home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 22

Халь застонал. Наконец он понял, почему волки и всадники разделились: теперь это казалось очевидным. Сидя в плетеной клетке, висящей на ивовом суку, он нашел время здраво поразмыслить над случившимся. Пип в соседней клетке отчаянно пинал стены, а Кеовульф, задумчиво лежа на животе, пытался выгрызть дырку в полу.

Халя просто бесило спокойствие рыцаря. Но еще больше его бесило постоянное нытье Пипа.

– Надо было меня слушать, – в сотый раз повторил паренек и наконец изрек что-то новое: – Ты думал, ты самый главный? И вот смотри, куда мы из-за тебя влипли!

– Неужели в тебя не вколотили ни капли хороших манер, парень? – дружелюбно спросил Кеовульф. – Все, что ты говорил, – это что нечто крутилось меж деревьев. Это вовсе не означает «Бегите, на нас нападает отряд диких людей, которые даже не понимают ни слова по-бельбидийски; они хотят схватить нас и посадить в плетеные клетки!». Что, я не прав?

Халь скрипнул зубами и отвернулся от мальчишки, глядя на малорослых болотных людей с длинными шестами. Этими шестами они ловко отталкивались от дна и прыгали по кочкам и грязным берегам, даже не замочив ног. Движения их были быстры и ловки, но все же это были люди, а не лесные гоблины, как Халь испугался вначале. Тонкие и низенькие, все они носили длинные спутанные бороды и широкополые шляпы, так плотно надвинутые на брови, что из-под них едва виднелись глаза. А самое обидное – они совершенно не понимали бельбидийского, и Халю приходилось вспоминать свой небогатый запас кеолотианских слов. Кеовульф, напротив, показал недурное знание языка, но так и не смог добиться, чтобы их освободили.

– Выпустите нас! – проорал Халь, продираясь через дебри незнакомого языка.

– Бельбидийский захватчик, – отозвался болотный человек, грозя Каспару костлявым пальцем. – А ты думал, можно безнаказанно вторгаться в наши земли?

Он стоял на шесте прямо посреди болота. Халь наконец разглядел, что на каждом шесте есть небольшой порожек для ног, но все равно дивился чувству равновесия этих дикарей.

– Мы не думали нарушать границы и причинять вам вред, – громко заверил его Кеовульф, стараясь перекричать Халя.

– Меня не заткнешь, – бушевал Халь. – Это наглый произвол! А ну, выпусти нас немедленно и отвечай, что вы сделали с женщиной!

Болотные люди поблизости недоуменно переглянулись, и Халь с облегчением понял, что ни Брид, ни Абеляра они не поймали. Тем не менее они очень злились, что двое из них были ранены стрелами.

– Ах не хотели? – сердито шипели они. – Зачем тогда было стрелять?

– Мы защищались! – заспорил Халь. – Вы первыми напали на нас, сбросили в воду, а потом заперли в клетки.

Над головами пролетела кукушка, несомненно, в поисках гнезда какой-нибудь другой птички, чтобы отложить туда яйцо.

Болотный человек проводил ее взглядом перед тем, как продолжить спор.

– Но вы вторглись в королевские болота.

– Что за дело королю Дагонету до болот так далеко от Кастабриции? – бросил Халь.

– Как это – что за дело? Ты что, не слышал об икре болотной рыбы? Во всех странах Кабалланского моря нет ничего подобного! А еще здесь есть кукушечьи яйца.

Остальные болотники важно закивали, гордясь своими богатствами.

– Король доверяет нам поставлять ему икру. Но за кукушечьими яйцами каждую весну посылает сборщиков.

Халь нахмурился, думая, что разговаривает с сумасшедшим. Кукушечьи яйца! Зачем королю Дагонету такая ерунда? А главное, если уж Ренауд так хорошо спланировал засаду, он никогда бы не повез принцессу через болото, населенное людьми Дагонета. А он определенно знал, что лежит впереди, потому что послал волков другим путем, в обход болота, которое им было бы перейти труднее, чем коням. Халь не мог во всем этом разобраться. Он даже думать нормально не мог от тревоги за Брид.

Болотники оставили пленников беспомощно болтаться в подвесных клетках, а сами, ловко орудуя шестами, поскакали в туман и скрылись из виду.

– Кукушечьи яйца! – с отвращением выдавил Халь. У него отняли меч, ножи и коня, но самое плохое – он потерял Брид. – Кукушечьи яйца, – снова повторил он и в отчаянии принялся раскачивать свою клетку.

Пип тут же начал делать то же самое.

Кеовульф покачал головой:

– Не стоит. Все, чего вы добьетесь, – это что вас затошнит.

Сверху послышался голос, отчетливо женский. Халь взглянул по направлению звука и застонал. Он-то думал, что болотники оставили их одних, но, оказывается, за ними приглядывали женщины. Редкое оскорбление!

Как и их мужья, женщины-болотницы носили широкополые шляпы, сплетенные из тростника. Та, что сидела на дереве над Халем, усмехнулась. На ней было очень забавное ожерелье из овальных бусин разных оттенков белого и голубого. Видимо, все здешние женщины украшали себя такими бусами; похожие ожерелья свисали с веток деревьев. Женщина, одетая по-мужски, в штаны и сандалии на деревянной подошве, нагнулась с ветки и ткнула Кеовульфа палкой. Несколько девчонок наверху запищали от восторга.

Ну что же, Халь представлял себе мучения и похуже. Пип выжидающе смотрел на Кеовульфа блестящими глазами. Рыцарь кашлянул в замешательстве и подмигнул Халю.

– Похоже, я ей нравлюсь, а? Кибиллия не была бы рада. Тем более что она ждет ребенка.

