home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Поле битвы

Я наблюдал за птицами, кружащими высоко в небе, пока у меня не заболели глаза. В тишине было слышно, как похрапывают лошади и поскрипывают сапоги. На ветру знамена расправляли тяжелые складки. Мы молчали – стоящие плечом к плечу тяжеловооруженные копейщики. В руках у нас были длинные копья и прямоугольные щиты, на поясах мечи или топоры. Батальон, который возглавлял Цепень, стоящий на острие клина, занимал центральную позицию в массиве пехотной фаланги. С боков, разделившись поровну, заняли место рыцари, пять тысяч с каждого фланга. Артиллерия выстроилась позади, чтобы стрелять из-за наших голов. Овценфогель не хотел показывать противнику, сколько всего у нас пушек. Их было сто пятьдесят, разделенных на мобильные расчеты. Кто-то сказал, что орудия не врыли в землю специально. Пушки должны были перемещаться по открытому пространству, постоянно меняя угол поражения. О такой тактике я не слышал. Свины ворчали, что это глупость, и в бою все всегда решает пехтура. Может, они и правы. Помимо этого, у нас было пятьдесят тяжелых катапульт, рассредоточенных длинной цепью позади артиллерии. Они предназначались для забрасывания противника камнями и горшками с зажигательной смесью.

Томительное ожидание сигнала. После того, как мы оказались на позициях и получили тщательный инструктаж, прошло почти полчаса. Вооружение давило. Хотелось что-то делать. Казалось, чем дольше стоишь, тем больше ноги врастают в землю, покрытую низенькой травой.

Я снова посмотрел на птиц в небе. Солнце то пряталось за облака, то выпрыгивало из-за них. Плохо, что в этом случае оно светит нам прямо в глаза.

Я почесал пятак, приводя в порядок рассыпавшиеся мысли. Центром командует Черный Свин. Левым флангом – полковник Хрюк, свин, служащий в королевских войсках. Правым – полковник Бодучий, козел. И всеми нами руководил генерал Овценфогель, ответственный за Компостланд и его провинции. Где-то позади нас, не углядишь, пестрят знамена и шлемы отборной конницы. Там же Черный Свин. Он позади нашего клина, образованного исключительно свинами. Небольшой коридорчик – и дальше полки бараньей и тяжелой овечьей пехоты, лучники и мушкетеры, равномерно распределенные по всей внешней линии. Справа и слева нашего свинского клина строй сглаживается, пока не превращается в ровную шеренгу. Конца его не видно. На врага это должно подействовать, хотя зубастых больше, чем нас.

– Так и будем стоять до вечера? – проворчал свин рядом со мной. – Время идет. Ненавижу рубиться в темноте.

– До темноты ты можешь не дожить, брат, – отозвался кто-то сзади.

– Ничего нет лучше, чем дать дуба при свете дня, – подхватил третий.

Плоская шуточка, нехилые смешки, пробежавшие по строю. Мои парни молчали. Само спокойствие. Чертополох, который никогда еще не участвовал в сражении, был собран и походил на закаленного рубаку. Ему непривычны были тяжелые доспехи, но я считал, что он справится. Рука у него тяжелая, а это в тесной свалке самое главное.

Из-за голов впереди стоящих я видел, как впереди замерли шеренги армии зубастых. Несметная орда, за спиной которой городские стены. Они настолько уверены, что им ничего не угрожает, что с самого начала решили дать нам бой в чистом поле. Даже ворота Козьего Шарика открыты. По моему мнению, это была просто дурость…

Вдруг с той стороны запели горны. По нашим рядам прошло еле заметная волна. Копейщики встрепенулись. Я услышал предупредительные свистки ротных. Наше войско издало вздох. Мы давно были готовы.

Следом за этим заревели сотни горнов с нашей стороны. Звук пронесся по равнине, порождая могучее эхо. Мы завертели головами. Справа и слева поднялись на высоких древках сигнальные значки. Послышался лязг. Бока нашего клина сомкнулись. Щит к щиту, копья выставлены вперед.

Началось.

Волосы у меня под шлемом встали дыбом, по спине побежали мурашки. Триста с лишним метров до вражеских порядков. Они стоят неподвижно. Ветер доносит до нас волну дикого рева и воя.

И мы отвечаем. Начинается с нашего батальона, потом крик идет дальше, усиливаясь. Оскаленные морды, разверстые пасти. Рыцари потрясают копьями, бьют мечами по щитам. Забрала опущены. Лошади бьют копытами землю.

