home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятнадцатая

Таня пришла в полдень. О времени я узнала по радио, которое принесли мне в палату по инициативе врача. Он заботился, чтобы я не умерла от скуки. Как только ди-джей объявил, что в Екатеринбурге двенадцать часов, в дверь постучали. Я выключила радио.

– Войдите.

Сердце у меня оборвалось, плюхнувшись куда-то в живот. Я хотела проглотить комочек слюны, но не могла.

Я ждала Таню все утро и к этому времени окончательно извелась, не находя себе места. Успела сделать несколько осторожных прогулок от кровати до окна. Ходить было тяжело. Я находилась практически без движения двадцать дней и мышцы привыкли к бездействию. Обследование показало, что с ними и суставами все нормально. Немного тренировки – и я смогу бегать. Сегодня прогулки по двухметровой полосе линолеума туда и обратно были способом убить время. Радио бренчало начиная с девяти часов, создавая звуковой фон, который помогал отвлечься от страшных мыслей. Больше всего я боялась напугать Таню. Каково ей будет знать, что у меня нет глаз? Не в фигуральном, а прямом смысле. Готова ли она?

Нет, вряд ли. К такому подготовиться невозможно.

Она вошла. Дверь чуть скрипнула, закрывшись.

– Привет.

Ее голос больше всего походит на шепот.

– Привет, – сказала я, поворачивая голову на звук.

Таня стояла у двери и не шевелилась. Я дала ей время привыкнуть к тому, что она видит. Забинтованную голову, тощую шею, вытянувшееся лицо, безжизненные волосы, торчащие в разные стороны.

– Как дела? Как себя чувствуешь?

– Нормально.

Я протянула руку в пустоту ладонью вверх. Последовала долгая пауза. Потом Таня сдвинулась с места, преодолев ступор, и подошла. Ее пальцы оказались в моей руке, я сжала их. До боли знакомое прикосновение, близкое.

– Садись, тут стул должен быть.

Таня поставил пакет, что принесла с собой, у кровати и выполнила мою просьбу. По ее учащенному дыханию я поняла: Таня еле держит себя в руках. Я почти слышала, как ее трясет.

Она не отпускала мою руку. Никто из нас не знал, с чего начать разговор; мне даже подумалось, что лучше бы она не приходила.

– Я тебя искала, – произнесла Таня. – Я звонила тебе домой и на сотовый. Нигде ничего. Я нутром чувствовала, что с тобой что-то произошло. Всем другим словно плевать было.

Я кивнула. Таня говорила так, словно я пропала максимум на неделю и мы не виделись всего ничего.

– Теперь все нормально… Ну, как возможно… Я, в общем, здорова.

Таня накрыла мою руку своей ладонью. Вот чего я боялась, чего не хотела слышать – она плакала. Старалась тихо, но все равно я знала, что боль и скорбь разрывают ее изнутри. Я попробовала сказать, чтобы Таня прекратила, но впустую раскрывала рот, точно рыба. Пришлось смириться с этим. Таня выплескивала все, что накопилось. Ей было мало одиночества, чтобы пережить нашу разлуку, выреветь все в подушку. Я ее понимала и не осуждала, предчувствуя, что и мне предстоит не один сумеречный день, полный удушливого страха.

– Где-то через неделю я подумала, что мы уже не встретимся… Поначалу мне говорили в милиции, что все нормально, что они найдут по горячим следам… Время шло. Потом, как-то утром, когда собиралась на работу, я поняла, что последние возможности уходят.

– Теперь все нормально, – ответила я, поглаживая ее запястье.

– Нормально? Он же…

– Не говори – знаю. Как там Нюся поживает?

– Что? – Таня, кажется, не верит, что я об этом спрашиваю.

– Нюся…

– Нормально. Потолстела. В последнее время ест только молоко. Одно разорение с ней.

– Да уж, степенная матрона, любит, чтобы ее обхаживали…

Я поняла, что Таня улыбается сквозь слезы. Это хорошо. Мы замолчали.

– Ты лучше честно скажи, Люд…

– Что?

– Я могу уйти, если тебе неудобно. – Таня выговорила это, подбирая слова. Ей было тяжело.

– Почему мне неудобно…

– Может быть, я тебе и не нужна, – сказала она. – Пришла, реву в три ручья. Тебя жалею, себя жалею. Я понимаю, что жалость унижает. Если это тебе не нужно, то я не буду.

Сжав Танины пальцы, я улыбнулась.

