home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

– Ее нет сейчас.

– А когда будет, не подскажете?

– Ну вечером, часов после шести. Может быть в семь, – сказала я в трубку какой-то женщине.

Она замолчала, дыша в микрофон. Ищет какие-то мысли, чтобы задать новый вопрос.

– А ее сотовый не можете дать?

– Нет. Только после разрешения. В крайнем случае, могу передать.

Под моими пальцами всегда готовый к применению блокнот и ручка. Таня говорит, что когда я пишу, получается неплохо. Видимо, у меня есть чувство соразмерности.

– Я тогда вечером перезвоню, – сказала женщина и отключилась.

Положив трубку на рычаг, я долго не убирала пальцев. Мне хотелось кому-нибудь позвонить. Я искала в голове номера телефонов и имена, но все они сейчас ни о чем мне не говорили. Образы в памяти утратили живость, став бледными отпечатками на запотевшем стекле.

Тоска была невыносимой. Я жила с ней долго, и мы так и не могли поладить. Она слишком многого требовала от меня, ей нужна была моя душа. Я четко осознавала, что не стала нужна никому после моего освобождения. Исключение составляла Таня. Без нее я бы умерла. Или сидела бы в психушке.

Я убрала руку с телефонной трубки. Встала с края дивана. Захотелось пить. До кухни десять шагов, один поворот направо. Я прекрасно ориентируюсь дома у Тани – теперь это и мой дом тоже – могу найти что угодно с закрытыми глазами… Хм, в моем случае это довольно жуткий каламбур.

Открыв холодильник, я достала оттуда пластмассовую канистру с виноградным соком. Автоматически, не думая, потянулась к сушилке, достала свою кружку. Налила сок, половину, проверив уровень указательным пальцем.

Снова то чувство. Будто что-то упущено. Невыносимое чувство. Это гложет меня постоянно, превращаясь в манию. Надо о чем-то думать, анализировать, пока не поздно, но я не знаю, о чем думать, и мечусь из стороны в сторону. Успокойся. Я прислонилась к дверце холодильника спиной и сделала два глотка. Скоро так я просто сойду с ума. Депрессии следуют одна за другой, и каждая следующая кажется тяжелей предыдущей. Таня пичкает меня какими-то лекарствами, но они помогают ненадолго. Нельзя жить на одних таблетках, это я понимала, однако отказаться от них пока была не в состоянии. Мои фантазии и таблетки – единственное, что отделяет меня от моря ужаса, на берегу которого я стою.

Впрочем, я неблагодарная дрянь. Таня так много сделала для меня, что я не имею права отрицать ее роль в моем спасении. И в дальнейшем. Иногда я думаю, что пришлось вынести ей в период после того, как меня нашли.

Я не хотела бы оказаться на ее месте. Я знала, что не смогла бы ничем помочь подруге… нет во мне нужных сил и крепости, нет одержимости и желания драться…

Я – ничтожество. Никакого права находиться здесь у меня нет.

Поставив пустую кружку в раковину, я пошла в спальню и там забралась в шкаф, чтобы одеться потеплее. Ноябрь месяц – самый паршивый в году, мне ли не знать. С отоплением опять проблемы, батареи почти не греют, поэтому в квартире прохладно. Меня постоянно знобит. Покопавшись на полках, я нашла старые Танины джинсы, предназначенные для дома. Стянув свои спортивные драные брюки, я надела эти джинсы с таким чувством, будто ворую их. Еще отыскались шерстяные носки. У меня дрожали руки, когда я натягивала. Я мысленно просила у Тани прощения. Это, похоже, входит в привычку. Таня никогда ничего не скажет по поводу того, что пользуюсь чем-то, ей и в голову не придет меня упрекнуть. Другое дело – я сама. Я самый жестокий палач для самой себя. Стоя у шкафа и вдыхая запах чистой одежды, я подумала о самых своих жутких днях. Вспоминать не хотелось. Тогда меня накрыла волна страха, горечи, боли и униженности. Не подай Таня мне руку помощи, где я была бы сейчас, неизвестно.

Я надела толстовку с капюшоном, натянула его на голову и отправилась за таблетками снотворного. Они лежали на там, где и все лекарства, на подоконнике в большой комнате. Привычные две. Мне их хватит проспать до прихода Тани, забыться, отключиться от всего.

Пустая квартира, звуки. Тьма перед глазами. Тьма вокруг. Навечно.

Ночь приходит и остается навсегда. От нее не спастись.

Проглотив таблетки, я снова легла на диван, на этот раз укрывшись пледом. Нюся устроилась рядом. Помурлыкав, кошка уснула. Следом за ней и я.


предыдущая глава | Приход ночи | cледующая глава