home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Каспар запахнул покрепче плащ из медвежьей шкуры. Раз уж ему надо отправляться к Волчьим Зубам, спутника лучше, чем Брид, и придумать нельзя.

Он усмехнулся, глядя на ее поношенные охотничьи кожаные штаны совершенно неподходящие для юной девы, и со смехом подумал о том, что сказал бы Халь, увидь он сейчас невесту. Дядюшка предпочитал, чтобы его возлюбленная одевалась в просторные шелковые одеяния. Увы, за три года ему так и не удалось уговорить ее отказаться от любимой одежды. Каспар позволил себе задержать взгляд на сияющих зеленых глазах, на изгибе алых губ и на четких, будто бронзовых, чертах эльфийского лица.

Брид деловито оглядывалась по сторонам, замечая все, что происходит вокруг, и не оставляя без внимания стоявшую перед нею Май. Стоило ей взглянуть на Каспара, он тут же отвел, глаза и как ни в чем не бывало, побежал через двор к чалому жеребцу по имени Огнебой. Двое дюжих конюших едва могли удержать его поводья.

По мощенному булыжниками двору загрохотали шаги барона, и конюшие принялись отряхивать с одежды солому.

– Поездка пойдет тебе на пользу, – сказал Бранвульф сыну. – Снег в горах слежался, смерзся, а кузнец поставил лошадям шипы на подковы. Так что наслаждайся. Только как следует, присматривай за Брид, – добавил он тише, – а то Халь тебе ни за что не простит.

Отец явно дразнился. Каспар обиделся.

– Я сам себе ни за что не прощу, – резко ответил он. – Я скорее умру, чем позволю кому-нибудь причинить ей вред.

– Знаю, – выпрямился Бранвульф, услышав, как серьезен сын. – И все равно помни, что брать с собой юную леди на охоту в середине зимы означает большую ответственность.

– Да я ее не беру, сама едет, – сказал Каспар. – Она с самого начала настаивала, чтобы отправиться со мной. – Он мрачно взглянул на барона. Каспар очень любил отца, но терпеть не мог его властную манеру говорить. Что он, не видит, что сыну уже семнадцать и он больше не глупый мальчишка? Неужели обязательно надо сомневаться в каждом его решении?

Интересно, подумал Каспар, может, будь он повыше ростом, люди относились бы к нему серьезнее? Жаль, что он от рождения такой тонкокостный. Вот Халь уже выше его почти на голову и превратился в статного молодого человека с загадочными мрачноватыми чертами. Каспару казалось, что наследник северного великого баронства Торра-Альта не должен быть таким хрупким. Ни на отца, ни на Халя он не походил. Юноша передернул плечами: отец явно не понимал, что значит быть молодым.

– Я ей говорил, что мы с Пипом замечательно сможем найти волчат, но она все равно настояла. Говорит, для того, чтобы их узнать, необходимы умения высшей жрицы. К тому же с нами на всякий случай едет еще Брок, так что все будет в порядке. Я вполне способен руководить охотничьим отрядом.

Взять с собой старого Брока посоветовал сам Бранвульф. Это был один из немногих в гарнизоне людей, переживших осаду. Теперь Брока поставили передавать свой опыт молодым рекрутам, и характер у него так испортился из-за их глупости и безалаберности, что Бранвульф нашел полезным для старика немного развеяться.

Каспар легко вскочил в седло, радуясь тому, как Огнебой нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Трое его спутников – Брид, старый Брок и Пип, младший брат Май, сидели на мощных широкогрудых лошадях горной торра-альтанской породы, крепко державшихся на ногах в суровых северных землях. Пипа Каспар сперва брать не хотел, но Керидвэн убедила его, что это было бы добрым поступком: в таком возрасте – Пипу еще не сравнялось четырнадцать – мальчикам нужно, чтобы к ним относились как к взрослым. К тому же в тринадцать лет парень уже вполне может выезжать в Лов, даже если стоит рогень. А если Пипа оставить в темные зимние месяцы скучать в замке, это может привести к чему-нибудь не тому. Энергия в мальчике так и кипела, и надо направить ее в какое-нибудь более полезное русло, чем на стрельбу по цыплятам в курятнике. По счастью, стрелять Пип еще как следует, не научился, а то не избежать бы ему больших неприятностей.

