home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Опыт командования – I

Из тех дней боев, которые были описаны выше, 17, 18 и 19 декабря имели некоторые особенности, которые в то время стали типичными для многих танковых дивизий: командир дивизии лично вел передовые силы мощной и мобильной штурмовой группы. Такой прием базировался на следующих принципах:

1. Управление операцией в момент нанесения главного удара непосредственно командиром дивизии, который использует свой боевой опыт и применяет личную власть.

2. Тесное боевое взаимодействие между тремя основными родами войск (танками, пехотой, артиллерией) под его руководством.

3. Разделение обязанностей между командиром дивизии, находящимся вместе с передовыми ударными частями, и начальником оперативного отдела штаба, который постоянно находится на полевом командном пункте.

Практика «тактического контроля с передовой позиции» была унаследована от кавалерии и продолжена в чтивших традиции германских танковых дивизиях. Однако условия тем временем коренным образом изменились. Во время наступления в Польше, во Франции и в меньшей степени в России в 1941 – 1942 годах танковые дивизии были настолько укомплектованы танками, что кульминация сражения целиком зависела от этого вида вооружения. Поскольку эти танковые эскадроны запускались в бой на манер атаки старой кавалерии – с целью глубоко вклиниться в оборонительную систему противника, невзирая на огонь его артиллерии, – командир дивизии мог надеяться, что сохранит управление своими постоянно перемещающимися частями, если сам двигался с одной из танковых волн и отдавал приказы по радио. Это был прием, применявшийся на начальных стадиях любой кампании, когда противник был либо застигнут врасплох, либо безнадежно слаб, либо нерешителен в обороне.

Однако с тех пор сам по себе характер войны навязал изменения как в форме атаки, так и в организации дивизии. В решающих сражениях уже не могло быть и речи о встрече со слабым противником, равно как не могло сохраняться длительное время равновесие между двумя противоборствующими сторонами. Танки не сталкивались более со слабыми оборонительными позициями, а встречали противодействие зачастую мощных бронетанковых сил. На фронтах уже невозможно было совершать там и сям прорывы на глубину в сотни километров, и бывшая царица полей сражений – пехота – демонстрировала свою ценность в жестоком целенаправленном бою. И все-таки пехота не могла действовать изолированно. Как и прежде, ей требовалась артиллерия, а теперь еще и танки, если ей надо было противостоять противнику в наступлении и в обороне. Моторизация и тесная привязка к танкам сделали пехоту такой же, если не более, мобильной, как танки. Поэтому для боя стали характерными быстрые изменения и постоянно меняющаяся обстановка. По-прежнему нужна была артиллерия. Оснащенная тягачами и самоходными установками, она должна была быть такой же мобильной, как танки и пехота.

На этом этапе войны германское Высшее командование сухопутных войск извлекло выгоду из нехватки материальных средств. Оно оставило танковые дивизии, подобные моей 17-й, в том состоянии, о котором я говорил выше, не делая попыток сделать их вновь боеспособными. Такие ослабленные дивизии соответствовали оперативным требованиям на текущий момент. Большей частью они находились там, где это было необходимо, вместо того чтобы использовать новые материальные средства для восполнения потерь тех дивизий, которые участвовали в боевых действиях. Танковые части действовали на всех участках фронта, но уже более нигде в массовом количестве, которое необходимо было на начальном этапе вторжения.

Несмотря на то что тактика во многих отношениях в корне изменилась, одно сохранилось неизменным во всех описанных мною боевых действиях. Важным фактором оставалась мобильность боевого управления. Но тот, кто управляет мобильными боевыми действиями, должен иметь возможность наблюдать за полем боя, знать местность и рассчитывать на быстрое исполнение своих приказов. Не имеет значения, ведет ли боевую группу командир дивизии или, как предусматривалось ранее, командир бригады. Но желательно, чтобы он не был одновременно командиром одного из подразделений трех основных родов войск, которым предстоит взаимодействовать в бою. В моей дивизии командиров бригад уже не было, поэтому для меня так важно было лично руководить передовой и самой главной боевой группой. Танковое ядро дивизии было небольшим и требовало жесткого управления. Поскольку исход боя, как всегда, зависел от танков, командир дивизии должен был быть на высоте положения.

