home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Каспар держал Папоротника за руку. Хотел и Брид тоже взять, но та вся погрузилась в себя.

Их вели на восток, глубже в лес. Следом за ними, перескакивая с ветки на ветку, двигался, щебеча, черный дрозд. Землю под мягкой тенью деревьев повсюду, насколько мог видеть человеческий глаз, покрывал пышный ковер из нарциссов и колокольчиков. Дикие примулы и тюльпаны яркой россыпью окружали стволы дубов и буков.

К удивлению Каспара, ладошка Папоротника стала меняться, делаться не такой грубой на ощупь. Короткие черные ногти становились мягче, как у человека, хотя кожу по-прежнему покрывал желтоватый пушок. Папоротник тоже разглядывал, свои руки и моргал, огромны ми скорбными глазами. Он хотел, было опять заговорить про Петрушку, однако слова утонули в потоках слез. Каспар сжал его руку чуть покрепче.

Стражники, ведшие их, шагали легко и надменно, напевая каждый свою мелодию. Их тонкие голоса сплетались, и вместе получалась могучая и магическая песнь.

По человеческим меркам лесничие были невелики, зато прекрасно сложены, молоды и полны здоровья. Халю бы они тут же поперек горла встали, подумал Каспар. Халь вообще ненавидел чванство.

– Мне страшно, Спар, – хныкнул маленький лёсик.

– Не бойся, – ответил Каспар, стараясь говорить как можно спокойнее. – Брид с нами. Она Дева и сможет о нас позаботиться. Вот увидишь.

– Вот у оленей, – фыркнул Папоротник, – у самца есть рога, потому что он должен защищать детенышей. А у людей по-другому?

– Конечно, по-другому, – ответил Каспар. – У Брид рогов нету.

– Она на меня злится, – сказал Папоротник и прижался к Каспару потеснее.

Из-за деревьев послышался плеск воды. Наверное, Белоструй, подумал Каспар, или то, что в Иномирье вместо Белоструя. Звук был громкий, и Каспар догадался: раз тут стоит весна, растаявший горный снег питает ручьи, сбегающие по желтым утесам в Кабаний Лов.

Папоротник замер и стал принюхиваться, беспокой, но шевеля ноздрями и вертя головой.

– Что такое?

– Кровь. Пахнет кровью. – Его глаза сделались еще больше. – И им! Я его чую!

– Кого чуешь? – не понял Каспар.

– Короля.

– Папоротник, ты не мог бы говорить понятнее?

– Короля леса. – Папоротник повис у Каспара на руке и принялся раскачиваться, будто позабыл, что их окружает целый отряд лесничих.

Те, заметив возбуждение лёсика, стали внимательно вглядываться в бурлящую реку. Один указал рукой, и Каспар на миг увидел белую шерсть и рога. Олень с трудом брел вниз по течению по отмели, опустив голову, его бока тяжело вздымались, а ноги омывала ледяная вода; на задней ноге виднелась пурпурно-кровавая рана.

Каспар моргнул. По фигуре оленя бежала такая же рябь, как по струям реки. Может, это солнце играет на бурной воде?.. Он моргнул еще раз и больше оленя не видел.

У Папоротника по щекам текли слезы. Лесничие двинулись дальше, но лёсик ухватил Каспара за руку, не пуская.

– Он же ранен, надо что-нибудь сделать!

– Мы не в силах. – Брид, до сих пор молчавшая, взглянула на них. Ее темно-зеленые глаза блестели от слез, а руки едва заметно дрожали, хотя она сумела справиться с голосом и выражением лица. – Он не в этом мире, мы видели лишь его тень. Я ничем не могу ему помочь.

– Кто он? – спросил Каспар.

– Тот, кого просили о помощи кобольды. Старый белый олень, отец лесов. – Брид оглянулась через плечо. – Он защищает их.

Процессия свернула на север и двинулась вдоль стремительной реки. Песня лесничих сделалась громче и настойчивее. Все они видели оленя, и было ясно, что это зрелище их сильно взволновало.