– Где это ты все утро прячешься? Мы уже сто лет как готовы и тебя ждем, проворчала Брид, когда жеребец Каспара загарцевал рядом с ее лошадью.

Не обращая внимания на ее слова, Каспар проскакал мимо, чтобы попрощаться с матерью и Май. Керидвэн посмотрела на сына с упреком.

– Спар, шепотом сказала она, когда тот наклонился с седла поцеловать ее в лоб, ты опять спускался к Некронду. Мать потянулась и откинула ему волосы, чтобы не лезли в лицо. Оставь. Его сила не для тебя, если им неправильно воспользоваться, все мы погибнем. Думай лучше о поездке. Ты должен научиться жить без Некронда. Ты ведь мой сын, Спар, и я знаю, что ты силен. Я молюсь, чтобы ты меня не подвел.

Каспар смущенно улыбнулся Май, гадая, будет ли та его уважать, услышав, как жрицы его ругали. В конце концов, он потер нос и решил, что думать об этом больше не стоит. Но улыбка его получилась более нервной, чем ему бы хотелось.

– Хорошо бы ты могла поехать с нами. Может, весной… – Каспар не знал, что сказать. Наверное, Май кажется несправедливым, что Брид едет с ними, а она нет, но жрица была опытной всадницей, а Май едва держалась в седле, особенно когда все кругом обледенело.

– Это не страшно, мой лорд, – ответила она, стараясь не встречаться с Каспаром взглядом. – Дочери дровосека не место в подобной экспедиции.

Каспар вздохнул. Год назад как хотелось бы Май скакать рядом с ним, радостно болтая без умолку!.. А теперь нет. После того как ей исполнилось шестнадцать, Май со всем отдалилась от него.

Чтобы отбросить сомнения в чувствах Май и несмолкающий зов Некронда, Каспар ударил каблуками в бока коню и во главе своего небольшого отряда выехал за ворота.

Узкая дорога, спиралью сбегавшая к подножию Тора, была необычайно крута и по большей части затенена, так что ехать приходилось осторожно. Река Лососинка сверху походила на серо-стальную ленту, брошенную на белую простыню. Ее извилистое русло петляло по заснеженной долине, поднимавшейся навстречу течению к северу до Желтых гор, которые закрывали Проход между Ваалакой и Бельбидией. Внизу Каспар ненадолго остановился оглянуться на свой дом.

Крепость Торра-Альта одиноко стояла посреди Прохода, вознесенная почти до самого неба на скальном столбе когда-то на его вершине было драконье гнездо. Больше тысячи лет назад праотцы Каспара убили драконов и выстроили над их логовом могучую твердыню, которая, по их замыслу, должна была навсегда защитить Бельбидию от любого нападения с севера. Больше тысячи лет Торра-Альта господствовала над перевалом через Желтые горы, возвышаясь на своем каменном троне над всяким, кто осмеливался бросить вызов ее власти. Каспар истово гордился своим наследством.

Но та старая крепость пала под ударом ваалаканцев. Лишь обновленная вера в Великую Мать и воссоединение Троицы высших жриц вырвали ее из лап варваров. Каспар вспомнил, как Морригвэн предупреждала его о своей скорой смерти, и как охотник принес в Торра-Альту зло. Волчат надо было отыскать, во что бы то ни стало.

Спустившись к подножию Тора, отряд погрузился в его похожую на иглу тень. Над обледеневшей землей висел холодный туман, вихрями окутывавший ноги лошадей.

Пип сидел на своем сером коротконогом мерине неуклюже, хоть Каспар его и учил.

– Мастер Спар, мы хотим горы напрямик пересечь? – спросил он.

– Нет, вмешалась Брид, прежде чем Каспар успел ответить. – Там слишком глубокий снег. Мы поедем к северу вдоль Лососинки, потом на запад под покровом Кабаньего Лова и, наконец, свернем на юг к Волчьим Зубам.

