home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Отрубленные медвежьи лапы Тудвал положил перед собой на седло, и с них капала кровь, пятная попону. Халь смотрел на это с отвращением: зачем было уродовать тела мертвых медведей? К словам принца о целебных свойствах медвежьих когтей он отнесся недоверчиво. Вообще-то Халь гордился тем, что не слишком чувствителен. Он ведь вы рос в гарнизоне, где людям, чтобы выжить, приходилось становиться суровыми. Но все равно при виде довольного выражения на лице кеолотианца, поглаживающего свои трофеи, в груди у него что-то переворачивалось.

К облегчению Халя, впереди показались повозки, так что можно было позабыть о случившемся. Тем более что на смену одной неприятности пришла другая: навстречу им скакал во весь опор лорд Тапвелл. Он выпалил слова приветствия принцу Ренауду, но поговорить явно спешил с Тудвалом.

– Сир, – грациозно поклонился овиссиец, – у нас проблемы.

– С принцессой Кимбелин?

– Нет, сир. С ней все в порядке. Один из наших разведчиков нашел странные отпечатки. – Он повернулся к Ренауду. – Сержант-бельбидиец проявил неподчинение: отказался покинуть повозки и осмотреть следы, несмотря на прямой мой приказ. Прошу вас сурово его наказать.

Халь порадовался тому, что Огден всерьез отнесся к его просьбе не оставлять принцессу.

– Сами посмотрим, – сказал Тудвал, заметно успокоившись.

– А у вас, сир, все ли в порядке? – спросил его Тапвелл, явно пренебрегая Халем и Кеовульфом.

– Разумеется. – Принц похлопал по лежавшим перед ним медвежьим лапам. – В полном порядке.

Халь скрипнул зубами.

Они подъехали к повозкам. Лошадям с трудом удава лось проворачивать тяжелые колеса, вязнувшие в грязи.

– Лучше бы запрягли йотуннских буйволов, – произнес Кеовульф. – Полагаю, мой тесть с радостью бы их вам продал.

– Королевские повозки должны везти только лошади, – высокомерно ответил Тудвал.

– Не больно-то быстро они их везут, – резко заметил Ренауд, словно пытаясь восстановить свое достоинство после того, как опозорился, не сумев спуститься по крутому склону.

Женщины казались испуганными, даже принцесса Кимбелин, вышедшая из крытой повозки на голос брата, вела себя тише обычного. Она заговорила с Тудвалом по-кеолотиански: спрашивала, все ли у него хорошо – так, во всяком случае, решил Халь. Он уже лучше владел этим языком, но все равно мало что понимал. Кимбелин, видимо, очень обеспокоила полученная принцем рана. Когда она потянулась сдвинуть повязку, брат поймал ее руку и обнадеживающе сжал. Девушка взглянула ему в глаза, улыбнулась, тут же, будто вспомнив, что вокруг иноземцы, с застывшим лицом перешла на официальный бельбидийский:

– Я весьма рада, брат мой, что вы возвратились.

– Что случилось в мое отсутствие? – спросил он.

Халь и забыл уже, как прекрасна Кимбелин. Она долгим взглядом посмотрела на Тудвала, и Халь, ожидая, пока принцесса объяснит свое беспокойство, увлекся изучением ее красоты. Ни один волосок не торчал из гладкой прически, и даже на тусклом солнце Кеолотии ее тонкая коса, перевитая золотой нитью, сияла, будто полированное серебро. Мягкие локоны должно быть, фрейлинам пришлось немало потрудиться, завивая их, ведь от природы Кимбелин достались волосы прямые, как у брата обрамляли лоб.

– Солдат наткнулся на странные следы, – сказала она. – Ни Хардвин, ни Тапвелл таких прежде не видели, так что, разумеется, все стали беспокоиться. Впрочем, полагаю, тут нет ничего опасного.

Тудвал, взяв с собой сержанта Кая, отъехал проверить находку, пока повозки тащились по дороге на запад, скрипя от тяжести драгоценного груза. Какое-то время Кимбелин смотрела ему вслед, потом произнесла:

– Дворяне с мягких равнин Бельбидии, такие, как Тапвелл и Хардвин, едва способны отличить кабаний след от оленьего. В отличие от вас, разумеется, – добавила она, любезно кивнув Халю.

Тот сверкнул глазами. Приятно было думать, что принцессе нравится его мужественная стать, многочисленное и впечатляющее оружие, а также покрытый изящной резьбой рог, висящий на серебряной цепочке. Длинный рог, украшавший когда-то голову йотуннского буйвола, если в него дунуть, издавал необычайно могучий звук. Довольный собой, Халь тронул рукоять меча.

Когда принц вернулся, сестра посмотрела на него с разочарованием. Тудвал поднял светлую бровь, словно повелевая Кимбелин держаться подальше от торра-альтанца.