– Лучше не жалей…

– Ладно.

– Я сейчас в таком состоянии, что не могу понять, что мне нужно, чего хочу. Наверное, у меня поехала крыша после всего этого. Не удивлюсь, если попаду скоро в психушку.

– Совершенно не понимаю, как такое случилось…

– Вот именно. Я еще там думала про это… Как? Кто виноват? Кто бы что ни говорил, а моя вина в этом есть.

– Ну да, ты типа сама его заставила наброситься на себя, а потом умоляла держать где-то в вонючей дыре!

– Подожди! Я как-то получше знаю, что со мной было. Я не ценила того, что есть. Надо было, видите ли, чего-то нового. Разрядки. Приключения. Мне его предоставили с большим удовольствием, бесплатно. И я сыта этим по горло. – Я поймала себя на том, что начинаю пороть абсолютную чушь. – Если бы я не встретилась с Дубовым, то не было бы ничего.

Таня шмыгнула носом.

– А если он охотился конкретно за тобой?

– Никто не знает…

– Вот именно! Тогда был бы другой случай похитить тебя, – сказала Таня. – Не надо самоуничижением заниматься. Нет, это ж с ума сойти! Почему ты собираешься делить с ним ответственность, с этим подонком? Что тебе от этого – спокойней? Виноват он и только он. Его надо колесовать.

Я засмеялась.

– Кто бы нам дал это сделать? Да и для начала нужно его найти.

– Короче, не смей ни в чем винить себя. Не будь банальной. У тебя всегда мозги были в порядке, ты же понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет. Ну не знаю – позанимайся с психологом. К тебе его приводили?

– Обещали. Кто-то из «Центра помощи жертвам насилия» собирается придти.

– Вот. Он тебе скажет то же, что и я. Комплекс вины часто появляется в таких случаях. Но это только самовнушение. Из-за того, что нет рядом реального объекта, на кого можно возложить ответственность…

Я отмахнулась, Таня-психолог замолчала. Наверное, на моем лице была жестокая гримаса. Слепым трудно контролировать свою мимику.

– Да знаю я все это! Прекрати! Ладно, я не буду банальной, я считаю, что это он виноват! Устраивает тебя?

Я не заметила, что сорвалась на крик. Неверный ход с моей стороны. Сюда могла придти сестра – интересоваться, в чем дело или вообще прекратить свидание, а этого мне вовсе не хотелось.

Я прикусила язычок, понимая, что кричать на Таню не имею права. Ясно, что она говорит правду, ей со стороны видней лучше. А мне? Я же была там, а не она!

Да что им всем? Хорошо рассуждать, привлекая на помощь разные теории! Что они могут понять? Да что они все ко мне прицепились?

Я очнулась, понимая, что сижу, прижав обе ладони к лицу и чувствуя под пальцами проклятые бинты. На несколько мгновений сознание просто отключилось, отойдя в тень. Так происходило не раз в периоды бодрствований и не могло не наводить на мысли о сумасшествии. Подняв голову, я назвала Таню по имени, испугавшись, что она уже ушла. Я не хотела быть в одиночестве.

Таня была рядом, подала мне руку, в которую я вцепилась точно в последнюю возможность не сойти с ума и не умереть в тот же момент. Возможно, так оно и было.

Сестра не появилась, мы так и сидели одни. Мне хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно.

– Я думала, что дальше делать, – сказала Таня.

– Дальше?

– Ну насчет всего. Извини уж. Но я не могла не думать, как нам быть дальше…

– Нам?..

– Нам. – По движению Таниных пальцев и интонации было ясно: она взяла себя в руки, чтобы объявить о своем решении. Моя настоящая подруга, какой я ее знала всегда. Смелая, отважная. Лично я о будущем еще не думала, мне хватало проблем с прошлым и настоящим. – Вот именно – нам, это не шутки. Люда, не перебивай. Я решила, что ты будешь жить у меня дома. Переедешь насовсем или, по крайней мере, на долгое время – как сложится. Загадывать далеко не будем. Тебе в любом случае нужен будет человек, который поможет, если понадобится. Понимаешь меня?

Я кивнула. Долго я гнала от себя правду, не решаясь даже мысленно произнести это определение. Я – инвалид. Просто и ясно.

Таня, сама того не ведая, лишила меня еще одной утешительной иллюзии. Впрочем, она всегда отличалась способностью наносить сокрушительные удары по моим миражам и возвращать на твердую землю.

– Я сейчас на другой работе.