– Да, кивнул Каспар, чувствуя себя ужасно глупо из-за того, что Брид оказалась быстрее. Впрочем, приятно было хотя бы то, что Пип взглянул на него, ожидая подтверждения сказанного ею.

– Раз там такой глубокий снег, как же волчата вы живут? Простодушный Пип задал вопрос, который Каспар тоже хотел бы задать, да боялся расстроить Брид.

– Стая будет помогать им изо всех сил. Волки всегда заботятся друг о друге, – ответила Брид. Каспар надеялся, что она права.

– Но если они со стаей, мы же их ни за что не отличим от других! – возразил мальчик.

Брид терпеливо вздохнула.

– Отличим, разумеется. Великая Мать оставит нам знак.

Каспар искоса посмотрел на нее и закусил губу. По его мнению, Брид относилась к делу слишком легкомысленно. Сам он, как и Пип, сомневался в том, что щенки выживут. А если даже они окажутся, живы, труд, но будет подобраться достаточно близко, чтобы различить какие-нибудь знаки, если, конечно, не переловить всех волчат в стае. И все же думать о том, как он выведет свой первый отряд из Кабаньего Лова, было просто замечательно! Всякий раз, как Каспару удавалось загнать мысли о предстоящих трудностях и о Некронде на задворки сознания, поездка начинала казаться ему великолепной.

– Что это ты о себе думаешь, вот так задавая вопросы леди и мастеру Спару? – проворчал ехавший сзади старый Брок, как только Пип вернулся к нему. – Твое дело знать место да слушать приказы, а не распускать язык в присутствии тех, кто получше тебя.

– Беда с тобой, Брок, – ответил Пип ломающимся от восторга голосом, – вечно ты ворчишь, как старая дева. Я соблюдал этикет, как никто другой.

– Этикет? Больно ученое слово для такого балбеса! Нечего выпендриваться. Что тебе нужно, так это запомнить: каждый человек должен знать свое место.

Пип улыбнулся своей обычной беззаботной улыбкой.

– Этикет не такое уж трудное слово. Я-то ведь читать умею. Ну да, ты прав, человек должен знать свое место. Только это не значит, что он должен на этом месте так век и просидеть. Может, кто-то из нас поподвижней тебя, старика.

– Да ты, парень, ремня захотел! – проворчал Брок, хотя на лице у него не отразилось ни капли гнева.

– Ха! И кто же мне даст ремня? Не ты ли, старик? – стал дразниться Пип, но Брок его больше не слушал.

Как и Каспар с Брид, он смотрел на серебряную реку и дивился ее суровой красоте.

Выехав наконец из долгой тени Тора, отряд оказался на хорошо утоптанном отрезке дороги, блестевшем под ярким солнцем. Чтобы дать свежим лошадям вдоволь пробежаться, всадники перешли на легкий ровный галоп. Копыта застучали по твердому смерзшемуся снегу. Брид направила свою кремовую кобылу поближе к резвому жеребцу Каспара.

– Что такого тебе сегодня утром сказала Морригвэн, что ты так выбежал из комнаты? – выкрикнула она быстро, будто долго ждала возможности задать вопрос. – Кроме того, конечно, что опять велела тебе не трогать Некронд.

Ее тон заставил Каспара закусить губу и притормозить коня. Чтобы прийти в себя, он ослабил поводья, и Огнебой опустил голову.

– Если будешь так со мной говорить, не скажу. Брид звонко засмеялась. На миг Каспару показалось, будто туман рассеялся, и солнце поцеловало снег золотым летним лучом.

– Ну, пожалуйста, Спар!

Он взглянул на Брид повеселее.

– Вот что она мне дала. – Юноша полез рукой под туго схваченный на груди плащ и достал из-под кожаной куртки плоскую косточку.

Брид протянула руку. Пальцы у нее побелели от холодного северного воздуха. Она посмотрела на косточку и мрачно спросила:

– Только эту?