Халь не был расположен шутить. Он волновался за Брид, но при этом его преследовало раздражающее чувство, что она где-то неподалеку и смотрит на него, наверняка неодобрительно. Он взглянул вверх и увидел, что в ветвях установлены плетеные платформы вроде огромных грачиных гнезд. Значит, вот где живет болотный народец! Женщины, сидя в плетеных домиках, все время плели из лозы разные вещи – корзины, шляпы, циновки, покрытия для своих гнезд.

Халь подивился, как же это они умудрились сразу не разглядеть огромные сооружения на деревьях. Но согласился со словами Кеовульфа, что они были слишком заняты поисками безопасной дороги, чтобы смотреть наверх.

Пип стоял, вцепившись руками в прутья клетки и глядя на девушек снизу вверх.

– Ведь вы не откажете нам в глотке воды?

Его кеолотианский звучал вполне уверенно. Халь взглянул на мальчишку с удивлением. Оказывается, парень уделял урокам больше внимания, чем казалось всем и каждому! Бранвульф настоял на том, чтобы дать сорванцу хорошее образование, потому что некогда обещал матери Пипа позаботиться о ее детях.

– Ничего мы тебе не дадим, пока мужчины не вернутся, – сварливо отозвалась старшая из женщин. – Они ушли на все утро, собирать яйца, и до их прихода ты ничего не получишь.

День подходил к вечеру, настроение у Халя делалось все хуже.

– Перестань петь, – огрызнулся он на Кеовульфа, который начал мурлыкать себе под нос старую песенку.

Голос у рыцаря был приятный и хорошо поставленный, но Халя это не утешало.

Неожиданно он замер, услышав вдали глубокий трубный рев – странный звук для болот, хотя узнать его было легко.

– Олень, – подтвердил Кеовульф спокойно.

Женщины загомонили в тревоге. Когда Халь снова взглянул наверх, он увидел две фигуры, сидящие, скрестив ноги, на толстой ветке. Юноша сразу узнал в одной из них Брид, но понятия не имел, откуда взялась вторая – скрюченная старуха – и что случилось с Абеляром.

– Я покажу вам корзины, какие вам и не снились, – прошамкала старушка, обращаясь к болотным женщинам.

Она говорила по-кеолотиански, но Халь тотчас же узнал таинственную женщину, которая помогла кобольдам как раз перед похищением принцессы Кимбелин. Он с трудом верил, что такая старая оборванка может владеть более чем одним языком! Сначала он думал, она бельбидийка, но вот теперь старуха говорила по-кеолотиански не хуже болотных женщин.

Старуха взяла корзину из рук Брид и принялась плести со сказочной быстротой. За минуту в руках ее оказалась плетеная птица с распахнутыми крылами.

– Вы просто должны попросить у старой ивы, чего хотите, и она все вам даст. Она – мягкосердечное дерево, очень расположенное к женщинам. А если плести при свете луны, ваши корзины будут волшебными, – скрипучим голосом объясняла старуха.

Брид легко спрыгнула с дерева.

– С таким искусством вы больше не будете зависеть от короля. Вы сами будете зарабатывать деньги. А до сих пор к вам всего раз в год приезжает посланник с деньгами, ведь так? Приходится долго ждать…

Халь приподнял брови. Брид куда лучше него говорила по-кеолотиански!

– Но мы получим деньги за этих трех пленников, – возразила одна из болотниц. – Король послал нам приказ: задерживать всех чужаков. Это важная работа.

– Король не умеет плести корзины так хорошо, как я, – ответила старуха, сама очень похожая на старую иву.

Халь не мог понять, на что они рассчитывают, но болотные женщины были очень впечатлены.

– Нуда, ты плетешь добрые корзины, но кукушечьи яйца находить не умеешь так, как наши мужчины, – наконец сказала одна из них.

Старуха рассмеялась. Голос ее был скрипучим, как ивовые ветви, стонущие на ветру.

– Желаете меня испытать? Я вам говорю, что самое большое кукушечье яйцо, какое вы только видели, лежит как раз под корнями этой ивы.

Она похлопала по зеленоватой коре. Болотницы засомневались.

– Мы искали меж корней сотни раз, но вода здесь такая мутная и грязная, что найти ничего невозможно.

– Вот этот мужчина смог бы. – Старуха ткнула крючковатым пальцем в Халя.

Одна из болотниц отбросила свое плетенье:

– Ну да, все ясно! Это план, чтобы мы выпустили их на свободу!

– Что же здесь опасного? – вкрадчиво спросила Брид. – Ведь здесь, на болоте, вы всегда сможете поймать его и посадить обратно. У него нет посоха или ходулей. Кроме того, если вы сделаете, как я говорю, он и в самом деле добудет для вас кукушечье яйцо. Самое лучшее за всю вашу жизнь. Я могу доказать это.

Брид щелкнула пальцами, и в воздухе свистнула стрела. Она вылетела откуда-то сзади, из-за трех стволов деревьев, растущих из болота, и точным попаданием перерезала узел веревки, спутывавшей дверь клетки. Халь ударил в плетеную дверцу ногой и вышиб ее. Секундой позже свистнула новая стрела, и прежде чем Халь успел понять, что происходит, веревка, на которой висела клетка, оборвалась, и юноша полетел в грязную воду.

Под водой было темно. Халь отчаянно метался по клетке, ища выход. Наконец, задерживая дыхание, он нащупал отверстие и выскользнул наружу. Единственная его цель была – вынырнуть на поверхность, но тут что-то схватило Халя за ногу и потянуло вниз. Кажется, это была рука! Халь выкручивался и пинался, стараясь освободиться, но все было бесполезно. Хватка руки была словно железная.

Юноша задыхался, мутная вода застилала ему глаза – но все же он разглядел впереди что-то круглое и светящееся. Рука по-прежнему неумолимо тянула его на дно, и Халю ничего не оставалось, кроме как поплыть к светящейся штуковине и схватиться за нее. Сжав ее в ладони, Халь тут же почувствовал, что снова свободен. Его ногу отпустили, и юноша рванулся к поверхности.