Значительно изменилась и тактика применения танков. Их больше не направляли в фиксированном направлении глубоко в тыл противника, а, подобно кавалерии, использовали для закрепления успеха, уже наполовину достигнутого пехотой. Если в этом случае они сталкивались с оборонительной линией, еще не созревшей для атаки, их обычно отзывали и нацеливали на другое направление, где было больше перспектив на успех при меньших потерях.

Чтобы иметь возможность управлять танковым боем, командир дивизии, как правило, передвигался во время решающей атаки за второй волной танков и не должен был принимать непосредственное участие в бою. Передовые танки должны вести стремительную дуэль на коротких дистанциях при ограниченной видимости, и это не то место, откуда можно вести наблюдение за всем полем боя. Это реально, если держаться в нескольких сотнях метров позади ведущих бой танков. Правда, там командир уязвим для артиллерийского огня противника, но зато он находится вне дальности огня его танков, иначе он оказался бы под угрозой всех противодействующих сил.

В зависимости от боевой обстановки командир дивизии будет часто менять свое местоположение между танковой и пехотной боевыми группами. Когда он постоянно находится в расположении пехоты, ему удобнее и спокойнее наблюдать за ходом боя. Периодически он выдвигается на передовой командный пункт между танками и пехотой. Для этого он использует командирский танк или бронемашину, оснащенную двумя радиопередатчиками, для того чтобы поддерживать непрерывную связь со своими боевыми группами. Ему не требуется офицер, наблюдающий впереди за артиллерией. Перед началом боя каждая батарея получает задачу обеспечивать поддержку определенной боевой группы. В составе этой группы у каждой батареи есть свой офицер-наблюдатель. Командир артиллерийского полка, который, как и прежде, должен управлять всем полком, поддерживает связь с командиром дивизии через начальника оперативного отдела его штаба, который находится в тылу на стационарном командном пункте.

По наступлению пехоты командир получает представление о силе противника, его боевом порядке и намерениях. Артиллерийский огонь ведется с противотанковых заслонов противника. Артиллерийский огонь противника дает точные сведения о его мощи и выбранном им направлении главного удара. Общая картина складывается тогда, когда идет затяжной и нерешительный бой и командир дивизии не подвергает свою пехоту ненужному риску.

Теперь командиру дивизии (наблюдающему вместе с командиром танковой группы за ходом боя) приходит время отдать танкам приказ идти в атаку.

Если на одном участке атака встречает неожиданное сопротивление, она переносится на другой участок или с помощью артиллерии ослабляется противотанковая оборона противника до тех пор, пока она не «созреет» для атаки.

Командир танковой группы, который движется вперед в поле зрения своего командира дивизии или за его пределами, знает, что он не обязан доводить атаку до кульминации. В зависимости от выбранной им самим тактики он может прервать ее и возобновить на том участке, который сулит ему наилучшие перспективы.

С началом танковой атаки командир дивизии, управляя боевыми группами, должен обеспечить танкам необходимую защиту со стороны пехоты, действия которой без промедления поддерживаются артиллерией, заградительный огонь артиллерии так же жизненно важен для танков, как и для пехоты.

На стационарном командном пункте дивизии находятся начальник оперативного отдела, личный состав оперативного отдела, начальник связи и командир артиллерийского полка. Поддерживая радиосвязь с командиром дивизии, они тесно взаимодействуют с ним, при этом начальник оперативного отдела обладает большой степенью независимости. В экстренном случае он отдает приказы всем частям, которые не подчинены непосредственно командиру дивизии. Он приказывает остальным частям дивизии перемещаться вслед за боевой группой, организует прикрытие с флангов (что, как правило, требует значительных сил) и держит при себе резервы. Он поддерживает связь со штабом корпуса, откуда поступают данные разведки, а также с соседними корпусами и с начальником тыла по вопросам снабжения. Таким образом, начальник оперативного отдела действует так же, как и в присутствии командира дивизии, только возрастает его ответственность.

