home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

– Вдохни поглубже и говори, – сказала Таня.

– Стараюсь.

– Истерикой не поможешь.

– Я знаю.

Пережить это оказалось тяжелей, чем я думала. Когда вернулась Таня, я не удержалась и рассказала все, что помнила.

От Тани пахло спиртным, и она курила без конца. Я попросила сигарету и расплакалась, когда дошла до момента исчезновения «внутреннего зрения».

– Я купила вина, – сказала Таня. – Хочешь? Тебя трясет.

– Давай.

Она сходила на кухню, вынула из пакета две бутылки, проставила одну в холодильник. Вторую принесла в комнату, захватив штопор.

– Но это точно было, – сказала я.

– Что?

– Зрение.

– Ну…

– Не веришь?

– Ты сама сказала, что это самовнушение. Или там что-то с мозгом. Бывает такое.

– У меня есть доказательства.

– Файл?

– Посмотри.

– Потом.

– Что? Почему потом? Не надо думать, что у меня крыша съехала. Таня, ты никогда не думала…

Нащупав пепельницу на столике между нами, я бросила туда комок пепла.

– Я не думаю, – ответила Таня со злостью. – Не вешай на меня того, чего нет.

– Ну посмотри файл. При всем желании я не смогла бы написать так, не видя!

Она была терпелива. Открыла вино и налила нам по бокалу. Я взяла, и вино оказалось красным сухим.

Я ждала, что Таня будет делать. Посидев секунд двадцать, она встала и пошла к компьютеру. Я курила, забыв сбрасывать пепел, пока огонь не обжег мои пальцы. Я утопила окурок среди других.

– В «Моих документах». «Терапия» латинскими буквами.

Гул в моей голове мог предвещать возвращения моих странных способностей, и я ждала, что вот-вот это произойдет. Я поразила бы Таню демонстрацией «внутреннего зрения», чтобы она поверила мне наконец и перестала ухмыляться. Но файл – тоже серьезный аргумент. Я ждала.

Закликала мышка.

Я ждала. Таня поставила на край стола, на котором стоял компьютер, свой бокал. Ничего не появлялось, хотя симптомы были узнаваемыми. Интересно, я могу контролировать «включения», если они вообще когда-нибудь повторятся?

– Сколько времени ты это писала?

– Не помню. Как под гипнозом все было.

– Ясно.

Таня отпила вина. Я чувствовала, что сейчас взорвусь, но сама не знала уже, чего хотела. Двумя глотками я осушила свой бокал и стала наливать еще. Руки дрожали, но я ничего не пролила.

– Даже не знаю, что сказать, – произнесла Таня, усмехнувшись.

Да как можно насмехаться надо мной в такой момент? Мне было обидно и страшно, но я смолчала, сжимая бокал. Просто чудом он не лопнул в моих пальцах.

– Текст ровный, хороший, да и ошибок почти нет. Я делаю гораздо больше, когда приходится печатать.

– Ошибок? Это если бы я лупила вслепую, да? – спросила я.

– Я этого не говорила. Видно, что писал… зрячий. Это бывает, когда человек просто задевает пальцами другие клавиши, а если ты говоришь, что была в угаре… то вообще не имеет значения. Да… – Снова смешок. – Не знаю, что и сказать.

– Значит, веришь?

– Верю. Факты есть факты.

От проглоченного вина в голове началась свистопляска, но в теле появилось тепло. Я уже не чувствовала этого напряжения, приводящего к лихорадке.

– Знаешь, довольно недурно. У тебя есть способности к письму. Может, из этого что-нибудь и получится.

Я засмеялась, сама не ожидая этого от себя. Таня отошла от компьютера, приблизилась к креслу и села рядом со мной на подлокотник. Я прижалась к ее бедру, обтянутому джинсами, от которых пахло духами, куревом, спиртным, видимо, пролитым, улицей и еще много чем – знакомым и незнакомым одновременно.

Рука Тани легла мне на плечо.

– Подруга, ты просто талант.

– Перестань. Надо придумать, что делать, – сказала я.

– Ничего.

– Как это?

– Просто. В газету написать, чтобы взяли интервью? Невозможно. Сообщить Гмызину или еще кому оттуда? Вообще нет смысла. Позвонить президенту?

