home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

– За нами следят, – прошептал Абеляр. – Посмотрите на Папоротника – он весь дрожит и раздувает ноздри. Чувствует хищника, хотя сам этого уже не понимает.

– Охотники! – вздрогнул Каспар. Абеляр покачал головой.

– Нет, мы бы услышали их трубы. Папоротник успокоился, будто опасность миновала, и беглецы поспешили дальше. Они шли через лес, пока не стало слишком темно, а тогда укрылись в ложбинке, но, как ни устали, поспать смогли лишь урывками: по всему лесу кто-то стонал и выл, порой доносились крики неведомых зверей. Вот над деревьями разнеслось, будто гром, раскатистое рычание, и на долгую тягучую минуту все остальные звуки стихли. Дракон, в страхе подумал Каспар. Спустя несколько часов, еще до рассвета, путники заставили себя подняться и двинулись дальше. Ветви деревьев, тяжелые от листвы, густо переплетались между собою и свисали едва не до земли, так что приходилось подлезать под них и колоться о шипы кустарника. К тому времени, как поднялось солнце, щеки у Брид покрылись глубокими царапинами, из которых сочилась, не запекаясь, кровь.

– К концу пути от нас мало что останется, – заметил Абеляр, ковыляя на своих искалеченных ногах.

– Надо остановиться передохнуть, – тяжело дыша, выговорил Каспар.

– Нет, мы должны идти, – не согласилась Брид.

– У нас у всех в голове плывет от усталости, – настаивал юноша. – Надо остановиться. Посмотри на себя. Нужно время, чтобы подумать, а не то мы, в конце концов, будем ходить кругами.

Брид тревожно взглянула на кусочки голубого неба, проглядывавшие сквозь зелень листвы, и кивнула.

– Ты прав. Мы зашли слишком далеко к северу. Не удивительно, что устали уже несколько часов идем вверх. Будь мы дома, в той стороне находилось бы Ваалаканское плато. Впрочем, здесь все по-другому, я сбиваюсь.

Она рухнула на землю и принялась растирать ноги. Все, кроме Папоротника, сели рядом.

Абеляр взглянул на лёсика, нетерпеливо крутившегося на месте, потом на лук, висевший у Каспара за спиной.

– Я, наверное, четыре сотни лет не натягивал лука. Говорят, один раз научившись, никогда не забудешь.

Каспар не знал, так ли это. В Торра-Альте он тренировался каждодневно.

– Тетива запасная есть, Спар? – спросил его лучник.

– Конечно. И не одна.

– Хорошо. Хоть этот обычай в Торра-Альте не забыли, – усмехнулся Абеляр, хотя Каспар не понял, как тому удалось сохранить чувство юмора. Сам он от усталости не мог и улыбнуться. – А нож найдется? Я бы себе вырезал лук из тиса. Получится, конечно, не ахти, но это лучше, чем ничего.

Брид тут же принялась делать из остатков покрывала колчан, а Каспар поделился с лучником стрелами. Спустя некоторое время Абеляр решил, что из такого плохого дерева ничего более путного не выйдет.

– Стрелять, конечно, будет, но до торра-альтанского боевого лука ему далеко. И маловат, конечно, да уж ни чего не поделаешь иначе твоей тетивы не хватит.

Он повел затекшим плечом и, упершись ногой, согнул тисовую палку, чтобы натянуть на нее тетиву, по том, наконец, взял стрелу и наложил на лук. Тщательно прицелившись в бородавчатый нарост на коре кривого орешника меньше чем в тридцати шагах от них, Абеляр выстрелил и лишь чуть задел край мишени. С сожалением, покачав головой, старый солдат сказал:

– Я думал, получится лучше. Папоротник при виде луков пришел в ужас.

– Это же нечестно!

– Нечестно, – со смехом согласилась Брид. – Человек существо слабое, и чтобы убивать, использует палку с веревкой.

– Ты до сих пор думаешь по-оленьи, – проворчал Абеляр. – Олени глупые, а вот у человека есть мозги. Страшнее оружия не придумаешь. Правда, у тебя они еще маленькие.

Крошка лёсик вдруг застыл на месте, раздувая ноздри. Лучник схватил Каспара за руку и указал на него.

– За нами опять следят, Спар.

– Кто? – спросила Папоротника Брид. Тот испуганно потряс головой.

– Похоже на волков. Обходит сбоку, как волки, но пахнет по-другому. И он там один, ну, может, двое их.

– Почему раньше не сказал? – спросил Каспар.

– А ты что, сам не знаешь? – недоверчиво нахмурился лёсик. – Должен знать!

Все четверо невольно подались поближе друг к другу – Глядите, за боярышником – тропинка направо и просвет, – прошептала Брид. – Быстрее туда! Нам нужно больше пространства, чтобы защищаться.

