home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



* * *

Вернувшись домой, Моника обнаружила, что Джилл оставила ей послание на ленте автоответчика.

— Позвони, когда вернешься из тренажерного зала, и расскажи, как все сегодня прошло!

Моника решила, что звонить подруге она сегодня не будет, чтобы не выболтать ей свой секрет. Интуиция подсказывала ей, что о связи с мулаткой лучше помалкивать.

В спортзал она тоже не пошла на этой неделе, испытывая потребность в одиночестве. Ей хотелось разобраться в своих ощущениях и мыслях, обдумать свое дальнейшее поведение, чтобы не наделать новых ошибок. Робости перед Ванессой она не чувствовала, но полагала, что лучше сделать небольшую паузу, чтобы не ввести темпераментную мулатку в заблуждение. Не дай Бог, решит, что она сумела обворожить ее своими лесбийскими чарами!

Эмоциональная встряска, которую Моника пережила в душевой тренажерного зала, дала неожиданный эффект. Испытанный ею с Ванессой оргазм породил в ней мощный всплеск душевных сил, который стремительно вынес ее из омута отчаяния. Моника почувствовала уверенность в себе и готовность вновь броситься в стремнину жизни. Моральный аспект случившегося ее совершенно не тревожил.

Она чувствовала себя настолько обновленной, что даже пожалела, что договорилась с Хиллари, подругой по работе, поужинать вместе в пятницу вечером. Между ними не было прочных отношений, Хиллари вела себя довольно странно. Порой она всячески выказывала Монике свое дружелюбие и симпатию, но иногда вдруг становилась холодной и отчужденной, что наводило Монику на мысль о каких-то скрытых мотивах ее поступков либо о психопатическом складе ее натуры. Будь Хиллари ее близкой подругой, Моника скорее всего терпела бы все эти выходки. Но так как они были всего лишь коллегами, эта особенность ее характера вызывала у Моники раздражение. Однако теперь, когда договоренность об ужине была достигнута, отказывать ей было неудобно.

Случайно столкнувшись с Хиллари в коридоре в пятницу днем, Моника спросила:

— Так мы встречаемся сегодня вечером?

— Да, разумеется, — натянутым тоном ответила Хиллари. Она разговаривала о чем-то со Стюартом из бухгалтерии и, похоже, не хотела отвлекаться.

— Что ж, тогда пока! — сказала Моника, подумывая о том, не лучше ли все-таки провести этот вечер дома перед телевизором. Одиночество больше не страшило ее, она научилась получать от него удовольствие. Но раз Хиллари подтвердила свою готовность составить ей компанию, пусть и несколько грубоватым тоном, отступать уже поздно.

Вернувшись домой, Моника позвонила Хиллари, чтобы договориться о времени встречи. Трубку поднял ее сожитель Джеймс.

— Привет! Это ты, Джеймс? — спросила Моника.

— Да. А кто это?

— Моника. Я хотела…

— Как дела, Моника?

— Нормально. Я звоню вам, потому что Хиллари предложила мне поужинать с ней вместе сегодня вечером…

— Правда? Забавно, она еще не вернулась.

Моника нервно хохотнула:

— Ах вот как… Понимаю. Ну ладно, извини за беспокойство, возможно, сегодня у меня неудачный вечер.

Моника тяжело вздохнула и закусила губу. Винить самое себя ей было не за что, Джеймса тоже. Видимо, на дружбе с Хиллари можно было поставить крест.

— Она сказала, что поедет навестить свою маму и поживет у нее пару дней, — добавил Джеймс. — Выходит, она тебя подвела? Испортила тебе сегодняшний вечер?

— Это не так уж и важно, — ответила Моника, желая поскорее закончить разговор. — Поужинаю одна.

— Послушай, а почему бы нам не поужинать вместе? — спросил неожиданно Джеймс.

Моника оторопела.

— Я что-нибудь приготовлю, — продолжал настаивать он.

Холодильник Моники был пуст, она успела проголодаться.