При виде открывшейся картины Каспар позабыл обо всем, дыхание перехватило. У слияния двух рек стояли кругом огромные, больше ста футов высотой, дубы, расправив одетые весенней зеленью листья. Но это еще что! Посреди них был замок, крохотный замок, сложенный, словно из льдинок, припорошенных снегом. Шпили сияли, над каждой крышей бился яркий стяг. Решетка была сработана из чистого золота, а барбакан над воротами сверкал статуэтками и башенками, выложенными перламутром. Земляного вала возле замка не устроили, зато его окружал ров.

И чем ближе подходил отряд, тем больше делался сияющий замок, превращаясь в огромное строение, тянущееся к небу. Деревья росли вместе с ним, так что к тому времени, когда путники достигли кольца дубов, каждый ствол в обхвате оказался уже больше пятидесяти футов.

Замок нависал над ними, но, как ни велик он был, Каспару подумалось, что есть в нем что-то неуловимо женственное. Замысловатые фасады украшали вытесанные из камня цветы и птицы. Витиеватые шпили взмывали ввысь. Как непохожа их легкость, почти хрупкость, на мощь Торра-Альты!

Талоркан прошелся взад-вперед вдоль рядов лесничих, строя их в ровные шеренги. Песня становилась все громче, и вдруг оказалось, что поют они уже в один голос. Каспар понял, что сходит с ума. Песня подавляла волю. Юноша пытался сопротивляться, но песня затягивала; пытался не забыть, кто он есть, но понимал: не получится. Папоротник стоял рядом, не двигаясь.

Брид Каспар знал это, боролась. Она боролась всегда. Он чувствовал, как искрит ее сознание, отражая натиск колдовской музыки. Брид опустила глаза, смотрела себе под ноги, лишь бы не глядеть на замок.

Кажется, Талоркан пел для нее одной, и голос его слегка выделялся из общего хора: настойчивый, соблазняющий. Каспар ощущал его могучее вожделение, вожделение, направленное на Брид, но ничего не мог сделать. Он весь кипел от ненависти. Как смеет лесничий так смотреть на Брид? Как смеет он испытывать на ней свою холодную иномирную магию? Каспар видел, как девушка пытается не поддаться, как гневно отворачивается прочь. Потом на миг Брид расслабилась, взглянула на лесничего, и по ее губам скользнула ласковая улыбка.

– Нет, Брид, нет! – Каспар подскочил к ней, схватил за руку, потащил к себе.

Талоркан выступил вперед, внезапно оборвав песню, оттолкнул Каспара и тонкими длинными пальцами взял Брид за подбородок.

– Десять тысяч лет не видел я смертной девы, что была бы прекраснее тебя. Ты будешь меня любить, – объявил он, словно произнес слова пророчества.

– Не будет! – Каспар снова дернул Брид к себе.

– Почему же? – рассмеялся лесничий.

– Потому что она любит… – Каспар запнулся, чувствуя, как сияющий взгляд Талоркана проникает в глубины души. – Потому что я люблю ее! – Что-то в этом месте не позволяло говорить ничего, кроме самой истинной правды. – Я люблю ее!

– Итак, ты ее любишь, – кивнул Талоркан. – Что ж. Многие, многие мужи должны любить столь красивую девушку, но это ничего не значит. Она свободна и полюбит меня, ибо моя магия сильна.

Каспар властно стиснул ладонь Брид, и та посмотрела на него почти беспомощно. С приязнью, с дружбой, но без любви.

Талоркан вновь запел, и Каспар почувствовал, как Брид оцепенела. И все же она гневно повернулась к лесничему спиной и стала смотреть в лес. Там стоял огромный ясень, и его изящные листья танцевали на легком весеннем ветру, так что на землю тут и там ложились тени. Брид моргнула.

Тихо, без скрипа и лязга механизма, подъемный мост замка опустился и лег на воду почти там, где две реки мирно сливались в одну, на камень между двумя огромными обелисками. С того берега донесся раскатистый аккорд труб. Песня лесничих переменилась и против его воли повлекла Каспара вперед. Он пытался сопротивляться, мотал головой, силясь понять, куда же смотрела Брид, и вдруг понял: на гладкой серебристо-серой коре были выцарапаны глубокие отметины. Тут же ясень заслонили от него марширующие лесничие.

– Видел? – тихо спросила Брид.

