home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

На нас обрушилась вся ярость осенней природы. Раскисшие дороги, бешеный ветер, ливень, волны которого, накатывающие ежесекундно девятым валом, походили на морской шторм, холод – все это могло у любого смельчака отбить желание отправиться в путь… Однако повернуть назад нам обоим не позволила гордость.

Коляска Вингилота была открытой – и нам, искателям истины, досталось по полной программе. Когда мы въехали в пустынный и мрачный Уффенвис, наши фигуры, должно быть, напоминали мокрые половые тряпки. Я опасался, что дневник Карла, спрятанный во внутренний карман плаща, промокнет, несмотря на кожаный футляр. Но удача была на моей стороне.

Здание полицейского участка выплыло из ливня, словно айсберг. Серое, угловатое, с прямоугольными глазами-окнами. Каменное чудовище, с крыши которого с шумом срывались потоки воды, встретило нас без воодушевления.

Потом из дверей выскочил полицейский и схватил наших лошадей под уздцы, чтобы отвести их в конюшню. А мы с эльфом со всей возможной быстротой устремились внутрь.

Галлахада Ремпстока не оказалось на месте. Дежурный констебль сообщил, что шериф уехал по делу на юг.

– Отлично, – сказал Вингилот, снимая плащ и вешая его на крюк в стене. – Провернем дельце без него.

Эльф был доволен тем, что Галлахада нет. И ваш покорный слуга тоже. Вингилот раздал полицейским различные поручения, в том числе отрядил одного из них за Китсом и Скаттерхоллом. Пользуясь паузой, мы устроились у камина, слушая, как в трубе ревет бешеный ветер. Мне вспомнились слова двух стариков в Дереборге о том, что мне лучше всего не совать свой нос в здешние темные делишки.

Я спросил у Вингилота, что он думает по этому поводу.

– Местные очень суеверны. Вы не представляете, как много у обитателей графства всяческих предрассудков. Легенды, предания, приметы, мифы, сказки разных племен – все это смешалось, соединилось и перебродило со временем в некую устрашающую смесь. Местные во всем склонны видеть недоброе. Дело, вероятно, в эльфах. Мое племя склонно драматизировать и придавать всему зловещий оттенок.

– Думаете, у них не было оснований предупредить меня о чем-то?

– Не знаю. Вы – чужак. У нас их не очень-то любят. Либо старики над вами просто посмеялись… Правда, были недавно здесь некоторые события. Якобы в окрестностях реки видели привидение. Несколько фермеров наблюдали его вблизи города и своих владений. Некоторые утверждают, что призрак пришел отомстить…

– Кому?

– Версии разные. Я не слышал ничего о Ройун-Бойгеле, но уверен, что если поспрашивать эльфов, они обязательно свяжут появление призрака с ним. Стоит ли придавать этому такое значение?

– Укажите мне, где он появлялся, – попросил я.

Вингилот привел меня к карте, что висела на одной из стен. Моя догадка подтвердилась. Район, где, по словам очевидцев, замечали привидение, включал в себя берег Залива Облаков, дельту Синфолы на востоке, Листэнфер на северо-западе, Уффенвис на востоке и Дереборг на юге. Если взять восточную оконечность района и поместить в центр его пещеры, то получился неправильный четырехугольник.

– И что же делало это привидение? – спросил я.

– Ничего. Просто передвигалось. Представьте, как слоняются призраки – внешне без цели и определенного маршрута, – улыбнулся эльф. – Но, судя по всему, этого было достаточно, чтобы напугать местных жителей. Трудно винить их в этом. Места у нас такие…

– И наверняка это происходит каждый сто лет. Призрак появляется в сентябре, какое-то время его наблюдают, а потом он исчезает, так же, как появился, – сказал я. – По-моему, тут есть связь, инспектор. Местные жители напуганы. Кто-то из них, возможно, и связывает призрака и Ветряную Милю, но большинство – нет.

– Логика есть, – признал эльф.

В участке появились гости. Горацио Китс и Гай Скаттерхолл вошли в здание в сопровождении полицейского. С обоих капала вода. Горацио Китс был печально-недовольным, словно его оторвали от каких-то важных дел. Может, так оно и было. Пухлое лицо доктора налилось краской. Он поздоровался с нами и поставил чемоданчик на скамейку.