– Кеовульф, Халь, поедете со мной, – властно приказал он. – Может статься, вы лучше умеете… – Прервав сам себя, Тудвал махнул рукой. – Вперед!

Халь не любил получать столь резкие приказы, зато был доволен, что принцу понадобился его совет. Тудвалу, должно быть, нелегко просить другого о помощи. Вот и славненько.

Однако когда Халь увидел следы, радость его растаяла.

Тудвал соскочил с коня и указал на глубокие отпечатки, оставшиеся во влажной почве, такие четкие, что можно было даже различить стрелку в копыте. Здесь прошла неподкованная лошадь, решил Халь, и Кеовульф согласно кивнул.

– Так я и думал, – сказал Тудвал. – Ничего удивительного. Но взгляните вот сюда.

Рядом с лошадиным копытом отпечаталась сомнений быть не могло когтистая лапа огромного хищника, раза в четыре больше волчьей. След был ровный и круглый, не такой, как у медведя, разве что размером его напоминал.

– Очень крупная кошка, – не задумываясь, определил Халь. – Очень-очень крупная, больше тех, что живут в горах вокруг Торра-Альты. Наверное, со льва размером. И что странно… – Он смолк на полуслове.

– Люди заволновались из-за размера следа, но я вижу тут что-то более необычное, – сказал Тудвал, и голос его впервые звучал рассудительно.

Халь спешился, чтобы поближе рассмотреть отпечатки.

– Лошадь не подкована, так что, возможно, она дикая. – Он взглянул на Тудвала, тот согласно кивнул, и Халь продолжил: – Огромная кошка кралась за лошадью? Не исключено.

– Только вот здесь, видите ли, след лошади перекрывает кошачий. – Тудвал указал на еще один отпечаток. – Диких лошадей у нас немало, и я сперва подумал то же, что и вы. Но чтобы дикая лошадь преследовала кошку, да еще такую крупную?

Халь поставил ногу рядом со следом, наступил, как при ходьбе, потом склонился посмотреть, что получилось. Оказалось, что его сапог ушел в грязь на добрых два дюйма, тогда как лапа огромной кошки – совсем чуть-чуть.

– След свежий, сомнения нет, – сказал Кеовульф, будто читая его мысли. – Земля слишком сырая и дождь чересчур силен, чтобы отпечатки могли сохраниться надолго. Но они выглядят слишком мелкими. Животное такого раз мера должно было глубже проваливаться под тяжестью своего веса. Кажется, кошка была бестелесной.

– Как и тот двухголовый медведь, – добавил Тудвал. – Все это противоестественно. Ни при каких обстоятельствах никому об этом не рассказывайте. Не хочу пугать дам.

Бельбидийцы согласились, что это разумно. Халь впервые решил, что, несмотря на свое удивительное высокомерие и уверенность в естественном превосходстве кеолотианца, Тудвал неглуп.

– Прикажу людям высматривать, не приближаются ли какие-нибудь крупные львы, – сказал принц. – Вы двое отправляйтесь на разведку, если увидите еще что-нибудь, доложите мне. Все ясно? – Он пристально посмотрел на Халя, чтобы подчеркнуть свою власть, потом пришпорил коня и поскакал обратно к повозкам.

Как им и было приказано, Халь с Кеовульфом двинулись по неглубокому следу в том же направлении, куда двигался караван. Их кони оставляли за собой целую борозду.

– Странно, Кеовульф, – неуверенно начал Халь. – Не понимаю. Мы ведь до сих пор видели только следы задних копыт лошади и передних лап кошки. Вот взгляни, тут когти отпечатались.

– Хочешь сказать, что лошадь не только преследует кошку, но еще и идет на задних лапах, а кошка на передних? – со смехом спросил Кеовульф.

– Брид, наверное, знает, как называется такой зверь, у которого передняя половина кошачья, а задняя лошадиная, – прямо ответил Халь.

– Я тоже знаю. Леквус. – Кеовульф больше не улыбался. – Лучше нам вернуться к повозкам.

Увидев их, Ренауд щелкнул пальцами.

– Итак, господа? Что вы нашли?

Халь не видел смысла рассказывать о таинственном звере – принц бы все равно ему не поверил.

– Следы большой кошки, возможно, льва или тигра, – ответил он.

Принц кивнул и оглянулся по сторонам.

– Халь, мне нужно сказать вам пару слов. – Они отъехали в сторону, и принц прокашлялся. – Вы знаете, я не боюсь медведей. И мне очень жаль, что я не смог вам помочь. Я видел сверху медвежьи трупы и слышал, как вы кричали, но не сумел спуститься.

Халь выдавил улыбку.

– Я много раз видел, как люди несомненной отваги не осмеливались подняться по дороге в крепость Торра-Альта, и еще больше – как те, кто поднялся, не могли заставить себя спуститься тем же путем.

