home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



НА БОКУ ЛЕЖАТЬ ОПАСНО

Все были согласны с мнением старейшин, и к концу этого дня Туманные острова с котиковым лежбищем остались далеко позади. Снова полетели дни, а в пути дни бегут незаметно. Изменялась разве что вода, которая стала совсем холодной. Холодной вода была даже в верхних слоях, а внизу так просто можно было замерзнуть. Даже в Антарктике Гук не встречал такой холодной воды. Молодые дельфинчики, впервые попавшие в полярные воды, пока держались хорошо, но было видно, что им приходится трудновато. К счастью, вместо туманов и дождей, которые преследовали дельфинов около Туманных островов, то и дело стал выпадать снег, с которым очень понравилось играть молодым дельфинам. Вылетят из воды в самый разгар снежного бурана, засыпающего поверхность воды снежной крупой, и попискивают от удовольствия, когда снежинками исколет всю их нежную кожу. После снега и вода кажется теплой.

Каждый день приносил что-то новое. То встретится стайка холодолюбивых рыб, которые раньше не попадались на зуб дельфинам, то над морем пронесется в стремительном полете стайка смешных птиц-топорков, голова у которых несёт не обычный клюв, а целый костяной шлем, да ещё с ярко-красной полосой поперёк.

Через несколько дней пути Гук, как обычно, решил нырнуть насколько может глубоко и посмотреть, что делается там, в глубине моря. С давних пор он привык ожидать от глубин чего-то нового и интересного: будут ли это новые удивительные рыбы со светящимися глазами и плавниками, или взрывающиеся голубым огнём медузы, или таинственные кальмары… Десять, двадцать, сорок, пятьдесят длин вниз. Мимо чуткой кожи проносятся слои воды с разной температурой, язык чувствует, как меняется и солёность моря на разной глубине. Стоп! Локатор показывает, что впереди, на глубине ещё нескольких десятков длин, перед Гуком находится дно! Быть этого не может! Ведь стадо далеко от берегов в открытом море. Ещё вчера никакого дна локаторы дельфинов не могли нащупать даже при самых глубоких нырках. Но ошибки быть не может. Вот и Эч, и Чу-Гец, вместе с Гуком ушедшие под воду, недоуменно защелкали, то усиливая, то уменьшая мощность локатора. Значит, тоже обнаружили дно. Посмотрим, что там, на дне этого холодного моря.

И тут уж даже Гуку пришлось недоуменно защелкать: перед ним в густом полумраке лежало ровное плоское дно. Небольшие возвышения, углубления лишь подчеркивали его общую плоскость. И насколько можно было видеть, тут и там распластались на дне огромные плоские тела неизвестных Гуку рыб. Некоторые из них не уступали по длине дельфину, а вот эта, что прямо под Гуком спокойно примостилась в небольшой впадине, наверное, вдвое длиннее Гука.

Между этими громадинами изредка мелькали рыбины поменьше. Их было даже трудно различить на фоне дна, и только когда Гук приближался, он замечал, что от дна отделялся кусочек и, перебирая длинными боковыми плавниками и маленьким хвостом, превращался в небольшую камбалу. Это было настоящее царство камбал.

Правда, зоолог, если бы попал сюда вместе с Гуком, наверняка определил бы среди них, по крайней мере, десяток видов различных камбал: камбаловидных палтусов и просто разных палтусов. Гук скоро уже превосходно различал много разных рыб по их внешнему виду, по запаху, по манере передвигаться с места на место, наконец, по звукам.

