home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



74

На следующий день я ушел рано. Вернувшись около двух, обнаружил под дверью записку от Кемп: «Заходил какой-то янки. Говорит, ты ему срочно нужен. В четыре будет тут». Я спустился к ней. Она большим пальцем размазывала поверх грязных, янтарно-черных риполиновых[129] пятен жирных червяков зеленого хрома. Вмешиваться в «творческий процесс» обычно воспрещалось.

– Что за тип?

– Сказал, ему надо с тобой поговорить.

– О чем?

– Собирается в Грецию. – Отступила назад, критически изучая свою мазню; во рту – папироса. – Туда, где ты работал, по-моему.

– Как же он меня разыскал?

– А я откуда знаю?

Я перечитал записку.

– Какой он из себя?

– Боже, да потерпи ты час-другой! – Повернулась ко мне. – Не мельтеши.

Он явился без пяти четыре, тощий верзила с типично американской стрижкой. В очках, на пару лет младше меня; приятное лицо, улыбка, само обаяние, свежий, зеленый, как салатный лист. Протянул руку.

– Джон Бриггс.

– Привет.

– Николас Эрфе – это вы? Я правильно произношу? Эта дама внизу…

Я впустил его.

– Обстановочка тут подгуляла.

– Так уютно. – Он оглядывался, ища нужное слово.

– Атмосфера. – Мы двинулись наверх.

– Не ожидал, что они возьмут американца.

– Взяли. Понимаете… ну, на Крите неспокойно.

– Вот оно что.

– Я два семестра учился в Лондонском университете. И все пытался устроить себе годик в Греции, перед тем как отправиться домой. Вы не представляете, как я рад. – Мы замешкались на лестничной площадке. Он заглянул в дверь, к швеям. Кто-то из них присвистнул. Он помахал им рукой.

– Какая прелесть. Настоящий Томас Гуд.

– Как вы нашли эту работу?

– В «Тайме эдьюкейшнл саплмент». – Привычные названия английских учреждений он произносил неуверенным тоном, словно полагал, что я о них впервые слышу.

Мы вошли в квартиру. Я закрыл дверь.

– А мне казалось. Британский совет теперь не занимается вербовкой.

– Разве? Видимо, подкомиссия решила, что раз мистер Кончис все равно здесь, он может заодно со мной побеседовать. – В комнате он подошел к окну и залюбовался унылой Шарлотт-стрит. – Потрясающе. Знаете, я просто влюблен в ваш город.

Я предложил ему кресло поприличнее.

– Так это… мистер Кончис Дал вам мой адрес?

– Конечно. Что-нибудь не так?

– Нет. Все в порядке. – Я сел у окна. – Он рассказывал обо мне?

Он поднял руку, будто успокаивая.

– Ну да, он… то есть я понимаю, он говорил, учителя просто погрязли в интригах. Чувствую, вы имели несчастье… – Он не закончил фразу. – Вам до сих пор неприятно об этом вспоминать?

Я пожал плечами.

– Греция есть Греция.

– Уверен, они уже потирают руки при мысли, что к ним едет настоящий американец.

– Непременно потирают. – Он покачал головой, убежденный, что втянуть настоящего американца в левантийскую школьную интригу просто невозможно. – Когда вы виделись с Кончисом? – спросил я.

– Три недели назад, когда он был тут. Я бы раньше к вам зашел, но он потерял адрес. Прислал уже из Греции. Только утром.

– Только утром?

– Угу. Телеграммой. – Усмехнулся. – Я тоже удивился. Думал, он и забыл об этом. А вы… вы с ним близко знакомы?

– Ну… встречались несколько раз. Я так и не понял, какой пост он занимает в педкомиссии.

– По его словам, никакого. Просто содействует им. Господи, как же виртуозно он владеет английским!

– Не говорите.

Мы приглядывались друг к другу. Он сидел с беззаботным видом, в котором угадывалась не природная непринужденность, а тренировка, чтение книг типа «Как разговаривать с незнакомыми». Чувствовалось, что все в жизни ему удается; но завидовать его чистоте, восторженности, энергии было совестно.

Я напряженно размышлял. Мысль, что его появление совпало с моим звонком в Мач-Хэдем случайно, казалась столь абсурдной, что я готов был поверить в его неведение. С другой стороны, из нашего телефонного разговора г-жа де Сейтас могла заключить, что я сменил гнев на милость; самое время аккуратно проверить, насколько мои намерения искренни. Он сказал о телеграмме: еще один довод в его пользу; и, хотя я знал, что выбор «объекта» производится на основе случайностей, может быть, Кончис по какой-то причине, подведя итоги последнего лета, решил приготовить себе кролика заблаговременно. Глядя на бесхитростного, ничего не подозревающего Бриггса, я начал понимать Митфорда, его злобное ликование; в данном случае оно осложнялось злорадством европейца при виде американца-воображалы, которого вот-вот окоротят; и еще человеколюбивым нежеланием – я не признался бы в нем ни Кончису, ни Лилии де Сейтас – портить ему удовольствие.