Проломиться через цветущие заросли боярышника было нелегко. Глядя на маячащие перед глазами белые лепестки, «майский цвет», как их порой называют, Каспар впервые за долгое время вспомнил об их тезке Май. Вдруг оказалось, что он тоскует по ней, хочет взглянуть в ее добрые карие глаза и погладить по каштановым волосам. С Май всегда спокойно. Конечно, здесь с ним есть Брид, но уж больно мир вокруг дик и жесток.

Где-то справа хрустнула ветка. На миг все застыли на месте, а потом опять побежали. Впереди уже показалась тропа. Вдруг Каспар услышал в кустах за спиной глухой рык. Толкнув Брид вперед, он развернулся с луком в руках, чтобы ее защищать.

Так смотрят в лицо собственной смерти. Волк, черномордый волк. Густая шерсть блестела на солнце. Между зубами, с которых капала кровь, метался мокрый красный язык. Из углов рта, будто клыки, свисали потеки густой слюны. Зверь зарычал опять и ринулся на Каспара. Глаз его тот не видел.

– Беги, Спар, беги, – кричал Абеляр, но Каспар будто прирос к месту.

Тот же волк, что должен был его убить в Кабаньем Лове, никаких сомнений. Как можно было оставить Некронд в Торра-Альте? Чудовищная глупость.

– Спар! – Абеляр дернул его за плечо. – Прочь с дороги, беги к остальным. Ты им нужен.

Будто во сне… От волка не оторвать взгляд. Только глаз его, огромных горящих красным глаз, не видно. Словно какая-то тень окутала зверя. От страха Каспар не мог пошевельнуться. Так и смотрел, беспомощный, на бегущего к нему из тьмы волка, на клыки и когти, на черную пасть провал между длинными челюстями.

Сзади звон тетивы Волк взвизгнул, потом еще раз, но продолжал рваться вперед Из груди и из бока у него торчали стрелы. Прыжок – и Каспар лежит на спине. Каспар понял, что волк сбил его, еще прежде, чем услышал крик, свой собственный крик. Почувствовал слабость, тошноту, стало ужасно холодно. Деревья закружились в хороводе. Каспар понял, что быстро теряет кровь, и едва слышал сдавленные возгласы спутников. Откуда-то появилось лицо Брид, а Абеляр оттащил извивающегося волка. Зверь бился в предсмертной агонии.

– Спар, Спар, ты меня слышишь? – умоляла Брид.

Ее фигура расплывалась в алом тумане. Каспар шевельнул рукой и на миг сумел сжать ее ладонь. Умереть здесь значило умереть навечно, обратиться в ничто. Нет, он не мог умереть. Слишком дорога была ему жизнь.

Он услышал пение, не легкое и сладкозвучное, а медленный плач на одной ноте, переполненный скорбью.

– Брид, пожалуйста, не бросай меня, – попытался сказать юноша, но губы не шевелились.

– Я здесь, Спар. – Брид стояла на коленях возле него, низко склонив голову. – Милый мой, я рядом. Я тебя не брошу.

– Я слышу песню своей смерти, – хрипло прошептал он. – Она печальная. Я думал, будет радостная, будет ликующая, празднующая завершение достойной жизни. А получаю то, чего заслужил.

– Спар, это настоящая песня. Мы все ее слышим.

– Я ранен, и мне страшно холодно.

– Знаю, – сказала Брид. – Я знаю, но эта песня – она в самом деле настоящая, Спар. Поверь мне.

– Это ведь не облава, – закашлялся он.

– Не облава. – Голос Брид казался далеким и нечетким. Лежа на холодной сырой земле, Каспар слышал, как отдаются в ней поспешные шаги, слышал, как трещит подлесок. – Нет. Абеляр говорит, что это лесничие ведут несколько душ через лес. Тропа, которую мы нашли, – один из их путей… – Она умолкла и взяла Каспара за руку. – Абеляр ушел посмотреть, что там, так что лежи тихо.

Пение звучало громче и настойчивее. Каспару стало тяжело дышать. Должно быть, это оттого, что легкие заполняются кровью. Брид крепче стиснула его ладонь, прижалась к нему, боясь потерять навсегда.

– Брид, я люблю тебя, – прошептал он, прощаясь. Брид погладила его по щеке, уложила его голову к себе на колени.

– И я тебя люблю.

И в сей миг Каспар понял, что это не истинная любовь, потому что Брид не стала частью его души. Он чувствовал, как по щекам у нее текут слезы, падают ему на лицо и смешиваются с кровью, выступившей у него на губах. Он едва мог дышать: в груди будто торчал острый нож. Ощущения притупились, и страх исчез. С годами, постепенно, стервятники Ри-Эрриш обгложут его тело, а после черви и личинки доедят все, что останется. Тог да умрет его душа, а вместе с нею – боль.