Его провожатый был длинным, тощим и очень молодым. Вингилот представил нас друг другу. Гай Скаттерхолл напоминал жердь. Его светлые бачки были куцыми, а длинные волосы не встречались с гребешком, наверное, не меньше двух дней. Серые глазки судебного мага метали веселые искры – мне это понравилось. Обычно ожидаешь увидеть волшебника сумрачным неприветливым типом, который все время что-то бормочет себе под нос. Скаттерхолл потряс мою руку с таким видом, будто всю жизнь только и мечтал со мной встретиться. Тут же выяснилось, что я не так и ошибся в своем предположении.

– Бэзил Хрофт! Подумать только! – сказал маг. – Сыщик и великий изыскатель Бэзил Хрофт!

– Так вы знакомы? – спросил Квенстиал.

– Нет, но я слышал… Я хотел познакомиться с вами… Я… Большая честь! Я читал ваши статьи и монографии! Вы… Я … – Молодой человек чуть не захлебнулся в потоке слов. Ему многое хотелось сказать, но в итоге он только раскраснелся.

– Я польщен таким вниманием, – ответил я. – Но лучше заняться делами, а не раздачей комплиментов.

– О да! – Скаттерхолл расплылся в улыбке. Горацио Китс поглядел на него почти неодобрительно. Видимо, почтенный врач не одобрял подобной жизнерадостности в таком серьезном роде занятий.

Судебный чародей общей практики подхватил свой саквояж, и мы всей компанией отправились в морг.

Чтобы попасть в него, нужно было пройти по длинному коридору, что тянулся по краю внутреннего двора. Стены здесь были облицованы блестящей плиткой. Светились магические лампы с заключенными в них демонами огня. На полу – длинная полоса резины, нечто вроде ковровой дорожки от одного конца коридора до другого. Резина поглощала наши шаги и пружинила.

За металлической дверью оказалось само помещение морга, разделенное на резекторскую и комнату для хранения трупов. Табличка на стене извещала, что холод здесь поддерживается при помощи амулетов, заряженных чарами арктического холода изготовления фирмы «Сваудинский лед». Служитель морга появился из маленькой подсобки. Невысокого роста существо, вероятно, смесь человека и гнома. По приказу Вингилота, служитель выкатил из мертвецкой тело Карла Сэдлфорта. Колеса тележки пронзительно скрипели.

По знаку инспектора полугном откинул простынь с головы и груди трупа. Карл выглядел спящим, но восковая бледность охватила его, сделав похожим на куклу. Рана на груди стала черной щелью на светлом фоне. Разрез от вскрытия успели зашить шелковой нитью.

– Я ничего добавить не могу, – сказал Горацио Китс, протягивая мне копию медицинского заключения, сделанного им самим. – Причина смерти – удар ножом в сердце. До того момент граф отличался отменным здоровьем. Я нашел в медицинских архивах часть истории болезни семьи Сэдлфортов, оставленную Аресом Манфевердом. О молодом графе почти ничего не сказано.

– В университете я ни разу не замечал, чтобы Карл хотя бы однажды простудился, – сказал я.

Китс кивнул.

– Я исследовал кровь графа. Насколько позволяют современные методы изучения ее состава, никаких следов яда нет. Может быть, что-нибудь экзотическое и неизвестное науке, но, как я понимаю, следствие не имеет данных на этот счет… – Доктор поглядел на Вингилота. Эльф пожал плечами.

Я прочел заключение. По медицинской части данных было немного. Теперь дело за Скаттерхоллом. Китс взял бумагу и положил ее обратно в саквояж. Все взоры обратились к молодому магу. Тот потер руки – в помещении было холодно – и, подойдя к ногам мертвеца, отбросил край простыни.

В ярком свете ламп некротическое поражение на ноге Карла выглядело зловеще.

– Я провел некие изыскания, – начал Гай, – и пришел к промежуточным выводам… На самом деле, мне необходима более полная картина места происшествия. Желательно осмотреть и дом и исследовать землю, на которой он стоит.

Скаттерхолл посмотрел на меня. С надеждой, приправленной большой дозой восхищения.

– Это можно устроить, – был мой ответ.

