home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

На следующий день после завтрака доктор Глайстер пришел в палату в сопровождении массивного мужчины, который, как гора, возвышался над низкорослым врачом. На вид ему было лет шестьдесят, и он казался мне неестественно крупным, каким-то необъятным: большая голова, огромные плечи и руки, могучий торс. Лицо чисто выбрито, с водянистыми карими глазами, пухлым ртом и широким лбом. Он был бледен и явно взволнован.

Глайстер подвел его к кровати.

— Это ваш адвокат Олаф Тэйлор. Прошу вас, мистер Марчес, вам не следует перенапряг гаться. Всего в меру, мы уже говорили об этом.

Закончив свои нравоучения, он вышел, сестра Кечнет сделала то же самое.

Я не сводил глаз с человека-горы, севшего на стул возле меня.

— Ну, здравствуй, Сэд. Как твои дела?

— Вы действительно мой адвокат?

— Да, Сэд. Я адвокат и поверенный в твоих делах и делах семейства Старков. Но из них никого не осталось в живых.

— Это тот самый миллионер-убийца?

— Не надо так, Сэд. Вы были друзьями, и ты лучше других знал, что Элвис невиновен.

— Я был его подручным?

— Нет. Ты помогал ему в его делах. Он ведь был очень горяч. Элвис без тебя не смог бы управлять компанией. Ты отличный администратор с тонким чутьем и железной логикой.

— Куда все это подевалось?

— Доктор Глайстер утверждает, что у тебя амнезия средней степени и что память к тебе вернется…

— Когда?

— Это может случиться в любой момент, но необходимо выполнять все его предписания. Пока ты еще слишком слаб. Тебе необходим покой.

— Расскажите мне о той моей жизни, которой я жил до аварии. Вы ведь хорошо меня знали?

— Называй меня по имени. Мы были друзьями, Сэд.

— Пока мне трудно в это поверить. Мне кажется, я вижу всех вас впервые.

— Тебе тридцать четыре года. Родился ты на востоке, в Бостоне, там же закончил колледж. Твой отец управлял конторой по строительству отелей. Семья среднего достатка. Мать умерла, когда тебе не было и четырнадцати, воспитывал тебя отец. В двадцать лет ты уехал в Чикаго и поступил в Мичиганский университет, по окончании работал экономистом, затем закончил высшую школу административного хозяйствования и был замечен отцом Элвиса Юджином Старком. Он пригласил тебя в свою компанию. Вскоре ты стал директором одной из фирм. Надо сказать, ты быстро поднялся в гору, у тебя есть хватка. Тогда мы с тобой и познакомились. В течение многих лет я был адвокатом и поверенным Юджина Старка, а после его смерти опекуном Элвиса и его поверенным. Со стариком мы всегда были большими друзьями. Я прекрасно помню, как он ценил тебя за твои деловые качества и расчетливость и сожалел, что его сын не такой. Он очень волновался за Эла: парень талантливый, отлично учился, но был совершенно не приспособлен к делам. Чемпион по боксу в университете, прекрасный игрок в гольф и теннис. Член сборной штата по бейсболу, великолепный наездник, Эл плевать хотел на компанию Старков. Юджина кидало в дрожь от одной мысли, что такое состояние попадет в руки оболтуса и все нажитое кровью и потом пойдет прахом. Тогда старик возложил дела компании на тебя. В твои обязанности, кроме всего прочего, вошло и следить за Элвисом, и привлекать его к работе. Ты согласился. В сочетании с Элвисом из вас как раз и получилось то, чего добивался Юджин от своего наследника. И вдруг гром среди ясного неба. Элвис без предупреждения женится на нью-йоркской манекенщице, Джис Корбет. Обычная пустышка, но достаточно умелая, чтобы вскружить парню голову. В результате Юджина поразил инфаркт, выбраться из которого старик уже не смог. Все заботы компании легли на твои и мои плечи, но я мало что смыслил в этих делах, я занимался чисто финансовой стороной. Компания выстояла, и за это Элвис был очень тебе признателен. Он ценил и уважал тебя, ты как бы заменил ему отца, несмотря на незначительную разницу в возрасте. Вы дружили, хотя трудно найти два более противоположных характера. При большом внешнем сходстве — оба высокие, голубоглазые — люди вы абсолютно разные… Да, глупо все получилось, ужасно глупо.

Я слушал этого большого человека с мягким, вкрадчивым голосом и изо всех сил старался представить себе картину, столь красноречиво им описанную. Но у меня ровно ничего не получалось. Размытые пятна, никакой четкости и ни малейшего волнения…

— Как мы попали в аварию?

— Я сам мало что знаю о ней. Но если хочешь, то постараюсь выяснить подробности. Теперь я буду приходить к тебе каждый день. Доктор просил не переутомлять тебя. Завтра после обеда я подменю медсестру и мы погуляем с тобой в парке.

— Отец мой жив?

— Он умер шесть лет назад и оставил тебе довольно скромное состояние.

— Мое лечение, очевидно, дорого стоит?

— Юджин застраховал тебя и Элвиса, так что не беспокойся, лечение оплачивает страховая компания.

— Олаф, у вас есть мои фотографии?

— Я поищу и завтра принесу. Только не надо забывать, что твое лицо так перекроили, что от прежнего Сэда Марчеса ничего не осталось. Тебя можно узнать только по глазам. Тут уж ни с кем не спутаешь.

— Сколько я еще здесь проваляюсь?

— Трудно сказать. Как появится возможность, я тут же заберу тебя.

— Куда?