– Руны, – ответил Каспар. – Что, тут пользуются рунными заклятиями?

Взглянуть на надпись он успел лишь мельком, одна ко теперь, закрыв глаза, попытался восстановить ее в памяти.

– Руна Тиу, – начал он, – потом Рад… – И тут вспомнил: – Дальше – Ос, а последняя – Гифу.

Каспар попытался разобрать, что это может быть за заклятие. Значение каждой руны в отдельности ему было известно:

, Тиу, – знак войны;

, Рад, – пути;

, Ос, – всевластной мудрости;

, Гифу, – дара. Но общий смысл ускользал от понимания. Юноша объединил четыре слова, как учила его Брид, и все равно ничего не понял. Может, в Ри-Эрриш заклятия складывают как-нибудь иначе?


– Больно глубоко копаешь, – улыбнулась Брид, высвобождая руку из пальцев Каспара, чтобы вытереть лоб. – Он жив. Собственно, они оба должны быть живы.

Каспар смотрел на нее, совершенно ничего не понимая.

– Это вовсе никакое не заклятие, – рассмеялась девушка.

– Но это же руны?

– Руны, только неумело использованные. Их написали просто как буквы, из которых состоит имя.

– «Трог», – догадался, наконец, Каспар. – А имя Трога написать мог только Пип. Он нашел пса. Надеюсь, Брок тоже с ними. Ох… Но если они в Ри-Эрриш, значит, они мертвы?

– Вовсе нет, – покачала головой Брид. – Руны – письмена богов. Они не связаны обычными законами, а движутся путями магии. Если они существуют в настоящем мире, то появляются и здесь… – Она вдруг смолкла, будто подумала о чем-то.

– Если они существуют здесь, значит, появляются и в реальном мире? – подхватил ее мысль Каспар.

Брид кивнула.

– Пип сейчас должен быть на этом самом месте, только в настоящем мире. Надо хотя бы как-то дать ему знак, что мы здесь. – Она вздохнула. – Правда, что толку? Он ничем не сможет нам помочь.

Все же, когда Каспар на миг очутился возле огромного обелиска у входа на мост, он огляделся и, увидев, что никто за ним не следит, коснулся кольца у себя на мизинце. Металл, на котором был вырезан тот же дракон, что и на знамени Торра-Альты, казался достаточно твердым, чтобы царапать камень. Каспар поспешно начертил несложные руны, складывавшиеся в его имя, «Спар». Больше ничего писать смысла не имело, Пип не сможет прочесть. Да и от этих четырех знаков вряд ли будет толк. Но надо же попробовать!

Они пересекли ров по мосту, прошли под решеткой и оказались в маленьком внутреннем дворе, где с одной стороны стояла конюшня, а с другой клетки для охот ничьих ястребов. Ворота мягко закрылись, и Каспар, подняв голову, увидел огромные, хорошо смазанные шестерни механизма. Как удивительно! Впрочем, оказалось, что двигать громадное колесо лесничие заставляют троллей. Бедные существа тоже вынуждены слушать их песни, догадался Каспар, понимая, что и его воля клонится к подчинению.

В замке пахло медом, и все сверкало в лучах солнца, будто мокрое. По ту сторону двора высились двери с золотыми изображениями солнца. Створки беззвучно распахнулись наружу, и процессия следом за Талорканом прошествовала в просторную зеленую залу с высокими сводчатыми потолками и витражными окнами. В лучах света, плясавших на мозаичных плитках пола, играли радуги. Хор лесничих смолк, но воздух по-прежнему полнился музыкой.

Это птицы поют, с удивлением догадался Каспар и скользнул взглядом вдоль колонны из зеленого мрамора, изукрашенного серебром, туда, куда уже смотрела Брид. У самой капители висела на крючке золотая клетка, а в ней щебетал дрозд. На другой колонне – жаворонок, на третьей – ласточка… Каждая колонна наверху распускалась, будто холодной пародией на древесную крону, и на каждой сидела в клетке птица и пела свою грустную песню.