Красноволосый эльф кивнул.

– Хорошо. В таком случае, скажу то, что знаю. Этот знак – застарелый шрам от ожога. Нанесен раскаленным тавро. Господин Китс утверждает, что печать эта была поставлена в детском возрасте, и я с этим согласен. Другой вопрос – для чего? В некоторых магических практиках используются тавро, предназначенные для защиты человека, эльфа или кого-либо еще. Иногда это дань традиции и можно заменить такую печать простым ношением амулетов. Но в тех случаях, когда амулет не помогает, прибегают именно к такому способу. Дело в сильных проклятиях или когда… словом, когда кто-то сталкивается с потусторонней силой и вынужден мириться с ее присутствием. Тогда выжженный знак – это дополнительная гарантия от посягательств. Очевидно, что мы должны искать в этом направлении. Граф путешествовал на юг. Но я не склонен думать, что его проблема заключается в этом.

– Почему? – спросил инспектор.

– Сами посудите – тавро поставлено в детстве. К тому же сам знак северного характера и принадлежит к разряду охранных символов, используемых в древних зимландских эльфийских практиках. Господин Вингилот заметил, что этот загнутый крест используется в качестве орнаментов, и отчасти это верно. Посмотрите. Концы креста загибаются влево. Ни в одном справочнике не проводится такая конфигурация. Обычно спираль закручивается в правую сторону. – Скаттерхолл извлек из саквояжа книгу, открыл ее, начал листать. – Посмотрите. Вот этот знак… Данные приводятся из более старого источника, посвященного защитным артефактам. Подобная конфигурация символа «тайвор» использовалась некоторыми культами лесных и подземных божеств эльфийского пантеона. – Маг пустил книгу с литографией по кругу.

– Какие именно культы? – спросил я. В голове у меня уже сложилась некая гипотеза.

– Культы, условно называемые теневыми, – сказал Скаттерхолл. – Это боги подземного мира, боги сумерек, боги ночи, боги пещер и все духи и существа, входящие в разряд помощников и провожатых этих богов. Мэут-Лаг – бог осеннего сумрака, Саук-Лаг – бог зимнего мрака, Сваэнка – богиня зимы, Ройун-Бойгел – бог ночи…

Наверное, мы с Вингилотом переглянулись слишком нарочито и театрально, потому что чародей замолчал и уставился на нас.

– Господа, вы знаете что-то, что я упустил?

– Нет, – сказал я, – продолжайте. Я хочу, чтобы вы изложили свои соображения до конца. И тогда мы сравним наши точки зрения.

Молодой волшебник задрал нос, осознавая собственную значимость.

Китс передал раскрытую магическую книгу мне. На обеих страницах были напечатаны изображения разных вариантов одного и того же символа. Один из них действительно повторял тот, что бы выжжен на ноге Карла. «Тайвор» – защита от зловредных влияний, проклятий, поиск покровительства теневых божеств. Использовался магами и жрецами эльфийских культов.

Я передал книгу инспектору.

– Таким образом, мы видим явную попытку либо защититься, либо заполучить в свое распоряжение некие силы, – сказал Скаттерхолл. – Символы, используемые в чародействе, как правило, многозначны. Я допускаю в данном случае и то, и другое. Вероятно, покойного готовили к чему-то. Я бы сказал, что к жреческому сану, но это нелепо… Перед нами человек, а не эльф. К тому же, насколько мне известно, теневые культы в Лойвисгарде больше не существуют. Во всяком случае, никаких указаний на это нет…

– Что же из этого следует? – спросил Китс. – Мальчика в свое время заклеймили – возможно, против его воли, – чтобы он стал жрецом какого-нибудь эльфьего бога?

– Пока я допускаю любую возможность, – ответил чародей. – Знак, согласно результатам моих экспериментов, обладает определенным чародейским потенциалом. Именно поэтому место, где он находится, не поражено этой странной гангреной…

– А почему она распространилась вокруг него? – спросил я.

– Знак выцвел. Когда его накладывали, некто произвел закрепляющие чары манипуляции. Могу предположить, что тайвор какое-то время защищал хозяина, но со временем, не имея подпитки, стал терять силу. И болезнь, насланная на графа, просто обошла тавро, видите?

