home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

– Интересно, в чьих это больных мозгах все родилось.

– Наверное, никто никогда не узнает, – сказала я. – Гмызин заявил, что если, например, мой… ну маньяк, больше не станет ничего подобного совершать. Если это была разовая акция, то он так и останется – не пойманным…

– Ничего себе.

– Будет продолжать жить. Воспитывать детей. Трахать жену или любовницу. Зарабатывать деньги. – Я засмеялась, чувствуя себя до неприличия пьяной. Или мне так казалось. Одно мне было известно: я отбросила все комплексы и стала говорить с Артуром откровенно. Уже в процессе рассказа я поняла, что мне этого не хватало. Выговориться перед кем-то еще. Высказать свою боль тому, кто будет судить с иной точки зрения. От Тани я уже слышала все, знала ее мнение по каждому вопросу, мы потратили на обсуждение моего несчастья сотни часов, если не тысячи.

Артур оказался благодарным слушателем, и мои первоначальные сомнения рассеялись. Он не просил меня рассказать всю историю от начала до конца. Я сама это сделала. Я вознаградила его за терпение. Когда мы болтали по телефону, Артур ничего подобного не требовал. Так пусть узнает сейчас.

Я рассказывала едва ли не час, и он меня не прерывал. После того, как я выложила ему все подробности, какие помнила, стало гораздо легче.

– Но, может, это была случайность, – сказал он.

– Случайность.

– Ты говорила, что маньяк охотился за тобой, именно за тобой. А если это не так? Его выбор в тот день мог быть случайным.

– Не думаю.

– Почему?

– Не знаю. Кажется, ему нужна была я.

– Извини, но это глупость. Тогда он был бы знаком тебе и довольно близко, чтобы иметь личные мотивы причинить зло именно Люде Прошиной. Логично?

Я согласилась. Может, моя версия и вправду была глупой, но мысль о том, что я пала жертвой чьего-то спонтанного стремления к насилию, казалась невыносимой. Она вовсе лишала меня почвы под ногами. Для всего должна быть причина, считала я. Но не потому ли назначала виновной в случившемся себя саму?

В голове угнездилась боль. Накатила слабость, похожая на ту, что была вчера… перед появлением «внутреннего» зрения.

Я испугалась. Артур что-то говорил, а я пыталась вникнуть в значения его слов, но смысл уплывал, едва коснувшись моего сознания. Я глубоко вздохнула. Не помогло.

Рука Артура легла на мое запястье. Я вздрогнула, и из моего бокала чуть не разлилось вино.

– Ты не уснула? – спросил Артур.

Он говорил точно через стенную перегородку, однако теперь я понимала все.

– В голове гудит, так бывает после вина.

На самом деле голова болела. Раскалывалась. Если у меня и правда опухоль внутри, то это логично.

– Таблетку примешь?

– Не надо. Я пьяная. Лучше не с алкоголем.

– Да не пьяная ты, – засмеялся Артур. – Совсем немного.

Слабость прошла, хотя и не целиком. Было чувство, что мои внутренности втягиваются в маленькую черную дыру, которую кто-то поместил мне в живот. Проглотив их, она втянет и меня – это будет похоже на то, как сдувается воздушный шар.

– Думаешь, меня не выслеживали долго, а просто схватили как первую попавшуюся под руки? – спросила я.

– Наверное. Ему было все едино.

– Он не походил на психованного дурака. Наоборот.

– Сумасшедшие бывают выдержаны и прекрасно владеют собой, когда необходимо. Это часть игры.

– Да, мне говорили.

– И поэтому тебе не надо бояться его, – сказал Артур, подливая себе вина.

– Я уже запуталась…

– Сама посуди. Он схватил тебя случайно – был подходящий момент, темнота и безлюдье, ты шла в подпитии. Идеальная жертва.

– Спасибо… – Я захохотала.

– Нет, серьезно. Откуда, например, ему знать, что ты жила там, куда шла? Он и не знает. Увез он тебя ночью. Вероятно, и номер дома не запомнил. К чему он маньяку нужен?