Он вынырнул у ствола дерева и забился на воде, хватаясь за иву и глотая воздух. С дерева быстро спустили веревку, и Халь уцепился за нее. Как раз в этот миг послышались голоса мужчин-болотников, вернувшихся посмотреть, что тут за шум.

Тяжело дыша и отплевываясь, Халь раскрыл сжатую ладонь. В ней лежало что-то вроде серебристого яйца, хотя, судя по весу, это было вовсе не яйцо, а незнакомый драгоценный камень.

– Смотрите, смотрите! – завопили мужчины с таким восторгом, что даже забыли забить тревогу о побеге Халя. – Никогда такого не видел! Гляньте, какое огромное! А цвет, цвет!

Клетки Пипа и Кеовульфа торопливо подтянули наверх, на плетеные платформы. Там их выпустили на волю без всяких затруднений вроде тех, которые пришлись на долю Халя.

– Ты могла бы попросить Абеляра сбросить в воду кого-нибудь другого, – ворчливо сказал он своей невесте, хотя на самом деле не имел этого в виду.

– Кеовульф мог утонуть, а Пип не нашел бы выхода из клетки, – невозмутимо отозвалась Брид. – Это мог быть только ты. Кроме того, случись иначе, ты бы первый обиделся.

Замирая от восхищения, болотный народ обсуждал находку. Все присутствующие уселись, скрестив ноги, на плетеной площадке, которая служила им местом сбора.

– Нам приказали охранять болота. Сказали, что могут прийти ужасные воры и захватчики, но и словом не обмолвились о таких прекрасных гостях! Или о том, что сам старый владыка леса будет с ними, – торжественно изрек один из болотников, указывая в сторону.

Там и в самом деле что-то тяжело плескалось, двигаясь через камыши.

Все взглянули туда, как по команде. По грудь в воде через болото шел человек. С удивительной легкостью он добрался до старой ивы и вскарабкался по стволу на плетеную площадку. С длинноногого тела струилась вода. Что-то в его манерах выдавало власть и силу, хотя, судя по одежде, он был не более чем простой дровосек. На плече у него висел ненатянутый лук в кожаном чехле; тетива, несомненно, хранилась отдельно в кармане, чтобы не намокнуть.

Гость учтиво поклонился Брид и улыбнулся старухе.

– Ты все сделала отлично, матушка.

Халь кивнул ему без всяких вопросов. Должно быть, именно этот лучник и произвел те два прекрасных выстрела. Что же, хорошо – по крайней мере Халю не придется благодарить Абеляра за спасение, если Абеляр вообще появится. Как он, наверное, дал деру с места сражения, герой!

В честь странной старухи и высокого лучника была немедленно приготовлена трапеза. Болотные люди подали жареных уток, но Халя даже вкусная еда не отвлекла от раздумий об этом длинном парне, кто бы он ни был. Одетый как дровосек, неопрятный, с длинной бородой и волосами в колтунах – и с таким глубоким властным голосом. Двигался он с редкой фацией. Еще поражал его запах: этот парень пах, как животное. Сам по себе запах не был неприятным, вроде как у лошади, просто странно, что он исходил от человека.

Брид, кажется, вовсе ему не удивилась.

– Харле! – тепло приветствовала она гостя. Высокий лучник изящно поклонился.

– Я был у вас в долгу, леди, и теперь рад отплатить добром. По лесам всего Кабаллана творятся странные дела, и я был очень занят.

К Брид он обращался по-бельбидийски.

– Ничего не понимаю, – так и взорвался Пип, едва его выпустили из клетки. – Что это за болтовня о кукушечьих яйцах? Это вообще никакое не яйцо. – Он ткнул пальцем в овальный серебристый камень в руках болотника.

Это был старик с длинными седыми волосами и желтоватыми усами, весь морщинистый, только руки у него были мускулистыми и сильными, как у молодого.

Старик засмеялся и крикнул кукушкой. Потом ответил:

– Ну конечно, это не настоящее кукушечье яйцо. Мы их просто так называем – кукушечьи яйца, потому что никто не знает, как они попадают к корням деревьев, где мы их находим. Вот так и птицы не подозревают, откуда в их гнездах берутся яйца кукушек.

Старуха заулыбалась, как будто услышала разговор маленьких детей, ожидающих, что ночью эльфы сделают за них всю работу.

– Вы что, не знаете, откуда они берутся?

Халь бросил взгляд на Брид, которая пожала плечами. В кои-то веки она тоже не могла ответить.

– И откуда же? – спросила она. Старуха захихикала.

– Ну нет, я не собираюсь выдавать секреты старой Госпожи Ивы! Странно, Брид, что ты тоже ничего не знаешь, не помогает даже знание о том, как ива ночь за ночью стоит в лунном свете и пьет пропитанную лунными лучами воду.

Брид взяла в ладонь несколько кукушечьих яиц, поглаживая пальцем их гладкую серебряно-голубую поверхность.

– Странное имя для такого прекрасного камня…

– И для такого дорогого, – вмешался старый болотник. – Они стоят так много, что, может быть, в один прекрасный день мы сможем выкупить у короля свои земли.

– Сомневаюсь.

Высокий лучник, которого Брид назвала Харле, прервался, чтобы поприветствовать Абеляра. Тот как раз вскарабкался на дерево и влез на площадку. Харле одобрительно хлопнул его по спине.

– Что за выстрел, добрый человек. Сомневаюсь, что я смог бы так даже с расстояния вдвое меньшего.

Халь внутренне застонал. Все-таки придется благодарить Абеляра!