– В любом случае я хочу извиниться. Не люблю притворства. Я подвел вас и прошу прощения. По возвращении в Бельбидию я исправлю сложившиеся обстоятельства, посетив Торра-Альту и приучившись к горным условиям.

– Вам надо было спешиться, сир, – запоздало посоветовал Халь. – Сидя в седле, вы оказываетесь еще на пять футов выше земли, а это может оказаться важно.

– Мне казалось, будто мир уходит из-под ног.

Халь невольно почувствовал, что чистосердечная честность Ренауда ему нравится. Возможно, принц, как и Тудвал, на самом деле не так уж плох. Впрочем, напомнил он себе, Ренауд уже один раз оказался куда хитрее, чем все думали. Может, и эти его слова – лишь уловка, чтобы усыпить бдительность?

Он отстал от остальных дворян, слушавших рассказ принца Тудвала о дороге, по которой они ехали, главном торговом пути в Ваалаку. Как вообще можно было назвать эту полоску грязи дорогой, Халь не понимал.

Принцесса Кимбелин удалилась в повозку. Она устала ехать верхом, потому что лошадь ее все время спотыкалась и оскальзывалась. Халь был не рад, это лишило его возможности поговорить с девушкой. Если бы только ему удалось завязать беседу, он бы, вне всякого сомнения, добился от нее ленты. После скачек Тудвал вернул ленту сестре, и Халь не забывал сделанного самому себе обещания. Он знал, что редкая женщина устоит против его суровых черт, и никогда еще не терпел неудачи, если хотел добиться внимания какой-нибудь леди.

Подняв голову, Халь увидел впереди деревья. На холмах раскинулось Троллесье. Дорога, как Тудвал упрямо называл эту размокшую полоску земли, перемешанной колесами и копытами, вела прямо туда. Халь опять вспомнил о призрачном медведе и необычных следах и решил, что хуже лесной чащи места не придумаешь. Там нелегко будет заметить приближающуюся опасность.

– Не лучше ли свернуть влево и обогнуть лес с юга? – предложил он.

Кеовульф кивнул, но Тудвал лишь рассмеялся.

– Что, бельбидийцы, боитесь деревьев? Зачем было королю Рэвику посылать вас в сопровождение? Мы поедем через лес, нравится вам то или нет. На юге повозки не пройдут.

Халь недовольно скривился.

– Не верите? – мрачно прорычал Тудвал. – Спросите любого из моих людей. К югу отсюда – бездорожье, да к тому же холмы. Наша дорога хотя бы держится ровных мест.

Халь кивнул, соглашаясь, что принц прав. Тудвал торжествующе вскинул голову и оскалился.

– Хотя, может, вы знаете мои земли лучше, чем я? – Халь подумал о том, как хорошо смотрелся бы принц со следами от зубов Тайны на заду, и ответил улыбкой на улыбку.

– Скоро ли будет привал? – с надеждой спросил Хардвин. Он держался в седле, неуклюже скрючившись на один бок должно быть, натер ягодицы.

– В Водскьерте, на самой опушке леса, – ответил Тудвал. – Там пополним запасы пищи и проведем ночь под крышей. До Таллаксы, это следующая деревня, еще много дней, а оттуда еще не меньше двух недель до Горт-хольмы, последнего хутора перед Хобоманью. Дальше сердце леса, там никто не живет. Дамам приятно будет отдохнуть.

Наутро, проведя в Водскьерте спокойную ночь в настоящих кроватях, чего уже давно не было и долго еще не ожидалось, они ступили под сень леса. Поначалу Халю показалось тут скучно, но когда повозки покатились немного быстрее – земля в лесу была суше, – начало нравиться. Деревья хотя бы защищали от промозглого ветра и непрестанного дождя.

Спустя много дней пути рядом с повозками и неуютных ночей, когда спать приходилось чуть ли не на голой земле, путники с огромной радостью увидели сквозь вечерний полумрак горящие над воротами Таллаксы жаровни. Халь облизнул губы в предчувствии доброго ужина. Префект деревни выехал им навстречу, чтобы приветствовать и сопроводить в таверну. По дороге на конюшню Халь исподтишка дернул Тайну за удила, и та послушно взбрыкнула копытами. Одна из кеолотианских лошадей отскочила в сторону, выбив подковами искры из булыжников, которыми был мощен двор.

– Прошу прощения! Она у меня опасная зверюга, – громко извинился Халь. Конюхи почтительно отступили и дали ему провести «опасную» лошадь в стойло. – Молодчина. – Он нежно похлопал лошадь по спине и достал из кармана кусок яблока, который Тайна учтиво схрумкала. Рядом послышалось ржание, и Халь увидел, как жеребец Тудвала прижал двух конюхов к стене. Он еще раз порадовался доброму нраву своей лошади и тому, как искусно вышколила ее Брид.