Через несколько минут всё стадо дельфинов уже знало о скопище плоских рыб на дне моря. Один за другим дельфины ринулись вниз, чтобы рассмотреть этих диковинных рыб и попробовать их при случае на вкус. Гук и Эч отплыли подальше в сторону и, нырнув, тоже принялись рассматривать придонных жителей подробнее. Длинные спинные и брюшные плавники соединяли сравнительно маленькую голову с большим зубастым ртом и короткий прямой хвостовой плавник. Мелкая, почти незаметная чешуя, совсем маленькие грудные плавнички. Но самое забавное и неожиданное – это глаза, расположенные рядышком на одной стороне тела. Ну, одному глазу здесь быть и полагается по всем правилам строения тела рыбы, но второй глаз! Он должен сидеть вовсе не здесь, а на той стороне, которая обращена в сторону грунта. А он, этот глаз, как будто переполз и примостился на краешке плоской головы с чужой стороны.

– Смотри, Эч, как опасно долго лежать на боку! – весело протрещал Гук. – Станешь такая же кривобокая, с двумя глазами на одном боку, как у этих палтусов!

– Нет, я лучше сделаюсь невидимкой, как вот этот хитрец! – И Эч ткнула носом прямо в дно.

От прикосновения Эч слетели песчинки и мелкие камушки, и Гук отчётливо разглядел контуры тела большой камбалы, неподвижно затаившейся на дне.

– Как ты увидела эту притворщицу? Я её еле-еле рассмотрел под твоим носом!

– А ты смотри внимательнее кругом. Эти рыбы шлепаются на дно и движениями хвоста набрасывают на себя всякий мелкий песок и камни. Да к тому же они, кажется, меняют свой цвет, приноравливаясь ко дну, – объяснила Эч. – Таких камбал, только поменьше размером, много и в тёплых водах Великого океана. Когда я была маленькой, мы любили наперегонки разыскивать их.

– Маленьких камбал я тоже хорошо знаю: их много водится в Чёрном море. Но я никогда не подозревал, что они могут быть такие огромные. Помнишь того громадного палтуса, вдвое длиннее меня? Интересно, как много тут этих камбал и палтусов! Может быть, они собрались сюда со всего моря?

– Я не знаю этого, Гук. Но я много раз слышала, что наши старики называют это море «мелким морем с плоскими рыбами». Поплывём дальше на север и посмотрим, кто живёт на дне моря там, – отозвалась Эч.

Берегов не было видно ни через день, ни через два, ни через три. Дно было ровное, глубина около 80-100 длин. На дне во множестве жили камбалы и палтусы. Пищи для дельфинов было достаточно. Главное, подплыть поосторожнее к камбале и схватить её, пока она не вздумала убежать, поняв, что обнаружена. Впрочем, хватать приходилось только самых маленьких, большие просто не влезали в рот, уж очень они были длинные и широкие.

Как и на всяком новом месте, вода была наполнена незнакомыми запахами. Так пахнет большой палтус, а это – очень похоже на него, только послабее – камбала. Откуда-то доносится слабый запах больших китов. Неужели здесь живут постоянно какие-нибудь дельфины?

– Послушай, Сэпп! Какими это дельфинами изредка пахнет кругом? – наконец не выдержал любопытный Гук.

– Огромными и белыми. Мы их скоро должны встретить. Каждый из них в две длины, у них тупые морды, нет спинного плавника, и, самое главное, они совершенно белые, совсем как снег, который падает здесь так часто.

– Они понимают наш язык?

– Да, и очень хорошо. Правда, жизнь в этом суровом краю делает их тоже суровыми и угрюмыми. Да и рыбу им труднее добывать в этих водах. Ну, да, наверное, скоро сам сможешь узнать всё от них.

– А как их зовут, как называть их, когда встретим?

– Они сами скажут тебе своё имя. А узнаешь ты их по голосу. Ни у кого из морских жителей нет такого звонкого голоса, как у этих белых дельфинов.

Но прошло несколько дней, прежде чем дельфины впервые встретили этих белых собратьев. Действительно, голоса белых дельфинов – белух – оказались такими звонкими, что их было слышно за много сотен длин. Несколько белух плыли недалеко от сурового обрывистого берега плотной стайкой. Они были очень красивы в зеленоватой воде, на фоне тёмного берега – совсем как небольшие, подвижные льдинки на поверхности моря. Длинного разговора не получилось.