– Но ведь… Мне-то что делать?

– Пиши, когда у тебя вновь это появится.

– А может, обследование? – спросила я.

– Не знаю. На это деньги нужны. – Таня тянула вино. К тому, что она выпила на работе, прибавился и запах красного сухого. Она уже была порядком пьяная, но хорошо соображала. Чего у Тани не отнимешь, так это здраво мыслить в любой ситуации. – Если будет совсем плохо, то, конечно, свозим тебя… Но, сама понимаешь, всякие расходы, терапия и прочее.

Я надеялась, что она не попрекает меня, а просто констатирует факты.

– У тебя была головная боль во время «включения»?

– Нет. Просто в ушах слегка гудело.

– И кружения не было?

– Небольшое, когда я упала. Но там было что-то другое. Я не знаю. Вещественная, телесная галлюцинация… Будто я проваливаюсь сквозь пол, да еще кирпичная стена в подвале.

– Из тебя, наверное, до сих пор выходит эта мерзость. Не надо ей мешать – и, в конце концов, все будет супер, – сказала Таня.

– Это не объяснение.

– Я склоняюсь к самовнушению…

– Но все равно… Сама подумай. Сколько угодно можно себе внушать, но разве это изменит факт, что глаз у меня нет вообще? – Я снова начала заводиться и почти визжала. – Иногда у слепых, как мне офтальмолог в больнице сказал, такое проявляется. Остаточное видение, основанное на визуальной памяти. У слепых от рождения такого не бывает, но тот, кто когда-то видел, иной раз очень четко «видит». Но это только иллюзия. – Я сделала паузу, чтобы глотнуть воздуха. Надо взять себя в руки – иначе после этой вновь начнется депрессия. – У меня нет глаз. Поэтому я даже при помощи зрительного нерва ничего не могу видеть, никаких мозговых проекций. Здесь что-то другое.

Таню этим нельзя было прошибить. Либо потому, что она слишком пьяна, либо потому, что воспринимала мои слова как мать слушает бессмысленный лепет младенца.

– Причины мы все равно не узнаем. Не воспринимай все так.

– А если это единственная возможность… – Я замолчала. Ясно, что мои слова все сильней напоминают бред. В них все меньше смысла и все больше эмоций, паники, страха от того, что я не могу держать ситуацию под контролем. Я ничего не могу. Я бессильна. Слепая неврастеничка, понемногу сходящая с ума в запертой целый день квартире.

Таня погладила меня по голове.

– Я ничего не отрицаю. Слышишь, Люда? Я верю, я видела текст – вон, до сих пор программа открыта.

– И что? Без толку.

Стащив очки, я стала вытирать свои мертвые глаза, свои стекляшки платком, который всегда был при мне.

– Если ты будешь психовать, ответа мы не найдем, – сказала Таня. – Ты в шоке. У тебя… в общем, я бы, наверное, сама свихнулась, если бы со мной такое произошло. Тебе трудно, но я все понимаю. Я здесь.

Подняв бокал, я намекнула, что хочу еще. Алкоголь только и помогал сбросить с себя это дикое напряжение. Я глубоко вздохнула, подержала воздух в себе, потом выпустила его, не торопясь.

– Может, это опухоль мозга?

– Тогда бы были и боли и светящиеся точки перед глазами. Насколько я знаю, боль есть в любом случае, когда опухоль прогрессирует, пусть даже иные симптомы разнятся. Давай подождем.

Я подумала, что и сама не хочу влезать во все это: анализы, обследование, бесконечные часы в больнице, консультации, а в конце диагноз… Стоит ступить на эту дорожку, как вскоре поймешь, что под ногами не твердая земля, а болото, которое утягивает тебя все глубже. Помимо того, это несправедливо по отношению к Тане. Она несет на себе основной груз, зарабатывает деньги, чтобы мы ни в чем не нуждались. Ей пришлось отказаться от личной жизни, поставить крест на своих прошлых связях, и остаться с человеком, который не в состоянии ответить на ее чувства. Раньше я не представляла, что Таня может так жертвовать собой. Иной раз меня мучает совесть. Я осознавала собственную никчемность. Возможно, я бы и нашла домашнюю работу и получала хотя бы символические деньги, но проблема была в том, что до сих пор я не была готова.