Уже не чувствуя больше руку Брид, он закрыл глаза. Как холодно… Каспар попытался сосредоточиться на ее голосе, потому что все еще, хоть сам и не мог говорить, слышал и хотел, чтобы она не замолкала, не оставляла его в одиночестве. Вскоре ему предстоит одиночество, одиночество вечное, отрешенное от блаженства Аннуина, от слияния с Матерью.

Брид его не оставила. Словно поняв, она прижала Каспара к груди, стала баюкать, как маленького, и все время тихо молилась Матери. Но никакими молитвами его боль исцелить было нельзя.

– Я тебя не брошу, Спар, – повторила она. Другие голоса. Брид теперь не шептала ему на ухо, а громко обращалась к кому-то. Может, к вернувшемуся Абеляру.

– Ты должен их позвать. Нам нужна целительная сила лесничих. Любой ценой, даже если мы присоединимся к отряду душ, который они ведут.

– А если они сообщат ловчим?

– Без их помощи мы лишимся Спара. Возможно, они не знают об облаве. Ты сам сказал, что они движутся медленно, значит, вышли из Абалона задолго до нас. Ведь ты уже ходил с ними и знаешь, чего ожидать. Ты сам рассказывал, что лесничие могут вылечить любые раны, полученные в лесу.

– Спрячьте Свирель, госпожа моя. И постарайтесь, чтобы лицо у вас было спокойное и мирное. Не хотелось бы идти с ними, но выбора у нас, кажется, нет.

Каспар понял, что его тащат на руках через кусты. Он знал, что из-за него под угрозу поставлена возможность добраться до прохода, но мало о чем мог думать, кроме своих мучений. Если лесничие сумеют прекратить боль…

Он открыл глаза и посмотрел на солнце. На золотое солнце, отраженное в очах лесничего.

– Мы несчастные души, – сказал Абеляр, – заплутавшие на пути через лес. Просим, проведите нас через ваши земли к Великой Матери и новой жизни.

Холодная рука с длинными пальцами легла Каспару на лоб, и кругом зазвучала музыка так, наверное, пели бы нарциссы и колокольчики, если бы только умели. Под язык ему положили полоску коры. Спустя несколько минут боль исчезла без следа, словно была лишь грязью, которую смыло водой. Рваные раны там, где волк вонзил зубы ему в грудь, остались, однако Каспар чувствовал, как возвращаются силы. Чувствовал, что легок, будто перышко.

– Пойдете с нами, – бесстрастно приказал лесничий.

Каспар понял, что поднялся на ноги и шагает рядом с Брид. Та не сводила с него глаз, словно боялась, что он упадет. Вместе с ними шло, порой с трудом передвигая ноги, больше четырех десятков душ. У многих на лицах не было никакого выражения, иные с надеждой смотрели вперед, а кое-кто оглядывался, желая, должно быть, знать, как дела у оставшихся в мире живых, но все они шаг за шагом примирялись со своей смертью. По большей части души принадлежали людям, однако было и несколько таких, кто, подобно Папоротнику, претерпевал преображение из животного в человека. Одна несчастная душа время от времени падала на четвереньки, мотала головой и брыкалась по-лошадиному; выглядело это совершенно нелепо. Каспар решил, что, будь он лошадью, он бы и не хотел делаться человеком. Человеческая жизнь слишком сложна. Папоротник, возбужденно шнырявший впереди, пытался пообщаться со всеми сразу. Большинство не обращало на него никакого внимания, а некоторые даже злились, когда он на них наталкивался.

– Зря это мы, – сказал лёсик Абеляру. – Теперь все пропало. Все!

– Помолчи-ка, малыш, да подумай минутку.

– Не-а, – не унимался Папоротник. – Ты только посмотри вокруг. Повсюду охранники, а в колчанах у них полно серебряных стрел на случай, если мы попытаемся прорваться.

– Послушай, – мягко сказала ему Брид. – Сейчас это наша лучшая возможность. Лесничие отведут нас прямо к проходу и к тому же будут защищать от зверей. Ловчие и не подумают, что мы можем быть тут.

– Так-то оно так, да ведь мы же все в Аннуин идем, а мне домой надо, ясно тебе?

– Послушай, Папоротник, мы все понимаем, – с истощающимся терпением проговорил Абеляр. – Но нас ведут к проходу, а у Брид есть Свирель. С лесничими нам лучше всего.

– Не верю я тебе. Нам надо одним идти.

– Нет, Папоротник. Так лучше, – мягко, но властно сказала Брид.

Маленький лёсик взглянул на нее снизу вверх и доверчиво пошевелил носом. Тому, что говорила Брид, он явно доверял больше, чем словам Абеляра. Папоротник пристроился рядом с девушкой и только время от времени принимался прыгать на ходу, а на лучника поглядывал сердито.

