home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Ольга открыла железную дверь и ступила в узкий неосвещенный предбанник. Слева от нее была соседская квартира. Замок щелкнул, породив долгое эхо в пустом подъезде. Она выделила из связки ключ от своей двери и сунула его в замочную скважину. Два целлофановых пакета перекочевали в левую руку, правая проделала все нужные движения с точностью робота-манипулятора.

Она с трудом понимала, что происходит. Руки двигались самостоятельно, без подсказки. Мозг временно сдал позиции и отступил глубоко в тень.

Взгляд Ольги в этот момент не выражал ничего, глаза походили на донышки пустых стаканов. Темные очки она где-то умудрилась потерять. Спина и шея ее были выпрямлены, ноги ступали почти не сгибаясь в коленях. Так Ольга шла не меньше двух кварталов от самой помойки, в полубессознательном состоянии петляя по дворам и ни на что не обращая внимания. Дома как будто испарились, уступив место пустыне, где дул горячий ветер.

И вот наконец ее надежное убежище.

Ей нужно было отдохнуть, но сначала смыть с себя грязь, пот, кровь, оценить размер ущерба, который она претерпела. Подумать о том, как жить дальше. Придти в себя, надеясь очнуться в квартире своей подруги и понять, что не было никакой беременности, никакого ребенка, а только кошмар, навеянный жарой. Ох, как замечательно все бы сложилось. Домой она поедет днем, с комфортом, а вечером они с Сашей будут гулять или торчать у телевизора и, может, займутся сексом. Она соскучилась, да и он не меньше.

Пробуждения не происходит, а это значит, что подруга далеко, в другом городе. Прокрутить события назад и проснуться не получится.

Ольга входит в квартиру, ставит пакеты на пол, снимает сумку с плеча, аккуратно вешает на крючок. Ощущение покоя и безопасности почему-то не возникает, зато появляется боль в животе, режущая, горячая, там ползет через плоть кусок раскаленного железа.

Ольга утирает ледяной пот со лба.

Никакой это не сон, а разум отказывается контактировать с внешним миром потому, что еще не избавился от шока. Ольга чувствует себя словно внутри тесного пыльного мешка, где нельзя даже как следует повернуться. Если бы у нее были какие-то силы, она бы закричала.

Ольга отлично помнила все, что произошло после родов в туалете торгового центра, и сами роды до мельчайших подробностей. Хотелось бы думать, что эта история произошла не с ней, но тело говорит об обратном. Сознание вопит и посылает сигналы бедствия в пустоту.

Все будет хорошо, думает Ольга, потому что это дом. Собираясь закрыть дверь, она потеряла сознание. Тело сложилось пополам и бухнулось у порога, Ольга несильно ударилась головой о стену.

Через несколько минут она очнулась от сильной боли в желудке. Попытка подняться вынудила ее вскрикнуть, но у Ольги не было другого выхода, лежать тут целый день она не может. Добираться до ванной ей пришлось держась за стены. Рвота полилась в раковину, хотя это громко сказано – рвота. Вышло немного минеральной воды, мелкие частички пиццы и желчь. Желчи было больше всего. Она заполнила рот и Ольга, плача, стала отплевываться. Холодная вода смывала всю эту мерзость в трубу и громко шумела. Ольга тщательно прополоскала рот и горло, спазмы к тому времени прекратились.

Она уселась на край ванны, чтобы отдышаться, и заметила, что между ног сквозь джинсовую ткань проступила кровь. Как давно она там? Кто это видел? Ольга в панике начала стаскивать джинсы, и от вида своих ног, покрытых коркой засохшей крови, чуть снова не потеряла сознание. Трусики тоже пропитались свежей кровью. За сегодняшний день она видела ее столько, сколько не приходилось за всю жизнь. Дрожащими руками, стараясь избавиться от грязной одежды как можно быстрее, она сняла оставшееся.

Ольга включила горячую воду, направила кран в ванну и заткнула сток пробкой. Что бы ни произошло, ей нужна горячая ванна. Если она ее не примет, то сойдет с ума. Плевать на все, остальное – неважно.

Пока набиралась вода, она нашла целлофановый пакет, сунула в него трусики, джинсы, оставшееся полотенце и ни на что уже не годное платье, в котором приехала. Стирать это она не будет. Проще избавиться. В пакет отправились также использованные тампоны. Ольга старалась не смотреть на то, что делает, – боялась, как бы ее не вывернуло наизнанку.

Завязывая мешок, она услышала в квартире какой-то звук. Шумела вода, и на ее фоне как будто раздавались быстрые легкие шаги. Ольга высунулась в коридор, боясь увидеть Сашу, которому взбрело в голову придти раньше времени. Она не сумеет внятно объяснить, что произошло и происходит. Осталось слишком много улик.

Мелькнула мысль: а ведь шаги не принадлежат взрослому… Слишком частые и какие-то неуклюжие.

Ольга вернулась к завязыванию мешка, ее мутило от запаха крови.