— Нет, спасибо. Это будет не совсем удобно… — промямлила она, однако Джеймс стоял на своем:

— Отчего же? Ты ведь не допустишь, чтобы я съел все съестные припасы один и растолстел! — пошутил он.

— А что ты намерен приготовить? — рассмеявшись, поинтересовалась Моника.

— И в зависимости от того, понравится ли тебе меню, ты примешь решение? — уточнил Джеймс.

— Именно так! — ответила Моника.

— Как насчет морского черта, обжаренного в сухарях с чесноком? Разумеется, с картофелем и тушеной морковью на гарнир.

— Звучит заманчиво…

— Тогда приезжай, буду тебя ждать.

— Хорошо. Я буду у тебя через час.

Между Моникой и Джеймсом, другом Хиллари, установились добрые, приятельские отношения. Они встречались уже несколько раз, разумеется, в присутствии Хиллари, и прониклись друг к другу искренней симпатией. Он был внимателен и любезен, много и удачно шутил, и Моника, знавшая заносчивый и эгоистичный характер своей подруги, даже удивлялась, как этот интеллигентный, обаятельный мужчина уживается с ней. Ей не верилось, что он ослеплен ее красотой и пленен необузданным темпераментом. Вероятно, дело было в чем-то другом, возможно, эти двое просто привыкли друг к другу.

Сейчас, собираясь в гости к Джеймсу, Моника не испытывала никакого волнения, полагая, что он пригласил ее из вежливости, желая загладить вину своей любовницы. После суматошной недели Монике требовалось именно то, что он ей предлагал: сытный ужин и приятная беседа. Она надела длинную юбку-клеш и белую блузу, заперла квартиру и на своем автомобиле поехала по знакомому адресу. По пути ей в голову закралась мысль, что Джеймс, возможно, втайне симпатизирует ей. Но расскажет ли он об этой встрече Хиллари?

Он встретил ее, как всегда, радушно и помог снять пальто. На нем были обыкновенные джинсы и рубашка. Моника даже подумала, что ей тоже следовало одеться попроще. Впрочем, поправила тотчас же она себя, он — хозяин дома, а она — его гостья, так что все нормально.

— Пахнет вкусно. Рыба готова? — спросила она, раздевшись. — Ты любишь готовить?

— Конечно! А ты думала, что я наврал с три короба, чтобы заманить тебя в гости, а угощать стану макаронами?

— Я бы с удовольствием съела и макароны. Очень мило с твоей стороны пригласить меня поужинать, — сказала она. — Я купила бутылку вина, поставь его пока в холодильник.

— Ты поступила мудро! — Джеймс театрально поклонился и поставил бутылку на полку рядом с другой. — Тут уже есть одна, и достаточно охлажденная. Может быть, выпьем по бокалу для аппетита?

— С удовольствием. Но, поскольку я за рулем, лучше отложим дегустацию до ужина, — сказала Моника.

— Прошу к столу! — Джеймс провел ее в гостиную, где на столе уже стояли два бокала и зажженная свеча.

— Картошка, правда, немного разварилась, — виновато сказал Джеймс, разливая вино по бокалам.

Моника улыбнулась и подумала, что он очень славный, этот тридцатилетний стройный атлет, бывший футболист, с широкими плечами и тонкой талией, сохранивший все волосы на голове и задорное, почти юношеское, выражение лица. Когда он улыбался, в уголках глаз у него появлялись морщинки. Монике нравились мужчины, поддерживающие спортивную форму. Большинство мужчин, вместе с которыми она работала, успели обзавестись, к сожалению, брюшком.

Моника села на диван и поставила бокал на столик. Джеймс сел в кресло напротив нее и, улыбнувшись, промолвил:

— Я включу музыку, а сам вынужден буду вернуться на кухню: за рыбой нужно присматривать.

— Может быть, тебе помочь? — спросила Моника.

— Нет, не надо! Пей вино и слушай музыку!

Джеймс вскочил и убежал на кухню. Вскоре оттуда послышался его громкий голос, в котором чувствовались взволнованные нотки, и запах слегка пригоревшей рыбы.