Труба издает рычащий хриплый вопль – это сигнал к началу нашего движения. Первый шаг самый трудный. Наш клин двинулся. Свины рядом со мной наклонили корпуса и головы вперед. Так легче идти. Шаг за шагом. Идем, увеличивая темп. Строй сомкнут. Наша поступь заставляет землю содрогаться.

Над головами засвистело, потом сзади послышался грохот залпов. Заговорили пушки и катапульты. Ядра, камни и зажигательные горшки тучей взвились в воздух, чтобы, описав параболу, обрушиться на неприятеля. Это должно было обеспечиться пехоте беспрепятственный доступ к боевым расчетам зубастых. Нам надо было навязать им ближний бой по нашим правилам, раздавить центр и укрепиться на подступах к городу. Сжечь редуты и засечные линии.

Враг не ожидал такого напора, его шеренги дрогнули. Зубастые хотели тронуться нам навстречу, но эта затея провалилась. Первая волна снарядов легла, не долетев, но вторая рухнула прямо на головы псам и волкам передней линии. Вспыхнул огонь, раздались вопли. Грохот и лязг долетел до наших ушей. А до ноздрей – резкий запах крови. Свины понемногу входили в раж. Расстояние между позициями сокращалось. Передние шеренги противника превратились в хаос. Мы были все ближе. Третья волна обстрела окончательно поколебала их строй. Было видно, как те, что стояли дальше от нас, стремятся убраться подальше. Горящие фигуры метались из стороны в сторону и даже начали разбегаться. Чтобы закрепить первый успех и сломить дух зубастых, по бокам нашего клина заработали луки, арбалеты и мушкеты. Зубастые, еще не успевшие как следует рассмотреть нас, уже падали, раненные и убитые, сотнями. Их ответный залп не произвел на нас впечатления. Стрелы свистели, наши сапоги грохотали, сталь звенела, мушкеты грохали, зубастые орали. Мы шли молча, чтобы не нарушать дыхание.

Пользуясь тем, что пороховой дым стелется низко над землей, мы ускорили темп, перейдя на бег. Я видел, как приближаются неприятельские порядки. Тридцать метров. Падающие нам на голову стрелы и камни из пращей…

Двадцать метров. Я бросил взгляд в сторону. Мы наступали монолитной громадой. Зря зубастые дали нам напасть первыми…

Десять метров. Бригада идет в бой. Мы набираем в грудь воздуха, и из пятисот глоток вырывается устрашающий, внушающий ужас боевой рев свинов.

Пять метров. И так порядком раскачанные порядки зубастых подаются назад, но им не дают отступить.

Удар. Наверное, с таким звуком и сотрясением сталкиваются айсберги в океане.

Треск. Волна звука проносится по нашим рядам. Я толкаюсь в спину впереди бегущего. Наш клин продвигается сквозь строй зубастых. Копья впереди сделали свое дело. Свины отбросили их и взялись за топоры и мечи. Пока мы только давим, идя вперед, образовав неприступную стену щитов. Наш клин продолжает разрывать их строй. Спустя несколько секунд сталкиваются с врагом козлы и бараны. Щиты сшибаются. Редкие выстрелы. И пока еще хриплые полувсхлипы-полувопли обменивающихся ударами противников.

И вот вокруг нас нарастает шум. Лязг оружия, разрубаемой плоти. И самое главное – вопли убиваемых. Визжат по-щенячьи зубастые. Кровь хлещет в разные стороны. Я и мои парни внутри клина, мы еще не добрались до неприятеля. Мы давим – это пока наша основная задача. Псы и волки кидаются на нас отовсюду и получают топорами в морды и мечами в брюхо. Их пехота легко вооружена и не может сравниться с нашими доспехами. Наша ярость сильнее их ярости. Тут схлестнулись извечные враги – псовые и свиньи.

В следующим миг словно над головами прогремел гром. Это столкнулись на полном ходу кавалерийские массы с обеих сторон. Я не мог видеть, что там происходит, но потом мне сказали, что маневр свинов был повторен и рыцарями. Они притормозили при броске, обманув зубастых, и пустили вперед артиллерийский залп. Несколько сотен их всадников было сметено враз, и уже в эту ошеломленную вопящую толпу врезались бойцы Хрюка и Бодучего. Зубастые и их лошади вопили, зарубаемые мечами и секирами.

Две минуты рубки и продвижения. Три. Четыре. Пять. Все слилось в однообразную жестокую сечу. Наш клин стал идти медленнее. Покрытые кровью и кусками мяса, мы вынуждены были топтать трупы убитых псов.

