home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 22

Финлей кивнул. Наконец-то он был полностью убежден. Он улыбнулся. Встал с диванчика перед окном и пожал Роско руку. Официально ее потряс.

— Отличная работа, — сказал Финлей. — Безукоризненный анализ. Я всегда говорил, что тебя не проведешь, Роско. Точно, Ричер? Разве я не говорил тебе, что она у нас лучшая?

Кивнув, я улыбнулся, а Роско покраснела. Финлей не выпускал ее руку, продолжая улыбаться. Но я видел, что при этом он прочесывает вдоль и поперек ее версию, отыскивая слабые места. Ему удалось найти лишь два.

— А как насчет Хаббла? — спросил он. — Каким боком он тут задействован? Крупного банковского работника не станут нанимать лишь для того, чтобы он грузил машины, правильно?

Я покачал головой.

— Хаббл в банке занимался наличностью. Клинеру он был нужен для того, чтобы избавляться от фальшивых денег. Он вбрасывал их в обращение. Он знал, где их можно влить незаметно и где они нужны. Хаббл занимался своим прежним делом, только наоборот.

Финлей кивнул.

— А как насчет кондиционеров? — спросил он. — Шерман Столлер возил их во Флориду. Так сказала вам его женщина. Нам известно, что это правда, вы видели у него в гараже две пустые коробки. И его машина была набита кондиционерами, когда ее обыскивали полицейские из Джексонвилля. Какое это имеет отношение к делу?

— Полагаю, официальное прикрытие, — сказал я. — Ширма, за которой скрывались незаконные махинации. Своеобразный камуфляж. Экспорт кондиционеров позволял объяснить движение грузовиков во Флориду и обратно. В противном случае на юг им приходилось бы кататься пустыми.

Финлей кивнул.

— Согласен, умный ход. Чтобы не гонять машины порожняком. Разумное решение. Да и за проданные кондиционеры можно выручить какие-то деньги, так?

Кивнув еще раз, он выпустил руку Роско.

— Нам нужны образцы фальшивых денег, — сказал он.

Я улыбнулся. До меня вдруг кое-что дошло.

— Образцы есть у меня, — сказал я.

Сунув руку в карман, я достал пухлую пачку сотенных купюр. Вытащил одну банкноту спереди и одну сзади. Протянул их Финлею.

— Это фальшивые? — спросил он.

— Судя по всему, да, — подтвердил я. — Пачку сотен дала мне Чарли Хаббл на расходы. Вероятно, она получила их от мужа. Другую пачку я забрал у тех типов, что охотились за мной во вторник.

— И из этого следует, что это фальшивки? — спросил Финлей. — Почему?

— Подумай, как следует, — сказал я. — Клинеру нужны наличные деньги на текущие расходы. Зачем ему использовать настоящие деньги? Готов поспорить, он платил Хабблу фальшивками. И тем ребятам из Джексонвилля он тоже выдал на расходы фальшивые купюры.

Финлей поднес две сотенные купюры к яркому свету из окна. Мы с Роско подошли к нему, чтобы лучше видеть.

— Ты уверен? — спросила Роско. — По-моему, это настоящие банкноты.

— Это фальшивки, — уверенно заявил я. — Иначе не может быть. Этого требует логика, ведь так? Фальшивомонетчики предпочитают печатать сотенные. От более крупных купюр очень трудно избавиться, а подделывать более мелкие невыгодно. Так вот, зачем расходовать настоящие доллары, когда есть целые грузовики фальшивых?

Мы внимательно изучили банкноты. Долго разглядывали, ощупывали, нюхали их, терли между пальцами. Открыв бумажник, Финлей достал свою сотню. Мы сравнили все три бумажки. Долго передавали их друг другу. Но так и не смогли найти никаких отличий.

— Если это фальшивки, они выполнены чертовски хорошо, — наконец подвел итог Финлей. — Но то, что ты сказал, похоже на правду. Вероятно, все дела фонда Клинера оплачиваются фальшивыми деньгами. Несколько миллионов каждый год.