– Почему?

– Ну как… Деньги. Тем более, если ты будешь у меня, мне нужно зарабатывать на двоих.

– А…

Я сжала зубы. Мысль о том, что Таня возьмет меня на содержание, чуть не вызвала во мне новый взрыв ярости. Я не могла принять правду, наверное, не сумею принять никогда.

– Тебе это не нравится? – спросила Таня.

– Что?

– То, что я говорю?

Пришлось ответить честно:

– Пока не знаю. Ты уже все рассчитала?

– Пыталась. Думаю, получится. Зарплата будет больше старой на треть, как минимум.

– А где ты сейчас?

– Да так, одна контора. Чушь, но главное – деньги. На них мы можем жить вдвоем вполне нормально, иногда даже шиковать.

– А моя квартира?

– Решим. Не это главное.

– А что?

– Ты.

– Мое согласие?

– Я тебя, конечно, не тяну насильно, но подумай хорошо. Это же не жалость, которая тебе не нравится. Это необходимость. Я тебя не брошу.

– Почему?

От Тани шел легкий запах дорогого табака. Мне вновь, как не раз за последнее время, захотелось курить. Тот случай, когда все отдашь за сигарету.

Таня наклонилась ко мне, приблизив наши руки к своему лицу.

– Я тебя не брошу. Неужели ты не понимаешь?

– Я там буду в качестве кого? Приживалки? Или любовницы?

Таня резко отстранилась.

– Может, не надо так? – спросила она.

– Извини.

– Ты мне нужна. Я не могу без тебя. Очень боялась, что мы никогда не увидимся, что ты пропала бесследно, навсегда. Я чего только не передумала за то время. Ты… просто живи. Мне достаточно того, что ты будешь рядом.

– Спасибо. Правда.

– Согласна?

– Да.

Таня прикоснулась сухими губами к костяшкам моих пальцев, мимолетно, в неосознанном порыве, и отстранилась. Вторая моя рука была свободной. Я протянула ее по направлению к лицу Тани. Подушечки пальцев заменяли мне глаза. Касание было мягким, дрожь прошла по спине. Вот ее нос, щеки, скулы. Как странно трогать их, чувствовать рельеф кожи, ее гладкость. Я нашла ее губы, поняв, что они растянуты в улыбке. Я сама непроизвольно ответила своей улыбкой, потом захихикала, словно ребенок, играющий с матерью.

– Щекотно, – сказала Таня, когда я провела указательным пальцем по ее верхней губе.

Дальше я обследовала ее отросшие волосы.

– Зачем они тебе?

– Буду дальше растить – на работе требуется. Более чтобы презентабельный вид был.

– Ага.

Я погладила ее по голове, испытывая огромное удовольствие, почти сексуальное. Это меня испугало и заставило прекратить. Мои ладони проскользнули по Таниным плечам, по рукам.

– Все так же, – заключила я.

– И ты…

– Кроме глаз.

– Я люблю тебя и так. Мне неважно.

– Не важно?

– Мои чувства не могут измениться, – сказала она.

– Смотри. Ты же хорошо, надеюсь, поразмыслила. Получишь на свою голову истеричку, которая ежеминутно будет требовать к себе внимания.

– Придется потерпеть.

– Ладно. На том и порешили.

По правде говоря, я не была целиком уверена, что правильно поступила, но в тот момент не могла мыслить трезво. Слишком быстро произошло возвращение в нормальный мир. Я еще не адаптировалась в нем, не свыклась со своим новым статусом, не поборола всю боль, не ответила на главные вопросы. Я была рада, что Таня решила за меня. В самом деле, куда я могла податься после больницы? К себе домой? В пустую квартиру, где буду жить на инвалидную пенсию до конца жизни, постепенно сходя с ума от одиночества? Таня прекрасно знала, что это не выход. Она любила меня, поэтому иных вариантов даже не рассматривала. Я подумала, какую цену мне придется заплатить за это. Вряд ли я сумею ответить Тане на ее чувства, а значит, буду поступать нечестно. Ничего взамен мне ей не предложить.

Эти сложные и болезненные вопросы я решила оставить на потом.

Заглянула дежурная сестра и сказала, что у нас еще только двадцать минут. Таня заерзала на стуле.

– Подожди. Никто тебя не выгонит. Я тут важная персона. Я могу попросить еще хоть час.

– Важная?

