home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6.2

Муза делала все для того, чтобы Сабрина могла больше отдыхать, спать, хорошо питаться. Она подавляла любые попытки подруги потрудиться на хозяйственной ниве: решительно выгоняла ее из кухни во время приготовления пищи, полностью отстранила от стирки белья, запретила шляться по рынку и продуктовым магазинам. Сабрина, по мнению строгого надзирателя, должна была сосредоточиться на личной гигиене, сцеживании молока, массаже грудных желез, кормлении ребенка грудью и разговора с ним на испанском языке. Последнее было наиболее жестким требованием. Муза считала, что именно с молоком матери должна входить в малыша "языковая подготовка". По ее представлениям, из Володи необходимо воспитать цивилизованного мужчину, а для этого, кроме всего, чем с ним займутся в соответствующем возрасте умные мужчины-педагоги, он должен овладеть иностранными языками – испанским, английским, французским, немецким. А русский язык в него втиснет сама жизнь!

Музе только не всегда удавалось сопровождать Сабрину на прогулках с ребенком, хотя она просто балдела от возможности покатать Володю в колясочке на глазах у всего человечества. Тогда Муза преображалась: она вышагивала по "парадному плацу" также гордо, как красные курсанты перед мавзолеем дедушки Ленина на Красной площади. Тогда ее грация был данью материнству, счастливому детству, чисто женской природе эмоций, переплетенных с особым чувством долга.

Однажды, Сабрина вырулила с колясочкой в любимое место прогулок – сад с озерцом, что на Садовой улице. На втором развороте вокруг озерца она прозрела: так это же был тот сад, парк, сквер, как хотите, о котором писал Сергеев (стихотворение "Осенний город"). Здесь, именно в этих аллеях, он, родимый, выгуливал какую-то свою очередную телку. Словно, не в бровь, а прямо в глаз, навстречу двигалась еще одна дива с колясочкой – это была Татьяна. Та самая, с которой отлежали шесть долгих дней в Снегиревском родильном доме. Узнали друг друга, приветливо поздоровались и пошли рядом, отмеряя бессчетные круги по аллеям. Татьяна, оказывается, жила у Демидова мостика и часто приходила сюда в сквер погулять с ребенком. Сабрина не напирала с вопросами, но у Татьяны, видимо, был час откровений, и она кололась даже без подначки, даже не спотыкаясь на камушках.

Сабрина узнала, что этот садик ей памятен по многим причинам, замешан в том был правым боком и Сергеев. Но эту тему Татьяна тактично не стала развивать. Однако какая женщина откажется пройти спокойно мимо возможности слегка уколоть соперницу в больное место – и Сабрина свое получила. Татьяна размягчилась настолько, что поведала свои сокровенные тайны: ее муж был инженером, заурядной личностью, рано скатившейся в алкоголизм, отсюда многие ее несчастья. По этой причине она уже трижды разводилась с ним, но не было иного выбора, потому снова сходилась. Женщина, как известно, легко переходит только "из постели в постель", а одной ей жить на свете очень трудно. Ее тайна от мужа – сергеевский ребенок. Она всеми силами старается сберечь малыша от дурного влияния мужа-алкоголика, который, вообще-то, к детям довольно равнодушен, а потому не мешает матери единовластно заниматься их воспитанием. Сабрина попросила в следующее гуляние привести старшего малыша – звали его Димой.

– Интересно, какое будущее ждет наших детей? – вымолвила задумчиво Сабрина.

Татьяна подхватила непростые рассуждения:

– Необходимо сделать все, чтобы они жили лучше нас, интереснее нас, были счастливее!

Разворачивая колясочки у ворот сквера, что обозначают выход на Садовую, вдалеке, с противоположной стороны сквера, от Фонтанки, заметили еще одну мать, катящую колясочку. Пошли навстречу и скоро узнали Катю – другую бывшую соседку по палате. Радость была искренней: видимо, существует материнская солидарность – особое братство, точнее, сестренство. Теперь уже тройка экипажей медленно и величаво двигалась по широким аллеям. Была заметна похожесть личиков детей –Сабрины и Кати – и отличие мордашки ребенка Татьяны. Но Татьяна перемалывала в душе свою уверенность и гордость, крепила ее и окрыляла: "да, и у нее есть свидетельство близости с любимым человеком; просто малыш прихворнул и она не взяла его сегодня на прогулку". Все доказательства будут обязательно представлены своим конкуренткам.

Какой все же сложный душевный расклад у женщин-матерей! И питается он от сосцов нескольких коров-кормилиц. Сабрина уяснила для себя это быстро. Она вдруг со всей отчетливостью поняла, что нет у нее преимуществ перед этими женщинами. Все они равны перед Богом! Равны по званию – самому высокому и почетному на свете. Зовется оно – Женщина-Мать!