Он убрал свою сотню в бумажник. Положил фальшивки в карман.

— Я возвращаюсь в участок. Вы приходите завтра, ближе к полудню. Тил уедет на обед, и нам никто не будет мешать.

Мы с Роско отправились на пятьдесят миль на юг, в Мейкон. Я хотел постоянно быть в движении. Это основное правило безопасности. Мы выбрали ничем не примечательный мотель на юго-восточной окраине города. Точка в Мейконе, наиболее удаленная от Маргрейва; сам городок еще немного отдалил нас от наших врагов. Старый мэр Тил предложил мне устроиться в мотеле в Мейконе. Сегодня вечером я решил последовать его совету.

Мы приняли холодный душ и завалились в постель. Забылись тревожным сном. В номере было душно. Почти всю ночь мы беспокойно ворочались в кровати. С рассветом отказались от этих бесплодных попыток и встали. Стояли в полумраке, потягиваясь. Утро четверга. У нас было такое ощущение, будто мы вообще не сомкнули глаз. Мы оделись и собрались в темноте. Роско надела форму. Я натянул свои старые вещи. Решил, что скоро мне надо будет купить что-нибудь новое. На это можно потратить фальшивые деньги Клинера.

— Что будем делать дальше? — спросила Роско.

Я молчал. Мне в голову пришла еще одна мысль.

— Ричер? — повторила Роско. — Что мы будем делать дальше?

— А что сделал Грей? — спросил я.

— Повесился.

Я снова задумался.

— Точно? — наконец спросил я.

Роско ответила не сразу.

— О господи, у тебя есть какие-то сомнения?

— Возможно. Задумайся. Предположим, Грей натолкнулся на одного из преступников или его застали рыскающим там, где его не должно было быть.

— Ты полагаешь, его убили? — в голосе Роско прозвучала паника.

— Возможно, — повторил я. — Эти люди убили Джо, Столлера, Моррисонов, Хаббла и Молли-Бет Гордон. Они пытались убить нас с тобой. Если они видят в ком-то угрозу, они этого человека убивают. Именно так действует Клинер.

Роско молчала, вспоминая своего коллегу Грея, угрюмого и прилежного следователя. Двадцать пять лет дотошной работы. Такой человек мог быть очень опасен. Человек, терпеливо просидевший в засаде тридцать два дня, чтобы проверить подозрение, очень опасен. Подняв взгляд, Роско кивнула.

— По-видимому, он допустил оплошность, — сказала она. Я обнял ее за плечо.

— Негодяи его линчевали, обставив все так, чтобы это выглядело самоубийством.

— Не могу в это поверить.

— Вскрытие было? — спросил я.

— Наверное.

— В таком случае, надо проверить. Нам нужно снова переговорить с тем врачом из морга в Йеллоу-Спрингс.

— Но он ведь не стал бы молчать, так? — спросила Роско. — Если у него возникли какие-либо подозрения, он бы обязательно их высказал.

— Он высказал их Моррисону, — возразил я. — А Моррисон от них отмахнулся. Потому что у него был такой приказ. Мы должны сами все проверить.

Роско вздрогнула.

— Я присутствовала на похоронах Грея, — сказала Роско. — Пришли все наши. Моррисон произнес речь в сквере перед церковью. И мэр Тил тоже. Они сказали, что Грей был отличным полицейским, лучшим в Маргрейве. Но они его убили.

Она произнесла это с чувством. Роско любила Маргрейв. Ее семья уже несколько поколений жила здесь тяжким трудом. Роско пустила здесь корни. Ей нравилась ее работа. Она получала удовольствие от сознания того, что приносит пользу. Но город, которому она служила, оказался насквозь прогнившим Преступным и коррумпированным. Это был не город, а болото, затопленное грязными деньгами и кровью. Весь мир Роско рухнул.