– Скоро мы напишем о тебе новые баллады! – добродушно засмеялся Кеовульф, присоединяясь к хору восхвалений. – Халь, не правда ли, это был отличный выстрел?

Халь выдавил кривую улыбку и кивнул лучнику, который ответил таким же холодным кивком. Халь ненавидел Абеляра, с его вечными неодобрительными взглядами, с дурацкой привязанностью к Брид. Инстинктивно чувствуя опасность, он обнял свою невесту за талию и притянул к себе.

Пахнущий болотом и зверями Харле извинился за то, что вынужден так скоро их оставить. Вскоре они услышали снизу его свист, как будто Харле подзывал собаку. Звук копыт, чавкающих по грязи, послужил ответом: это возвращались лошади бельбидийцев. Халь был очень рад увидеть свою Тайну живой и невредимой, и даже рунный меч по-прежнему был у ее седла. Харле подхватил меч и снизу вверх бросил его Халю.

Тот ловко поймал меч и извлек его из ножен, ласково провел ладонью по гладкому металлу. Потом перевел взгляд на старика, державшего кукушечье яйцо.

– Кто именно приказал вам задержать нас?

– С нас взяли слово, что королевским указом мы никого не пропустим через болото, – отозвался тот, перебирая жесткие косички на своей бороде.

– Кто взял с вас слово?

Старик смотрел на меч в руке Халя словно на змею.

– Ну, люди короля. Они проезжали здесь в начале прошлого месяца. Конечно же, нам велели никому не говорить об этом… А мы уже проговорились вам.

– Они вас простят, – ровно отозвался Халь. – У вас не было выбора.

Болотный народ тревожно завозился.

– Мы же просто слуги, – извиняющимся тоном сообщил старик.

Брид взяла его за руку и ласково сжала.

– Послушай меня, добрый человек…

– Робин, – представился он. – Робин Длинный Шест.

– Робин, те люди, что проезжали здесь до нас, были злодеи. Они похитили дочь короля Дагонета. Если вы поможете нам ее освободить, король будет доволен. Вы знаете, куда они поехали?

– Конечно, знаем. Мы знаем все, что делается на нашем болоте, – обиделся Робин. – Но те люди сказали, что король нас всех казнит, если мы проболтаемся.

Он беспомощно развел руками.

– Откуда вы знаете, что это были посланцы короля? – подал голос Абеляр.

– Юная леди и большой человек показали нам королевскую печать.

– Интересно, – отозвался Абеляр. – До чего же предприимчивые люди! Если принцесса Кимбелин и принц Тудвал показали печати, что же делал Ренауд?

– И зачем ему было помечать деревья своим знаком? – добавил Халь.

Торра-альтанцы погрузились в напряженное молчание. Тишину нарушило покашливание сухонькой старушки. Кеовульф с интересом взглянул на нее и спросил:

– Кто вы?

– Я – мать Харле, – ответила она.

– Но вы так похожи на… Ну, в общем, на эту старую иву. Я был во многих землях Кабаллана и встречал много странного народа, но никогда мне не попадался человек, так похожий на дерево.

– Разве? – Старушка задвигала кустистыми бровями. – Да уж, пожалуй, верю, что не встречал. Видно, ты не слишком долго жил и не слишком далеко путешествовал. Нас таких очень мало. Мы – долгоживущий народ, так же как и наши двойники в Иномирье, только их работа – управлять, а наша – служить. Но у нас тоже есть некоторые силы. – Она обернулась к болотному народу. – Мы договорились, что если эти добрые люди добудут для вас ценнейшее кукушечье яйцо, вы отпустите их. Теперь выполняйте свое слово.

– Отпустить – это одно, а помогать – совсем другое, – возразила одна из женщин, перебирая ожерелье на шее. – Нас всех могут за это повесить.

– Но вы можете уйти вместе с нами в Бельбидию, бросить эти болота, – предложил Халь. – Вы станете свободными людьми!

– Мы не хотим оставлять болота и наши прекрасные ивы! – запротестовали болотники. – Ведь во всем Кабаллане нет им подобных, таких же старых и красивых!

Мать Харле одобрительно закивала.

Они спорили до самой ночи, должны ли болотники помочь бельбидийцам, и если да, то как это сделать. Халь с Пипом сходили навестить лошадей, которых отлично разместили меж плетеными изгородями на клочке суши и покормили зерном и свежим сеном. Халь решил, что коней можно не чистить, потому что завтра они все равно перемажутся, идя по болотам.

Когда Халь и Пип вернулись к остальным, те еще не пришли ни к какому соглашению. Не помог даже красноречивый Кеовульф, который вовсю расписывал детали нападения на принцессу. Не забыл он упомянуть и о волках.

Но болотных людей это не впечатлило.

– Нам нет дела до волков. Они все равно не могут сюда добраться, здесь для них слишком глубоко.

Так и не договорившись, все сошлись на одном утверждении – что уже поздно и пора спать. Кеовульфа и торра-альтанцев повели по подвесным веревочным мостам к плетеным площадкам на других деревьях. Над каждым плоским гнездышком крепился плетеный же купол от дождя. Кеовульф побледнел при виде шаткого веревочного мостика, но быстро приноровился. Остальные, рожденные в горной земле, были и вовсе привычны к высоте.

Из первого же гнездышка послышался приветливый женский голос:

– Сюда, добрые люди, все готово для ночлега. Здесь уместятся целых двое.

Халь полез на зов, надеясь, что Брид последует за ним, но ее придержали женщины.

– Для вас, прекрасная леди, готова отдельная спальня, всего в трех деревьях отсюда. Пойдемте, мы вас проводим.

– Вы очень добры, – учтиво отозвалась Брид.

Халю послышалась нотка разочарования в ее голосе, но, может быть, он и ошибался.