— Я обожаю готовить, но не слишком-то преуспел пока в кулинарном искусстве.

Раздался звон разбитой тарелки или соусника.

Моника встала и пошла взглянуть, что там происходит. Джеймс достал из духовки сковороду с рыбой и с виноватым видом спросил:

— Ну, как, по-твоему? Она не слишком пригорела?

— Выглядит аппетитно! — тактично ответила Моника.

— Сейчас узнаем, какова она получилась на вкус! — пробормотал Джеймс и стал раскладывать куски рыбы и гарнир по тарелкам. Наконец они уселись за стол и приступили к трапезе.

— Пальчики оближешь! — похвалила его стряпню Моника.

— Жаль, что слегка переварился картофель, он должен быть с румяной корочкой.

— Мне все равно нравится, — сказала Моника, ощущая некоторую перевозбужденность. Джеймс тоже нервничал, хотя ужин и удался. Моника поерзала на диване, размышляя, как бы лучше перевести разговор на другую тему.

Постепенно все разрешилось само собой. Поев, они успокоились и начали непринужденно болтать о том о сем, время от времени угощаясь белым вином. Как-то незаметно разговор переключился на ее отношения с Майклом.

— Как давно вы с ним расстались? — спросил Джеймс.

— Уже почти три недели. Нет, пожалуй, четыре! — ответила Моника.

— Неужели? А мне почему-то казалось, что прошла целая вечность.

— Почему так? — Моника удивленно вскинула брови.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — А ведь вы с ним прожили вместе много лет!

— Да, десять. — Моника сделала глоток вина.

— Солидный срок, — сказал Джеймс обыденным голосом, не пытаясь изобразить на лице деланное сочувствие, как Хиллари.

Какое-то время они молча ели.

— Очень вкусно, — нарушила тишину Моника. — Ты молодец.

— Спасибо за комплимент, — с улыбкой отозвался Джеймс.

— А как долго встречаетесь вы с Хиллари? — спросила она.

— Около трех лет, то ругаемся, то снова миримся. Еще вина?

— Нет, мне достаточно, я за рулем.

— Извини, я забыл. А ты далеко отсюда живешь?

— В десяти минутах езды на машине.

— Тогда возьмешь такси, а машину заберешь утром! Ведь завтра суббота.

— Это мысль, — сказала Моника и подвинула бокал поближе к Джеймсу, чтобы он его наполнил.

Они стали непринужденно говорить о работе, об общих друзьях и знакомых, о музыке, потом начали вспоминать годы учебы в школе. Оказалось, что он учился в интернате.

— Я впервые познакомился с девушкой, только когда мне исполнилось восемнадцать. Это было ужасно! — сказал Джеймс.

— Почему? — Моника улыбнулась и постучала пальцами по бокалу.

— В общем-то ничего особенного не произошло. Я познакомился с девушкой, как я уже сказал. Она думала, что я нормальный парень. Ну, ты меня понимаешь? Я страшно перетрусил, мне до сих пор стыдно вспоминать об этом.

Монике не верилось, что это правда: Джеймс выглядел очень уверенным в себе, зрелым мужчиной, и представить его смущенным и растерянным юнцом ей было трудно.

— О чем же тебе стыдно вспоминать?

— Понимаешь, у меня тогда ничего не получилось… — с трудом выдавил из себя он.

Моника звонко рассмеялась:

— Мне трудно это себе представить!

И действительно, поджарая фигура Джеймса не давала оснований подозревать его в мужской слабости.

— Представь себе, что я до сих пор не уверен в себе, — вполне серьезно сказать он.

— Но такое случается со всеми, не так ли? — Она поставила бокал на стол. — Не стоит обращать на это внимания. Главное, не показывать виду, что ты в себе не уверен, и тогда об этом никто не догадается.

— Я знаю людей, которые от природы дерзки и смелы, например Хиллари. Она не знает, что такое робость, поэтому ей незачем притворяться самоуверенной. Разве не так?

— Возможно, — кивнула Моника. — Я недостаточно хорошо ее знаю, чтобы судить о ней.

Они выпили еще вина.