Мы поехали на север по шоссе между Мейконом и Маргрейвом. На полдороге Роско свернула вправо, и мы направились в Йеллоу-Спрингс. К медицинскому центру. Я проголодался. Мы не позавтракали. Не лучшее состояние для посещения морга. Мы въехали на территорию больницы. Медленно перевалили через «лежачих полицейских» и проехали до конца. Остановились перед большими металлическими воротами и вышли из машины. Размяли ноги по пути к кабинету патологоанатома. Солнце успело нагреть воздух. На улице было прекрасно. Мы зашли в здание морга и нашли врача в его унылом кабинете. Он сидел все за тем же обшарпанным письменным столом. По-прежнему выглядел очень усталым и был в том же белом халате. Увидев нас, он кивнул.

— Доброе утро, ребята. Чем могу вам помочь?

Мы сели на те же стулья, что и во вторник. Я держался подальше от факса. Я предоставил говорить Роско. Так было лучше. У меня не было официального статуса.

— В феврале прошлого года, — начала она, — покончил с собой старший следователь полиции Маргрейва. Помните?

— Некий Грей? — спросил патологоанатом.

Роско кивнула, и он, встав, подошел к шкафу. Выдвинул ящик. Старое дерево рассохлось, и ящик двигался со скрипом. Зрач стал перебирать папки, начиная с конца.

— Февраль, — сказал он. — Грей.

Достав папку, врач вернулся за свое место. Бросил папку на стол. Тяжело опустился на стул и раскрыл папку. Она была тонкой. В ней почти ничего не было.

— Грей, — повторил патологоанатом. — Да, я его помню. Он повесился, да? Из Маргрейва к нам обратились впервые за тридцать лет. Меня вызвали к нему домой. Это случилось в гараже, да? Он повесился на потолочной балке?

— Да, — подтвердила Роско и умолкла.

— Так чем я могу вам помочь? — спросил врач.

— В этом деле не было ничего странного?

Врач посмотрел на папку. Перевернул страницу.

— Когда человек вешается, в этом всегда есть что-то странное, — сказал врач.

— А не было ли чего-то особенно странного? — вставил я.

Врач перевел усталый взгляд с Роско на меня.

— Подозрительного?

Я снова увидел у него на лице ту самую едва уловимую улыбку, которую уже видел во вторник.

— Не было ли чего-то подозрительного? — уточнил я.

Врач покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Самоубийство. Все очевидно, никаких вопросов. Грей зашел в гараж с табуретом, встал на него, надел на шею петлю и спрыгнул. Все согласуется с его предшествующим поведением. Очевидцы рассказали о том, что этому предшествовало. Так что я не вижу никаких проблем.

— И что рассказали очевидцы? — спросила Роско.

Патологоанатом снова перевел взгляд на нее. Перелистал папку.

— Грей находился в состоянии депрессии. Это продолжалось довольно долго. В ту ночь, когда произошло самоубийство, он выпивал со своим начальником, тем самым Моррисоном, которого только что доставили к нам, и мэром города, неким Тилом. У Грея случилось какое-то горе, он завалил одно дело, и все трое пытались утопить в виски свою печаль. Грей напился так, что не мог стоять на ногах. Моррисону с Тилом пришлось тащить его домой. Они проводили его и разошлись по домам. Судя по всему, Грей никак не мог успокоиться. Он пошел в гараж и повесился.

— Это вам сказали Моррисон и Тил? — спросила Роско.

— Моррисон написал официальное заявление, — подтвердил врач. — Он был очень расстроен. Переживал, что не остался тогда с Греем, понимаете?

— И у вас не возникло никаких вопросов?

— Я совсем не знал этого Грея, — сказал врач. — Мы имеем дело с дюжиной полицейских управлений. До того случая я не видел никого из Маргрейва. Тихое местечко, не правда ли? По крайней мере, было таким. То, что случилось с Греем, стало закономерным следствием. Пьянство нередко доводит людей до самоубийства.

— А как насчет вещественных доказательств? — спросил я.