Он вполз в узкую дверцу и оказался в мягком тростниковом коконе. Халь застонал, поняв, что сзади лезет не кто иной, как Кеовульф, с которым теперь придется делить ложе. Абеляра и Пипа отвели к другому дереву. Клаустрофобия Халя быстро прошла, и он понял, что в плетеном гнездышке очень уютно. Однако мужчинам предстояло провести неспокойную ночь.

Видимо, болотные девушки жили совсем по иным правилам, нежели в других поселениях Кабаллана. Они были на удивление исполнены готовности поближе познакомиться со странниками.

Халь только начал засыпать, как к ним в гнездышко шмыгнула девушка – маленькая, очень милая, с длинными пепельными волосами, заплетенными во множество косичек. За ней появилась еще одна – помладше и пополнее фигурой.

Сердце Халя екнуло.

– Великая Матерь, дай мне сил, – простонал он, не представляя, как выпутываться из неловкого положения.

Кеовульф смущенно покашлял.

– Милые леди, мы, конечно, можем потесниться и дать вам место… Но не лучше ли будет всем ночевать в собственных постелях?

Девушки не ответили, поведением ясно показывая, что лучше всего им будет именно в постелях гостей. Та, что постарше, прильнула к рыцарю всем телом. Ситуация становилась более чем неловкой.

Несмотря на слабые протесты мужчин, девушки скоро устроились рядом с ними. Старшая, та, что потоньше, объяснила шепотом:

– Мы очень маленький народ, все состоим меж собой в родстве. Мы часто заключаем браки меж двоюродными родственниками, но для здоровья народа нужно иногда вливать свежую кровь. Мы стараемся делать это при каждой возможности.

– Выглядит так, как будто нас просят об услуге, – пропыхтел Халь.

Брид была где-то неподалеку, но желание делалось все сильнее, и он не знал, сколько еще сможет продержаться. Это нечестно! Как судьба может так его испытывать? Халь молился, чтобы Кеовульф не сдался: это точно переполнило бы чашу.

Из соседнего гнезда послышались протестующие возгласы.

– Нет, паренек еще слишком мал. Оставь его, – воскликнул женский голос. – Это ему только повредит.

Пип возмущенно завопил на все болото:

– Кто тут мал, я? Судить надо после, а не до!

Послышалось хихиканье, возня. Трудно было не прислушиваться. Халь стиснул зубы, не в силах сдерживаться. Что же делать? Он знал, что правильнее всего будет прогнать девушек от себя, но боялся их обидеть. Вот уж получится ответ на гостеприимство! Девушки были такие хорошенькие и настойчивые. Халь нуждался в поддержке Кеовульфа, но тот уже начал сдаваться под градом поцелуев и ласк, хотя еще старался не позволять девушке раздеть себя. Это было свыше человеческих сил.

– Подумай о Кибиллии! – рявкнул на друга Халь.

– Я думаю, честное слово, думаю, – неуверенно отозвался тот. – Но ведь она же беременна… и… ей не обязательно об этом знать.

– Она узнает! Я ей расскажу.

– Ты не поступишь так подло со своим другом.

– Поступлю, если ты поступишь так подло со мной, – пригрозил Халь. – Мне нужна твоя поддержка, а ты…

Кеовульф на миг задумался, потом с облегчением улыбнулся.

– Но ведь Брид тоже не обязательно об этом знать!

– Она узнает, – горько бросил Халь. – Она всегда все узнает.

– Скажу ей, что это все я, – предложил Кеовульф и пошутил: – Не уверен, что у меня хватило бы сил на них двоих, но Брид мне поверит.

– М-м, но она же может рассказать Кибиллии! Они близкие подруги.

Кеовульф помрачнел.

– Я так не думаю… Или… – Он поспешно оттолкнул от себя девушку. Та взглянула на него с глубокой обидой, и рыцарь снова притянул ее к себе. – А, это просто пытка какая-то!

Халь злорадно засмеялся.

– Одно меня утешает – что страдаю не я один.

На следующее утро, после холодной ночи над болотами, Халь проснулся и спустился на землю, где его встретили весьма довольный Пип и Абеляр, выглядевший отдохнувшим. Это вовсе не улучшило его настроения, особенно когда появилась Брид. Девушка быстро приблизилась и без единого слова влепила ему пощечину.

– За что? – возмущенно воскликнул Халь.

– Ты отлично знаешь, за что. Я так не позволю с собой обращаться! Я не потерплю подобных унижений, ты понял?

– Я ничего не делал, – запротестовал Халь. – Вот Кеовульф подтвердит. Кеовульф, скажи ей!

– И ты думаешь, я ему поверю? Он сам в таком же положении! И не надейся, что я не скажу Кибиллии, – гневалась Брид. – Какой позор так себя вести, когда твоя жена беременна!

– Но, Брид… Слушай, Халь, поддержи меня. Скажи ей что-нибудь! Ты что, не можешь обуздать свою женщину?

– Я не женщина Халя! – Брид гневно откинула на спину толстую косу. – Я – жрица Великой Матери, и ни один мужчина мной не владеет!

Они снова держали путь по болотам. Харле и его мать настояли, чтобы им позволили идти пешком, хотя вода подчас доходила до груди. Халю было очень трудно сосредоточиться на деле. Кони то и дело шарахались от людей на длинных шестах, Пипу и Абеляру стоило немалого труда их обуздывать. Всякий раз, когда люди на ходулях подходили слишком близко, лошади норовили скинуть седоков.

Халь старался держаться рядом с Брид, но она не желала с ним разговаривать и смотрела в сторону. Она совершенно не верила в его невиновность. Наконец Халь мрачно придержал коня и поехал рядом с Кеовульфом.

– Она ведь не скажет Кибиллии, а? – с надеждой спросил его друг.

Халь никогда не видел его таким взволнованным.