– Подождем. Но… мне страшно.

Она сжала мою руку.

– Скажи мне, о чем вы договорились с Векшиным.

Я не сразу поняла, о ком Таня говорит.

– Он приедет завтра, в час дня.

– Я буду до девяти часов, – сказала Таня. – Так что веселитесь.

Она ушла с подлокотника.

– Я протянула руку в пустоту, но не нашла ее.

– Ты злишься? Да?

– Нет.

– Тань…

– Да не злюсь, я сказала.

Она стояла возле стола. Несколько кликов мышкой – и компьютер, погудев, выключился. Вместо него заголосил телевизор. Звук ударил мне по ушам. Я сжала их ладонями. Мне показалось, что Таня это нарочно.

Наконец она убавила. Я услыхала, как пульт от телевизора приземлился на диванные подушки.

Мне хотелось продолжить… оправдываться, но Таня ушла из комнаты, давая понять, что тема закрыта. Она не стала брать назад свое слово. И хорошо. Я встречусь с Артуром и пойму, верно ли поступаю, идя наперекор желаниям подруги. Стоит ли эта встреча наших разногласий.

Несколько минут я смотрела внутрь себя. Пыталась найти хоть что-нибудь, хоть какой-нибудь след моего феномена.

Я хотела видеть. Мне нужна была эта способность! Память, однако, не давала никаких зацепок, мое расследование уперлось в тупик. Последовательность событий была простой: звонок Артура, потом мой звонок Тане, затем я перезвонила ему.

– Я приготовлю поесть после душа, – сказала она, заглянув на секунду.

Реакции с моей стороны не было. Я лишь мысленно отметила, что Таня мне сказала.

После разговора с Артуром, окрыленная перспективами предстоящей встречи, я встала и пошла на кухню, чтобы сделать чаю. И упала не дойдя до двери. При этом задела боком диван. Ладно, детали не так и важны – главное докопаться до причины возникновения «мозгового» зрения. Именно «мозгового». Где-то там, в сером веществе, имеется участок, позволяющий мне видеть без участия глаз. Может быть, это какой-то вид телепатии, сверхчувственного восприятия, которое нельзя классифицировать обычными методами. Я не могу засунуть руку себе в голову и нащупать эту странную телепатическую зону. Если, конечно, она вообще есть.

Мои попытки найти объяснение ни к чему не приведут – тратить силы на это не стоит. Остается только подождать нового «включения» и попробовать установить над ним контроль. Но это все равно, что указывать облакам, в каком направлении им двигаться, игнорируя ветер.

Через две минуты я была уже на кухне и резала хлеб и колбасу с сыром на бутерброды. Таня была в душе. Она принимала его каждый раз, когда приходила домой. В выходные, случалось, и по три раза. Пока она мылась, я сделала по четыре бутерброда на каждого, а потом поставила чайник на плиту.

Пока он нагревался, я сходила в спальню, вспомнив, что хотела бросить в корзину грязное белье. Возвращаясь, повесила его на крюк возле ванной. Таня скорой выйдет. Может, бросит сама. Я подошла к самой двери и приложила к ней ухо. Вода лилась по другую сторону занавески, ее потоки срывались с Таниного тела и ударялись о дно ванны. До моего носа долетел запах шампуня и жидкого мыла. Иногда, представляя ее себе, я испытывала возбуждение, и это меня пугало. Сердце, разгоряченное вином, стучало в бешеном ритме. Я стала думать об Артуре. Времени до нашей встречи осталось не так уж много. Мне казалось, что она существенно изменит мою жизнь. Конечно, я этого хотела. Наверное, потому и ждала ее с таким нетерпением.

Я вернулась на кухню, вспоминая лицо Артура, и поняла, что успела порядком его забыть. До момента похищения мы не виделись недели три, а потом было не до того. В целом, память сохранила его черты. Я могла сказать, какие у него скулы, глаза, нос, какие волосы, но эти признаки казались слишком общими, неконкретными. Иной раз правильные черты лица Артура сливались у меня в сознании с фотографиями из журналов и телепередач. Становились стандартными, ни о чем не говорящим, мертвыми.

Чтобы все вспомнить, мне нужно хотя бы прикоснуться к нему.


предыдущая глава | Приход ночи | cледующая глава