– Нет, еще одну, – серьезно ответил Каспар. – Терновник, руну Страйф. – Сущность этой руны была ему хорошо известна.

– Понятно, – сказала Брид. – Ничто хорошее не достается легко. Ни любовь, ни удача, ни даже просто счастье. Если это чего-то стоит, значит, за него приходится бороться. Даже за саму жизнь.

Каспар ощутил за этими словами искреннее чувство и подумал о сложных отношениях между Брид и его дядей. Ах, если бы Брид не предпочла ему Халя, насколько проще ей было бы жить!

Дева снова посмотрела на руну, которую держала в руке.

– Я еще не учила тебя ее значению. Морригвэн тебе объяснила?

Каспар покачал головой. Брид перевернула костяшку.

– Эту руну никогда не используют для письма, и редко – для предсказаний. Она священна. Руна волка, ее значение – дикая и жестокая сторона жизни.

– Морригвэн просто сказала, что она может указать мне путь.

– Могла бы сказать и больше. В сочетании со Страйф эта руна может означать, что ты должен опасаться всего жестокого – возможно, диких зверей Иномирья, которыми управляет Некронд. Но ты ведь не задержался послушать, верно? Увидел Май и сбежал.

– Я не сбежал, – резко возразил Каспар. Хорошо, что Пип был слишком занят спором с Броком, чтобы услышать слова Брид.

Он оглянулся через плечо, заметив, как неудобно парнишке сидеть на сером мерине. В последнее время Пип вдруг стал, очень быстро расти, и в результате сделался неуклюжим. Очевидно, что сын дровосека многое получил в наследство от отца и станет крупным и сильным мужчиной. Вот сестра его, Май, пошла в мать – маленькую и легкую, а Пип уже выше Каспара. Волосы у него темно-русые, прямые, взгляд – острый, и не было такого мужчины, с которым Пип боялся бы встретиться глазами.

Как и старый Брок, Май с Пипом были одними из немногих людей в Торра-Альте, выживших после последнего натиска ваалаканцев, так что Пип, осиротевший сын бедного дровосека, быстро вошел в жизнь крепости. Он оказался удивительно полезен (если только он не чинил кругом беспорядок), всегда с готовностью помогал на конюшне и в кузнице, только вот в колодезной комнате работать не любил: почти всю осаду ему пришлось трудиться в духоте у печей, так что до сих пор, три года спустя, руки у него были в желтых пятнах от долгих месяцев, проведенных за чисткой котлов от выпаренной из воды серы. Когда прибыли новые рекруты, Пип немедленно понял, как приятно быть одним из немногих имеющих опыт гарнизонной жизни. При каждой возможности он оказывался рядом с Каспаром, особенно если это означало помогать ему в организации тренировок лучников. Правда, сам Пип с луком обращался не лучше, чем любой парень из окрестных деревень.

До того, чтобы растягивать длинный боевой лук Торра-Альты, Пип еще не дорос, так что обычно как и сейчас носил за спиной короткий охотничий, щедро изукрашенный накладками из слоновой кости. Для простолюдина это было слишком дорогое оружие, но Пипу подарил его Каспар, когда ему самому лук стал не нужен. Он предпочитал другой, простой, сделанный из драконьей кости и падуба драгоценный подарок старой шаманки. Где-то позади, завыла собака. Пип тут же взял в руки лук и стал угрожающе размахивать им.

– Что это? Неужто волки могут подойти так близко к замку?

Брид рассмеялась и легким касанием каблуков, раз вернула лошадь мордой к крепости.

– Нет, конечно.

Вой перешел в пронзительный визг, и Каспар расхохотался.

– Это Трог! Выбрался наружу.

Белый пес бежал к ним со всех ног, время от времени подпрыгивая над туманом. Увидев, что отряд остановился и ждет его, Трог успокоился и пошел вразвалочку, свесив на сторону длинный мокрый язык.

– Эй, Трог, как же ты сбежал из караулки? Придется тебе вернуться. Брид журила пса, но на лице у нее сияла широкая улыбка. Вечно ты нас задерживаешь, да?