– Вроде правильно, – сказала я. – Но милиция по-другому рассуждает.

– Больно много рассуждает. За целый год ничего толком не сделала… Только допрашивала меня несколько раз да еще других, наверное… Но моя версия, кажется, более жизнеспособна. Получается, что маньяк схватил первую попавшуюся ему на глаза женщину. Он не спрашивал у тебя, как тебя зовут?

– Нет.

– А в сумочке были документы?

– Нет. Но там лежала записная книжка.

– Имя твое там стояло?

– Нет, кажется. Я никогда не подписываю их.

Я вновь подумала, что к маньяку попали все телефоны моих знакомых и даже в некоторых случаях адреса. Был там и Танин домашний телефон. Если маньяк не воспользовался им до сих, может, Артур и прав: преступнику все равно, кто я и что я.

– А адреса этой квартиры не было?

– Нет.

– Тогда тебе нечего волноваться. Ему тебя никогда не найти.

– Сомнительно.

– Люда, это только мои рассуждения. Я считаю, в них есть доля истины. Если с того времени прошел год и ничего страшного не случилось, то маньяк, скорее всего, больше не появится.

– Таня мне то же самое говорила.

– Вот видишь.

– Все равно… не очень верится.

– То есть, тебе удобней думать, что маньяк это кто-то из твоих знакомых?

– Не знаю.

Этот разговор мне не нравился, но странным образом затягивал. Нельзя было не признать, что Артур рассуждает здраво. Таня, впрочем, тоже была далеко от разного рода фантазий. Она давно сказала мне, что так называемый маньяк вообще оказался слабаком. Почему, спросила я у нее. У него не поднялась рука тебя прикончить, заявила Таня.

– Ты не считаешь, что это я сделал? – спросил Артур.

– Нет.

– Точно?

– У тебя алиби есть.

– И только поэтому?

Артур снова положил свою ладонь мне на запястье, легонько сжал.

– Я знаю, что ты не смог бы…

– Почему ты знаешь?

Я молчала. Не хотелось говорить всякую пошлятину навроде «сердцем чувствую». Вопреки всякой логике мне просто оказалось неправдоподобной версия об участии Артура.

– Не надо спрашивать, пожалуйста, ведь мы не для этого встретились. Ни к чему эти разговоры.

– Ни к чему, так ни к чему. Рад, что ты меня не подозреваешь. И все-таки. Я бы посоветовал тебе успокоиться. Твоя ситуация тяжела, безусловно, однако больше тебя этот выродок не потревожит. Тебе нужно снова входить в жизнь, что-то делать, настраиваться на позитив, дышать полной грудью.

– Стараюсь.

– Правильно. Сидеть в наглухо закрытой раковине – не выход. Может быть, этот псих на то и рассчитывал. Сделать из тебя до смерти перепуганную мышь, которая будет сидеть в своей норе, пока не умрет, но так и не высунет носа.

Я закурила.

– Мне сто раз говорили нечто подобное.

– Выходит, я прав.

– И еще я читала много похожего и смотрела фильмов. Жертву все уговаривают жить полной жизнью, будто ей легче легкого забыть весь этот ужас и выйти на следующий день из дома и отправиться в парк гулять. Но так не бывает, поверь мне. Никто из тех, кто заклинает жертву, не был в подобной ситуации. Пока она сама не перегрызет внутри себя эти веревки, которые мешают ей двигаться, ничего не будет. Только сама жертва может справиться.

Я ощутила, что меня несет. Тяга к риторике – первый признак нарождающегося срыва.

– Но я не утверждаю обратного…

– И насчет того, что нанести удар по преступнику своей смелостью и жизнелюбием – старая песня. Артур, это сказки.

– Я понимаю. Я просто думал тебе ободрить.

– И при этом напомнил, что я бедная, несчастная и беспомощная. Да?

– Нет…

– Спасибо!

– Люда, перестань.

– Я не хотела в это влезать, но, видимо, мне постоянно теперь придется копаться в этой куче дерьма. Да нет, ничего страшного. Привыкла.

– Извини.

