home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать третья

ЗОЛОТЫЕ ЛЮДИ

Несколько минут Прайс лежал, полностью расслабившись. Горячее ослепительное солнце было удивительно приятным тому, кто чудом вырвался из мрачных подземелий Маликара. Его жгучие лучи буквально возвращали Прайса к жизни. Даже раны, казалось, болели на свету не так сильно.

Наконец Прайс сел. Хотелось поглядеть на удивительный, пристроившийся на вершине неприступной горы дворец.

Прайс поднял взор и даже ахнул при виде невообразимой роскоши раскинувшихся вокруг восточных садов. Тигр шел через широкий двор, окруженный колоннадами из блестящего золота и сверкающего белого мрамора. Рядом — темные, кристально чистые пруды с берегами, поросшими густой травой, и чистящие перышки белоснежные голубки. Стройные пальмы, высоко поднявшие изумрудно-зеленые мохнатые кроны. Кустарники с яркими цветами, наполняющими воздух сладостным, прохладным ароматом.

А на другой стороне двора поднимались бело-золотые башни Вирла. Тонкие витые колонны поддерживали висящие над зеленью ажурные балкончики. Высокие, вырезанные трилистником арки окон, пузатые купола и стройные минареты… Архитектура была типично арабской, вот только материал выглядел непривычно. Золото и мрамор. И ничего больше.

В неистовом солнечном сиянии на дворец было бы больно смотреть, если бы не холодная зеленая тень сада.

Глядя по сторонам, Прайс не мог прийти в себя от изумления. То, что он видел, удивительно напоминало его мечты во время мучительных скитаний по пустыне. Сходство было столь разительным, что американец даже засомневался: не мираж ли перед ним? Не иллюзия ли вся эта роскошь? Не галлюцинация ли, порожденная больным, поврежденным лишениями рассудком?

Неужели ему все это мерещится?

Повернувшись, Прайс схватил за руку сидящую рядом золотую женщину. Ее кожа блестела, как червонное золото, но на ощупь была теплой и мягкой, и под атласной поверхностью чувствовались крепкие, упругие мускулы.

— Женщина из золота, ты настоящая или нет? — не зная, чему верить, спросил Прайс.

Он заглянул ей в лицо. Странное. Непривычное. Овальное. Удивительно красивое. Цвета бледного золота в обрамлении красноватого золота волос. Чуть раскосые зеленовато-желтые глаза, такие же, как у тигра; глаза загадочные и непроницаемые, прячущиеся за тяжелыми золотыми ресницами.

— Я более реальна, чем ты, Иру. Ибо я из золота, а ты из обычной плоти. Я такая, какой была в дни расцвета Энза, когда его население исчислялось миллионами. И я останусь такой, как сейчас, даже когда твои кости высохнут, как руины Энза.

Викира улыбнулась, и в ее взоре Прайс прочитал непонятный вызов.

— Может, оно и так, подруга, — по-английски пробормотал Прайс, — но, по-моему, ты блефуешь, готов биться об заклад.

Силы измученного тела были на исходе. В глазах потемнело, и он без сознания повалился на руки Викиры.


Прайс пришел в себя в самой великолепной, хотя, возможно, и не самой удобной комнате из всех, в каких ему только доводилось жить. Комната была очень большая и просторная, с громадными дверями и шелковыми занавесями. Толстые ковры в несколько слоев покрывали мраморный пол. Панели из чистого золота украшали белые алебастровые стены.

Из своей огромной, с балдахином, постели Прайс сквозь широкое незастекленное окно видел раскинувшиеся под базальтовыми стенами горы лавовые поля. Эти поля тянулись до самого оазиса Эль-Ярим и дальше, до желтых песков мертвой пустыни.

Пошевелившись, Прайс с удивлением осознал, что чувствует себя преотлично. Головокружение прошло без следа, и даже раны от кнута зажили как по волшебству. Они не могли затянуться за один день. Прайс понял, и Викира потом это подтвердила, что он несколько суток провел в беспамятстве, вызванном особыми лекарственными настоями. Викира, как оказалось, неплохо разбиралась и в химии, и в медицине.

Проснувшись, Прайс с некоторым смущением обнаружил, что стал объектом внимания сразу шести служанок. Шести молодых женщин, высоких, весьма миловидных, с темными волосами, тонкими губами и совершенно арабскими орлиными носами. Все они были одеты в короткие темно-зеленые туники. На поясе у каждой висел длинный золотой кинжал, а на лбу красовалось клеймо в виде свернувшегося кольцами золотого змея.

Женщины принесли Прайсу белый шелковый костюм (его собственная одежда осталась в руках Маликара), предложили еду, воду и вино. Он пытался поговорить с ними, но, хотя женщины и старались изо всех сил услужить ему, на вопросы отвечать не хотели.

Все еще чувствуя некоторую слабость, Прайс в этот день даже и не пытался выйти из отведенных ему покоев. А вечером пришла сама Викира. Прайс вежливо поднялся ей навстречу.