– К тому же охотник из тебя никакой, – добавил Каспар.

– Эй, не груби моей собаке! – рассмеялась Брид.

– Да ведь правда же. Когда надо подкрадываться к добыче, он как залает, как завизжит – все олени тут же разбегаются. А на кабанов бросается, словно ненормальный. Не знает, что ему по силам, а что нет. Сколько раз мне его приходилось выручать! Трог, ты ни на что не годное животное.

Услышав свое имя, пес задрал уродливую морду и весьма самодовольно оскалился.

Через три мили Каспару пришлось посадить белого терьера, недостойного потомка офидийских змееловов, на седло позади себя: Трог успел ободрать лапы о мерзлую землю и слишком устал, чтобы идти дальше.

– Сам теперь видишь, надо было тебе сидеть у очага и не высовываться, – сказал ему Каспар. Пес удовлетворенно засопел, развалившись на спине у Огнебоя и мотая головой из стороны в сторону. Дорога шла теперь среди деревьев, в небо тут и там взлетали стаи испуганных птиц. Отряд приближался к Кабаньему Лову.

– Вроде раньше тут не было столько ворон и грачей, пробормотал Пип. Орлы да, кречеты сколько угодно. От самого Лова было видать, как они кружатся над утесами Желтых гор. А ворон я чего-то не помню.

– И воронов тоже, согласилась Брид. Наверно, неподалеку лежит какая-то падаль.

Огромный ворон медленно описывал круги над долиной, скрытой за стенами ущелья. Постепенно черная птица собирала вокруг себя сородичей, и небо потемнело от их крыльев. Должно быть, они ждали, пока какое-то несчастное животное умрет, чтобы спуститься и обглодать его до костей.

Каспар почувствовал себя виноватым. Он боялся, что ему непонятно как удалось помочь им пересечь границу, облачить в плоть их зловонные души, и теперь у него перед глазами стояли чудовища, когда-то кишевшие в диких горах.

Вот уже три года каждую ночь его преследовали страшные сны. Кошмарные твари с еще зияющими ранами на телах выбирались из Яйца, и Каспар чувствовал, как они ненавидят людей, родичей тех, кто их убил. Он мог управлять чудовищами, но боялся их. Может, во сне он невольно высвободил зверей, заточенных в Некронде?.. От этой мысли юноша вздрогнул.

Вскоре отряд приблизился к опушке Кабаньего Лова. Брид и Каспар не уставали восхищаться лениво текущим почти из-под корней красно-ствольных сосен се ребром реки. Под сенью леса Лососинка становилась дымчато-зеленой, тихой и таинственной, будто готовящейся к тому, чтобы вдруг яростно вспениться и стремительно пробежать по камням ущелья.

Пип ехал теперь самым первым, пытаясь заново познакомиться со своей лесной родиной. Каспар заметил от части с радостью, отчасти с раздражением, как это было похоже на Халя. Хоть Пип и не родился быть вождем, почему-то он всегда исхитрялся оказаться впереди. Похоже, он хотел когда-нибудь сделаться командиром, и Каспар полагал, что, хотя мальчик всего-навсего сын дровосека, когда-нибудь так оно и будет.

Дорога разделилась надвое, и Пип задержался, дожидаясь остальных. Он потянул за поводья, и его хорошо вышколенный конь развернулся кругом. Блистательной грации Огнебоя ему, конечно, недоставало, зато послушности было не занимать.

Стоило Каспару подъехать к Пипу, как жеребец под ним вдруг попятился назад и в сторону, так что всаднику пришлось прижаться к самой гриве, чтобы нависающая над дорогой ветка не содрала ему кожу с головы.

– Спокойно, спокойно! – Каспар погладил Огнебоя по чалой шее. Под кожей у жеребца перекатывался тугой узел напряженных мышц. – Что случилось?

Как бы Огнебой ни брыкался, сбросить Каспара ему ни разу не удалось. Тот держался в седле легко и словно сливался с движениями коня. Возбужденный жеребец потряс мордой, и в морозном сумраке леса далеко раз несся звон сбруи.