Интересно, как она там без него в Торра-Альте? Скучает ли? Лучше бы скучала. Впрочем, в этом Халь был не уверен. В последнее время у Брид было много дел, она беспокоилась о здоровье Морригвэн, и порой ему казалось, что он ей не нужен.

Как Халь и ожидал, таверна оказалась такой же, как по всей Кеолотии. Внутри было темно, и большинство путешественников уходило в дальний конец, где в от крытых угольных очагах горел огонь и шкворчало на вертелах мясо. Кеолотианцы любили мясо, обычно жарили его большими кусками над пламенем. Еще они пекли тяжелый солоноватый хлеб, должно быть, на соде, хотя точно Халь не знал. И то, и другое ему нравилось, хотя от однообразия он уже начал уставать.

Стены таверны были сложены из больших камней и увешаны разнообразными трофеями от медвежьей головы до козлиной. Было тут даже чучело горностая в зимней шубке. Небольшие окна уже закрыли на ночь тяжелыми деревянными ставнями. Потолок нависал так низко, что принцу Ренауду и Кеовульфу приходилось пригибаться, что бы не удариться головой о толстые брусья.

Трактирщик хлопнул в ладоши и велел освободить место вокруг двух накрытых заранее длинных столов: несколько дней назад Тудвал выслал вперед солдата, чтобы предупредить хозяина таверны о скором приезде почетных гостей. Судя по сияющим лицам и чистым белым фартукам служанок, те позаботились принарядиться.

Халь уселся спиной к огню и стал греть ноющие кости. Помимо всего прочего, он надеялся, что свет пламени превратит его фигуру в мрачный черный силуэт. Ему нравилось казаться таинственным. Остальные дворяне, за исключением Кеовульфа, разошлись по отведенным им комнатам в задней части дома, велев принести горячей воды и смену одежды. Халь в этом смысла не находил все равно завтра все будет мокрым и грязным. Лучше обсушиться наскоро у огня и скорей начинать ужин.

Собаки Тудвала подползли к очагу, но тут же поджали хвосты и отступили, ворча, стоило Халю на них замахнуться.

– Трусливые твари, – упрекнул он псов. – У вас, небось, и блохи есть.

Вот у Трога, при всех его недостатках, блох никогда не заводилось. Брид об этом заботилась, время от времени смазывая псу шкуру смесью лавандового и кипарисового масла. Терьер так часто забирался к ней в кровать, что уж блох бы она никак не потерпела. Пфе!.. И еще. Брид обращала на Трога больше внимания, чем на Халя. Пес вырос таким упрямым, что Халь вообще сомневался, что когда-нибудь сумеет его отвадить от постели своей невесты. Интересно, не было ли у Кимбелин такой же собаки. Хорошо бы, чтобы не было.

Он принялся разглядывать других посетителей. Все это были одни мужчины, по большей части с косматыми бородами и въевшейся в натруженные ладони грязью. Наверное, торговцы, подумал Халь, судя по тому, сколько мулов ревело и кашляло в стойлах. Однако три человека в поношенных и грязных куртках из медвежьего и волчьего меха явно занимались другим ремеслом. По спокойным рукам и быстрым взглядам Халь тут же признал в них охотников. Чувствовалась в их движениях некая терпеливая уверенность. Все трое сидели за одним столом с хорошо одетым господином. Его явно сшитый на заказ плащ был сколот дорогой фибулой. Тудвал опустился на скамью напротив Халя.

– В холмах к югу от Троллесья можно недурно по охотиться на козлов, – сказал он. – Но места там дикие, нужен проводник.

– На козлов! – удивленно повторил Халь. Что интересного в охоте на козлов?

– Вы, бельбидийцы, не знаете настоящей дичи. Кеолотианские козлы, которые там живут, велики. Больше оленя. – Тудвал кивком указал на голову, висевшую неподалеку на стене. Морда у нее была размером как у пони, а огромные витые рога – не меньше, чем у барана-великана.

– Это козел, что ли? – не поверил своим глазам Халь.

Принцесса Кимбелин изящно спустилась по ступенькам и села рядом с братом. Халь тут же заметил, какие у нее серьги – огромные солнечные рубины вспыхнули в отсветах пламени. Любопытно, куда запропастился Ренауд… Впрочем, молодой человек тут же забыл о принце и сосредоточился на том, чтобы наполнить чашу Кимбелин сладким кеолотианским медом, разбавленным молоком, этот напиток предпочитали дамы. На вкус Халя, дрянь получалась редкостная, но Кимбелин нравилось. У нее на щеках заиграл румянец.