Врач заглянул в файл. Поднял взгляд на меня.

— От трупа исходил сильный запах виски, — сказал он. — Свежие ссадины на руках. Следствие того, что пьяного Грея вели под руки. Я не нашел ничего странного.

— Вы проводили вскрытие? — спросила Роско.

Врач покачал головой.

— В этом не было необходимости, — сказал он. — Дело было очевидным, а у нас очень много работы. Нам было не до самоубийств в Маргрейве. В феврале работы было по горло. По самые уши. Ваш начальник Моррисон попросил, чтобы шуму было как можно меньше. Кажется, прислал записку. Сказал, надо действовать деликатно. Не нужно сообщать родным Грея, что старина был пьян в стельку. Необходимо сохранить пристойный вид. Я ничего не имел против. У меня не было никаких вопросов, а мы были очень заняты, поэтому я сразу дал разрешение на кремацию тела.

Мы с Роско переглянулись. Врач вернулся к шкафу и убрал папку. Задвинул со скрипом ящик.

— Вы довольны? — сказал он. — А теперь прошу меня извинить, у меня дела.

Мы поблагодарили его за то, что он уделил нам время. Вышли из убогого кабинета. Вернулись на теплое осеннее солнце. Остановились у дверей, щурясь. Мы молчали. Роско была очень расстроена. Она только что узнала, что ее друга убили.

— Извини, — сказал я.

— Полная чушь, от начала и до конца, — сказала Роско. — Грей не заваливал никаких дел. Он никогда ничего не заваливал. И он не пил. Капли в рот не брал. Так что он не мог напиться в стельку. Грей ни за что не стал бы близко общаться с Моррисоном и с этим чертовым мэром. Просто не стал бы. Он их терпеть не мог. Ни за что на свете он не провел бы вечер в их обществе. И у него не было родных. Так что все эти рассказы про родственников, деликатный подход и пристойный вид — полная чушь. Моррисон и Тил убили Грея и запудрили коронеру мозги, чтобы он не копал глубоко.

Я дал ей возможность выплеснуть из себя бешенство. Наконец Роско умолкла. Она представила себе, как все произошло.

— Ты думаешь, это были Моррисон и Тил? — спросила она.

— И кто-то третий, — сказал я. — Убийц было трое. На мой взгляд, они пришли к Грею домой. Грей открыл дверь, и Тил достал пистолет. Моррисон и кто-то третий схватили Грея за руки. Этим объясняются ссадины. Вероятно, Тил влил ему в горло виски или, по крайней мере, плеснул на одежду. Затем Грея оттащили в гараж и повесили.

Роско завела машину и развернулась. Медленно переехала через «лежачих полицейских». Резко крутанула рулевое колесо и понеслась к Маргрейву.

— Его убили, — сказала она, констатируя факт. — Как убили Джо. Кажется, теперь я понимаю, что ты чувствуешь.

Я кивнул.

— Мерзавцы заплатят за обоих.

— Клянусь!

Мы умолкли. Проехали на север, затем свернули на шоссе. Ровно двадцать миль до Маргрейва.

— Бедный старина Грей, — сказала Роско. — Не могу поверить. Он был такой умный, такой осторожный.

— Недостаточно умный, — возразил я. — И недостаточно осторожный. Не надо об этом забывать. Помни основное правило, хорошо? Никогда не оставайся одна. Увидишь, кто-то к тебе направляется — уноси ноги или стреляй. По возможности держись ближе к Финлею.

Внимание Роско было сосредоточено на дороге. Она с бешеной скоростью неслась по прямому как стрела шоссе.

— Финлей, — повторила Роско. — Знаешь, что я не могу понять?

— Что? — спросил я.