– Чего это он, мастер Спар? – негромко спросил Пип, обращаясь к Каспару по-свойски – так, как в гарнизоне Торра-Альты было принято говорить со всеми начальниками, кроме самого барона.

– Не знаю. Ничего не видно. – Каспар огляделся вокруг, всматриваясь в тени и крепко держа Огнебоя за поводья. Жеребец снова вздрогнул и заржал, словно вызывая кого-то, прячущегося в полутьме, на бой.

Это тут же вывело Каспара из равновесия и вернуло его к мыслям о Некронде и призрачных зверях, которых он призывал. Нельзя было оставлять артефакт без присмотра. Что бы ни думали Морригвэн и Керидвэн, а он опасен. Слишком много всего странного случилось в последнее время.

Каспар примотал поводья к высокой луке седла и перетянул тетиву с походной петли на боевую, глядя в темноту. Густой лес сомкнулся вокруг путников. Воздух здесь был другой, сухой и сладкий от смолы, почти убаюкивающий, если бы только в лесу не стояла такая неестественная тишина. Деревья защищали от ледяного ветра, так что Каспару стало жарко в тяжелой медвежьей шкуре.

Трог низко рычал, то ли чувствовал что-то, то ли ему попросту было неудобно на крупе у неспокойной лошади. Каспар оглянулся посмотреть, все ли у пса в порядке, и в этот момент краем глаза заметил движение. Что-то темное выскользнуло из-за росшего в ложбинке дерева и метнулось через подлесок.

– Куница, облегченно вздохнул Каспар. Старый Брок согласно кивнул, но Брид и Пип, оба выросшие в лесах, покачали головой.

– Не, больно уж здоровая, убежденно сказал Пип. И шерсть слишком длинная.

Внезапно раздался вопль, от которого Огнебой поднялся на дыбы. Ноздри у него злобно раздувались.

– Сойка? – неуверенно предположил Каспар. Или сорока?..

– Может, и сорока, с сомнением проговорила Брид, но мне так не кажется. У нее голос более трескучий.

Когда впереди показался голый холм, поднимавшийся среди деревьев, как спина кита в зеленом море, Каспар почувствовал себя спокойнее. Ему вообще больше нравились открытые места – там легче заметить приближающуюся опасность. Непонятно, почему он так тревожился, но хорошо знакомые звуки глухих ударов топора и звонкие трели лесного жаворонка развеяли страх. Что бы за существо ни пряталось в лесу, оно уже далеко позади.

Брид грустно смотрела на вырубку. До недавних пор холм, как и весь Лов, был покрыт лесом. А теперь на нем остался лишь венец выкорчеванных деревьев с покрытыми землей корнями, похожими на могильные камни. Вокруг ровными рядами росли молодые саженцы высотой не больше чем по пояс. Несомненно, все это плоды трудов человека.

В вырванных из земли деревьях было что-то невыносимо жалкое. Каспару они казались воинами, брошенными без всякой поддержки защищать безнадежный рубеж и павшими там, а строй молодых саженцев – по бедным шествием армии захватчиков. Брид развернула кремовую кобылу и печально осмотрелась по сторонам.

– Они хотя бы посадили новые деревья на месте вырубленных, сказала она. Но как можно было обнажить сразу такую большую площадь?

Хлипкие саженцы занимали едва две сотни акров, а вершина холма так и осталась не засаженной. Голая земля вздымалась, будто могильный курган, памятник погибшим деревьям. Каспар не мог понять, почему дровосеки не стали туда подниматься и бросили срубленные деревья гнить.

– Вот уже три года прошло, но наследие живет, грустно проговорила Брид. Я проезжала тут в прошлом году, когда навещала деревни лесорубов, и то кольцо деревьев еще стояло. Когда-то здесь был древний круг, священная роща.

Пип кивнул.

– Батя хоть сам и был Новой Веры, всегда нам говорил, что нельзя трогать деревья в священных рощах. А то можно проклятие заработать.

– Тогда почему же эти деревья лежат на земле? – спросил Каспар.