Опыт показал, что на стационарном командном пункте начальник оперативного отдела получает посредством радиосвязи с командиром дивизии лучшее представление о ходе боя, чем путем сбора сводок от участвующих в бою частей. Суть в том, что к нему непосредственно поступает информация от самого опытного командира, чья власть распространяется на все виды оружия. Но это не значит, что доклады от полевых командиров становятся ненужными. Они дополняют деталями картину боевой обстановки, полученной от командира дивизии, делая ее максимально объективной и готовой для оценки.

Нет нужды говорить о том, что присутствие командира дивизии на передовой оказывает психологическое воздействие на войска. У него есть возможность наблюдать за своими солдатами и следить за тем, чтобы его приказы четко исполнялись, а это может иметь решающее значение. Если подчиненные знают, что командир дивизии находится поблизости, в критические моменты это ускоряет события. Младшим командирам, которые не справляются с поставленными перед ними задачами, может быть немедленно оказана помощь, однако, как правило, хватает короткого ободряющего слова. Более того, командир дивизии непрерывно находится в контакте с теми, кто несет на себе основную тяжесть сражения – с командирами батальонов (на этом этапе войны они были как бы командирами боевых групп меньшего масштаба). Если необходимо личным примером воодушевить войска, им следует самим возглавить ударные подразделения, согласовывая свои действия с продвижением командира дивизии. Они должны также знать, что получат должную оценку, если их действия принесут успех.

Ночью командир дивизии отправляется на свой стационарный командный пункт, который в ходе наступления перемещается вплотную к линии фронта. Там он обсуждает с начальником оперативного отдела задачу следующего дня. Оттуда же он связывается с командиром корпуса и докладывает ему свои впечатления о ходе боев. Эти впечатления очень важны, поскольку представляют собой выжимку из его собственного опыта и донесений из частей, находящихся в его подчинении. Это дает ему право противостоять бессмысленным требованиям сверху и выдвигать контрпредложения. К сожалению, насаждаемое Гитлером волевое тактическое мышление чересчур охотно принималось в армии и стало слишком привычным во Вторую мировую войну.

Описанные выше принципы оперативного управления применялись следующим образом.

17 декабря: атака боевой группы мотопехоты на неизученной местности (в тот день танков в наличии не было) с целью создания трамплина и сохранения локального превосходства. Использование мобильной пехоты на колесах (карта 1).

18 декабря: атака той же боевой группы еще до появления танков с целью начать бой без задержки. В критический момент помощь пехоте на высоте, в бой направляются танки, которые, совершая охватывающий маневр и отвлекая танки противника, начинают атаковать его первый опорный пункт и захватывают его. Продолжение охватывающего наступления всеми силами с целью окружения второго важного опорного пункта, чтобы в бой могла вступить соседняя дивизия (карта 2).

19 декабря: продолжение запланированного охватывающего маневра; в соответствии с приказом танки атакуют и выходят из боя, стараясь не получить повреждений, затем используется их мобильность и боевая мощь. Они должны самостоятельно продвигаться по общей линии наступления вперед – на Сталинград (карта 3).

20 декабря: вопреки приказам командования корпуса, самостоятельное решение идти на повторный захват Нижнекумского с целью точнее оценить позиции противника и обеспечить защиту левого фланга корпуса.

Эти три дня боевых действий были критическими в битве за Сталинград. Они иллюстрируют описанный мной процесс оперативного управления. Обстоятельства складывались неотвратимо, поскольку дивизии приходилось пробиваться вперед в обстановке, которую нельзя было предвидеть. Другие обстоятельства, особенно в обороне, требовали другого способа оперативного управления. Форму управления, так же как и характер решений командира, всегда можно оспорить. В моем случае и то и другое диктовалось меняющимися боевыми условиями и рождалось инстинктивно. Подобные приемы весьма ценны, когда приходится действовать быстро, основываясь на решениях, возникающих под впечатлением идущего боя. Не найдется и двух дней сражения, похожих один на другой.


Причины поражения | Дорога на Сталинград. Воспоминания немецкого пехотинца. 1941-1943. | Борьба за самосохранение