— Эти двое, Тил и Моррисон, они ведь заправляли всем городом для Клинера, так? Они заправляли полицейским участком. Держали все в руках. Старшим следователем у них был Грей. Старый, умный, осторожный и упрямый. Он работал здесь больше двадцати пяти лет, начал задолго до того, как началось это дерьмо. Тилу и Моррисону Грей достался в наследство, и они не могли от него избавиться. Поэтому, естественно, этот умный и упрямый детектив их выследил. Обнаружил, что происходит что-то нечистое. Но это стало им известно. И они убрали Грея с дороги. Убили его, чтобы обезопасить себя. Но что они делают дальше?

— Продолжай, — сказал я.

— Они находят замену. Финлея, следователя из Бостона. Человека еще более умного и упрямого, чем Грей. За каким чертом они это сделали? Если Грей представлял для них опасность, Финлей опасен вдвойне. Так почему они так поступили? Зачем они взяли еще более умного следователя?

— Все очень просто, — сказал я. — Моррисон и Тил решили, что Финлей полный дурак.

— Дурак? — удивилась Роско. — Как такое могло произойти, черт возьми?

Тогда я повторил ей то, что рассказал мне Финлей в понедельник за кофе с булочками в круглосуточном магазинчике. Про развод. Про то, в каком состоянии находился тогда Финлей. Как он сам выразился? Произвел жуткое впечатление. Не мог связать двух слов.

— С ним беседовали Моррисон и Тил, — сказал я. — По мнению Финлея, он был самым худшим соискателем вакансии. Выставил себя полным идиотом. Он был просто поражен, когда его взяли на это место. Теперь понятно, почему это произошло. Тил и Моррисон как раз и искали идиота.

Роско рассмеялась. От этого мне стало лучше.

— Господи, — сказала она. — Какую шутку сыграла судьба! Моррисон и Тил все спланировали. «Грей представляет для нас угрозу, — сказали они. — Лучше его заменить на дурака. Выбрать худшего из возможных кандидатов».

— Точно, — подтвердил я. — Что они и сделали. Они выбрали контуженного идиота из Бостона. Но к тому времени, как этот идиот приступил к работе, он успел успокоиться и снова стать спокойным и умным человеком, каким всегда и был.

В течение двух миль Роско улыбалась, размышляя об этом. Затем мы поднялись на небольшой пригорок и начали спускаться к Маргрейву. Напряжение росло. Мы словно приближались к зоне военных действий. На какое-то время мы ее покинули. Возвращаться назад было неприятно. Я ожидал, что мне станет гораздо лучше, когда я определю своих соперников. Но все оказалось не так, как я надеялся. Мы играли не на ничейной территории. Приходилось вести игру на территории врага. Против меня будет весь город. Он куплен с потрохами. Никто не останется в стороне. Мы неслись под горку на семидесяти милях в час навстречу опасностям. Дело было значительно хуже, чем я думал.

Въехав в город, Роско сбросила скорость. Большой «Кадиллак» мягко покатился по зеркально гладкому асфальту Маргрейва. Магнолии и кизил справа и слева сменились бархатными газонами и ухоженными вишнями. Стволы деревьев сверкали так, будто кору ежедневно протирали вручную. Возможно, в Маргрейве это действительно так и обстояло. Вероятно, фонд Клинера кому-то платил за эту работу очень приличное жалование.

Мы проехали мимо опрятных магазинчиков, пустых и довольных жизнью, процветающих на незаработанную тысячу долларов в неделю. Объехали сквер с памятником Каспару Тилу. Проскочили мимо поворота к дому Роско с выбитой входной дверью. Мимо кафе. Мимо скамеек под аккуратными маркизами. Мимо парка, разбитого на том месте, где когда-то были столовые и гостиницы для водителей-дальнобойщиков, еще в те времена, когда Маргрейв был честным. Подъехали к полицейскому участку. Свернули на стоянку. «Бентли» Чарли Хаббл стоял на том самом месте, где я его оставил.

Роско заглушила двигатель, и мы некоторое время сидели в машине. Нам не хотелось выходить. Мы пожали друг другу руки — Роско протянула правую, я левую. Короткий жест, пожелание удачи. Мы вышли из машины. Шагнули в бой.