– Думаю, нет. Она не захочет огорчать подругу. Рыцарь приободрился и заметил:

– Вообще грехи плоти – это чепуха по сравнению с грехами духа!

Халь нахмурился, думая, что друг его окончательно спятил, и отстал от компании, размышляя, как бы ему помириться с невестой. Что еще хуже – Брид и Абеляр теперь ехали рядом, радостно о чем-то болтая. Что он о себе воображает, этот простолюдин, несчастный лучник, ухлестывая за чужой невестой? Кровь приливала к щекам Халя.

Понадобился целый день, чтобы добраться до границ болота. Путники уже знали, что сухая земля неподалеку, но почти ничего не видели из-за густой пелены тумана. Туман затопил ивы и лежал как покрывало на тихой воде; откуда-то издалека донесся тоскливый волчий вой. Но в болото волки зайти не могли.

– Ненавижу этот туман, – сообщил Пип Робину Длинный Шест, который был проводником, как самый знающий человек из болотного народа.

Робин покачал головой.

– Бойся не тумана, а того, что лежит за ним.

– Волки, – предостерег Абеляр.

– Это и так понятно, – огрызнулся Халь. – Пожалуй, до этой мудрости мы могли бы и сами дойти. Без твоего мудрого совета.

– Я имел в виду, черномордые волки, – без малейшей обиды пояснил лучник, бросив на Халя этот свой непонятный взгляд.

Халь ненавидел его, как никого доселе. Было очевидно, что проклятый лучник флиртует с Брид и настраивает ее против Халя.

Ивы стали реже, вода – мельче. Не желая выходить на берег все сразу, путники остановились там, где земля начала подниматься. Здесь туман сначала превратился в белые волокна, потом окончательно рассеялся.

– Мы с Кеовульфом поедем на разведку, – сообщил Халь. – Остальные пусть ждут здесь и не трогаются с места.

– Ничего подобного, – властно отозвалась Брид. – Едем мы с Абеляром. Поехали, Абеляр. У тебя хороший глаз.

Халь рассвирепел, но ничего не мог поделать. Попробуй он сейчас заспорить, только показал бы себя полным дураком. Брид всегда его переспоривала.

Разведчики вернулись очень скоро.

– Мы успели разглядеть только твердый берег, и туман снова сгустился. – Брид обратилась к Робину: – Вы что-нибудь знаете об этих землях?

– О них ходит много легенд. А своими глазами я видел огромное озеро, слишком большое, чтобы его переплыть, и вода в нем соленая. Его называют внутренним морем.

– Соленое? – перебил Халь недоверчиво. – Так далеко на континенте?

– Говорят, что под землей в него вливается вода Великого Северного моря. Озеро очень холодное, по нему иногда плавают льдины. Там водится странная рыба. Многие считают, что существует древний шлюз, позволяющий воде прибывать и убывать.

Халь скептически покачал головой, не уверенный, что правильно понял кеолотианскую речь.

Робин Длинный Шест покашлял, привлекая к себе внимание, и обратился к Брид:

– Недалеко от берега лежит остров, но вы разглядите только его ближайшие черные утесы – и все из-за тумана. Там есть затопленная водой дамба, которая, как говорят, поднимается из воды во время полного отлива. Несомненно, туда-то и увезли принцессу.

Путники поднялись вверх, на вересковую равнину, где наконец их встретили теплые солнечные лучи. У Халя болела спина и то место, где позвоночник переходит в шею. Его кожаные штаны затвердели и потрескались от воды, теперь он жалел, что не успел их промаслить. Равнина оказалась всего-навсего полоской земли, вскоре начиналась сырая, поросшая орешником низина. Здесь лежал туман.

Все вокруг тонуло в млечном свете, призрачный диск солнца едва виднелся из-за туманной вуали. Туман все густел, от него становилось холодно и сыро. Это было даже хуже, чем непрекращающийся дождь. Звук шагов коней менялся, теперь копыта ступали уже по твердой земле, под ними хрустела трава. Вскоре кони ступили на гальку длинного пляжа по берегам серебристого озера. Была видна только кромка воды, остальное тонуло в тумане. По воде бежала легкая зыбь, где-то выли невидимые волки.

Халь, раздувая ноздри, вдыхал запах гниющих водорослей. Не бывает соленых озер, ведь так? Он послал Пипа проверить воду, и тот, вернувшись, сообщил, что она и в самом деле соленая.

Этой ночью отряду было нечего делать – только стать лагерем и ожидать, когда рассеется туман, чтобы стало видно дорогу. Брид смотрела на струйку дыма от костерка, которая поднималась вверх и тянулась к востоку, где ее подхватывал высокий ветер.

– Скоро туман рассеется, – пообещала Брид.

Но она ошиблась. Туман оставался таким же густым и непроглядным, и столь же холодным и сырым. Вся одежда отсырела, даже меховой плащ не спасал Халя от холода. Суставы его начали побаливать, бедра ломило. Интересно, подумал Халь, так себя чувствуют старики? Он встряхнулся, решив, что до сих пор занимался глупостями, огорчаясь из-за холодности Брид. Как только она поднималась на ноги, Абеляр тоже немедля вскакивал и бежал за ней, неодобрительно взглядывая на Халя.

Туман и не думал подниматься или рассеиваться, и они решили продолжать поиски. Исследовали берег озера, но туман не позволял даже приблизительно определить его размеры. Бьющие о берег волны создавали впечатление огромного водного пространства. В серой дымке слышался только шелест волн и хруст гальки под копытами коней. Услышав в отдалении подобный звук, путники остановились и затаили дыхание. Стук копыт все приближался, и они спрятались в кустах. Из тумана к самой воде вышел небольшой табунок.

Брид первая расслабилась.

– Это всего-навсего дикие пони.