Абеляр сильно выделялся среди других душ. Одежда его напоминала Каспару о вызолоченных иллюстрациях в старинной книге сказок, которую он любил разгляды вать в детстве.

Юноша еще не до конца оправился от испуга после нападения волка, и успокаиваться стал, только пройдя медленным шагом много миль. В любом случае сейчас опасности нет. Однако, как и Папоротник, он начал тревожиться: стоило ли идти с лесничими? Вдруг те поймут, что они не хотят переходить в Аннуин? Что тогда – отведут их обратно в темницы Абалона или выдадут ловчим?

Лесничие, похожие на эльфов, легким шагом шли по обе стороны от колонны, управляя ею при помощи не прерывающейся песни. Что-то в их лицах беспокоило Каспара: похоже, лесничим не терпелось воспользоваться своими прекрасными золотыми с серебром луками. Подтянутые и бодрые, они в любой момент были готовы к попытке какой-нибудь души скрыться в лесу.

– Что им толку пытаться бежать? – спросила Брид.

– Те, кто так же не способен смириться со своей смертью, как Папоротник, ищут способа вернуться, – ответил Абеляр. – В основном они направляются обратно к Абалону, надеясь, что смогут убедить Нуйн отпереть дверь в сердце замка.

Каспар старался не смотреть на свою грудь. Боли не было, но глубокая рана дурно пахла и выглядела страшновато. Рукой он то и дело бессознательно потирал голову там, где лишился нескольких волос. Получившаяся залысина его раздражала.

Вдруг сзади послышался грохот копыт и фырканье. Лесничие поспешно отогнали своих подопечных на обочину тропы. Буйволы! Каждый как две капли воды напоминал другого. Каспар понял, что это все одно стадо, вне всякого сомнения, одновременно пущенное под нож.

Брид смотрела на него большими от страха глазами. Каспар догадался, что она тоже поняла: в Ри-Эрриш можно повстречать любое животное, которое ты же сам убил или съел в мире живых.

– Знаешь, что странно? – заговорила Брид, негром ко, чтобы не привлекать чужого внимания.

– Что?

– Человек их использует, сгоняет в стада, ведет, куда хочет, а потом убивает. А они все равно возвращаются, чтобы опять терпеть то же самое.

– Трава на пастбищах вкусная, а жизнь легка и непринужденна, – предположил Абеляр, когда Каспар не нашел, что ответить. – Все животные рано или поздно должны умереть, и быстрая безболезненная смерть – все, о чем большинство могло бы мечтать. Так что почему бы не вернуться на зеленые поля?

Каспару эта мысль показалась разумной, но Папоротник ужаснулся.

– Вот я могу бродить по лесам на свободе, и ни один человек меня никогда никуда не поведет.

– Ну, став человеком, ты лишишься свободы, – сказал ему Каспар. – Мы, люди, все кому-то подчиняемся.

– Ты-то, Спар, будучи наследником Торра-Альты, вполне свободен и можешь делать, что тебе угодно, – указал Абеляр.

– Я подчиняюсь своим людям точно так же, как они подчиняются мне. И делать, что мне угодно, могу лишь до тех пор, пока это идет на благо народа.

Абеляр склонил голову набок, обдумывая эти слова, после чего промолвил:

– Однако это твой выбор, служить им или нет. Я уверен, что на свете есть дворяне, не считающиеся со своими подданными.

– Пожалуй, есть, – согласился Каспар и тут же вы сказал самый сокрушительный аргумент: – Но свободны ли они от собственной совести?

– Нет у них никакой совести, – разрушила его построения Брид. – Такие люди, как Рэвик, считают, что на них лежит великая ответственность, но знают ли они нужды своего народа? Часто бывает, что бремя, которое они чувствуют на своих плечах, это лишь вес их самолюбия и жажды власти. – Вдруг она схватила Каспара за руку. – Не оглядывайся. Сзади один человек смотрит на нас слишком уж внимательно.

Каспар кивнул и тут же попытался исподтишка взглянуть назад.

– Не делай так, – велела Брид. – Постарайся вы глядеть спокойным.

– Не могу.

– Ну, посильней постарайся.

Сама Брид опустила голову и изменила походку так, чтобы не выделяться среди остальных. Каспар попробовал последовать ее примеру. Ему было не по себе. Юноша чувствовал, что кто-то смотрит ему в спину, и искушение обернуться делалось все менее переносимым. Наконец, как ни шипела ему в ухо Брид, не в силах больше противиться любопытству, Каспар бросил взгляд через плечо.

Сначала он заметил лишь поющего лесничего, поглядывавшего в его сторону. На миг Каспара охватил страх: не идет ли следом человек-волк из подземелий в стальном венце? Но тут же он услышал раскатистый, старый, давно знакомый голос:

– Мать Благая! Только не мастер Спар!


Глава 19 | Плач Абалона | Глава 21