Викира приветствовала его как Иру, справилась о здоровье и уселась рядом на мягком диване. Девушки (Прайс так и не разобрался, были они только служанками или же еще и тюремщицами) удалились на почтительное расстояние.

— Должен сразу тебе сказать, — беря быка за рога, начал Прайс, — ты назвала меня Иру. Но я не ваш древний король. Меня зовут Прайс Дюран, и родился я на другом конце света.

Зеленоватые раскосые глаза нарочито внимательно оглядели лицо Прайса, его широкие плечи, крепкие мускулистые руки.

— Ты Иру, король Энза, — наконец сказала Викира, и голос ее звучал совершенно спокойно. — Кто лучше меня знал старого Иру? Ты — это он. И не важно, что снова ты родился не здесь, а в чужой далекой стране.

— Значит, ты его знала? — небрежно поинтересовался Прайс. Ему очень хотелось побольше выяснить о древнем правителе, на которого он якобы так невероятно похож. А еще он старался вести себя с Викирой как можно естественнее.

— Так ты забыл меня? Тогда я расскажу тебе историю древнего Иру, ибо это только начало той же самой истории, в которой мы все сейчас живем. Ты, я, Маликар и Айса.

Услышав имя своей возлюбленной, Прайс невольно вздрогнул.

— Ага… — загадочно улыбнулась Викира. — Ее, значит, ты все-таки помнишь?

— Я знаю девушку с таким именем, — кивнул Прайс. Он старался сказать это небрежно, но Викира, похоже, все равно угадала его настоящие чувства. В ее глазах вспыхнула ненависть.

— Айса родилась снова, как и ты сам, — прошипела она. — Мы четверо встретились опять. Встретились, чтобы завершить драму, начавшуюся в годы юности Энза.

Викира грациозно откинулась на спинку дивана. Поправила густую, искрящуюся массу красно-золотых волос и снова стала совершенно невозмутимой.

— Когда я была совсем девчонкой и кровь моя еще не стала золотой, в Энзе правил король Иру. Народ любил его, ибо был он красив и силен и славился своей отвагой и искусством владения золотым топором. И ты — это он!

Прайс только покачал головой.

— У тебя его гибкое, высокое тело, его голубые глаза и рыжие волосы… такое нечасто встречается в нашем народе. И это еще не все! Мне знакомо твое лицо!

Так вот, в те далекие годы город Энз был поистине велик. В нем жили миллионы людей. Ползучие пески были еще далеко. Дожди приходили каждую зиму. Озера и бассейны были всегда полны водой, а поля и пастбища не оскудевали.

Тогда не было золотых существ, кроме одного только золотого змея. Змей этот жил в горе со времени появления здесь людей. Иногда через пещеру он вылезал на поверхность поохотиться. Народ Энза почитал его за бога и в его честь воздвиг под горой храм.

Во времена Иру верховным жрецом змея был Маликар, смельчак и искатель тайного знания. Как и многие жрецы до него, он знал правду о своем боге. Маликар спустился в пещеру и нашел там пропасть, полную золотым паром, поднимающимся от огней внутренней земли. И все существа, которые им дышали, превращались в живое бессмертное золото.

Змей был самой обычной рептилией, устроившей свое логово внутри горы, не больше бог, чем любая другая змея. Он спал в тумане, дышал им и стал бессмертным.

Проведя кое-какие эксперименты, Маликар понял, как сделать кровь золотой.

Что касается тебя… или Иру, если тебе так угодно… ты был воином и охотником. Ты не знал секрета змея, но почитал его за зло. Ты постановил, что труд и жизни Бени-Энз не будут более приноситься в жертву змею. Ты приказал жрецам покинуть храм. За это Маликар и возненавидел тебя. Он решил уничтожить тебя, сделать своего бога всемогущим и править Бени-Энз и как верховный жрец, и как король.

Но вы с Маликаром ненавидели друг друга и по другой причине. В те годы я, как я уже говорила, была совсем молодой и в жилах моих еще не текла золотая кровь, как течет сейчас.

Тогда я была принцессой Энза, и ты любил меня. Ты говорил тогда, что я прекрасна. Мы были помолвлены и вскоре должны были сыграть свадьбу. Но Маликар тоже желал обладать мною.

Ты, Иру, привел своих солдат к храму. Жрецы бежали перед твоим золотым топором. Ты разрушил храм и замуровал выход из пещеры змея.

Видя, что Иру побеждает, Маликар бросил остальных жрецов и по тайному ходу пробрался внутрь горы, к пропасти золотого пара. Там он проспал много дней и ночей, пока золотой туман не пропитал его тело, подарив Маликару и нечеловеческую силу, и бессмертие.

Что касается этой девушки, Айсы, то она была рабыней. Я купила ее у торговцев, прибывших в нашу страну с севера. Однажды Иру увидел Айсу и захотел, чтобы она принадлежала ему. Так как мы собирались пожениться, мне вовсе не понравилось такое желание моего жениха.

Я ответила, что Иру получит девушку, но только в том случае, если обменяет ее на ручного тигра.