– Ты не видишь? У меня отдельные хоромы. И никого не подселяют. По ночам мне снятся счета, которые надо будет оплачивать…

– Да ладно. Прорвемся, подруга, – улыбнулась Таня, погладив меня по руке. – Деньги приходят и уходят.

– Что ты принесла? – спросила я и пожалела об этом. Мне было стыдно. Я и предположить не могла, что Таня приступит к делу так сразу.

Оказывается, она купила мне новый сотовый и подключила его. Не слушая моих протестов, Таня сунула его мне в пальцы и приказала не канючить.

– Телефон твой. Не выбрасывать же мне его на помойку? Или выбросить?

– Нет… Спасибо.

– Перестань. Будешь мне звонить, а я тебе. Не то ты протухнешь здесь от безделья. Когда выписать обещают?

– Не знаю, я не спрашивала. Еще неделя, как минимум, думаю. – Я сжимала трубку-раскладушку в руках, не зная, что с ней делать.

– Тебе трудно будет набирать эсэмески… Ты не помнишь, где клавиши и регистры. Но позвонить сумеешь. Вот тут и тут…

– Я помню. С этим справлюсь. Спасибо.

Помимо телефона, Таня принесла шампунь, мыло, зубную щетку, пасту, тампоны, дезодорант, нижнее белье, пару теплых кофт, колготки, носки, двое джинсов. Обещала, что обувь принесет в следующий раз. Еще в пакете был MP-3 плейер.

– Не знаю, чего бы тебе хотелось послушать, но я нарезала шестьсот мегабайт разной ерунды, так что выбирай сама.

– Ладно.

– А здесь тебе пожевать.

На мои колени плюхнулся мешок со снедью. Из него вкусно пахло. Я только сейчас сообразила, что не помню вкуса нормальной пищи.

– Тут сок в бутылочке, два вида. Бутербродов я сделала, с сыром, с колбасой, с селедкой. Вот с ней съешь сначала, а то долго лежать ему нельзя. Пакет чипсов с беконом, ты же любишь. Пара шоколадок. Яблоки, груши, бананы. Короче, разберешься.

Я не могла ничего сказать. Мои руки неподвижно лежали по обе стороны от мешка, точно дохлые рыбы. Я боролась с желанием разреветься в голос.

– Перестань, Люд. – Таня подалась вперед и обняла меня. – Ты же понимаешь, это моя обязанность. Я же не могла придти без ничего.

– Я не про это, – прошептала я ей на ухо. Ни за что не хотелось ее отпускать. – Мне кажется, это незаслуженно.

– Все нормально. Мне приятно. Да и потом – больше мне не о ком заботиться, так что принимай как должное. И не реви, ты большая девочка.

Рассмеявшись, я почувствовала себя дурой.

– Обещаю не реветь. – Приходилось дышать через нос. Сопли тут как тут.

– Ну и отлично, подружка. Я пойду, а вечером звякну…

– Давай еще минут десять, – попросила я.

– Не могу, время, мне нужно еще кое-куда заскочить.

– На работу?

– Да.

– Так она у тебя нерегулярная?

– Не всегда жесткий график. – Палец Тани коснулся кончика моего носа. – Не забивай голову, отдыхай. Вечером поболтаем. Или сама звони. Внутри сети бесплатно.

Таня наклонилась и поцеловала меня возле самых губ, я и сказать ничего не успела. Она была уже у двери, когда я ее окликнула.

– Слушай, я тот… ну, ты помнишь, мы его «невидимкой» назвали… Он не приходил больше?

Таня засмеялась.

– Нет. Странно, да… С того раза не появлялся. Да ерунда. Мало ли чего? Исчез – никто не заплачет

Мне показалось, что она сказала это слишком громко и бодро, что явно указывало на неправду. Неужели тот тип все еще наведывается в Танину квартиру? Почему она скрывает?

– Погоди, – сказала я. – У тебя есть сигареты.

Таня принялась рыться в карманах, потом отдала мне пачку и зажигалку.

– А где ты курить будешь?

– Буду нюхать хотя бы. Иначе свихнусь.

– Ясно. – Снова смех. Таня была рада, что я не стала просить ее уточнить насчет «невидимки». Мне стало нехорошо.

Мы попрощались, и Таня упорхнула. Скрипнула дверь, я снова вообразила моего невидимку, стоящего неподалеку от кровати. Из пустоты ко мне тянется рука в перчатке…

Глубоко вздохнув, я зашелестела мешком с продуктами, чтобы разогнать тишину.


предыдущая глава | Приход ночи | cледующая глава