Они, конечно, понимают (если Бриггс не лжет), что я могу все ему рассказать; но они понимают также, что мне известно, чего это будет стоить. Для них это значило бы, что я так ничего и не усвоил; а следовательно, не заслуживаю снисхождения. Опасная игра; что я выберу: сладкую месть или дарованное блаженство? Мне снова сунули в руку плеть, и я снова не решался размахнуться и ударить.

Бриггс вынул из кейса блокнот.

– Можно, я задам вам несколько вопросов? Я приготовил список.

Очередное совпадение? Он вел себя так же, как я в Динсфорд-хаусе несколько дней назад. Открытая, добродушная улыбка. Я улыбнулся в ответ.

– Огонь!

Он оказался невероятно предусмотрительным. Программа, пособия, одежда, климат, спортивные принадлежности, выбор лекарств, стол, размеры библиотеки, достопримечательности, будущие коллеги – он хотел знать о Фраксосе абсолютно все. Наконец он отложил свой список, карандаш и подробный конспект моих ответов, принялся за пиво, которым я его угостил.

– Тысяча благодарностей. Просто превосходно. Мы не упустили ни одной детали.

– За исключением той, что жить там надо еще научиться.

Кивнул.

– Мистер Кончис предупреждал.

– По-гречески говорите?

– Плохо. По-латыни – получше.

– Ничего, навостритесь.

– Я уже беру уроки.

– Придется обходиться без женщин.

Кивок.

– Тяжело. Но я обручен, так что меня это мало волнует. – Вытащил бумажник и показал мне фото. Брюнетка с волевой улыбкой. Рот маловат; уже вырисовываются контуры лика развратной богини по имени Самовлюбленность.

– С виду англичанка, – сказал я, возвращая снимок.

– Да. Точнее, валлийка. Сейчас она здесь, учится на актрису.

– Вот как.

– Надеюсь, будущим летом она выберется на Фраксос. Если я до тех пор не соберу чемоданы.

– А БЫ… говорили о гей Кончису?

– Говорил. Он был очень любезен. Предложил, чтобы она остановилась у него.

– Интересно, где именно. У него ведь два дома.

– Кажется, в деревне. – Усмешка. – Правда, предупредил, что возьмет с меня плату за комнату.

– Да что вы?

– Хочет, чтоб я помог ему, ну, в… – махнул рукой: да вы и сами знаете.

– В чем?

– А вы разве не… – По моему лицу он понял, что я действительно «не». – В таком случае…

– Господи, какие от меня могут быть тайны? Поколебавшись, он улыбнулся.

– Ему нравится держать это в секрете. Я думал, вы знаете, но если вы редко виделись… про эту ценную находку в его владениях?

– Находку?

– Вы ведь знаете, где он живет? На той стороне острова.

– Знаю.

– Так вот, кажется, летом там отвалился кусок скалы и обнажился фундамент дворца – он считает, микенской эпохи.

– Ну, этого ему скрыть не удастся.

– Конечно, нет. Но он хочет немного потянуть время. Пока что замаскировал все рыхлой землей. Весной начнет раскопки. А то народу набежит – никакого покоя.

– Понятно.

– Так что скучать мне не придется.

Я представил себе Лилию в облике кносской богини-змеи; в облике Электры; Клитемнестры; талантливого молодого археолога, доктора Ванессы Максвелл.

– Да, похоже, не придется.

Он допил пиво, взглянул на часы.

– Ох, я уже опаздываю. Мы с Амандой встречаемся в шесть. – Он пожал мне руку. – Вы сами не знаете, как помогли мне. Честное слово, я напишу и сообщу вам, как идут дела.

– Напишите. Буду ждать с нетерпением. Спускаясь по лестнице, я разглядывал его флотскую стрижку. Я начал понимать, почему Кончис выбрал именно его. Возьмите миллион молодых американцев с высшим образованием, извлеките из них общее, и вы получите нечто вроде Бриггса. Конечно, грустно, что вездесущие американцы добираются до самых сокровенных уголков Европы. Но имя у него гораздо более английское, чем у меня. И потом, на острове уже есть Джо, трудолюбивая доктор Маркус. Мы вышли на улицу.

– Последние напутствия?

– Да нет, пожалуй. Просто добрые пожелания.

– Что ж…

Мы еще раз пожали друг другу руки.

– Все будет хорошо.

– Вы правда так считаете?

– Приготовьтесь, кое-что вам покажется странным.

– Я готов. Вы не думайте, у меня широкие взгляды. Я ничего не стану отвергать. Спасибо вам.

Я медленно улыбнулся; хотелось, чтобы он запомнил эту улыбку, что красноречивее слов, на которые я не смог отважиться. Он вскинул руку, повернулся. Через несколько шагов посмотрел на часы, перешел на бег; и я затеплил в сердце свечку во здравие Леверье.


предыдущая глава | Волхв | cледующая глава