home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Начальный период моей адаптации в нормальном мире был тяжелым, но он не шел ни в какое сравнение с тем, что меня ожидало потом.

Месяцы отчаяния, страха, самых черных мыслей. Были дни, когда я погружалась в нечто вроде кататонии. Не двигалась, не говорила, почти не дышала. Внутри себя я без конца прокручивала ту сцену: скальпель движется к моему лицу и вонзается в левый глаз, методично взрезая стекловидное тело. Агония. Плевать мне на то, что говорила эта дама-психолог. Я казнила себя. Я была палачом для себя самой. Я виновата. Я, только я! Нельзя, невозможно без тяжелых последствий так расслабляться. Сделаешь по неосторожности шаг в сторону от известной дорожки и попадаешь в руки убийцы. Никто не в состоянии тебя защитить от этого ужаса, никто не в состоянии отвести руку, несущую боль, когда все уже случилось. Только тогда ты осознаешь, кто истинный виновник всего. Ты сам.

Но это было потом, а в больнице я жила точно в каком-то сне. Вот, казалось, я проснусь и пойму, что все для меня прошло удачно. Милиция провела операцию по освобождению и преступник был убит на месте, оказав сопротивление. И маньяк не вырезал мне глаза – просто досадный в своей нелепости сон.

Признаю, была во мне какая-то глупая надежда, что эта вселенная не более чем иллюзия.

А может, все гораздо проще? Вдруг похмельный сон после вечера с Лешей и был виновником этого кошмара? Окончательно проснуться, вырвавшись из этой галлюцинаторной круговерти, означает придти в себя. Пусть наутро будет болеть голова – я согласна, потому что главное понять, что не было ни маньяка, ни издевательств, ни «операции».

Я подойду к зеркалу и посмотрю в свои голубые глаза, которые многие мужчины назвали красивыми. Неважно, сколько из них откровенно врали, чтобы трахнуться со мной. Сейчас неважно. Я хочу их увидеть, прикоснуться пальцами к векам, чувствуя слабое биение крови в глазных яблоках.

Я иду в ванную комнату, открываю дверь и ступаю на резиновый коврик, хорошо зная, где он лежит, на каком расстоянии от раковины. Включаю воду, проверяя ее пальцами правой руки. Мне хочется умыться и привести себя в порядок.

Приходит хорошая, яркая, блестящая мысль: может быть, мне начать новую жизнь? Со следующего понедельника, например. Я брошу пить и курить, найду себе хорошего парня. Если проводить поиск сознательно, с определенным расчетом и учитывать все последствия, это будет нетрудно. Я недурна собой, пускай и не красотка модельной внешности, однако мужчины, которые понимают разницу между естественным и искусственным, всегда предпочитают меня. На этот раз не буду плыть по течению, а выберу сама. Если мой избранник окажется хорош, я даже выйду за него замуж. Мне двадцать пять лет, пора бы остепениться.

Я поднимаю лицо к зеркалу, успевшему запотеть, и провожу по нему рукой. Я смотрю на себя. Светлые волосы свисают по бокам головы, вытянувшееся лицо, впалые щеки, похожие на бока сдувшегося резинового мяча. В зеркале отражается какая-то другая женщина. Она смотрит на меня. Нет, постойте, это же я сама. Но что со мной не так? Я не понимаю! Я подношу руку к своему отражению, трогая влажное стекло, и только тут до меня доходит, в чем, собственно, дело. У моего отражения нет глаз. Дряблые веки свисают, а в щели между ними я вижу черно-красную пустоту глазниц.

Так, выходит, это правда? Я не сплю? У меня нет шанса проснуться и понять, что все страшное позади? То, что в зеркале, – это я?

Мой крик разносится в пустоте, будто я нахожусь посреди большого пустого помещения наподобие спортзала. Невидимка вошел в комнату и стоит в углу. Я не знаю его запаха, но помню, как пахнут кожаные черные перчатки.

– Держите, – произносит кто-то в темноте. – Да нет, за плечи. А я руку.

Укол. Я проснулась, но меня снова погружают в беспамятство. Я хочу остаться там навсегда. Я о чем-то говорю, умоляю обладателей руки и голосов. Бесполезно. В шприце не яд, а всего лишь успокоительное.

Я проснулась, а кошмар остался, давая мне четкое понимание того, что ночь отныне будет продолжаться вечно.


предыдущая глава | Приход ночи | Глава пятнадцатая