— В Санта-Монику. На берегу океана есть вилла, в которой вы жили с Элвисом.

— Его жена жила там же?

— Нет. Вместе они прожили всего лишь два месяца и разошлись, после чего он перебрался в «Фелисту».

— В «Фелисту»?

— Ну да. Так вы назвали виллу. На побережье все виллы имеют названия. Так проще найти нужную.

— Кому она принадлежит?

— Теперь тебе.

— Как это?

— Вилла была куплена Юджином Старком для приемов и деловых встреч и записана на твое имя. Ты как директор фирмы устраивал там приемы, оформлял сделки, да и жил преимущественно там.

Он взглянул на часы.

— О, мне пора. На сегодня я и так злоупотребил твоим терпением.

Адвокат встал, тихонько похлопал меня по плечу на прощание.

— Все будет о'кей, Сэд. Выкинь дурные мысли из головы.

— Боюсь, у меня вообще нет никаких мыслей.

— Они тебе пока не нужны. До завтра.

Когда за ним закрылась дверь, я уставился в окно и долго смотрел в небесную синь, будто искал там ответа на многочисленные вопросы, которых с каждым днем становилось все больше. Но так ничего и не нашел. Все оставалось чуждым мне и совершенно не волновало. Я все еще оставался человеком со стороны, наблюдателем. к такому положению привык и не желал с ним расставаться. Не нужно мне было имя, и не хотел я вживаться в неведомые мне заботы и биографию.

На следующий день с меня сняли бинты, с которыми я так свыкся! Мне показалось, что я рассыпаюсь на части, — будто они держали еле склеенные осколки в определенной, причем законченной форме. Стало очень страшно. Понадобилось полдня, чтобы я привык к своему новому состоянию.

Перед обедом я попросил сестру Кеннет принести мне зеркало. На этот раз мое отражение не напугало меня. Лицо приобрело оттенок жизни, вместо бинтов торчал короткий русый ежик, сквозь который просвечивал шрам, несколько зарубцевавшихся розовых полосок проходили вдоль висков и у скул. Кожа оставалась сильно натянутой, но порозовела и стала напоминать естественную. Я хотел было улыбнуться, но испугался, что она может треснуть, и не решился. Веки все еще были опухшими, но глаза блестели, оживляя все лицо.

— Спасибо, сестра.

Она улыбнулась и убрала зеркало.

Руки, к сожалению, увидеть мне не удалось. После того, как сняли бинты, на них тут же натянули плотные хлопчатобумажные перчатки и завязали кисти тесьмой. Снимать перчатки запретили: кожа была еще слишком нежной и я мог повредить ее.

После обеда я сидел некоторое время в кровати, потом меня пересадили в каталку. К приходу Олафа я был готов к прогулке. Он сам вывез меня из палаты, спустил на лифте вниз и выкатил кресло в парк.

Когда мы отъехали от здания больницы на значительное расстояние, я спросил:

— Вы привезли мне фотографии?

— Да. Но очень мало, да и то отыскал с трудом. Возможно, где-то есть еще.

Он остановился и передал мне несколько снимков.

Я начал их разглядывать. На первом был изображен хорошо одетый молодой человек. Он сидел на краю стола и разговаривал по телефону. Очевидно, он даже не знал, что его фотографируют. Вид деловой и сосредоточенный.

— Это ты в своем рабочем кабинете, — пояснил адвокат. — Только я не знаю, кто и когда тебя фотографировал.

Снимок был сделан со значительного расстояния, и я не мог как следует разглядеть лица. Вторая фотография групповая. На ней было несколько человек.

Олаф тклул пальцем в одного из них.

— Вот это ты. Здесь тебе лет двадцать пять, студенческая фотография.

На ней я вообще ничего разобрать не мог. Кучка юнцов, стоящих на лестнице, на фоне белого здания с колоннами.

Третий и последний снимки были самыми интересными. Компания из трех человек. Девушка, сидящая за рулем «роллс-ройса» с откидным верхом, и двое мужчин. Тот, который слева, облокотился на капот машины, второй держался за открытую дверцу. Девушка была очень привлекательная — длинные черные волосы, большие глаза, обаятельная улыбка. У открытой дверцы стоял ладно скроенный блондин, стриженный под ежик, со светлыми глазами и открытой улыбкой. Лицо второго парня, очевидно, ровесника первого, тоже светлоглазого и светловолосого, было не такое открытое, а взгляд — настороженный. Тот, кто у дверцы, был одет в шорты и тенниску, а облокотившийся на капот — в костюм, сидевший на нем безукоризненно. Этот тип походил на манекен в витрине универмага.

— Поясни мне эту фотографию, — я даже не сразу заметил, что перешел на «ты».

— Это сравнительно недавний снимок. В костюме ты, у дверцы Элвис, а за рулем Джис. Снимок сделан в январе, сразу после их свадьбы. Вы втроем поехали во Флориду погреться на солнышке. Своего рода свадебное путешествие.

— Я оставлю эти фотографии у себя.

— Как хочешь. Они твои.

— Это правда, что Элвис убил свою жену?

— Сложный вопрос. Мы поговорим об этом, когда ты выпишешься из больницы.

— Почему не сейчас?

— Потому что тебе следует узнать массу побочных подробностей перед тем, как мы доберемся до главных.

— О'кей, я потерплю. Но учти, потом я выжму из тебя все.

— Зачем? Мне нечего скрывать от тебя. Не забывай, Сэд, я на тебя работаю.

— Поедем назад, я устал.


предыдущая глава | Шанс выжить | cледующая глава