– То есть, дальнейшее нераспространение некроза связано со смертью графа? – спросил Вингилот.

– Да!

– А что вы скажете о самой болезни? – спросил Китс. – Хоть это и задевает мою профессиональную честь, но я вынужден отступить. Я не знаю ее причин. Подобный случай в литературе не описан.

Гай Скаттерхолл снова потер руки. Заполучив обратно свою книгу, он заложил нужную страницу закладкой и достал из саквояжа другую. Я успел заметить, что помимо книг внутри лежит куча разного рода приспособлений.

– В этой книге описываются последствия проклятий, наложенных некоторыми достаточно древними средствами. С большей частью из них не мог бы справиться волшебник средней руки. Для этого нужна высокая квалификация и опыт. Однако, полагаю, во всем графстве, кроме меня, больше чародеев не найдется. И я бы не сумел достичь такого результата. – Гай указал на ногу покойника. – В дальнейшем болезнь поразила бы графа целиком, заставляя его гнить заживо и испытывать сильные муки. Смерть помешала распространению некроза. Вот один из случаев, я зачитаю вам: «В деле, которое расследовали уважаемые мастера своего дела Мервин Хостед и Майрис Крамфур, оказалось много важного и интересного; обстоятельства, безусловно, указывали на какое-то третье лицо этой драмы… Именно оно, третье лицо, по мнению уважаемых экспертов-магов, было автором проклятия, которое было наложено на господина Н. По свидетельству очевидцев, господин Н, около семи часов вечера почувствовал себя неважно. Его бросало то в жар, то в холод, и ничто не могло прекратить такую странную перемену в ощущениях. Потом господин Н, будучи по его просьбе оставлен в одиночестве, стал кричать. Вбежавшие в комнату слуги и домочадцы увидели устрашающую картину. Черная гангрена ползла по его рукам так стремительно, что охватила их целиком, от пальцев до плеча, всего за несколько минут. Послали за доктором, но к его приезду, примерно через тридцать минут, господин Н скончался… По свидетельству Хостеда и Крамфура, мертвое тело оказалось сильно поражено некрозом. Плоть была черно-коричневого цвета, потрескавшаяся, сквозь трещины виднелось мясо. Вскрытие, проведенное в королевском госпитале, показало, что все внутренние органы господина Н, а так же мозг, были съедены этой страшной гангреной. Причина заключалась в проклятии, которое наслало какое-то потустороннее существо по своей воле, либо было наведено посторонним же существом по просьбе третьего лица…» – Скаттерхолл перелистнул пару страниц. – Итак, «третье лицо было установлено, им оказался маг Р, который имел мотивы мстить господину Н за то, что тот осквернил их фамильный склеп и потревожил прах предков. Хостед и Крамфур сделали заключение, что проклятие это весьма древнее и, безусловно, маг Р не в состоянии был сам сотворить его, а только прибег к помощи потусторонней силы…»

Скаттерхолл поднял глаза от книги, довольный.

– Что же дальше? – спросил Китс. – Кто был автором проклятья?

– Вероятно, существо, с которым маг Р и договорился, – сказал Гай. – Этот случай имел место сто пятьдесят лет назад.

– А сегодня такое возможно? – спросил я.

– Почему же нет? Если маг знает источник могущества, ему многое подвластно, – ответил Скаттерхолл. – Либо некое существо решило свести с графом счеты.

– А мотив?

– Месть. Обычно дело в мести. Если человек или кто-то еще оскверняет чьи-то святилища, намеренно или случайно, существо, которое живет там, ставит ему определенные условия… Если эти условия не выполняются к сроку, следует наказание… Это общая схема. Но в этом деле для меня много неясного. Дальше я могу лишь строить голые гипотезы. Но если вы…

– Мы посвятим вас во все, – сказал я.

Очевидно, что без чародея здесь не обойтись. Скаттерхолл должен увидеть дом собственными глазами. Никакие рассказы и описания не дадут желаемого результата в таком сложном деле, и сам я не сумею провести необходимые чародейские тесты. Похоже, этот молодой человек – кладезь полезных сведений. Использовать его знания мой долг.

– Скажите, вы согласны поехать в Ветряную Милю и на месте ознакомиться с обстановкой? – спросил я. – Есть ли у вас помимо этого дела?

