home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Я пристально смотрел на Финлея, пытаясь решить, насколько ему можно доверять. От этого решения зависела жизнь и смерть. В конце концов, я подумал, что мне поможет ответ Финлея на один простой вопрос.

— Теперь тебя сделают начальником полиции? — спросил я.

Финлей покачал головой.

— Нет. Ни за что.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

— Кто принимает решения?

— Мэр, — сказал Финлей. — Начальника полиции назначает мэр города. Он уже едет сюда. Некий тип по фамилии Тил. Он из какой-то старинной семьи. Его предок был железнодорожным королем, которому принадлежало все вокруг.

— Это тот самый, кому здесь стоят памятники? — спросил я.

Финлей кивнул.

— Каспар Тил, — подтвердил он. — Он был родоначальником. С тех пор Тилы постоянно играют в Маргрейве первые роли. Нынешний мэр, кажется, приходится Каспару Тилу праправнуком.

Я находился на минном поле. Мне нужно было найти безопасный путь.

— Что ты можешь рассказать про этого Тила? — спросил я.

Финлей пожал плечами. Попытался подобрать подходящие слова.

— Обычный осел-южанин, — сказал он. — Старинный род, испокон веку живут в Джорджии, возможно, несколько поколений ослов-южан. С незапамятных времен это семейство поставляет Маргрейву мэров. Смею предположить, этот ничуть не лучше и не хуже остальных.

— Как он отнесся к твоему сообщению? — спросил я. — Насчет Моррисона?

— Думаю, встревожился. Тил любит тишину и спокойствие.

— Почему он не назначит тебя начальником полиции? У тебя ведь самый большой опыт, разве не так?

— Не назначит, и все, — отрезал Финлей. — А почему, меня не касается.

Я долго смотрел на него. Жизнь или смерть.

— Мы можем срочно где-нибудь поговорить? — наконец спросил я.

Финлей пристально посмотрел на меня.

— Ты решил, что убили Хаббла?

— Хаббла действительно убили, — сказал я. — И то, что Моррисона тоже убили, ничего не меняет.

Мы прошли в круглосуточный магазинчик. Сели рядом у пустой стойки, у окна. Я занял место, где сидела вчера миссис Клинер. Казалось, это было целую вечность назад. С тех пор весь мир перевернулся вверх дном. Нам принесли высокие кружки с кофе и большой поднос с булочками. Мы не смотрели друг другу в лицо. Вместо этого смотрели в зеркало за стойкой.

— Почему ты не получишь повышение? — спросил я. Отражение Финлея в зеркале пожало плечами. Он был озадачен. Не видел связи. Но скоро он все поймет.

— Именно я должен был занять это место, — сказал Финлей. — У меня больше опыта, чем у всех остальных вместе взятых. Я двадцать лет прослужил в крупном городе. В настоящем полицейском участке. А эти, черт побери? Возьмем, к примеру, Бейкера. Он мнит себя большим умником. Но какие у него заслуги? Пятнадцать лет в глухом захолустье? В этом болоте? Черт побери, что он знает?

— Так почему же ты не получишь повышение? — повторил я.

— Это дело личного характера.

— Надеюсь, ты не боишься, что я продам твои откровения желтой прессе?

— Это долгая история.

— Вот и расскажи мне, — сказал я. — Я должен знать все.

Финлей посмотрел на мое отражение в зеркале и глубоко вздохнул.

— Мой срок в Бостоне закончился в марте, — начал он. — Отбарабанил двадцать лет. Без единого нарекания. Восемь благодарностей. Я был чертовски хорошим полицейским, Ричер. Выслужил полную пенсию. Смотрел в будущее с оптимизмом. Но моя жена словно спятила. С прошлой осени она себе места не находила. Мы прожили с ней все эти двадцать лет. Я работал как вол. Полиция Бостона — это сумасшедший дом. Мы работали по семь дней в неделю. Днем и ночью. У всех моих знакомых браки распадались. Все до одного развелись. Один за другим.

Остановившись, Финлей сделал большой глоток кофе. Откусил кусок булочки.

— Но не я, — продолжал он. — Моя жена переносила все стойко. Никогда не жаловалась, ни разу. Просто чудо. Никогда не выясняла со мной отношений.

Финлей снова умолк. Я представил себе двадцать лет в Бостоне. Работа круглые сутки в старом, беспокойном городе. Мрачные здания девятнадцатого века, в которых располагаются полицейские участки. Переполненные тюрьмы. Постоянное давление. И бесконечная вереница наркоманов, преступников, политиков, проблем. Финлею пришлось несладко.