Серьги принцессы не давали Халю думать ни о чем другом. Их цены хватило бы на покупку полного набора стальных доспехов для Тайны. Ах, как замечательно было бы въехать в Фарону, словно один из гордых рыцарей древности, чтобы все видели отметины на искусно сработанных латах знак того, что хозяин лошади только что сразил в бою дракона или вивьерну.

Он не раз просил Бранвульфа дать денег на то, чтобы заказать у кузнеца доспехи для Тайны, однако в ответ лишь слышал от брата назидательные слова о дороговизне восстановления крепости.

Даже одной такой серьги вполне хватило бы, подумал Халь.

Наконец к ужинающим присоединился чисто выбритый принц Ренауд, за которым тенью шел Хардвин. Идя через зал, бельбидийский принц предпринимал огромные усилия, чтобы не коснуться никого из бородатых простолюдинов, а потом заставил трактирщика лишний раз поскоблить стол.

– Заразные болезни, – объяснил он. – Лучше не рисковать.

Хардвин заметно просветлел ликом при виде еды и дружески улыбнулся Халю. Тому нелегко, оказалось, ответить такой же любезностью, ведь он подозревал писцерца в двуличии. Хардвин опустил голову, покраснев, и попытался завязать разговор с принцессой Кимбелин.

– Фарона вам понравится, госпожа моя. Все дамы при дворе с нетерпением ожидают встречи с вами. К тому там есть на что посмотреть: гобелены, розовые сады, пышные процессии… А еще у нас множество шутов, акробатов и мимов. Они устраивают увлекательнейшие спектакли. Фарона – город искусств и веселья.

Забавно, подумал Халь. Лично ему столица показалась довольно скучной по сравнению с диким раздольем гор, где сам воздух заставлял человека, будто звенеть от жизненных сил.

Тудвалу надоело их слушать, и он стал молча разглядывать богато разодетых господ, вернувшихся с охоты. Один поднял голову, встретился с ним взглядом, и челюсть у него отвисла на целый дюйм. Он поспешно вскочил и отвесил глубокий поклон.

– Ваше королевское высочество!.. Простите, я вас не узнал.

Тудвал отмахнулся от извинений и спросил:

– Хорошо ли поохотились?

– Прекрасно. Собираемся снова выступить рано с утра. В холмах испортилась погода, так что мы решили укрыться в лесу.

– Разумно, – кивнул принц. – Славные собаки. – Он взглянул на рыжих гончих, к немалому смущению хозяина принявшихся на него рычать. Слегка улыбнувшись, Тудвал завел долгий разговор об охотничьих делах.

К разочарованию Халя, вечер клонился к раннему завершению без каких-либо заметных событий он-то надеялся, что-либо принц Ренауд, либо ходящий за ним хвостом Хардвин случайно проронит какое-нибудь слово, которое изобличит заговорщиков. Недовольно хмыкнув, Халь поднялся и двинулся в комнату, которую должен был делить с Кеовульфом, Тапвеллом и Хардвином. Простыни на кровати оказались сырые и пахнущие плесенью. Дрожа от холода, он лег и вскоре уже видел сны о лошадях, доспехах и солнечных рубинах.

К утру постель так и не просохла. Халь выкарабкался из кровати. Ничего хорошего еще один холодный промозглый день не обещал. Кеолотианцы почему-то волновались о предстоящем пути, проверяли и перепроверяли упряжь и оружие. Даже Тудвал проявлял беспокойство, переводя взгляд бледно-голубых глаз с одного солдата на другого и отдавая приказы. Такого Халь не мог ожидать от принца, постоянно выставлявшего напоказ свою кеолотианскую отвагу. Принц Ренауд и Хардвин не отходили от дам, благодаря чему оставались в самом безопасном месте колонны.

– Надо обеспечить им надежную защиту по дороге через лес, – громко говорил Ренауд.

Вокруг самой Таллаксы росли по большей части огромные дубы, но вскоре им на смену пришли более привычные высокие сосны с красной корой. Прочные ветви защищали путешественников от ветра и постоянной мороси. Однако под ними было темно, и люди невольно теснились возле грохочущих в тиши повозок. Халь ненадолго задержался послушать лес. В кустах щебетал в поисках пищи черный дрозд, откуда-то издалека доносилась барабанная дробь дятла, рыжая сплетница-белка с кис точками на ушах деловито лущила сосновые шишки. Сладко пахло смолой. Один из солдат раскашлялся.

Деревья Халю не нравились. За любым мог легко спрятаться хищник, и он не забывал о странных следах, приписанных Кеовульфом небывалому зверю леквусу. С холма, где стволы были потоньше, Халь с недоверием взглянул вниз, где лес скрывал свои тайны под густым слоем растительности. Тяжелые повозки неспешно катились сквозь полумрак.