Одни свины падали под напором врага, другие занимали их место. Когда дошла очередь до меня, я принялся работать топором со всем неистовством, на какое был способен. Нам приходилось тяжело. Центр у зубастых был самый плотный, и нам никак не удавалось расколоть его быстро. Слишком вязкая оборона. Проклятье! Но строй мы держали, показывая пример союзникам. Зубастые орали и визжали, стараясь избежать нашей беспощадной стали, проламывающей и плоть, и доспехи, но задние ряды не давали передним никуда отступить.

Вскоре клину пришлось идти по все увеличивающимся горам изрубленных трупов. В какой-то момент враг усилил нажим, стремясь отбросить свинов назад. На нас обрушились стрелы и камни. Мы встали, почти укоренившись в землю. Зубастые попытались перестроиться. Они падали на крови и внутренностях, спотыкались о трупы. Мы пустили в ход копья, которые принялись жалить псов поверх верхнего края стены щитов.

Сколько прошло времени, я не знаю. Кажется, мы достигли своей цели. Их центр дрогнул. Теперь надо было сделать еще один рывок.

По сигналу мы остановились. Шаг назад. Другой. Псы взвыли, решив, что мы отступаем, но наш маневр был запланирован. Где-то позади пушки перестроились, и теперь вжарили по центру войска зубастых, чтобы окончательно разорвать потрепанную нашей атакой массу. Мы прикрылись щитами. Расчет артиллерии был верным. Описывая высокие траектории, ядра ложились прямо в плотную массу зубастой пехоты. Ошметки полетели в разные стороны – руки, ноги, головы. Нас засыпало окровавленным мясом. Крик был такой громкий и страшный, что мы едва не глохли. Горшки с горючей смесью взрывались, брызгая на зубастых пламенем. Повалил дым. Вражеские пехотинцы метались в толпе, усиливая хаос. Воняло горелой плотью.

С ног до головы покрытый кровью, Полтинник сплюнул. Его шлем покрывали следы от ударов, перчатка на левой руке повреждена. Красные глазки свина блестели безумием.

– Ну и встреча. Ничего не скажешь – жаркая… – сказал Полтинник.

– Наши все на месте?

– Кажется, да, но Грязнулю я давно не видел.

Обстрел прекратился. В центре у зубастых возникла паника. Я увидел Цепня, размахивающего топором. Он давал нам сигнал к атаке.

С ревом мы ринулись вперед, и первый же натиск опрокинул и смел измотанные и дезорганизованные порядки вражеской пехоты. Наш клин понесло. Мы топтали зубастых и рубили их на земле, словно поленья.

Союзники только этого и ждали. По сторонам нашего клина шеренги баранов-копейщиков распахнулись, образовав глубокие ниши, из которых на отодвигающихся вбок зубастых обрушился огонь мортир, мушкетов и стрел. Это была бойня. Мы расстреливали их почти в упор. Месиво было невообразимое. Против такой атаки дезорганизованные зубастые ничего не смогли поделать. Они побежали. Побежали и мы, усеивая поле битвы новыми трупами.

На флангах рубилась насмерть кавалерия. Во второй жестокой атаке погиб полковник Хрюк. Он не пожелал оставаться позади своих бойцов и сам пошел в бой. Его настигла неприятельская стрела – пронзила горло под шлемом. Зубастые решили закрепить эту удачу и чуть не смешали наши конные порядки слева. Только залпы артиллерии смогли остановить конницу Мозгоеда. Она развернулась и последовала туда же, куда и пехота. К оборонительным сооружениям неподалеку от стен города. Нас осыпали стрелами с башен, стреляли из мушкетов. Зубастые прикрывали отступление своих. Жестокая битва продолжалась. Враг сумел перестроиться и начали оказывать нам серьезное сопротивление справа и смещаться в центр. Они не хотели вести бой на редутах – если они там окажутся, это будет означать, что основные позиции под угрозой.

Мы остановились, прикрывая своей стеной щитов лучников, которые слали свои стрелы по дуге, вышибая все больше и больше неприятельских солдат. Подкатили орудия. Зубастые сделали рывок и опрокинули несколько наших расчетов. Теперь фронт распался на несколько локальных боев.

Свин спешился и встал во главе нашего на четверть поредевшего батальона. Он получил приказ прорваться к редутам и навязать врагу ближний бой. На флангах билась конница. Происходило и что-то еще. Я не сразу заметил в пылу свалки, что в бой вступили колдуны с обеих сторон. Огонь, лед, дождь, молнии – все это кружилось у нас над головами, грохотало, свистело и выло. Это было нечто невообразимое. Стены города атаковали летающие призраки. Против них пустили больших призрачных орлов, и возникла нешуточная драка. Где-то вдали я увидел силуэты великанов. Только вот кто их создал, я не знал. Они атаковали конницу – только потом я сообразил, что наших рыцарей. Над полем битвы стоял рев, поднимаемый колдовскими созданиями. Он перекрывал крики умирающих и лязг стали.