Она вздохнула с облегчением, и маленький отряд выехал из укрытия. Пони, заметив их, тревожно отпрянули. Лошадки были коротконогие, большеголовые и светло-серые, наверное, для того, чтобы лучше теряться в тумане. Кобыла-вожак заржала при виде бельбидийцев, и весь табун скрылся в густой дымке.

– Может быть, ветер унесет туман? – с надеждой предположила Брид после того, как они проехали еще несколько миль вдоль побережья.

Кони не подходили к озеру, не желая пить соленую воду. Но Халю казалось, что они боятся.

Он соскочил с седла и подошел к самой воде. В этом озере было что-то особенное. Юноша опустил руку в прибой.

– Ого, какая холодная!

Халь почти сразу отдернул ладонь и слизнул соленые капли с покрасневших пальцев.

Робин Длинный Шест улыбнулся.

– Я же говорил, что оно питается водами моря. Посмотри, как идет отлив.

– Неудивительно, что туман не рассеивается. – Брид слегка успокоилась. – Вода слишком холодная, и влажный воздух обращается в туман.

На некоторое время это логическое объяснение всех убедило, но Халь никак не мог отделаться от чувства, что происходит что-то непонятное. Они нашли не просто соленое озеро в сердце кеолотианского леса. Воздух согрелся, стал даже жарким, а туман остался. И чем дальше путники ехали к северу вдоль мягкого изгиба берега, тем больше Халю казалось, что туман приобретает зеленый оттенок.

Даже Брид начала нервничать и, приотстав от болотных людей, перешла на бельбидийский язык:

– Это очень странно! Здесь что-то не так. – Она высунула кончик языка, пробуя на вкус воздух. – Нужно остановиться и подумать.

– Нам некогда останавливаться! – Халь тоже махнул рукой на кеолотианский. – Вспомни о Керидвэн, о Бранвульфе! Каждая секунда промедления…

Не нужно было объяснять более подробно, что он имел в виду.

– Нет, Халь. Что-то управляет этим туманом. Мне нужно посидеть и подготовиться, узнать о тумане больше. Не хочу, чтобы твоя поспешность нас всех погубила.

Халь не нашел что на это сказать. Но любое промедление, по его мнению, было зря. Лучше искать следы Ренауда и принцессы, чем раздумывать о тумане! В конце концов, с ним все равно ничего не поделаешь.

Он уныло тащился в хвосте отряда. Халь любил Брид, конечно же, любил, но это не все. Она все время делала из него дурака. Рядом с ней он не мог чувствовать себя мужчиной в полном смысле слова. Сердце Халя защемило от этой мысли. Конечно, он может любить Брид до конца своих дней, но принесет ли это кому-нибудь счастье? Нет – ни ему, ни ей. Медленно, болезненно Халь приходил к заключению, что если она в ближайшем же будущем не изменит отношения к нему, им лучше расстаться. Можно попробовать начать новую жизнь, как только подлый предатель Ренауд будет схвачен.

Халь может, например, стать наемником, как Кеовульф в молодости. Жить удачей, зарабатывать деньги, сражаясь за разные благородные цели… Халь обманывал себя: всякому известно, что наемникам поручают не благородные дела, а только такие грязные, что больше никому неохота марать руки. Ясно одно: ему придется уехать из Торра-Альты. И наслаждаться с женщинами как можно чаще, чтобы скорее забыть Брид.

Брид неожиданно обернулась, поймала его взгляд.

– Халь, ты же должен понимать, что сейчас есть куда более важные вопросы, чем… наши с тобой отношения.

Нет, Халь этого не понимал! Он отказывался понимать, почему она сторонится его. Брид не выказывала ни веры в него, ни уважения. Она отказывалась верить, что Халь ночью над болотами не сделал ничего дурного. Он не мог позволить ей так унижать его недоверием! Когда же это кончится? Да еще этот Абеляр, такой помолодевший и бодрый в последнее время. Брид обращала на него все больше внимания, то и дело обращалась за советами. «Абеляр, что ты об этом думаешь? Ах, Абеляр, что ты сейчас чувствуешь? Абеляр, что бы нам такое сделать?»

Это ужасно раздражало Халя, просто невыносимо. Но что он мог поделать? Похоже, ему оставили один выбор – пасть к ногам Брид в раскаянии или убираться куда подальше. Хоть он и не раз доказывал невесте свою любовь, сейчас она ни в грош не ставила его слово.

Его слово, Халя, сына Брунгарда! Он яростно отвернулся от своей невесты и уставился в густой зеленоватый туман. Никогда никто не сомневался в его слове – ни Спар, ни Бранвульф, и он не желал так начинать отношения с будущей женой. Сама мысль об этом разъяряла юношу до безумия.

Остальные далеко обогнали Халя, пока он мрачно размышлял. Когда он нагнал остальных, друзья уже разожгли костер и сидели вокруг него. Все взоры были прикованы к Брид. Она всегда становилась центром внимания! Может ли мужчина всю жизнь играть слугу при своей жене и оставаться в ее тени? Если о нем и напишут балладу, то он будет зваться в ней «Кроткий Халь». Или еще похуже – «Робкий Халь», «Халь-подкаблучник»…

Юноша скривился, как от зубной боли, слишком занятый своими переживаниями, чтобы прислушиваться к чужим словам. Но под конец любопытство взяло верх, и он начал слушать. Должно быть, ему в их беседе уделено немалое место!

– Никак не могу понять связи между Ренаудом и этим туманом, – честно призналась Брид. – Это странный, магический туман, исполненный разных сил. Где Ренауд мог научиться такому искусству?

– Может быть, Новая Вера не так проста, как ты думаешь, – подколол ее Халь. – Хватило же у нее силы одолеть Старую Веру! Может быть, этот туман – одно из чудес их бога.