– Ужасно, – шепнула Брид. – Сперва, кажется, будто все сияет чистотой и волшебством. – Она скользнула пальцами по золоченой резьбе, спиралью взбегавшей по очередной колонне. Орнамент изображал ветви жимолости. – Зеленый мрамор, изукрашенный золотом и се ребром, работы искуснее я никогда не видала, она даже тоньше, чем у древних мастеров, что сделали мой амулет… А приглядишься – все здесь мертвое!

Они прошли через залу, увешанную гобеленами, золотыми и серебряными блюдами и лентами, а также охотничьими трофеями, оленьими рогами ряд за рядом. Все было очень красиво, но безжизненно. Впрочем, чего и ждать от Ри-Эрриш, страны мертвых?

Следующая зала была такой же, только ленты висели пурпурные, а гобелены – рубиновые. Отовсюду здесь доносились хрипы, сопение и звон цепей: за колоннами лежали прикованные к стенам горные львы с мохнатыми кисточками на ушах. Были они старыми, усталыми и очень печальными, так что Каспару трудно, оказалось, представить себе, что это и есть опасные дикие звери, охотящиеся на коз на самых высоких пиках Желтых гор.

Талоркан подошел к Брид совсем близко.

– Как они красивы! Нам нравится держать здесь все, что красиво. А в моей собственной коллекции не хватает лишь малого.

Наконец перед ними встала новая дверь, закрытая, с огромным изображением солнца. Один из подчиненных Талоркана ударил в нее посохом, и створки разошлись. За ними лежала круглая комната с беломраморными нишами по стенам. В каждой такой нише находилось зеркало. По колоннам ползли серебряные вьюны, а пол был вымощен кремовым мрамором. От зеркал, отражавшихся друг в друге, у Каспара голова пошла кругом. Посреди залы стоял постамент двенадцати футов в высоту, сложенный из не знакомого переливчатого камня, а на нем огромный каменный круг.

– Словно стол для великанов, – шепнул Каспар Брид. Та посмотрела на него безучастно.

– Надо очень внимательно следить за своими словами. А то можем остаться здесь навсегда.

Хотя ее голос звучал по обыкновению твердо и уверенно, что-то во взгляде зеленых глаз взволновало Каспара. Кажется, Брид была не вполне властна над собой.

Сильные руки оттащили его к стене, а девушку ухватил Талоркан.

– Брид! – Каспар пытался вырваться, однако лесничие опять запели, и их воля прижала его к стене.

Он ничего не мог сделать, только стоять и смотреть. Тринадцать старейшин выступили каждый из своего зеркала, сошлись к середине комнаты, взялись за руки. По комнате разнесся шелест прозрачных крыльев. Сердце у Каспара заколотилось от страха.

Члены Высокого Круга поднялись в воздух, вспорхнули вдоль столба с каменным кругом наверху и повис ли над ним. Их крылья трепетали так быстро, что воздух дрожал.

Лесничие в зеленых куртках и кожаных штанах стояли, молча, вслушиваясь в речи старейшин. А членам Круга спешить было некуда, и они спорили между собой (слишком тихо), не приходя ни к какому решению. Минуты слагались в часы. Каспар все больше уставал и отчаивался: против Талоркана он был бессилен. Да еще Папоротник чуть не вывел его из терпения стал опять дергать за руку.

– Мастер Спар, вы им не давайте меня в обиду, пожалуйста!

Каспар посмотрел на маленькое существо. Пушок у того на лице пропал, но все равно лёсик был похож на оленя: мягкие бархатистые рожки, большие круглые глаза, тоненькие ручки и ножки… Двигался он порывисто и нервно.

– Не могу я тебя защитить, – честно ответил ему Каспар.

– Я ведь сам этого хотел, – проговорил Папоротник, глядя на свои ладошки. Ногти у него еще оставались толстыми и черными. – А теперь мне кажется, что я такой слабый… Что, люди все такие слабые?

– Слабые, – ответил юноша.

– А почему тогда они правят всеми другими животными? Не понимаю.

– Тут вообще мало что поймешь. – Вообще-то Каспар Папоротника не слушал. Поскольку бесконечная дискуссия членов Круга, паривших под потолком, до него едва доносилась, он сосредоточился на Брид. Та стояла у стены по ту сторону комнаты, окруженная лесничими, и куталась в плащ из бурой медвежьей шкуры, будто пытаясь от них защититься.