Черный Свин скомандовал наступление. При поддержке лучников и арбалетчиков мы побежали к городу. Смели небольшой отряд зубастой пехоты, изрубив ее в клочья. Еще несколько минут резни – нам помогли козлы-копейщики, – и мы были уже в пятнадцати метрах от редутов. Тут нас ждал сюрприз. Загрохотали пушки, заработали катапульты. Зубастые ждали нашего прорыва. Они встретили нас картечью и горящими камнями.

Нам пришлось несладко. Наше движение было частично приостановлено. Картечь била по щитам и доспехам, пробивала шлемы и отрывала незащищенные конечности. Мы теряли собратьев. Козлы понесли больше потерь, но их дух был крепок. Свин скомандовал новую атаку. Прикрываясь щитами, мы со всех ног понеслись к орудийным расчетам. Я не видел, но в этот момент река нашей пехоты изменила свое русло и потекла следом за нами.

Мы кинулись на штурм укреплений. Возле орудий завязалась жестокая драка. Все летело кувырком. Мы отбросили щиты, рассыпались по сторонам и принялись за самую тяжелую работу – ближний бой. Еще более трудный, чем до того. Волна врагов чуть не скинула нас вниз, но мы уже укрепились на редутах. Мы уничтожили знамена на захваченных укреплениях и стали разворачивать пушки в направлении Шарика и отступающих к нему отрядов зубастых. Те предприняли очередную атаку, но она была безнадежна. Нас уже нельзя было заставить отступить. Наши орудия беспрестанно били по врагу, осыпая стены и засечные линии ядрами и зажигательной смесью. Полыхали пожары, дым заволакивал поле биты. Чародеи еще дрались, но перевес, кажется, был на нашей стороне. Земля содрогнулась, и часть стены Шарика рухнула. Туда ринулись наши пехотинцы. Возникла давка и неразбериха. Зубастые сопротивлялись с отчаянием обреченных. Их валили на землю и добивали.

Пока мы обстреливали осадные машины дальней линии, нас поливали огнем лучники. Мы отвечали. Как могли. Центральная часть редутов подвергалась постоянным наскокам неприятельской пехоты.

Черный Свин собрал нас и повел дальше к воротам. Мы прорубались сквозь неприятельские ряды. Свин крушил врагов направо и налево, орудуя своим огромным шестопером. От одного его вида зубастые бежали в ужасе, побросав копья и мечи. Мы не щадили никого – был приказ пленных не брать.

Дойдя до ворот Шарика, которые зубастые так и не успели закрыть, Черный велел нам остановиться. Основные силы шли за нами – колонна пехоты с артиллерией при поддержке рыцарей с левого фланга. Их вел заместитель Хрюка, майор Толстый. Его шлем был поврежден, забрало сорвано, но свинское рыло не пострадало. Он и отдал приказ атаковать разрозненные кучки неприятеля у ворот. Коннице зубастые противостоять не могли. Их раскатало по земле. Спустя несколько минут вся линия редутов была нашей. Мы установили на ней свои штандарты под победный рев горнов.

Овценфогель решил не останавливаться на достигнутом и дожать. И правильно сделал. Иначе зубастые получили бы время перегруппироваться и навязать нам долгий уличный бой. Мы ворвались в Козий Шарик через ворота и пролом в стене. Тут всем заправлял Свин. Мы имели самый большой опыт по части уличных сражений. Бараны и козлы шли следом, закрепляя успех. Свины выдавливали противника в самые неблагоприятные для него места и резали прямо на мостовой. Зубастые, тем не менее, смогли нанести нам приличный урон. Ветераны старались продать свою жизнь подороже и потому заслуживали некоторого уважения. Умирая, они не просили пощады. Не кидались облизывать наши сапоги, умирали молча…

Зачистка Шарика продолжалась до самой темноты. Свины к этому времени настолько вымотались, что падали с ног. На нас была основная нагрузка в пехотном бою. Я не потерял никого из своих парней, хотя Отрыжка оказался серьезно ранен. Уже при свете костров протрубили трубы, возвещающие победу. Шарик огласился новыми воплями. На этот раз это были только мы.