– Прекрати. Я стараюсь реально смотреть на вещи. Ты прав: надо перестать бояться. Я все время думаю, почему отвергла помощь психолога. Может, я просто дура? В чем дело? Но ответ есть. Просто я не хочу быть уязвимой, не хочу больше ни перед кем сидеть голой и раскрывать свои секреты. Этого было слишком много двадцать дней в подвале. Дайте мне возможность перегрызть мои веревки.

Вероятно, во мне еще оставалось достаточно яда, который требовалось выдавить из себя. Я понимала, что Артуру ни к чему мои откровения, что я занимаюсь как раз тем, чего хочу избежать. Я обнажалась. Я плакалась ему в жилетку. Мне было стыдно, но часть меня требовала высказаться до конца.

– Я не говорил, что ты какая-то там… беспомощная, – сказал Артур.

Кажется, я смутила его, он с трудом подобрал слова для этой фразы. Видимо, боялся, что я просто взорвусь.

– Но ты думал, не отрицай. Невольно, неосознанно. Нельзя смотреть на человека, которого изуродовали, и не думать о том, какой он несчастный.

– Я не думал.

– Неправда. Я научилась чувствовать настроение людей. Ой-ой, как же он будет жить дальше с этим…

– Ну и что?

– Дальше я буду с этим жить, потому что ничего не остается.

– По-моему, ты зря психуешь.

– Разумеется зря. Я позвала тебя, чтобы хорошо провести время…

– А мы плохо проводим?

Мне казалось, это разговор двух сумасшедших. Все меньше я в нем понимала. Вся логика нашего диалога давным-давно нарушилась.

– И мне надо было, чтобы ты выслушал.

– Разве этого не было?

– Артур, я теперь говорю только чтобы осадить саму себя. Я неправа. Я выпила, поэтому немного не соображаю. Мысли собрать трудно.

– Могу уйти, если хочешь, – сказал Артур. Его слова были осторожны и мягки, словно кошачья поступь. За это я готова была отхлестать его по щекам, а потом поцеловать.

– Нет, ты не уйдешь. В общем, так… – Я набрала полную грудь воздуха. Неожиданно у меня словно открылось второе дыхание. Я словно зачерпнула из какого-то прохладного источника заряд бодрости. Вся скованность прошла. Вектор моего настроения резко изменился от пессимизма к радужному, малообоснованному оптимизму. – Я сказала то, что хотела, даже больше. Прости меня, если забралась тебе под кожу вместо того, чтобы поблагодарить, ведь ты пробовал поднять мне настроение. Ты очень помог – правда. Я веду себя словно ненормальная. Я слишком долго ни с кем не общалась. Видимо, потеряла сноровку.

– Для меня это ничего не значит, – сказал Артур.

– Надеюсь. Потому что я чуть все не испортила.

Артур хотел что-то ответить, но тут я встала из кресла.

– Подожди. Я ненадолго.

– Плохо?

– Нет. Просто в туалет хочется.

– А…

Я вышла из комнаты, ощущая, как меня кружит против часовой стрелки.

– Помочь? – спросил Артур сзади.

– Я знаю квартиру наизусть.

В туалетную дверь я врезалась со всего маха, плечом. Меня занесло, ноги заплелись. Я чуть не оказалась на полу. Только бы Артур не вздумал мне помогать. Не предполагала, что я настолько пьяна, что с трудом хожу.

Я давно избавилась от привычки включать свет, но почему-то сейчас моя рука потянулась к выключателю. Я одернула ее, подавив смех. Ну и денек!

Конечно, я хотела непринужденного общения, но не удержалась и перегнула палку. Позволила человеку придти, а сама веду себя хуже некуда. Защелкнув шпингалет, я расстегнула молнию на джинсах. Представила, как стою в темном туалете, собираясь помочиться. Вот уж дикая картинка – Артур, наверное, уже на полу валяется от смеха…

Что я мелю? Я удержалась от того, чтобы врезать себе хорошую пощечину. Если я собираюсь заставить Артура переспать со мной, надо взять себя в руки. Никому из нас не нужно, чтобы любовник был вдрызг пьян.