Вот вам вся Брид, как на ладони. Она ведь высшая жрица Матери Земли и должна иметь ту же силу и надежность. Брид была свежа, как лес, дика, как горы, бодра, как весенние ручейки, опасна, как водопады, нежна и мягка, как покрытые травой лужайки. Так много у нее лиц!.. Каспар вздохнул. Брид прекрасна.

Она куда красивее, чем яркие, блестящие женщины лесничих, глядевшие сквозь открытую дверь, входить в комнату, пока не закончится заседание Круга, им, видимо, запрещалось. Каспар слышал, как женщины переговариваются волшебными голосами, и видел их блестящие шелковые платья, золотые волосы, лица с зелеными глазами и тонкими чертами, будто точеные из слоновой кости. Они были не такие, как Брид, неземные, сотканные из солнечных лучей, сияющие, но бесплотные.

Каспар нахмурился. Талоркан стоял слишком близко к Брид и шептал ей что-то на ухо. Конечно, лесничие мужчины так же красивы, как и жительницы замка. Что думает по этому поводу Брид?

Тут внимание Каспара привлекла внезапная вспышка света: спор членов Высокого Круга перерос в ссору, они занесли короткие посохи и принялись колотить друг друга. В воздух летели шипящие искры.

Противоестественное, похожее на сон зрелище показалось Каспару едва ли не восхитительным. Непонятно, как получилось, что эти существа вошли в сказки под видом крохотных, не больше бабочки, созданий с хрупкими волшебными палочками? Конечно, они были невелики ростом, едва ему по плечо, но уж никак не могли бы перепархивать с цветка на цветок, да и посохи их напоминали не тонкие белые жезлы, лучащиеся магией, а скорее вырезанные в лесу дубинки. И размахивали ими члены Высокого Круга куда как яростно.

Наконец они слетели вниз, и безмолвно выскользну ли из комнаты. Почтительно выждав, Талоркан со своими подчиненными вышел следом, вновь затянув песню, и Каспара потянуло вперед. Он пытался закрыть свой разум, не подчиниться, однако голоса лесничих проникали в самые темные глубины сознания. Как юноша ни сопротивлялся, ноги сами несли его, куда велено.

Это было отвратительно. Каспар бросил на Талоркана злобный взгляд. А Брид… Брид улыбалась лесничему, слушая его лживые россказни! Это нечестно! Брид ведь его не любит, она просто вынуждена подчиняться его песне!

Пройдя через очередную дверь, они оказались в комнате меньше прежней, но с еще более высоким потолком. Тут было так светло, что Каспар заморгал. Все сияло золотом. Даже мраморный пол покрывали золотые изображения солнца, отражавшие настоящий солнечный свет он проникал в помещение через круглое отверстие в крыше. Властвовали же здесь тринадцать тронов, и именно к ним устремились члены Высокого Круга. За тронами находилась еще одна дверца, сработанная из огромной доски с вырезанной на ней кроной могучего дерева. Каспара тут же потянуло туда, будто он догадывался, что за этой дверцей путь домой.

Тем временем тринадцать старейшин спорили, кому надлежит занять какое место. Двое даже опять подрались, и их посохи ударились друг о друга, исторгнув алую вспышку. Каспар сперва думал, что главная тут Нуйн, однако оказалось, что все тринадцать членов Круга равны.

– Это мое место! – убежденно провозгласила дама с пахучими белыми цветами в волосах. Каспар посмотрел, какой у нее знак, и узнал руну Хуатэ, дух боярышника.

– Нет, мое! – возразил бородатый мужчина с серой кожей – Фагос, старинное древо знания. В отличие от остальных он вместо посоха держал в руках книгу, а в бороде у него запутались буковые орешки.

Покуда эти двое ругались, стоявший в середине трон поспешно заняла еще одна женщина. Она была одета в простое зеленое с коричневым платье и, похоже, ни минуты не могла усидеть на месте: тут же расправила крылья и приподнялась на несколько дюймов в воздух.

– Я – Колл, и председательствовать сегодня буду я! – объявила она.

Орешник, вспомнил Каспар, дерево озарения. Юноша улыбнулся, подумав, как довольна была бы его познаниями Брид.