– В нем нет присутствия бога, – уверенно возразила Брид. – Туман не отдает сверхъестественным присутствием, в нем нет неба. И даже элементалей или метафизической магии. – Глаза жрицы расширялись по мере произнесения слов. – Абеляр, а ты как думаешь?

– Да-да, Абеляр, а ты как думаешь? – язвительно передразнил ее Халь. – Что он может знать о магии, Брид? Что он вообще может знать? – Он вскочил. – Над этим местом висит необычный туман – и что же? Есть ли в нем что-то более магическое, чем в несвоевременном лесном пожаре? Добрые люди с болот сказали нам, что это озеро мелеет в часы отлива, и его можно легко перейти. Еще они сказали, что ближайшие утесы острова видны отсюда. Мне хватает этих знаний. Я собираюсь найти остров. Я сюда приехал с единственной целью – найти принцессу Кимбелин и доказать невиновность Торра-Альты. И не собираюсь ждать, пока вам надоест сидеть и болтать, и распевать хвалы Абеляру.

– Но, мастер Халь, я не хотел вас обидеть, – извинился Абеляр.

Халь не поверил ни единому его слову. Наконец заговорила мать Харле:

– Кто-то на этом острове боится нас. Туман сверхъестественный, я чувствую чародейство.

– Чародейство! – хмыкнул Халь. – Вы что, правда думаете, что принц Ренауд засел там в компании ведьм и колдунов?

– Я этого не говорила, – спокойно поправила старуха. – Я сказала «чародейство». Это большая разница.

– Но в наши дни не осталось чародеев, – заспорил Абеляр.

Это был единственный человек, чьей поддержки Халь не хотел.

– Да, это так. Их уже и в твои дни не осталось. Их род давным-давно исчез с лица земли. Ты знаешь, они ведь продали свои души.

Мать Харле задумчиво выковыривала из-под ногтей грязь.

– Не понимаю, – злился Халь.

Он обернулся взглянуть на туман и решил, что в одиночку отправится на поиски дамбы, как только начнется отлив.

– Они продали свои души. Заключили сделку со Старейшинами из Иномирья. Чародеи были людьми, их народ ходил по земле задолго до друидов. Они славились ученостью и мудростью, но тосковали из-за того, что жизненный срок слишком краток. Это мешало им достичь полноты знания и понимания. Тогда чародеи поклялись в верности Старейшинам, обещая им помочь направлять души людей по дороге через Иномирье. А взамен потребовали себе срок тысячи жизней. Когда чародеи умирали, их души не переходили лесов Иномирья и не отправлялись к блаженству и забвению, которое дает Аннуин, но тотчас же возвращались через Врата Нуйн.

– Это сделало их такими же добрыми, как и бессмертными, – вздохнул Абеляр. – Но вы сказали, что они исчезли с лица земли много лет назад?

– Да. Ты мог встретить их в Иномирье, но даже не заметить этого, – отозвалась мать Харле. – Разве что если в этот миг чародей насылал на тебя свои чары. Они не похожи на магию Брид, которая основана на знании законов природы и согласовании своей воли с волей Великой Матери с помощью молитв. Магия чародея берет истоки всего собственном разуме. Когда годы чародеев прошли, их взяла темнота.

– Темнота? – переспросила Брид.

– Так как чародеи давно не совершали полного круга жизни, смерти и перерождения через Аннуин и долго были оторваны от Великой Матери, они забыли свою любовь к Ней и любовь к самой Земле. Чародеи пили Ее энергию и не думали о том, что причиняют зло, пока у них была власть.

– Мудрость – страшное оружие в недобрых руках, – высказался Абеляр, и Кеовульф согласно закивал.

Халь возвел очи к небесам.

– Старая бессмысленная пословица! Мудрость, наоборот, предохраняет человека от зла. Больше всего вреда от неведения. – Он повернулся к матери Харле. – Так что же случилось с этими великими и ужасными людьми? Неужели они кротко отправились на остров посреди туманного болота в Северной Кеолотии и не кажут оттуда носа?

– Конечно же, нет! Они были изгнаны с помощью Яйца, – перебила Брид.

– Некронда? – пораженно выдохнул Халь.

– Спар, – пробормотала Брид, опережая его в раздумьях.

– Нет, – жестко отрезал Халь. – Спара, может, и легко сбить с толку, но тут он ни при чем. Он никогда бы не совершил такого зла.

– Но мастер Спар имеет к этому отношение, – возразил Абеляр. – Он хранитель Некронда. Пока Некронд у него, больше никто не мог бы его коснуться.

– Как ты смеешь его судить? Я люблю Спара как брата и знаю его лучше, чем кто бы то ни было!

Халь пришел в ярость. Сомневаться в Каспаре было все равно что сомневаться в нем самом. Керидвэн сказала, что Каспар обещал ей не трогать Некронд. Халь был уверен, что только мать мальчика или он сам, его дядя, смогли бы освободить его от обещания. Спар умел быть очень твердым. Халь в общем-то сам слегка подозревал племянника. Но это было совсем другое! Он-то мог позволить себе судить своего родича – но не остальные, и уж никак не Абеляр.

– Вы все глупцы, – рявкнул он. – Можете сколько угодно сидеть тут и трепаться, а я не собираюсь оставлять Бранвульфа и Керидвэн Рэвику на растерзание, а Каспара – в руках овиссийцев! Слышите, вы? Мое терпение кончилось!

Он почти бегом кинулся к лошадям, хотя не видел их в тумане – только слышал, как они пасутся. Тайна, с ее светло-рыжей шкурой, в сумерках виднелась смутной тенью, и Халю понадобилось немного времени, чтобы поймать ее. Вскочив в седло, он поскакал вдоль озерного берега в поисках дамбы.


ГЛАВА 21 | Певец из Кастагвардии | ГЛАВА 23