– Пока нет дел. Я почту за честь. Если только хозяева дома не будут возражать.

Кое-кто будет, подумал я.

– В интересах дела они не станут ставить нам палки в колеса. Считаю, нужно ехать немедленно! Благодарю вас, господин Китс, что согласились придти. Разрешите на этом откланяться.

Я и маг вышли из морга в сопровождении инспектора. Надо было спешить. Весь сегодняшний день меня не покидало чувство, что я без толку теряю время. Ощущение надвигающейся беды становилось уж больно навязчивым…

Вингилот сказал, что приедет завтра, ближе к обеду. Раньше не может – накопилось куча бумажной работы. Еще ему необходимо было написать отчет для шерифа. Когда Галлахад понял, что быстрых успехов в этом расследовании он не добьется, его энтузиазм быстро сошел на нет. Пользуясь первой же возможностью, Ремпсток переключился на другое дело, по сути поручив Ветряную Милю Вингилоту. Таким образом, хоть в чем-то мне сопутствовала удача…

Я провел в участке еще сорок минут. Мне удалось узнать о нескольких случаях появления призрака подробней. Из протоколов следовало, что внешне привидение больше всего напоминало ожившую тень. Свидетели указывали на серые или черные одежды-лохмотья. В одном из показаний говорилось, что, когда существо прошло очень близко от фермера, очевидец, эльф, слышал странные звуки, напоминающие дыхание… Он выразил это такими словами: «Дыхание ночи».

У меня не оставалось сомнений, что фермеры видели «наше» с Эрной привидение. Описание совпадало с моими собственными воспоминаниями. И страх, который испытывали очевидцы, вполне логичен и понятен. Если допустить, что по окрестностям бродит сам Ройун-Бойгел, то опасность встречи с ним не подлежит сомнению. «Дыхание ночи» – лучше и не скажешь. В этом вся соль. Ройун-Бойгел покровительствует темному времени суток, это его пора. Именно тогда он сильнее всего.

Я делал кое-какие пометки в своем блокноте, когда появился Гай Скаттерхолл. Готовый к отъезду. В его руках был другой саквояж, побольше, набитый всякими магическими принадлежностями. Чародею не терпелось приступить к делу, в каждом его жесте чувствовались нервозность и предвкушение. Настоящий фанатик своего дела.

Мы попрощались с Вингилотом и Китсом, вышли на улицу и сели на лошадей.

Дождь ослаб, превратившись в моросящую пелену, застилающую мир. Уффенвис был таким же сумрачным и пустынным. Откуда-то тянуло дымом. Я оглядывал улицы в поисках местных жителей, но ничего не добился. Ставни закрыты, серые камни не сулят ничего хорошего. Я был рад покинуть это место. Возможно, в солнечном свете оно выглядит иначе, но, боюсь, у меня не будет возможности в этом убедиться.

Погода позволяла нам разговаривать. Но говорил, в основном, Скаттерхолл, который все еще не мог придти в себя от мысли, что занимается одним делом с «великим Бэзилом Хрофтом».

– Я и пошел-то по стезе криминальной чародейской экспертизы лишь вдохновленный вашими подвигами, – сказал Гай.

Я подумал, что слава часто бывает слишком утомительной. Все, что я когда-то сделал, загадки, которые раскрыл, не имели под собой цели приобрести известность. Но я ее приобрел – помимо своей воли. Я тщеславен, однако мое тщеславие не распространяется в область популярности. Я не Галлахад Ремпсток. В разговоре с Скаттерхоллом я старался донести до разума молодого волшебника эту мысль. Малым он оказался понятливым. Уловив мой прозрачный намек, что я не намерен обсуждать свои подвиги, Гай переключился на дело. Ум у него был острый и гибкий. Этот человек далеко пойдет.

Под моросящим дождем, пока лошади месили дорожную грязь, мы подвергли друг друга перекрестному допросу. Я рассказал чародею все, начиная со своего приезда в Ветряную Милю. Он не перебивал, но его лицо несколько раз меняло выражение – от полного восторга до мистического ужаса. Чародеи – народ крепкий, им приходится иметь дело с потусторонним миром, но этот, похоже, не успел целиком заключить свои нервы в железный панцирь. Надеюсь, теоретические знания и энтузиазм Скаттерхолла восполнят некоторое отсутствие опыта, когда мы полезем в пещеры и подземелья старого дома…

– Так что вы скажете? – спросил я.