– Я дельфин Сэпп из рода Чакки!

– Я белый дельфин Ле-Ук из рода Касс!

– В этом месте вы живёте весь год? – спросила Эч.

– Нет, мы приплыли сюда, ожидая, что к берегу подойдет много рыбы! Скоро здесь будет очень много рыбы, и сюда соберётся всё наше стадо. А что привело ваше стадо в наши воды?

– По приказанию совета старейшин мы путешествуем по Великому океану. Наш род живет в тёплых водах, но ты знаешь, что нашему роду необходимо хорошо знать, что делается в океане.

– Да, я знаю, что вы думаете, будто управляете всеми живыми существами в море, – вёл разговор большой белый самец, один хвост которого в размахе был больше половины длины Гука.

– Это только хорошо, что вам не приходится просить у нас помощи, – спокойно ответил Си-Кок. – Но разве в памяти вашего стада уже пропало знание о годе Большого Льда, когда нашим предкам пришлось потрудиться, пригоняя стаи рыб в ваше холодное море? Наши старейшины говорят, что все белые дельфины были благодарны нам за помощь. Разве не так?

Белейший самец промолчал.

– Молчишь, приятель, и это хорошо. Счастливой охоты! Кстати, далеко ли длиннозубые тюлени?

– Если плыть так, как плыли вы, – день пути, если с нами вдоль берега – дня два.

Дельфины решили поскорее добраться до моржей и хотели было распрощаться с белухами. Неожиданно Гук попросил Сэппа разрешить ему отправиться немного вдоль берега вместе с белухами, чтобы посмотреть, как они будут расправляться с приплывающей к берегам рыбой. Дельфины решили, что можно разделить стадо. Несколько самцов и Эч поплыли вместе с Гуком следом за белухами. Скоро они вновь услышали звонкие переливы белушьих голосов.

Белухи, видимо, хорошо знали местность. Не сворачивая, пересекали они глубокие бухты, выдерживая одним им известное направление. Вскоре они встретили ещё одну небольшую стайку белух, которая тоже двигалась в том же направлении. Через несколько часов белухи были уже и справа, и слева, и спереди, и сзади. Их было не меньше, чем дельфинов у кораллового атолла.

– Уж не родовая ли встреча белух происходит здесь? – вслух подумал Гук. – Может быть, нам лучше отправиться обратно, чтобы не мешать им?

Но белухи вели себя спокойно, не обращали внимания на дельфинов и твёрдо держались какого-то направления. Наконец белухи прекратили своё стремительное движение и стали крутиться возле берега в том месте, где небольшая речка широко разливалась перед выходом в море. У самого её устья образовался невысокий песчаный вал, за которым угадывалось небольшое озеро. Здесь-то Гук и стал свидетелем охоты белух на рыб. Как раз в эти дни стаи кеты и горбуши подходили к устьям дальневосточных рек. Они входили в реки не спеша, после некоторого периода привыкания к пресной воде. А затем стремительно поднимались вверх по реке и там, в верховьях, откладывали икру, пряча её в камнях или крупной гальке на дне. Гук не знал, сколько трудностей должны преодолеть эти большие и тяжёлые рыбины в четверть, а то и половину его длины. Им приходятся и прыгать вверх, преодолевая водопады, и устраивать гнёзда для икры, разгребая на дне мелкие камни, и, наконец, совершать далёкие путешествия, за тысячи километров, чтобы найти ту самую реку, в которой они когда-то вывелись сами. И грозная опасность поджидала в образе белух этих рыб перед входом в реки. Увидев огромные белые тела белух, услышав их резкие, мяукающие, переливающиеся, звенящие голоса, рыбы совершенно теряли ориентировку и легко становились добычей дельфинов.