— Все началось прошлой осенью, — повторил он. — Нам оставалось ждать всего полгода. И тогда все должно было закончиться. Мы мечтали купить где-нибудь домик. Устроить себе длительные каникулы. Проводить много времени вместе. И вдруг жена начала паниковать. Заявила, что не хочет проводить много времени вместе со мной. Не хочет, чтобы я уходил со службы. Не хочет, чтобы я постоянно был дома. Она сказала, что, наконец, словно очнулась от сна и поняла: она меня не любит. Терпеть не может. Не хочет, чтобы я был рядом. Ей нравилось то, как все было в течение этих двадцати лет. И она ничего не хочет менять. Я не мог поверить своим ушам. Это была моя сокровенная мечта. Отбарабанить двадцать лет, а затем в сорок пять уйти на пенсию. А потом еще лет двадцать жить в свое удовольствие, пока мы не станем слишком старыми, понимаешь? Это была моя мечта, и я двадцать лет работал как проклятый, чтобы она осуществилась. Но моей жене это было не нужно. В конце концов, она призналась, что при мысли еще о двадцати годах, проведенных со мной в домике, у нее мурашки по коже бегают. Все пошло прахом. Мы стали постоянно ругаться. Я не находил себе места.

Финлей снова умолк. Нам принесли еще кофе. Это была печальная история. Как и все истории о разбитой мечте.

— Так что, естественно, мы развелись, — сказал Финлей. — Нам больше ничего не оставалось. Жена настояла на этом. Это было ужасно. Я не знал, как быть дальше. Потом, когда мне осталось проработать последний месяц, я начал снова читать объявления о вакансиях. Узнал про это место. Связался с приятелем, он работает в отделении ФБР в Атланте. Спросил у него, как и что. Он пытался меня отговорить. Советовал даже не думать об этом. Говорил, что это игрушечное отделение полиции в городке, которого нет ни на одной карте. В объявлении говорилось о старшем следователе, но на самом деле в участке всего один следователь. Раньше эту должность занимал какой-то чудак, который недавно повесился. Командует всем жирный дурак. В городке всем заведует тип из старинного рода, испокон веку живущего в Джорджии, который никак не может запомнить, что рабство отменено. Мой друг из Атланты посоветовал выбросить эту мысль из головы. Но мне было настолько гадко, что я упрямо хотел попасть сюда. Понимаешь, мне казалось, я смогу наказать себя, похоронив здесь. Поэтому я подал прошение и приехал сюда. Со мной встретились мэр Тил и Моррисон. Я произвел на них жуткое впечатление. Я был сам не свой. Не мог связать двух слов. Должно быть, с сотворения мира я был худшим соискателем вакансии. Я выставил себя полным идиотом. Но меня взяли. Наверное, им просто нужен был чернокожий. Я первый чернокожий полицейский в истории Маргрейва.

Повернувшись, я посмотрел ему в лицо.

— Значит, ты полагаешь, что ты просто символ? — спросил я. — И поэтому Тил никогда не назначит тебя главой полицейского участка?

— По-моему, это очевидно, — подтвердил Финлей. — Он считает меня идиотом, которого нельзя повышать. В этом есть определенный смысл. Я до сих пор не могу поверить, что меня взяли сюда на работу — символ я или не символ.

Я подозвал продавца, прося нас рассчитать. Рассказ Финлея меня удовлетворил. Ему не быть новым начальником полиции. Поэтому я мог ему доверять. И я доверял Роско. Так что нам предстоит сражаться троим против всех, сколько бы их ни было. Я покачал головой отражению Финлея в зеркале.

— Ты ошибаешься, — сказал я. — Настоящая причина не в этом. Тебя не сделают начальником полиции, потому что ты не преступник.

Я расплатился десяткой и получил на сдачу горсть четвертаков. У продавца по-прежнему не было долларовых бумажек. Затем я сказал Финлею, что мне нужно осмотреть дом Моррисона и узнать все подробности. Пожав плечами, он предложил мне следовать за ним. Мы повернули на юг. Прошли мимо сквера, оставив городок позади.

— Я приехал туда первым, — начал Финлей. — Примерно в десять утра. Моррисона я не видел с пятницы, мне было необходимо познакомить его с новыми обстоятельствами, но я никак не мог ему дозвониться. Уже начался понедельник, а мы так ни черта и не сделали по поводу двойного убийства в четверг. Нам нужно было пошевеливаться. Поэтому я отправился к Моррисону домой.

Он умолк, мысленно вернувшись на место действия, каким он его нашел.

— Входная дверь была приоткрыта, — снова заговорил Финлей. — Где-то на полдюйма. У меня сразу возникло неприятное предчувствие. Я вошел в дом и нашел хозяев в спальне. Она была похожа на мясную лавку. Повсюду кровь. Моррисон был прибит гвоздями к стене, висел на них. И он, и его жена были изрезаны. Это было ужасно. Трупы разлагались больше суток. Погода стояла жаркая. Очень неприятно. Я вызвал всех наших. Мы прошли по дому дюйм за дюймом и собрали все по кускам. Боюсь, в буквальном смысле.