Все, город взят. Тридцатипятитысячная армия, посланная сюда Мозгоедом, перестала существовать. Те из зубастых, кто заперся в Шарике, погибли почти все, их было четыре тысячи. Еще четыре разбежалось по окрестностям. Были снаряжены специальные истребительные отряды для преследования и ликвидации беглецов. Конница охотилась за ними еще пять-шесть дней. Для зубастых здесь все было кончено. Их сокрушительное поражение в Компостланде открывало союзникам перспективу вытеснить неприятеля с запада и вернуть провинции южнее Смоквы.

В тот момент меня это не волновало. Я еле стоял на ногах. Я не был ранен, зато покрыт кровью с ног до головы и не знал, чья она, моих друзей или моих врагов…

Свины потеряли около половины бойцов. Это была тяжелая потеря. Из пятисот мечей в строю осталось после этой битвы не более двухсот шестидесяти. Еще полсотни ранены. Невероятно. На моей памяти у нас не было так много потерь. Но я напомнил себе, что это не просто стычки с бандами разбойников, как в прошлый раз, это большая война на уничтожение. С беспощадным кровожадным врагом, с которым невозможны никакие переговоры.

Я прошел через поле битвы, выискивая вместе с пятью свинами наших собратьев. Мы грузили их в санитарный фургон. Всюду, куда ни ступи, лежали трупы. Ими была покрыта вся равнина. Лошади, свины, козлы, бараны, псы, волки. В грязь втоптаны знамена, в кровавых лужах и внутренностях лежат изломанные мечи и покореженные доспехи. Тут и там воронки и догорающий огонь. Перевернутые обозы, сцепившиеся в последней схватке тела. Цена победы. Над нашими головами уже перекрикивались стервятники. Около часа я занимался поиском наших собратьев. Мы радовались победе и оплакивали погибших. Такова война.

Черный Свин построил нас и подвел неутешительные итоги… Он назвал огромное количество имен. Мы стояли, страшные, покрытые грязью и кровью, и молчали. Мы потеряли Мокрого и Полено. Храп тяжело ранен. Погибли многие свины, которые были моими друзьями…

Пегий, стоящий рядом со мной, плакал. Как многие. Я ничего не мог сказать. Я слишком устал.

Выяснилось, что Пышехвост участвовал в битве чародеев и выжил. Ему сломало руку и набило здоровую шишку на лбу – результат вражеского заклинания. Пятерых магов из зубастых сумели схватить, но двое потом покончили с собой. Они были шуарами. Предпочли смерть бесчестью.

Я навестил Барсика в полевом госпитале спустя два часа. Рассказал ему все, что помню. А он мне. Чудно. Чародейская битва была не менее жестокой. Потом меня выгнали, сказав, что больному нужен покой.

На прощанье Барсик сказал, что рад, что все парни из взвода выжили. И отвернулся. Не хотел, чтобы я видел его слезы.

О судьбе Мормышки я узнал только на следующее утро, когда поднялся, еле продрав глаза. Крыс в составе отряда из дюжины конных настиг бегущих зубастых в трех километрах от места сражения. Завязалась жестокая драка. По словам очевидцев, Мормышка дрался как бешеный, удивив даже бывалых вояк. Только благодаря ему бой был выигран (хотя до того именно благодаря крысу он и начался)… Мормышка получил по морде, но остался жив.

Вот такие ребята у меня в подразделении. Обухом не перешибешь!

Крыса положили в ту же палатку, что и Пышехвоста, и они принялись препираться в своей обычной манере, выясняя, кто из них круче. В конце концов, их определили в разные места. Слишком много эта парочка производила шума…

Пожалуй, на этом мой рассказ и кончается. Что дальше? Новый приказ, разумеется. Новый виток войны. Бригада продолжает выполнять свои обязательства.

Козий Шарик взят. Победа укрепила боевой дух союзников. Они поняли, что могут побеждать. Должны побеждать.

Пусть вам не кажется это пафосным. Это правда.

Это лишь начало пути.

Спустя три дня мы уходим из Шарика на восток, в сторону Клевера Душистого. Впереди новые битвы, и я уже слышу их грозные голоса.

Чтобы пройти путь, надо сделать первый шаг. Я сделал и чувствую, что могу одолеть все те горячие километры, которые приготовила для меня судьба. В этом мое предназначение.

Вот они мы, свины, едем впереди колонны, и над нашими шлемами знамя Свинской Бригады – черное, с черепом и костями.

Мы оплакали павших и предали их огню. Теперь мы готовы дошагать до края мира и взять штурмом саму твердыню мироздания. Не верите?


Глава 4 Дорога на Козий Шарик | Свиньи во тьме |