Я села на унитаз. Отработанные движения, доведенные до автоматизма. Чтобы не упасть, уперлась левым локтем в стену.

В комнате Артур включил бумбокс и что-то заиграло, я не смогла определить. Во мне скопилось огромное количество жидкости, моча все лилась и лилась. Я встала, а затем поняла, что лежу на полу. Хватило мгновения, чтобы, отключившись, упасть. Мне повезло ни о обо что не удариться, хотя здесь проще простого разбить голову о стену или бачок.

Пол холодный, я почувствовала его голым задом. Встала на четвереньки, потом на ноги, натянула джинсы. Тьма вокруг меня вдруг стала знакомой серой мутью, сквозь которую начали проступать предметы. Из-под двери просачивался тонкой полоской свет, дававший возможность кое-что видеть.

«Внутреннее зрение» вернулось. Я стояла, прислонившись спиной к стене, и мое сердце билось с неимоверной быстротой, так, что было больно. Пот, кажется, покрывал меня с ног до головы. Одежда приклеилась к коже – отвратительное чувство.

«Видение» вернулось – и вместе с этим я ощутила, как сила, влетевшая мне в кровь, выгоняет из нее алкоголь. Может быть, это был адреналин, может, какая-то мистическая сила, но я поняла, что стала другой. Со мной произошло те же самые метаморфозы, что и вчера, только гораздо более разительные.

Я опустила глаза и уставилась на полоску света. Мозг воспринимал его вполне адекватно. Полоска желтоватого сияния, образуемого солнечными лучами, попавшими в коридор из кухни. Я вижу. Могла я добиться этого сама? Почему опять это появилось?

Сейчас я понимала единственное: нужно пользоваться моментом, пока все не исчезло. Если Артур намерен остаться для того, чтобы переспать со мной, то надо начинать разведку боем. Я не рассказывала ему о невидимке, который приходил сюда раньше, и не спрашивала его о Лене. Все это лишнее, второстепенное. Имела значение только моя плотская одержимость. Ради того, чтобы ее удовлетворить, я была готова на все.

Повернув голову, я различила в сумраке очертания унитаза и бачка, полочки, прибитые наверху между стеной и трубой, а на них всякую всячину.

Шпингалет я отодвинула рывком и почти выпала за порог. Пространство надвинулось на меня. Коридор, стены, обои, потолок. Все это словно разом свалилось мне на голову и придавило. Я вцепилась обеими руками в ручку туалетной двери. Слишком все быстро, слишком неожиданно для моего сознания, почти смирившегося с потерей зрения. Квартира казалась мне незнакомой – и это естественно, потому что я привыкла воспринимать ее на ощупь. Геометрия Таниного жилища – я до сих пор его так и воспринимала, не как свое, – выглядела настолько необычно, что решила, будто мне кажется. Все то же самое – и в то же время масса отличий.

Закрыв дверь туалета, я постояла рядом с ним. Я испытывала сейчас примерно то же, что и в тот день, возвращаясь из больницы на такси. Наверное, это и называется агорафобией. Казалось, пространство обладает немыслимым весом, который усиливается с каждой минутой, давя на сердце и не давая дышать.

Мой мозг играл со мной в опасные игры. Я думала, что через секунду-другую упаду в обморок. Этого мне не нужно ни в коем случае, только не сейчас. Я справлюсь. Привыкну. Только не надо этого сумасшествия. Успокоиться!

– Люд?

Я обернулась на звук. И увидела его. Артур стоял у выхода из большой комнаты, держась за косяк левой рукой.

То же самое лицо, но с бородкой-«эспаньолкой». Длинное, с красными пятнами на щеках – от выпитого и… возбуждения. Видеть человеческое лицо после целого года темноты! Артур казался мне самым прекрасным существом на Земле. Еще немного, и я бы тронулась умом, если бы он не подошел и не взял меня за руку.

– Ты что?

– А?

– Нельзя гостя так надолго оставлять, – засмеялся он. – Пойдем. Мне скучно так просто сидеть.