Конечно, шагов не было на самом деле. Обыкновенный звуковой мираж. Ольга твердила себе, что никаких проблем. Сейчас мозг пытается справиться с шоком, а это просто-напросто побочные эффекты. Она и раньше слышала много необычных звуков – так всегда происходит, когда находишься рядом с постоянным источником шума. По большей части мерещатся голоса, сейчас – шаги. Их нет, и не может быть. Мертвецы не возвращаются – всем известная аксиома. Ее ребенок лежит в контейнере за три дома отсюда, и она на сто процентов уверена, что никто не видел, как мешок упал на дно, затерявшись среди прочего мусора. Ольга соблюдала осторожность. Шок не препятствовал какой-то части мозга хладнокровно продумывать каждый шаг и управлять телом. Она все сделала правильно.

Помойка в том дворе была огорожена с трех сторон бетонным забором. Рядом с ней росли деревья с густыми раскидистыми кронами, гарантировавшие, что даже с девятого этажа никто ничего не заметит. Делая вид, что просто прогуливается, на негнущихся ногах Ольга свернула к помойке. Под защитой деревьев она почувствовала себя немного спокойней. Мешок с трупом тянул к земле, словно в коробке лежал не младенец, а два свинцовых слитка не меньше чем на пятнадцать килограмм каждый. До контейнеров оставалось метра три или чуть больше, но Ольга испугалась, что не пройдет это расстояние. Она чересчур вымотана, у нее болят руки, а от напряжения постоянно возникают боли внизу живота. Вспышки эти кратковременны, однако каждая бьет словно нож. Ольга вся в холодном поту сделала последний рывок к ближнему контейнеру. Подняла ногу на бетонный помост, встала, ловя вибрацию в бедренных мышцах. Огляделась. Ей повезло. Место закрыто от посторонних взглядов, и никто не сможет дать точных показаний насчет того, кто выбрасывал коробку с трупом. Никто не сможет дать вообще никаких показаний, вот в чем загвоздка. Ольга правильно рассчитала. У нее не было угрызений совести, она не могла воспринимать это существо не только как своего ребенка, но и как человека вообще. Настоящие люди так не рождаются, подобные роды противоестественны. Она не совершала преступления. Ее никто не спрашивал, хочет ли она зачать, хочет ли она родить так. Создание, появившееся из нее, не имеет права жить.

Ольге пришлось взяться за мешок обеими руками, и только тогда она смогла поднять его на нужную высоту и бросить вниз. Мешок зашелестел, перевернулся и проскользнул сквозь каверну в куче старого мусора на дно. Прежде всего Ольге захотелось вымыть руки. Ей казалось, они покрыты вонючей слизью пополам с кровью. Запах мертвечины ударил в нос.

Перехватив другие два пакета, Ольга идет домой, помня о необходимости заметать следы. Она сделала круг, потом другой, по меньшему маршруту, и вошла в свой двор с другой стороны, чем обычно. Неизвестно, откуда у нее хватило сил проделать все это.

Ольга забралась в горячую ванну, не в силах удержать стона. Промежность отозвалась болью. Казалось, там содрана кожа и все превращено в кусок рыхлого мяса.

Постепенно она привыкала к высокой температуре, чувство расслабленности начало вытеснять страх и боль. Ольга застонала – на этот раз от удовольствия. Откинула голову на край ванны, закрыла глаза, мысленно наблюдая, как сходит на нет дрожь у нее внутри. Вода окрасилась бурым, стала непрозрачной, но Ольга не обращала внимания даже на железистый запах, наполнивший комнату. Вспомнилась туалетная кабинка, теперь уже отстоящая от нее на многие и многие световые годы.

Ольга предпочитала думать, что все произошло не с ней. Ей придется столкнуться в будущем с огромным количеством проблем, главная из которых состояла в необходимости примириться с фактами. Она не помнила того, что предшествовало родам, ничего не могла сказать по поводу истинного отца ребенка, но приходила к единственному верному выводу. Зачатие произошло при таких обстоятельствах, которые ее сознание просто отсекло в стремлении сохранить психику в нормальном состоянии. Ольга подверглась насилию – где и когда неизвестно. Ее тело осквернили и бросили на произвол судьбы. Вот с чем ей придется жить. Это придется впустить в свой дом и посмотреть ему в глаза, а потом… сделать все, чтобы оно ушло навсегда. Если все пройдет хорошо, никто ничего не узнает: ни брат, ни родители, ни Александр.

Вот что им действительно ни к чему.

Все пройдет. Она выдержит. Женщина тверже, чем о ней часто думают.

И все-таки ей необходима поддержка. Ольга открыла глаза, охваченная желанием позвонить Саше и попросить его приехать. Ну и что потом? Нет, она не готова. Встретить в таком виде она его не может, и думать нечего. Всего-то и надо подождать до вечера, а пока она приведет себя в порядок, примет обезболивающее и поспит.

Отличная мысль.

Ольга заснула.

Ей снился контейнер с мусором, на дне которого лежит коробка с мертвым ребенком. Там, за слоем картона, мертвец открывает глаза. Такая коробка есть в каждом контейнере, и когда приезжает мусоровоз, эти маленькие красные чудовища с черными глазами и болтающейся пуповиной попадают в кузов машины. Мусоровоз едет по городу, а трупы выскакивают из него и разбегаются, ловко орудуя кривыми ножками. Люди видят их и начинают кричать. К ней прибегает Вера, вся в крови. «Что ты натворила, дура! Они теперь везде! Надо было мне сказать! – вопит она. – Я бы убила тебя. Тогда бы эта мразь не появилась на свет!»