Но вдруг, словно, предупреждение о великой тайне плотского в одухотворенном материнстве, всплыло в памяти Сабрины стихотворное посвящение Сергеева. В нем патетика женских фантазий приземлялась мгновенно на иную, видимую ясными глазами и мужским умом, высоту. Сабрина рискнула прочитать своим новым подругам "Сомнения и откровения". Хотелось проверить женскую реакцию, будет ли она солидарна чувствам Сабрины, сидят ли в каждой былые ощущения достаточно глубоко!

Созвездие Сосцов -

немею от восторга.

А дальше – мудрецов

заветная мечта:

долина наваждений,

волшебных откровений,

вершина побуждений,

блеск Райского венца.

Зачем же долго ждать,

не лучше ли опять

ворота открывать

для тайного лица,

забавы начинать

с владельцем яйца,

причем ни одного,

а целых двух,

способных, словно дух,

заветным насыщать,

в пещеру погружать,

водить туда-сюда

до полного «огня».

Как много лет назад,

Волнует милой зад,

нога, рука, живот,

манящий поворот

красивой головы.

Влюбленные глаза -

ночная бирюза -

терпи же егоза

волшебный наш дуэт.

Хоть я и не атлет,

но бодрый наш обет

затянем до утра!

Господи!

Помилуй наши души,

наветов не слушай!

Надо ли стесняться,

дурить – остепеняться.

Сам призывал:

плодитесь, размножайтесь,

ни в чем не нуждайтесь -

обсеменяйтесь!

Кто без греха? -

Первый брось камень,

но не туши былых

Восторгов пламень!

Выслушав стих, девочки задумались, инстинктивно поеживаясь от легкой сексуальной щекотки. Каждая думала про себя: "да, тема была поднята запретная". Во всяком случае, с нею не выставишься на всеобщее обозрение, скажем, в какой-нибудь дурацкой телевизионной передаче, проходящей под предводительством заурядного болтуна – например, Комиссарова. Он и ведет ее, как истинный комиссар, то есть "уполномоченный", только не по сбору и воспитанию сексуальных масс, а по перекачке фекальных масс. Лучше бы такие болваны писали лирические стишата!

Вдруг попросила слова Катя. Несколько смущаясь посвященных, сильно задетых особой круговой порукой, она попросила разрешения прочитать еще один стих ее отца – Сергеева. Стишок был найден у матери в личных бумагах сравнительно давно. Оба родителя тогда еще были довольно молодыми: Сергеев лихо водил собственные "Жигули", основательно используя их для "порабощения" женского пола. Тогда Светлана Николаевна – преуспевающий врач-гинеколог – и попала в умело расставленные Сергеевым сети. Видимо, безобидный стишок можно считать свидетельством бурления страстей. Легкий пасквильчик назывался "Сакраментально-ироническое".

Приходит наважденье,

как лунное затменье.

Ритм восторга четок -

от дворников щеток.

В машине, немедля,

ловко сними платье

и распахни объятья.

Все Божье ведение -

прочь сновидение:

имя узнаем потом,

не мычи скотом.

Нет в плоти греха,

мораль – чепуха.

Усмиряй зевоту,

пузырись потом -

продвигай работу!

Не унывай, парень,

разжигай пламень;

Бог дал притяженье:

изыщи вдохновенье.

Внимай иппокрену,

не своди все к хрену.

Смысл любви – тайна,

не впадай в отчаянье.

Ошибка выбора – горе,

слез раскаянья – море.

Исповеди у Бога проси:

ношу тяжкую сам неси.

Особый грешнику счет:

сексуальных всех на учет.

Кара обрушит поколенье,

посевом хромосомного тленье.

За все грехи платят дети.

Родители, прочь блуда сети!

Безусловно, Сергеев выступал в этом опусе ни как тот итальянский башмачник по имени Пасквино, который еще в пятнадцатом веке умело гадил своим грубым сочинительством высокопоставленным лицам. Сергеев смеялся, прежде всего, над самим собой. Просто это был стиль его молодой жизни, особенность восприятия тухлой действительности, в том числе, и в плотском ее преломлении. Однако доверчивым девицам было о чем подумать! Надо уметь разгадывать мужские любовные козни, если, конечно, не ищешь сама веселой и безобидной встречи. Да и прежде, чем решиться рожать ребеночка, тоже не мешает хорошо оценить брачные перспективы. Женский триумвират вынес единое решение: Сергеев был прав, а его стихи имеют правильное воспитательное значение, их необходимо зачитывать в школе старшекласницам.

Гуляли долго, переговорили о многом. Откровений было столько, что, спусти их все в озерцо, и вода моментально вышла бы из берегов.

Пора было возвращаться домой: дети уже покрякивали, требуя сиськи и чистых пеленок. Дамы договорились о встрече на завтра и каждая быстро покатила колясочку по направлению к родному дому.


предыдущая глава | Оракул петербургский. Книга 2 | cледующая глава