Сказать ему о том, что у меня появилась способность видеть мозгом? Поймет ли он это? Не знаю, не уверена, что стоит идти на такой риск.

Мне пришлось притвориться прежней. Я не выдергивала руку из его горячих пальцев, потому что мне было приятно. И еще потому, что чувство давления пространства отступало перед этим контактом. Артур вытаскивал меня из болота собственных жутких беспочвенных фантазий.

Когда мы вернулись в комнату, я поняла, что головной боли уже нет. От чувства легкости хотелось прыгать, танцевать, вопить во все горло.

– Можно? – спросила я, протянув руку в сторону его лица.

Артур поднял брови.

– А, потрогать? Валяй…

Его глаза были внимательными, я заметила, что они почти не отцепляются от меня, исследуя раз за разом фигуру, ноги, руки. Этот взгляд был осязаемым и возбуждал, вселяя надежду, что все у нас получится. Если Артур до сих пор меня любит, он останется. Мне подумалось, что я слишком самонадеянна. Когда-то у нас была возможность встречаться по-настоящему, но ведь я сделала все, чтобы этому воспрепятствовать. Если Артур откажется, мне останется винить в неудаче лишь себя.

Я ощупывала его лицо. Смотрела в него, изучала. Для вида я чуть повернула свою голову вправо. Артур знает, что перед ним слепая, так не будем его разочаровывать.

Гладкая кожа, для мужчины очень необычная. Возможно, бритье делает из него мальчика. Бородка, которая ему идет и делает старше, мягкая. Раньше я не присматривалась, какой Артур на самом деле, точно зная, что эти знания мне не пригодятся, но сейчас совсем другое дело. Подушечками пальцев я скользила по его скулам и щекам, замечая, как его глаза закрываются от удовольствия. Я провела указательным пальцем по его нижней губе, проверяя реакцию. Ответ был. Артур изогнул брови, вздохнул и заерзал на диване, на краю которого примостился. Его мучило возбуждение.

Наконец он поймал мои руки на своих висках. Он смотрел на меня с таким выражением в глаза, что мне казалось, что сейчас я получу оплеуху. Возможно, Артур жесток в сексе. Но было наплевать. Я сходила с ума.

– Я спрашивал тебя, когда пришел, чужой ли я для тебя. Помнишь?

– Да.

– Ты ничего не сказала, – прошептал он.

Я промолчала. Не знала ответа. Мне было и страшно, и радостно. Я ступила на неизвестную мне дорожку и двигалась по ранее неисследованной местности. Возможно, в конце пути меня найдет смерть, а возможно, и счастье.

– Молчишь?

– Что тебе с моего ответа?..

– Я хочу знать, что не зря пришел…

– Я для чего ты пришел?

– Я тебя люблю.

Я нажала на его губы пальцем, но Артур не заметил, что я сделала это как если бы не была слепой – быстро и зная, в каком направлении вести руку. Его лихорадило.

– Не надо.

– Раньше ты держала дистанцию. Помнишь, сколько раз я пробовал тебе все объяснить…

– Не надо.

– Ты меня отталкивала. Держись подальше, говорила. Помнишь?

– Не надо.

– Хочешь, чтобы я молчал?

– Ты будешь грубым? – спросила я.

– Если хочешь.

Артур положил мне руку на бедро, потом переместил ее на внутреннюю сторону, провел пальцами по джинсовому шву в промежности.

– Хочу.

Я жаждала наказания. Меня не устроит нежный джентльменский секс, нет, только не сейчас. Я целый год шла к тому, чтобы получить по заслугам, шла к боли, которая была одно время частью моей жизни. Таня не смогла бы мне помочь. Наверное, о боли я и думала, когда отстаивал свое право на общении с другими людьми. О том, что кто-то из них ударит меня, чтобы научить причинам и следствиям. Если ты глуп – расплачивайся.

Если на мне есть вина за то, что произошло, я должна пройти через боль снова. Без этого мне не будет покоя.

Артур сжал мою левую грудь. Я вскрикнула.


предыдущая глава | Приход ночи | cледующая глава