Он снова умолк.

— Значит, это произошло в воскресенье утром? — спросил я.

Финлей кивнул.

— На столе в кухне воскресные газеты. Две-три раскрыты, остальные нетронуты. На столе завтрак. Как сказано в медицинском заключении, смерть наступила в воскресенье утром около десяти часов.

— Есть какие-нибудь улики?

Финлей снова кивнул. Угрюмо.

— Отпечатки ног в крови. Там было целое озеро крови. Несколько галлонов. Разумеется, в основном засохшей. Повсюду следы ног. Но эти подонки были в резиновых галошах, понимаешь? В таких, какие носят зимой на севере. Нет никакой возможности выяснить их происхождение. Каждый год в стране продаются миллионы галош.

Значит, эти люди пришли подготовленными. Они знали, что будет много крови, и захватили галоши. Скорее всего, и комбинезоны. Что-нибудь вроде нейлоновых костюмов, которые носят работники на бойне. Там, где убивают. Просторные белые нейлоновые костюмы, с капюшонами, и белый нейлон покрылся пятнами и потеками алой крови.

— И они были в перчатках, — продолжал Финлей. — На стенах отпечатки резиновых перчаток.

— Сколько их было? — спросил я. Я пытался представить себе общую картину.

— Четверо. Следы перепутаны, но я считаю, что их было четверо.

Я кивнул. Четверо — это как раз столько, сколько надо. По моим оценкам, минимум. Моррисон и его жена сопротивлялись отчаянно. Для того чтобы с ними справиться, требовалось не меньше четырех человек. Итак, четверо из тех десяти, о которых упомянул Хаббл.

— Транспорт? — спросил я.

— Ничего определенного сказать нельзя, — ответил Финлей. — Дорожка покрыта щебнем, местами на ней протерты колеи. Я обнаружил колеи, показавшиеся мне более новыми.

Широкие шины. Полноприводной внедорожник или небольшой грузовичок.

Проехав на юг до конца Главной улицы, мы свернули на запад на гравийную дорожку, идущую параллельно Бекман-драйв. В самом ее конце стоял дом Моррисона. Это было большое строгое здание, с белой колоннадой у крыльца и симметрично посаженными деревьями спереди. У двери стоял новый «Линкольн», а между колоннами на уровне пояса была натянута желтая полицейская лента.

— Зайдем? — предложил Финлей.

— А почему бы и нет? — согласился я.

Нырнув под ленту, мы толкнули входную дверь. В доме царил полный разгром. Повсюду серая металлическая пыль для снятия отпечатков пальцев. Все осмотрено, обыскано и сфотографировано.

— Можешь не трудиться, — сказал Финлей. — Мы обыскали весь дом.

Кивнув, я направился к лестнице. Поднялся наверх и отыскал спальню хозяев. Остановился в дверях и заглянул внутрь. Смотреть там было почти не на что, если не считать расщепленных отверстий от гвоздей в стене и множества пятен крови. Кровь уже почернела. Казалось, в спальне расплескали на пол и стены деготь. Ковер покрылся хрустящей черной коркой. На паркете в дверях я увидел следы галош. Можно было различить сложный рисунок на подошвах. Спустившись вниз, я нашел Финлея прислонившимся к колонне у входа.

— Ну, как? — спросил он.

— Жуть. Машину обыскивали?

Финлей покачал головой.

— Это машина Моррисона, — сказал он. — А мы искали следы, которые могли оставить те, кто сюда приходил.

Подойдя к «Линкольну», я дернул за ручку. Дверь оказалась открыта. Внутри сильный аромат новой машины и больше почти ничего. Это машина начальника. В ней не найдешь оберток от чизбургеров и банок из-под газированной воды, которых полно в машине простого полицейского. Все же я не поленился ее осмотреть. Заглянул в карманы на дверях и под сиденья. Ничего не нашел. Затем открыл бардачок и кое-что обнаружил. Там лежал складной нож. Замечательная штука. Рукоятка из черного дерева с выгравированной золотом фамилией Моррисона. Я раскрыл лезвие. Двустороннее, длиной семь дюймов, из японской хирургической стали. Очень неплохой нож. Совершенно новый, ни разу не использованный.

Закрыв лезвие, я убрал нож в карман. У меня не было оружия, а я столкнулся с большими неприятностями. Быть может, нож Моррисона окажется очень кстати. Выйдя из машины, я присоединился к Финлею.

— Нашел что-нибудь? — спросил он.

— Нет. Пошли.

Мы с хрустом проехали по гравийной дороге и, повернув на север, выехали на шоссе. Поехали назад в город. Вдалеке показалась ограда церкви и бронзовый монумент.


Глава 11 | Этаж смерти | Глава 13