В прохладе полицейского участка никого не было, если не считать Бейкера за столом в дежурном помещении и Финлея, направлявшегося в кабинет, отделанный красным деревом. Увидев нас, он махнул рукой.

— Тил вернется через десять минут, — сказал Финлей. — А у нас возникли кое-какие проблемы.

Он затащил нас в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Звонил Пикард, — сказал Финлей.

— Что у него случилось? — спросил я.

— Охраняемый дом. Куда спрятали Чарли с детьми, ты понял? Все ведь должно оставаться неофициальным, да?

— Так сказал Пикард. Он и так превысил полномочия.

— Вот именно, — подтвердил Финлей. — В этом-то все дело. Пикард не может выделить для охраны дома людей. Нужно, чтобы кто-то находился вместе с Чарли. Пока что он занимался этим сам. Но так больше не может продолжаться. У Пикарда нет времени. И еще он считает это неприличным — понимаешь, Чарли — женщина, вместе с ней девочка, и все такое. Малышка его до смерти боится.

Он посмотрел на Роско. Та сразу поняла, к чему он клонит.

— Пикард хочет, чтобы я подежурила там? — спросила она.

— Только двадцать четыре часа, — заверил ее Финлей. — Больше он не просит. Ты согласна?

Роско пожала плечами. Улыбнулась.

— Без вопросов. Один день я как-нибудь выкрою. Если только вы дадите слово вернуть меня сюда, когда начнется главное веселье.

— Это железно, — сказал Финлей. — Веселье не начнется до тех пор, пока мы не выясним все подробности, а как только они у нас будут, Пикард сможет действовать официально. Тогда он направит в охраняемый дом своих агентов, и ты сможешь вернуться сюда.

— Ну, хорошо, — согласилась Роско. — Когда мне ехать?

— Прямо сейчас, — сказал Финлей. — Пикард будет здесь с минуты на минуту.

— Значит, ты сразу решил, что я дам согласие? — спросила Роско.

Финлей хитро усмехнулся.

— Как я уже говорил Ричеру, ты у нас самая лучшая.

Мы с Роско прошли через дежурное помещение и вышли на улицу. Достав из «Шевроле» сумку со своими вещами, молодая женщина поставила ее на асфальт.

— Надеюсь, увидимся завтра, — сказала она.

— Ты не боишься?

— Ничегошеньки не боюсь. Где может быть безопаснее, чем в охраняемом доме ФБР, а? Но я буду скучать по тебе, Ричер. Я еще не готова к расставанию с тобой.

Я пожал ей руку. Она поцеловала меня в щеку. Встала на цыпочки и быстро чмокнула. Финлей распахнул дверь участка. Скрипнул резиновый уплотнитель. Высунув голову, Финлей окликнул Роско:

— Введи Пикарда в ход дела.

Роско кивнула. Мы стояли на солнце и ждали. Через пару минут на стоянку свернул голубой седан Пикарда. Затормозил рядом с нами. Сложившись пополам, огромный негр вылез из машины и распрямился. Заслонил нам солнце.

— Я очень признателен, Роско, — сказал он. — Честное слово, ты меня здорово выручаешь.

— Не бери в голову, — успокоила его Роско. — Ты ведь тоже нам помогаешь, ведь так? Куда ты меня отвезешь?

Пикард хитро усмехнулся. Кивнул на меня.

— Не могу сказать. Тем более перед гражданским. Я и так превысил полномочия. И я попрошу потом ничего не рассказывать Ричеру, хорошо? А ты, Ричер, не дави ни на нее, ни на Чарли, договорились?

— Договорились, — сказал я. — Не буду давить. Она и так мне все расскажет.

— Вот и отлично.

Кивнув, он взял сумку Роско. Кинул ее на заднее сиденье. Они с Роско сели в машину, выехали со стоянки и повернули на север. Я помахал им вслед. Машина скрылась из виду.


Глава 21 | Этаж смерти | Глава 23