– Коли корни так повывернуты значит, ветер их повалил, мастер Спар. Только так, ответил Пип.

– В последние три года сильных ветров не было, не согласился Каспар. Если деревья повалило ветром, почему это не случилось много лет назад?

Брид снисходительно улыбнулась ему.

– Рощу закрывал от ветра густой лес вокруг. Но перед ваалаканским нашествием срубили столько деревьев, что оставшиеся уже не могли ее защищать. Холм – открытое место, так что даже не слишком сильная буря могла повалить деревья, объяснила она, спешившись и пробираясь через поваленные стволы к молодым березкам. Хотя теперь баронство Торра-Альта и вернулось на пути Матери, кое-что спасти оказалось уже поздно. Многое погибло и никогда не возродится.

Вывороченные из земли корни были все облеплены глиной и похожи на обломки стен развалившихся домов. Кругом росли пухлые белые поганки, по мертвым телам былых королей леса распустилась «утеха зимнего путника» поросль снежного дерева. Брид выбежала на сере дину погибшей рощи. Кое-где кругами лежали грубые камни, опаленные огнем. Странно, подумал Каспар. Кто будет разбивать лагерь на таком открытом месте?

Брид это, очевидно, тоже показалось непонятным. Она прильнула к земле и стала раздвигать упавшие ветви и листья, пока не добралась до голой почвы.

– Эй, дайте-ка лучше я, встревоженно предложил Брок, но жрица лишь отмахнулась выпачканной рукой. Старый воин пожал плечами и отступил.

Каспар знал, что не стоит мешать Брид, когда она занята, и заметил, что Пип тоже явно не собирается участвовать в работе. Мальчик внимательно осматривал корни упавших деревьев, особенно терна. Каспар успел уловить то, что заметил Пип: какое-то животное поспешно улизнуло с глаз. Ему показалось, что у животного был черный мех и длинные тонкие ноги, как у фазана.

Старый Брок стоял с важным видом и охранял своих юных спутников. Пип повернулся к Брид и опустился на колени посмотреть, что она отыскала. Оба нахмурились.

– Похоже на следы какой-то большой птицы, задумчиво проговорила Брид.

– Не знаю такой, сказал Пип.

Каспару не понравилось, что мальчик говорит с Девой, будто с равной, а не с Одной-из-Трех. К тому же его раздражало то, что в лесу эти двое так быстро сошлись друг с другом, а он остался вроде как на обочине. Сам Каспар немало времени провел в Кабаньем Лове, охотясь на разную дичь, но так и не смог вернуть себе то беззаботное отношение к лесу, что было у него в детстве, когда он в одиночестве бродил по всему миру без всякого дела.

Пока Пип с Брид обсуждали, кто же оставил такие следы, Каспар снял пса с седла и пустил его порыться среди корней упавших деревьев. Змеелов беспокоился, он прильнул к земле самой мордой, тут же выпачкал нос, чихнул и опять стал что-то вынюхивать и копать, возбужденно повизгивая. Комья грязи дождем летели из-под его лап.

– Барсука почуял, – предположил Каспар.

Пип обернулся к нему и уже собирался кивнуть, однако Брид покачала головой, глядя на привлекшую внимание собаки поваленную рябину.

– Нет, вряд ли. Посмотрите-ка, – показала она. Трог тем временем уже занялся корнями терна.

На стволе болтался мокрый клок содранной коры, под которым кишели мокрицы. В одном месте бледное дерево было гладко выскоблено и помечено несколькими царапинами – кажется, специально.

– Древесные руны? – спросил Каспар, вспоминая, что нечто похожее они видели в Каддее.

Брид кивнула и оглянулась на странные следы на земле.

– Кобольды, объявила она.

– Кобольды? – не понимая, переспросил Пип. В жизни о таких не слыхал. А я ведь всякую тварь в Лове знаю.

– Это вроде древесных человечков, начал объяснять Каспар.

– Эльфы, что ли? Оставьте, мастер Спар, я уж не маленький.

Брид бросила на него недовольный взгляд.