— Хочешь пудинга? — спросил Джемс.

— Немного попозже, я пока сыта, — сказала Моника.

Джеймс выглядел искренне озабоченным, и у Моники возникло подозрение, что в его отношениях с Хиллари образовалась трещина. Но сейчас было не самое подходящее время спрашивать его об этом.

— Ну, и каково это, оказаться одинокой? — спросил Джеймс. — Извини, если мой вопрос показался тебе бестактным.

Он все больше нравился Монике, но флиртовать с ним она не считала возможным, полагая, что это было бы с ее стороны предательством — нет, не Хиллари, которая вполне заслужила такого отношения к себе, а самого духа этой встречи.

— Не беспокойся, сейчас я могу спокойно говорить об этом, — ответила она. — В одиночестве есть свои плюсы и свои минусы.

— И каковы же плюсы? — спросил он.

Они обменялись многозначительными взглядами. — Например, я могу сама распоряжаться своим временем, принимать от мужчин приглашения поужинать с ними…

— В таком случае от вашей размолвки выиграл я! — воскликнул Джеймс и улыбнулся.

— Ты меня смущаешь, — потупившись, заметила Моника.

Он поспешил перевести беседу в другое русло, решив, что слишком далеко зашел, и спросил:

— Ты уже решила, как проведешь свой отпуск?

— Еще нет. В понедельник я улечу по делам в Мадрид. Но сомневаюсь, что это будет веселым времяпрепровождением, — сказала Моника.

— Как знать, — возразил Джеймс. Она покрутила в руках бокал.

— Честно говоря, я подумываю над тем, чтобы воспользоваться льготным туром для людей в возрасте от восемнадцати по тридцати лет. Ведь на следующий год мне стукнет тридцать один, и будет уже поздно.

— Ты не много потеряешь, поверь мне! Я был однажды в таком путешествии, когда учился в колледже. И в последний день отдыха познакомился с девушкой, которую до сих пор не могу забыть. Мы провели вместе на пляже всю ночь, утром я улетел, и мы больше никогда с ней не встречались.

— Это трагедия! — Моника даже всплеснула руками, едва не опрокинув бокал.

— Да, в некотором роде. Зато нам было некогда тосковать. Согласись, что в таком расставании есть нечто романтическое. Лучше потерять друг друга по воле случая, чем с годами просто изжить свои чувства. Как это скучно, жить с нелюбимым.

— А ты, оказывается, циник!

— Нет, я не циник, — подумав, возразил ей Джеймс. — Скорее идеалист. Цинизм — это только маска, прикрывающая мою незрелость. Налить тебе еще вина?

— Нет, с меня достаточно! — Моника взглянула на часы:

— Пожалуй, мне пора вызвать такси.

На некоторое время в комнате воцарилась тягостная тишина. Их взгляды встретились. Джеймс хотел было что-то сказать, но ограничился улыбкой и поставил бутылку на стол.

— Спасибо за чудесный ужин! — сказала Моника.

— Ты так и не отведала пудинга! Может быть, возьмешь его с собой? Я положу его в кастрюльку. Он очень вкусный, с шоколадом.

— Спасибо, лучше съешь его сам завтра утром. — Она встала из-за стола. — Где телефон?

Такси приехало быстро. Джеймс суетливо помог ей надеть пальто. Она сказала, стоя возле входной двери:

— До свидания. Еще раз спасибо за все. Непременно навестите меня как-нибудь вместе с Хиллари. Правда, я готовлю не так хорошо, как ты, но все же чем-нибудь вкусненьким вас угощу.

Джеймс открыл дверь, неловко чмокнул ее в щеку, и Моника выпорхнула из квартиры. Садясь в машину, она послала ему воздушный поцелуй и захлопнула дверцу. Он еще долго смотрел вслед удаляющемуся автомобилю. Моника вздохнула, пожалев, что уехала. Вечер был действительно чудесным, а Джеймс — просто очаровательным. И если бы не Хиллари, кто знает, чем бы он мог завершиться…


Глава 3 | Шарм одиночества | Глава 4