Затем сосны опять стали уступать место дубам, древ ним и могучим, с кривыми сучьями и морщинистой корой. К собственному удивлению Халь вспомнил, что дуб – дерево силы и мощи, а также врата в мир таинственного. Еще Брид говорила, что из дубовых досок часто делают двери домов, потому что они защищают живущих внутри. Наверное, Халь тогда обратил на ее слова больше внимания, чем думал.

Почти всю дорогу Хардвин, Тапвелл и Ренауд держались вместе, и потому Халь был немало удивлен, когда овиссиец не только подъехал к нему, но и принялся недовольно ворчать на принца. Тапвелл потер оттопыренное ухо и с отвращением сплюнул:

– Вы только посмотрите, как он прячется за повозками. Нашел повод ехать там, где больше всего солдат. И еще смеет считать себя принцем!..

Халь хотел было рассказать ему, как Ренауд испугался спускаться по склону, но прикусил язык. Во-первых, он не любил Тапвелла и при виде его чувствовал во рту неприятный вкус. Во-вторых, это опозорило бы благородное имя Бельбидии. Странно, что Тапвелл заговорил о принце дурно, ведь в последнее время они были так близки.

Размышления Халя прервала внезапная перемена в поведении овиссийца.

– Чувствую запах волков, – произнес Тапвелл. Халь потянул носом воздух. Пахло прелыми листьями и зеленью.

– Друг мой, воображение играет с вами дурные шутки, – со смехом сказал он. – Волки не стали бы приближаться к такому большому количеству людей, а если вы чуете их запах больше, чем за десять шагов, обоняние у вас острее моего. – Халь не сомневался, что этот разодетый франт с павлиньим пером, до сих пор торчащим из шляпы, вообще не знает, как пахнет волк.

Тапвелл сделал глубокий вдох, глаза у него стали огромными от возмущения. Могло показаться, будто овиссиец вот-вот вспыхнет гневом, но он лишь поджал губы и промолчал.

Зато впереди ссорились.

Халь слышал, как высокий голос Кимбелин звенел на фоне рева принца Тудвала, однако сути разобрать не мог, оба кричали по-кеолотиански.

– Лучше бы она его послушалась и сидела себе в повозке, – подумал вслух Тапвелл, и тогда только Халь понял, в чем дело. Он улыбнулся: серебряноволосая принцесса одолевала брата. Благодарение звездам небесным, что у самого Халя сестры нет! С Брид-то не всегда справишься, а уж сестры и вовсе на шею сесть готовы. Забавно было смотреть, как воинственный принц Кеолотии отступает перед женщиной.

Тудвал махнул рукой и поскакал вперед, а Кимбелин, развернув лошадь, поехала в хвост колонны. Солдаты почтительно потеснились. Халь ухватился за возникшую возможность поговорить с принцессой наедине. Непременно надо получить от нее ленту это дело чести, сказал он себе.

Отстав на несколько шагов от арьергарда, молодой человек посмотрел на раскрасневшуюся Кимбелин с самой обворожительной своей улыбкой. Та, похоже, хотела побыть одна, но ничего не сказала, и Халь вывел Тайну на середину дороги, изборожденной колесами повозок.

– Прекрасная принцесса Кимбелин, ваше присутствие подобно радуге, что возвеселяет истомившееся от дождей небо. – Это сравнение ему нравилось. До того, как сойтись с Брид, Халь не раз использовал его в разных случаях и находил весьма действенным. Слова он выдумал не сам, а случайно на них наткнулся в толстой книге в кожаном переплете, полной изысканных миниатюр и ярких буквиц, когда искал рисунки доспехов.

Кимбелин ответила хмурым взглядом, однако улыбка Халя делалась все шире… Наконец принцесса поддалась и рассмеялась. Халь был доволен. Впервые ему удалось завязать с Кимбелин разговор, и смех ее обещал многое. Конечно, неусыпность Тудвала оставалась препятствием, но, оказывается, принцессе надоела постоянная опека со стороны брата.

– Слишком долго вы скрывались в повозке. Подобной красоте не место взаперти, – продолжил свое победоносное шествие Халь, решив, что раз принцесса поссорилась с Тудвалом, не вредно будет встать на ее сторону, даже если не знаешь, в чем суть их спора. – Брат вас не понимает.

– Ему всегда кажется, что он лучше знает, как надо. Но я не могу просидеть в повозке весь день, – пылко произнесла девушка. Принц – нельзя не признать, смотрелся он впечатляюще – уже кричал на кого-то еще. В небо вспорхнула стая перепуганных птиц. Кимбелин смотрела в ту сторону с гневом едва ли не большим, чем у Тудвала, но когда опять повернулась к Халю, произнесла неожиданно мягко: – Какой он?

– Кто, ваш брат? – не понял он.

– Да нет, – засмеялась Кимбелин. – Король Рэвик.