Пока Маликар спал во власти золотого тумана, Иру отправился в горы, один на один сразился с тигрицей и привез в Энз маленького тигренка. Он приручил его, и мне не оставалось ничего другого, как отдать королю Айсу. Но лучше бы он оставил себе тигра!

Маликар спал в горе, пока его кровь не стала золотой. Тогда он вывел змея на волю и вместе с ним отправился к обитавшим в пустыне диким племенам — проповедовать новую религию. Маликар утверждал, будто он умер и родился снова. Родился сыном змея, с неуязвимым золотым телом.

Народы пустыни поверили Маликару. Разве его тело и в самом деле не было золотым? Разве оно не стало столь крепким, что о него тупились самые острые мечи?

Собрав армию, Маликар повел ее на Энз. Змея он взял с собой, дабы тот холодом своего взора превращал врагов в статуи.

Но ты, Иру, был великим воином. Ты собрал все стада и всех земледельцев за крепостными стенами. А потом во главе своих воинов и с Корлу в руке вышел на бой и наголову разбил кочевников, разметав их по бесплодной пустыне.

Но ты не сумел убить ни Маликара, ни змея. Они ведь были золотые. Ты мог только вернуться в Энз и закрыть перед ними городские ворота.

Потерпев поражение, Маликар решил пойти на хитрость. Он отправил змея обратно в гору. А сам, перекрасив свое лицо и тело (он и сейчас так порой поступает, когда хочет никем не узнанным посетить внешний мир), пробрался в Энз. Маликар решил тебя убить.

Но и тут он ничего не мог сделать. Тебя всегда окружали твои воины, и ты не расставался со своим верным топором.

Тогда Маликар нашел другой путь. Он отправился к рабыне, к Айсе. Я и сейчас не знаю, как он уговорил ее. Быть может, обещал золота, которого в пещере змея было сколько угодно. Быть может, запугал ее змеем. А может, оказалось достаточно его поцелуев.

Так или иначе, Айса подмешала тебе в вино яд, и ты, ничего не подозревая, выпил отравленный напиток. Ты умер. Но предательство не принесло счастья рабыне. Почувствовав на губах яд и поняв, кто тебя отравил, ты, уже умирая, зарубил Айсу топором.

Вот тут-то Маликар и вышел из тени. Он объявил себя мстителем за оскорбленного бога-змея. Бени-Энз, оставшиеся без монарха, склонили перед ним головы. Они послали змею дань из многих рабов, и Маликар стал править Энзом одновременно и как верховный жрец, и как король.

Он повелел высечь новый храм в самом сердце горы, среди золотого тумана. А потом силой увел меня в свой новый храм и оставил меня спать, дыша золотым паром, пока и моя кровь не стала золотой. Он хотел на веки вечные сделать меня своей рабыней. Но ручной тигренок, которого Иру в недобрый час поймал и обменял на Айсу, последовал за мной в подземное святилище.

Там он уснул и, проснувшись, тоже стал золотым. Убить его Маликар не мог, а Зор любил меня и выполнял все мои приказы. Год за годом тигренок рос, становясь все больше и больше. Возможно, он стал таким громадным потому, что совсем не вырос в то время, пока спал во власти золотого тумана. Во всяком случае, сейчас даже змей боится силы Зора.

Вот и вся история золотой крови.

Прайс мог только поражаться этому удивительному рассказу. Нельзя сказать, что он верил в реинкарнацию. Но и отметать ее с порога он тоже не стал бы. Американец прекрасно знал, что для сотен миллионов людей вера в реинкарнацию лежит в основе их религии.

Да, рассказ Викиры объяснял многое из того, что не давало Прайсу покоя. Он звучал довольно правдиво. Весь, за исключением только одной детали — что Айса была убийцей.

Викира наклонилась к Прайсу, и благоухающие цветочным ароматом волосы красным водопадом рассыпались по ее плечам.

— Такова история, Иру. Сотни поколений живу я в этом дворце, построенном для меня Маликаром. Живу без любви и без надежды на приносящую избавление смерть. Живу в ожидании тебя, мой Иру!

Много раз я думала броситься в золотую пропасть. Но я знала, что когда-нибудь ты родишься снова, мой Иру. Знала, что когда-нибудь ты придешь ко мне. Придешь, пусть даже новые земли поднимутся из морской пучины и новые пустыни загородят тебе путь.

Золотая женщина тесно прижалась к Прайсу. Ее руки, такие мягкие и вместе с тем нечеловечески сильные, нежно обняли его за шею. Она подняла к нему лицо, и ее алые губы раскрылись в жадном, нетерпеливом приглашении.

Какой-то миг Прайс еще колебался. Потом жгучая, нестерпимая страсть к этой женщине захлестнула врожденную осторожность. Он обнял Викиру, их губы слились в горячем, ненасытном поцелуе, и ее прикосновение ввергло Прайса во всепожирающее пламя сладкого блаженства…


Глава двадцать вторая ГОСТЬ ВИКИРЫ | Золотая кровь | Глава двадцать четвертая ЗЕРКАЛА МИРАЖА