– Кобольды это небольшие, в половину человеческого роста, существа с тонкими руками и ногами. Они живут среди деревьев. Но я согласна, в наших местах их не бывало с рождения Морригвэн по ее словам, во всяком случае. Они смешные, глуповатые, не жестокие, но плохо понимают разницу между добром и злом. Так гласит «Книга имен».

– А что означают руны? – спросил Каспар, вглядываясь в ряд вертикальных царапин и не понимая даже, где у них начало, а где конец.



Как ни странно, Брид тоже мало что поняла.

– «Отец Леса спаси Хобомань Троллесье», прочла она, еще раз внимательно просмотрела руны, пожала плечами и, наконец, беспомощно улыбнулась. Троллесье это, кажется, в Кеолотии?

– А что тут делают кобольды, и чего это кобольды из Кеолотии говорят по-нашему, и разве Отец Леса это не просто сказка? – на одном дыхании выпалил Пип. Батя говорил, что сказка.

Брид замахала руками, будто защищаясь от града вопросов, а Брок крякнул и недовольно посмотрел на мальчика: сын дровосека был слишком уж нетерпелив.

– Большинство старых народов гоблины, феи, пикси и так далее пользуются языком Бельбидии, потому что от него происходят наречия всех земель вокруг Кабалланского моря. Однако у кобольдов рот устроен так, что звуки человеческой речи они произносить не могут. Поэтому у них есть собственный язык, непонятный для людей. Но когда они пишут древесными рунами, то все равно используют бельбидийский.

Брид остановилась перевести дыхание, и Каспар воспользовался возможностью ее перебить:

– А что с Отцом Леса?

– Существует он или нет, сказать не могу. Есть такая легенда, что это белый олень, который странствует по свету и защищает леса. Очевидно, кобольды верят в его существование. Полагаю, они пришли на это место, в бывшую священную рощу, потому что и он вполне мог бы сюда заглянуть: это что-то вроде духовного колодца, если угодно.

Вдруг Брид резко обернулась, подняла руку и на что-то указала. Каспар успел заметить, как существо, покрытое черной шерстью, бежит на длинных тонких ножках к густому кустарнику, чтобы там спрятаться.

– И как мы могли его принять за куницу? – рассмеялся Каспар.

– Я его за куницу не принимала, строго ответила Брид. Я была права: определенно, это кобольд. Хороший знак. Бельбидия становится более безопасна для старых существ, изгнанных в эпоху Новой Веры.

– Для горных волков она безопаснее не становится, сухо заметил Пип.

Брид ничего ему не ответила и посмотрела в сторону оставленных лошадей.

– Что ж, если мы навсегда здесь останемся, то волчат не найдем.

Каспар улыбнулся, увидев, как на лице Пипа появилось озорное выражение. Именно это ему особенно нравилось в мальчике. Рядом с малолетним проказником Каспар чувствовал себя куда более взрослым. Правда, многих в крепости нахальное поведение Пипа выводило из себя. Особенно им были недовольны пожилые женщины: мальчик, по их словам, «совершенно переходил всякие рамки». Каспар рассмеялся. Пип хотя бы не был таким подобострастным, как многие новые рекруты. Он, конечно, звал его «мастер Спар», но во всем остальном относился как к любому нормальному человеку. С Пипом можно было просто поговорить и вырваться из создавшегося вокруг Каспара из-за его высокого положения кольца отчужденности. Особенно важно это было теперь, когда уехал Халь.

Каспар отвязал поводья Огнебоя от корней поваленного дерева и уже собирался сесть в седло, как вдруг ощутил такое чувство, будто что-то пропало. Он ощупал себя, проверил лук и висевший на поясе кинжал и непонимающе огляделся. Наверное, показалось.

Брид тоже осматривалась по сторонам, но с гораздо более встревоженным видом.

– Где Трог? – спросила она.

Все четверо стали обеспокоенно искать собаку.

– Трог! – позвала Брид, потом сунула пальцы в рот и свистнула удивительно громко для девушки, так что в небо взлетела стая перепуганных грачей.

Ответа не было.


Глава 2 | Плач Абалона | Глава 4