– Он вас не стоит, – прямо ответил Халь. Большинству девушек, как он давно уже обнаружил, подобная откровенность всегда льстила. Если сначала щедро проявить интерес, а потом вдруг сделаться равнодушным, это разжигает в них страстный аппетит к твоему вниманию. Между Халем и принцессой стояло многое, и все же Халь полагал, что нащупал шаткое равновесие. К тому же Кимбелин оказалась легкой добычей. При столь обожающем ее отце она всегда была ограждена от поклонников и потому мало что знала о мужских ухищрениях. Можно было просто начать с нескрываемого восхищения и посмотреть, что получится. Получилось. Принцесса залилась краской.

Халь с улыбкой подумал, сколько всего мужчины говорят о хитрости женщин. Он собирался лишь внести свою малую лепту в общий ответный удар.

Впрочем, что подумает Брид?.. Халь почувствовал укол совести, но лишь на миг. Дочь короля Дагонета слишком ценный трофей, чтобы проходить мимо. Она уже заглотала наживку, и выпускать ее молодой человек не собирался.

Кимбелин рассмеялась.

– Король Рэвик Бельбидийский во всех отношениях прекрасная пара для принцессы Кеолотии.

– Нельзя же вам выходить за человека замуж только потому, что он король! В жизни еще много…

– Возможно, для вас, а у меня есть долг и обязанности, – твердо сказала она, прищуривая глаза и глядя сквозь длинные оленьи ресницы на Тудвала, продолжавшего грубо ругать солдат. Стоило принцу, привстав на стременах, взглянуть в сторону сестры, как она тут же отвернулась и подъехала поближе к Халю. Та же быстрая улыбка вновь скользнула по ее губам.

– У всех свои обязанности, – величественно сказал Халь, хотя мысли о Брид мешали сосредоточиться на поставленной задаче, что заставляло его злиться на невесту. Ведь он еще не в том возрасте, чтобы неразрывно себя связывать с одной девушкой! Рано еще делать подобный выбор. С чего это Брид должна управлять всей его жизнью и вовсе не давать повеселиться? Слишком она серьезная. У нее всякие там высшие заботы, и вообще она…

И вообще она высшая. Если бы это под Брид понесла лошадь, жрица бы тут же ее обуздала. Ее никогда не приходится спасать. Ей не нужна его помощь. А вообще он ей нужен?

Зато Кимбелин… Вот прямо сейчас Халь ей просто необходим. Ее надо избавить от этого стервятника Рэвика. В скучном дворце девушка увянет и иссохнет. Она такая беззащитная… беспомощная… При этой мысли сердце билось от радости. Великодушно придя ей на помощь, Халь сделается ее верным рыцарем и спасителем, а чего еще можно желать в жизни?.. Вновь его внимание привлекли сверкнувшие на солнце бесценные рубины. Халь указал на луч, небесным благословением легший на грязную землю и озаривший ее всеми цветами жизни, и произнес:

– Вы словно золотое солнце, вы сама красота и сияние. Глядя на вас, представляешь себе первый нарцисс, распустившийся в сумраке зимнего леса.

Проведенной аналогией можно было гордиться. Правда, чем-то она напоминала о Брид, однако для принцессы, решил Халь, более подходящих слов и не найти.

Кимбелин скользнула взглядом по его губам, лицу и черным волосам и улыбнулась – несомненно, довольная.

– Милорд, вы не должны так говорить, – пожурила она Халя, глазами умоляя продолжать.

Он засмеялся, зная, впрочем, что, если зайдет слишком далеко, сделается, похож на подобострастного пажа.

– Сколько ни восхваляй красоту радуги, она не станет прекраснее. Но если вам угодно, я не пророню больше ни слова, если только вы сами ничего не хотите сказать мне.

– Я принцесса и обручена с королем! – гордо воскликнула Кимбелин. Тут же царственную надменность прорвало девичье хихиканье. – А что, он, правда, такой жутко старый?

– Король Рэвик? Просто кошмарно. Ему лет сто пять, по меньшей мере.

– Да ну, вы, должно быть, шутите? – Принцесса перепугалась, пока не поняла, что Халь и в самом деле над ней смеется.

Кеолотианцы все понимают буквально, подумал он, а вслух продолжил:

– Шучу, хотя Рэвик и в самом деле стар. Похож на покрытую морщинами водяную черепаху. Едва ли он позволит своей невесте выезжать на соколиную охоту. В Бельбидии дамы этим не занимаются.

– Я введу среди них такую моду, – гордо откликнулась принцесса, однако ее лицо побледнело от сомнения. Она погладила кречета, сидевшего на резной луке седла. Птица встала на одну ногу и изогнулась, чтобы достать клювом и почесать спинку. – В любом случае, почему бы даме не поохотиться?