Стоило Колл сесть на трон, как остальные члены Круга успокоились, и только темнокожий мужчина продолжал угрожающе размахивать посохом, покрытым острыми колючками. Каспару не пришлось даже смотреть, какая руна у него на поясе, чтобы узнать его: это был Страйф, дух терна – дерева злой судьбы.

– Неправильно! Сегодня очередь Хуатэ. Я все хорошо помню. В прошлый раз председательствовала Нуйн, а до того Тинне.

Солидного вида мужчина, коронованный венцом из дубовых желудей, произнес низким голосом, полным здравомыслия:

– Довольно, Страйф. Вопрос уже решен.

– Но очередь моя! – громко возразила Хуатэ, тряхнув головой так, что ее тиара, покрытая белыми цвета ми, сверкнула пламенем.

– Да какая разница? Не важно, кто занимает это кресло, лишь бы кто-нибудь его занимал. Колл ничуть не хуже других, у нее хорошо получается. А ты будешь председательствовать в следующий раз, успокоил ее солидный мужчина. Каспар решил, что это Дуйр, дух дуба, пожалуй, самый привлекательный среди собравшихся. Остальные, во всяком случае, были еще хуже.

– Да следующий раз может еще через сто лет случиться! – ответила расстроенная Хуатэ. – У нас уже давно не было подобного диспута. С чего это Колл должна быть председателем?

– И, правда, с чего? – вмешался Страйф. Старейшины снова принялись ругаться, разбрасывая по сторонам алые и желтые искры.

Каспар не мог прийти в себя. Члены Высокого Круга выглядели так царственно – и ссорились, словно дети. А ему оставалось только стоять и смотреть на них, пока ноги не затекли. Сколько это еще продлится?

Папоротник подергал юношу за руку. Каспар взглянул на Брид: почему она ничего не пытается сделать? Уж у нее-то должно хватить силы воли, чтобы разорвать око вы чар и навести порядок!.. В конце концов, Каспару стало казаться, что прошла уже не одна неделя. Правда, солнце в окне сдвинулось лишь самую малость и все так же лило золотые лучи на мраморный пол.

Эх, будь тут Халь! Он бы не потерпел всей этой ерунды. А раз Халь бы не потерпел, подумалось Каспару, значит, и он не должен. Каспар крепко зажмурился и стал дергать невидимые путы. В висках загрохотали удары пульса. Узы чужой воли чуть подались, Каспар собрался с силами и вырвался!

Впрочем, ему удалось лишь поднять голову и издать низкий звериный стон. Члены Круга внезапно смолкли и с удивлением посмотрели на него. Колл поднялась, расправила зелено-коричневое платье и, весьма довольная собою, объявила:

– Как председатель сегодняшнего собрания, – при этих словах Хуатэ бросила на нее злобный взгляд, – с пленником буду говорить я. Приказываю его освободить.

Четверо лесничих, стоявших вокруг Каспара и не сводивших с юноши горящих глаз, отступили на шаг назад. Он почувствовал себя, как бившаяся на берегу рыба, которую вдруг выпустили в воду.

Колл скользнула к нему и ткнула его жезлом.

– Ты не больно-то велик, так? – спросила она, хотя Каспар был на добрую голову выше любого из старейшин. – Что ты тут делаешь? – продолжила Колл, не дожидаясь ответа. – Ты не должен здесь быть, не пройдя очищения смертью, при котором душа освобождается от разума. Боль расставания обмануть нельзя. Она коротка, но необходима. Без боли нет пути дальше. Ты попытался нарушить закон.

– Ничего я не пытался, – ответил Каспар. – Мне домой надо, только и всего.

Страйф стукнул шипастым посохом об пол.

– Тебе надо!.. Ты лишь смертный, и боги вольны с тобой делать, что придет им на ум.

Фагос, раскрыв книгу и задумчиво выковыривая из бороды буковый орешек, произнес:

– Ты часть круга, колеса жизни, нарушать его ход запрещено. Закон гласит, что ты должен понести кару.

– Я бы сперва выслушал, – перебил Дуйр, – что он сам скажет. Он интересен. Ведь только что ему удалось, хоть и всего на миг, перебороть волю лесничих.