«Как же белуха может съесть такую огромную рыбину? – подумал Гук, увидев, что размеры рыбы раза в два-три больше, чем величина рта у белухи. Присмотревшись, он с удивлением обнаружил, что белухи не проглатывают этих рыб целиком, а аккуратно откусывают, проглатывая каждый кусок отдельно. От этого любопытство Гука ещё больше увеличилось. Он хорошо знал на собственном опыте, что разорвать рыбу на части – дело очень трудное для дельфина, зубы которого представляют нечто вроде ряда толстых, но коротких гвоздиков, торчащих из челюсти. У самого Гука во рту было, наверное, не меньше восьмидесяти таких гвоздиков. «Сколько же их должно быть у белухи, чтобы так ловко разрывать рыбу?» – подумал Гук и чуть было не залез в пасть ближайшей белухи, стараясь рассмотреть зубы. Оказалось, всего по 7–8 зубов с каждой стороны. Но зато какие это были зубы! Каждая пара зубов была настоящими ножницами: верхние изогнутые, длинные и острые зубы приходились против тупых и прямых. Эти нижние зубы плотно входили в канавки, протёртые на верхних зубах. Получались своеобразные ножницы. А как они действовали, Гук только что видел.

– Послушай, Гук, – затрещал откуда-то сбоку голосок Эч, – а что будет, если эти белые дельфины съедят всех рыб, которые идут на нерест? Ведь в каждый последующий год рыб будет всё меньше и меньше?

– Если бы они съедали всех рыб, то действительно в конце концов не осталось бы ничего. Но белухи ловят рыб у устьев рек с незапамятных времен, и рыб не становится меньше. Значит, иного рыб проходит на нерест и оставляет икру. И кроме того, разве ты не знаешь, что гибнут прежде всего слабые? А слабым нельзя оставлять потомство – от этого вред будет гораздо больше, чем от сотен белух. Слабое потомство породит ещё более слабое, и вот тогда действительно рыб станет всё меньше и меньше. Посмотрите кругом, – продолжал Гук, обращаясь скорее к двум молодым дельфинам, крутившимся рядом, чем к Эч, – везде увидишь тот же простой принцип: над одними организмами стоят другие, которые их ограничивают, не дают размножиться. Плохо ли это? Нет, это неизбежно! Если бы вся кета и горбуша, сейчас идущая на нерест, дала бы потомство, то скоро бы не хватило мест на нерестилищах, корма для них в море. Посмотри, как важно присутствие акул в море, ведь они тоже прежде всего хватают больных и слабых рыб и этим приносят пользу стае. Законы нашей природы жестоки по отношению к каждой особи, но гуманны по отношению к виду. Никто не смеет нарушать эти законы безнаказанно, даже мы, дельфины…

Пока Гук занимался просвещением молодежи, вокруг стало заметно меньше белух. То ли меньше стало подходить рыб к реке, то ли разогнали их белухи, но там, где полчаса назад то и дело мелькали белые спины, теперь они встречались только изредка.

– Смотри, Гук, это плывёт кто-то из нашего стада! – заверещал один из молодых дельфинов, показывая звуковым лучом на серый силуэт дельфина, мелькнувший рядом с проплывшей белухой.

«Странно, что он не дал нам сигнала, – подумал Гук, тоже обративший внимание на незнакомого дельфина. – Попробуем его догнать!»

Вскоре стайка дельфинов окружила небольшого тёмно-серого дельфина без спинного плавника и с головой, по форме очень похожей на голову белухи.

– Я Гук из рода Чакки и Эрр!

– Я Ле-Ук из рода Касс!

– Какая же ты белуха, если ты не белый? – засмеялся один из молодых дельфинов.

– Год назад, когда родился, я был совсем тёмный! – обиженно пробулькал серый дельфин, назвавший себя белухой. – А через год, когда мне исполнится два года, я буду совсем белый. Белыми белухи становятся только через несколько лет после рождения. Эх, вы, таких простых вещей не знаете! Прощайте, и счастливой охоты!


У ЛЕЖБИЩА РИ-НУСОВ | Приключения Гука | ВСТРЕЧА С ОДО-БЕНАМИ