На миг Халь представил себе, как бы выглядела Брид в этом прекрасном платье – удобном, но чрезвычайно женственном, со всеми его покрывалами, шелками и блестящими нитями, вплетенными в ярко-зеленый бархат. Должно быть, зеленый подчеркнул бы цвет ее глаз. Впрочем, Брид лишь посмеялась бы, предложи он ей надеть в поездку что-нибудь подобное. Беда с Брид в том, что она вечно пыталась забраться в самые дикие места, где леди находиться не подобает.

Халь нахмурился. Всякий раз, как он смотрел на принцессу, тут же появлялась какая-нибудь мысль о Брид и портила все настроение. Вертя в пальцах поводья, молодой человек стал обдумывать положение. Должно быть, если он способен в таком духе думать о Кимбелин, Брид он на самом деле не любит? Иначе бы вообще не замечал ни одну другую девушку. А что он получит с женитьбы на жрице? В народе ее, конечно, почитают, но ни власти среди аристократии, ни земель Брид не имеет. Брак с принцессой Кеолотии другое дело. Как отнесется Дагонет к тому, что его самая большая драгоценность достанется другому? Ерунда, уж дочь родного отца всегда уговорит! Если принцесса будет счастлива, то со временем и король со всем согласится. А сделать Кимбелин счастливой Халь готов был взяться без малейшего сомнения.

Девушка повернулась, чтобы заглянуть ему в глаза, и со стыдливой улыбкой призналась:

– Я рада, что вы со мной.

– Я тоже, – ответил Халь.

Чувство вины его не отпускало. Если вместо Брид обручиться с Кимбелин, зло подумал он, не придется смотреть на сторону принцесса – удовлетворит все его нужды. С Брид жить нелегко, даже больно; она его слишком хорошо знает и не обращает внимания на великолепные волосы, красивые черты лица, стройную фигуру и отточенные манеры. Брид видит его насквозь и заставляет чувствовать себя недостойным. А Кимбелин позволит ему быть таким, каким он хочет, тем, кем он стал бы, родись не младшим, а старшим сыном барона.

Халь продолжил беседу, но следил за тем, чтобы не переусердствовать и потому в основном поощрял принцессу рассказывать о кречете, благо она явно любила птицу. Спустя некоторое время он заметил в поведении Кимбелин небольшие изменения. Девушка перестала поглядывать вперед, на брата, и вообще расслабилась. Халь был доволен. Еще немного, и ему удастся вызвать у нее подлинный интерес к своей персоне. Сомневаться не приходилось. Ни разу он не терпел неудачи в попытках завоевать сердце девушки; правда, надо признать, в последнее время долго не тренировался и несколько потерял форму.

Однако все удовольствие испортил подъехавший Тапвелл. Вежливо кивнув Кимбелин, он пристроился рядом, не говоря ни слова. Халь прожег овиссийца взглядом, всем своим видом показывая, что третий тут лишний, но тот и виду не подавал, что понимает намек. Ко всему прочему появился еще и Кеовульф. Выглядел он обеспокоенно, хотя тоже ничего не сказал.

Тапвелл потянул носом воздух и опять повторил то, что утверждал раньше:

– Определенно пахнет волками.

Халь уже было собирался сбить с овиссийца спесь, сказав, что это лишь его трусливая выдумка, но тут тоже почувствовал отчетливый запах. Только не волчий. Пахло чем-то вроде плесени, непонятным.

Кеовульф проверил оружие.

– Миледи, полагаю, нам следовало бы сопроводить вас поближе к середине колонны.

– Не стоит, мне хорошо и здесь, – возразила она. Рыцарь покачал головой.

– Нет, миледи. Вы можете оставаться в седле, однако должны на время переместиться вперед. Здесь для вас слишком опасно.

Принцесса молча уступила, в основном, как подозревал Халь, потому, что ей надоело общество Тапвелла.

– Лорд Халь, вы поедете со мною? – спросила Кимбелин, на что он, к ее радости, с любезной улыбкой и поклоном ответил:

– Следом за вами.

Сперва ему хотелось переброситься парой слов с Кеовульфом, а потом уже продолжать охоту за сердцем принцессы.

Кимбелин ускакала вперед, и Халь уже почти начал говорить, но осекся. Кеовульф смотрел на него весьма мрачно и неодобрительно.

– Полагаю себя обязанным предупредить, что неразумно…

– Запах! – перебил друга Халь, не желая выслушивать очередной реприманд по поводу своего поведения. – Тапвелл все говорит о волках, но это ведь что-то другое, да?

Кеовульф, не переставая хмуриться, покачал головой.

– Сначала я думал, что с наветренной стороны попросту какое-нибудь застоявшееся болото, но тогда мы бы его в конце концов проехали, и дело с концом. А запах нас как будто преследует.

– Может, вивьерна? – предположил Халь.

– Нет. Не вивьерна и не волки. Просто смерть. Пахнет смертью.


Глава 18 | Плач Абалона | Глава 20