– Их следует наказать. Закон говорит об этом без всякой двусмысленности, – бесстрастно произнес Фагос.

– Вопрос требует обсуждения, – вмешался звонкий голосок. В воздухе разлился сладкий, манящий аромат меда, и Каспар узнал Уйллеанд, или жимолость, растение сокрытых тайн. – Закон беспределен, а наш долг – изъяснять неписаные истины, которые он содержит.

– Вечно тебе надо вмешаться, Уйллеанд, – проворчал Страйф. – Каждой бочке затычка!

Тут же ему пришлось отскочить: с конца жезла Уйллеанд, тонкого и гибкого, словно хлыст, слетели пурпурные брызги пламени.

– Как я говорила, прежде чем меня столь грубо прервали… – продолжила она.

– Сегодня председательствую я. – Колл ударила жезлом о мраморные плиты. – И решать, кому говорить, буду тоже я.

Словно дети малые, подумал Каспар. До скончания века будут спорить, а он стой тут и жди… Юноша с горечью вспомнил о родном доме, о Торра-Альте, о Морригвэн, которая все стареет, и о гибели волчицы-матери. Волчат они так и не нашли, а Пип, Брок и Трог пропали. Надо скорее возвращаться.

– Ни за что не признаю твоего права указывать, говорить мне или молчать! – воскликнула Уйллеанд. – Зачем нам вообще нужен председатель?

– У нас всегда есть председатель, – терпеливо произнес Дуйр, – иначе все будут перебивать друг друга.

– А тебя, Уйллеанд, никто не будет слушать, – добавил Страйф, поднимаясь со своего трона. – Так что порядок нужен, точно.

– Да кто тебя спрашивает? – вскочила Хуатэ. – Сейчас моя очередь.

– Заткнитесь же вы все! – вдруг крикнула Брид. Ну вот, наконец-то, облегченно вздохнул Каспар. Не могла же воля лесничих связать жрицу крепче, чем его самого.

Члены Круга опять пораженно замолчали.

– Вы и представить себе не можете, насколько это важно, – тихо сказала им Брид. – Вы должны отпустить нас обратно. Я – Дева.

Однако эти слова не произвели на старейшин желаемого действия. Тинне, дух падуба, раздраженно засмеялся, указывая на девушку длинным пальцем.

– Она нам выдвигает требования! На мой взгляд, надо ее проучить, чтобы в следующий раз обращалась к нам более уважительно.

– Точно, точно, – тут же согласились еще несколько членов Круга, – всех их надо проучить!

– Их следует наказать и заставить вернуть Свирель Дуйра, – произнес Фагос, склонив умудренную голову.

– Ни за что, – ответила Брид. – Скорее я ее уничтожу.

– Не сможешь, – прошипел Страйф.

– Да нет, смогу, – улыбнулась она. – Конечно, Свирель – предмет неземной, но к миру магии она все же принадлежит.

Девушка подняла свирель так, чтобы все ее видели, и Каспар разглядел выцарапанную на дереве надпись. Так вот чем занималась Брид все это время!

– Это руны сокрытия и уничтожения, и начертаны они так, что освободиться от их действия можно лишь способом, известным одной мне. Они искажают звучание Свирели, играть на ней невозможно. Я сниму заклятие, только если вы нас отпустите.

В комнате повисла тишина, раскаленная тишина таким бывает небо, когда ждет бури.

– В темницу! – воскликнула Нуйн, давно уже не говорившая ни слова. – Талоркан, в темницу их!

– Прошу вас, измените свое решение, – произнес старший лесничий с почтением, но настоятельно. – Позвольте мне для начала поместить их в своей охотничьей башне в замке Абалон. Оттуда они смогут смотреть на красоту леса и, видя ее, печалиться о том, что никогда не сумеют пересечь его и достигнуть блаженства Аннуина, если только не вернут Свирель и не признают, что жизнь их кончена. Похоже, они хорошо умеют терпеть боль; заклинания моей охотничьей башни принесут больше пользы.

После этих слов он обернулся к Брид и негромко шепнул ей:

– К тому же там я смогу навещать тебя. И вскоре ты научишься ценить мое общество.


Глава 10 | Плач Абалона | Глава 12