Ольга проснулась и видела, что вода в ванне поднялась до критической отметки и сейчас начнет сочиться на пол. Она вздрогнула и кинулась закрывать кран. Часть воды выплеснулась. Ольга вынула пробку. В трубе зашумело. Темная муть потекла во тьму.

В груди сдавило, под ребрами появилась боль. Ольга приложила руку к сердцу, и только теперь сообразила, насколько тяжелыми стали груди. В них было молоко. Для того мертвеца, который уже гниет внутри обувной коробки.

Ольга замотала головой, таким образом выражая свой протест. Она что-то говорила сама себе и плакала, будто этим могла избавиться от правды и что-либо изменить. Если Саша не заметит ничего остального, его привлечет величина груди. Он любит прикасаться к ней, ласкать языком соски, теребить, а что будет, если начнет выделяться молоко? Ольга не могла вообразить себе его реакцию. Нет, она ни в коем случае не подпустит его к телу. Придется изворачиваться, врать, что Ольга всегда ненавидела, однако лишь в этом ее спасение.

Ольга потрогала груди в нескольких местах. На них появилась сеточка синих сосудов, чего не было раньше, и вообще они стали всерьез обвисать. Ну и что ей делать теперь?

Она взяла мыло и стала смывать с себя грязь, терла губкой со всей силой, на которую была способна. Через несколько минут остановилась, сообразив, что впала в очередную истерику. Остановись немедленно! Ольга закрыла руками лицо и сидела съежившись. Вода из крана текла в ванную, грязная уходила в сток.

Не будет толку, если постоянно казнить себя за случившееся, а именно это и происходит. На ней нет никакой вины. Что-то вторглось в ее жизнь, Ольга оказалась в неудачное время в неудачном месте – вот в чем проблема. Если удастся сохранить мужество, кошмар потеряет силу, рассеется, как всегда происходит по утрам. Новый день выметет из сердца всю мерзость.

Она, конечно, это понимала, но что делать с тяжелым предчувствием новой беды? С этим бесформенным чудовищем, которое прочно поселилось у нее внутри?

Стиснув зубы, Ольга включила душ, убрала с себя пену и принялась мыть голову. Быстрее бы со всем закончить, крутилось в мозгу. Однажды ей показалось, что приоткрытая дверь ванной двинулась. Она увидела это краем глаза и резко выпрямилась с ощущением, что сердце разорвалось на куски. Какой ширины был зазор? Эти пять-шесть сантиметров или меньше?

Секунду или две она ждала, воображая стоящего по ту сторону порога голого черноглазого ребенка. Ольга помнила свои ощущения, когда положила его на ободок унитаза и надавила на горло. Как ждала его смерти, глядя в темнеющее лицо.

Никого за дверью нет.

Ольга вспомнила о снотворном в аптечке. Она примет лошадиную дозу и проспит до завтрашнего утра. Не пойдет на работу, придумает какую-нибудь причину. Альбина, если что, прикроет. Так же что-нибудь наврет Саше. Придется учиться лгать, с этого дня и до конца жизни. Всем и каждому. Скрывать, что она родила чудовище и убила его в туалете торгового центра, а труп выбросила в контейнер.

Нужно начать с себя. Хорошая ложь самой себе – залог спокойного сна. Только вот где ложь, а где правда, если Ольга даже не помнит, кто отец ребенка?

Лучше не думать об этом сейчас. Воспоминание придет само, когда ему будет нужно. Как это ни страшно, придется признать, что она бессильна.

Разбрызгивая воду, Ольга промыла волосы и стала ополаскиваться целиком, постоянно глядя на дверь. Сердце выбивало агрессивную дробь.

Намотав на голову одно полотенце и завернувшись в другое, Ольга ступила на резиновый коврик перед ванной. Шум воды стих. Она думала о разбухшей груди и вспомнила, что у ее подруги, не то что бы близкой, есть прибор для отсоса молока. Хорошо бы его раздобыть. Главное, чтобы вещь была на месте, а правдивую историю она сочинит. При соблюдении мер предосторожности Саша ничего не узнает.

Время уходило стремительно. Посмотрев на часы, Ольга поняла, что его не так много, как раньше казалось. Она побежала в спальню и схватила фен. Пока сушила волосы, перехватила бутерброд, стакан сока и приняла обезболивающее. Самочувствие можно было назвать нормальным. Ольга боролась со сном, и, пожалуй, это была самая тяжелая борьба за весь день. Лекарство делало свое дело.

Она оделась и через полчаса, окончательно не просохнув, выскочила из дома. Подруга сказала ей по телефону, что аппарат у нее, и поинтересовалась, для чего он ей. Ольга сказала, что для одной знакомой. Этого оказалось достаточно.

По пути Ольга выбросила в соседнем дворе мешок с окровавленной одеждой.



* * * | Комната, которой нет | * * *