– Я и понятия не имел, что у нас в графстве могут происходить подобные вещи… – Глаза молодого волшебника сверкали, точно фонари. – Прощу прощения за мою эмоциональность, я знаю, что она вредит мне… Вы правы, мы имеем дело с потусторонним созданием. Возможно, это само эльфийское божество. То, что произошло в прошлом, легло на Сэдлфортов большим грузом. Если верно то, что говорит Тибальд, это означает катастрофические последствия…

– Сэдлфорты не могу принести жертву Ройун-Бойгелу, – сказал я.

Щеки Гая стали чуть не свекольного цвета. Мне показалось, он борется с желанием дать лошади шпор и как можно быстрее увидеть поместье.

– Не берусь предсказать… Ройун-Бойгел привязан к этому месту. Он не станет убивать людей, потому что потеряет всякую возможность питаться жертвами… Но это не значит, что он оставит их в покое. Разозленный бог способен превратить жизнь своих жертв в череду долгих и тяжких мучений. Они будут чахнуть и умирать постепенно. Ройун-Бойгел продолжит тянуть их них жизненные соки, красть их время, превращая в стариков… История знает подобные случаи.

– Но Сэдлфорты ни в чем не виноваты. Годослав не знал, на месте чего строит свой замок, – сказал я.

– Мы с вами судим логически об этом факте. Но надо помнить, что это происходило давным-давно, и точка зрения божества на подобные события может быть иной. Мы должны допросить огра еще раз. Вероятно, он о чем-то умолчал. Насколько я понимаю, он не расположен откровенничать.

– Верно. Рассказал Тибальд мне все это под влиянием ситуации. Он боится. Возможно, страх заставляет его держать рот на замке. И он скорее даст событиям течь как своим ходом, чем выложит карты на стол…

– Есть ли у огра повод желать смерти Сэдлфортам? – вдруг спросил чародей.

– Нет. Не думаю. К тому же у него железное алиби.

– Если, конечно, у Тибальда не было сообщников…

Я об этом не подумал. Часто организатор убийства делает все, чтобы быть на виду и сразу отвести от себя все подозрения. Случается такое сплошь и рядом, но пока я не находил зацепок, позволяющих думать, что во всем этом замешан великан.

– У меня еще не было случая провести свое расследование в таком месте, – сказал чародей. – Происшествие в некотором роде уникальное… Напоминает дело об удушении Орба Гримпфуза…

Скаттерхолл знал о моих прошлых расследованиях довольно хорошо.

– Только там не было богов. Призрак самого убитого – и все. И дело оказалось простым, – сказал я. – Газеты незаслуженно раздули мои заслуги.

Мы поговорили еще немного. Скаттерхолл назвал несколько расследований, в которых участвовал он сам или его коллеги, более опытные судебные маги. Речь шла о конфликте с божественными созданиями. В одном, особенно трудном случае, где вопрос касался спасения семьи, пришлось призвать на помощь двух сильных чародеев из Зимландии и одного из-за рубежа, некроманта-бикрезийца. Бога-демона удалось устранить ценой большого напряжения сил – слишком злобным было это создание и слишком большой зуб у него имелся на главу семейства.

Попутно мы обсудили некоторые наиболее вероятные версии, и оба сошлись на том, что впереди – непочатый край работы. Особенно, если учитывать завтрашние похороны Карла и усиление степени недоверия к нам, чужакам, со стороны Сэдлфортов. Единственным союзником в семье, безоговорочным союзником, была Эрна.

Я вспоминал наш ночной разговор за бокалом вина. Девушка просила меня увезти ее отсюда. Ее просьба не была шуткой, нет, Эрна хотела вырваться из оков, в которых пребывает с момента рождения. Внешнее спокойствие и благополучие не должно вас обманывать, сказала она. Я не обманывался на этот счет, но не стал говорить ей об этом. Проблема состояла в том, что мать и отец, по сути, перестали замечать, что у них существует дочь. Теперь, по мнению Эрны, после смерти Карла, они замкнутся в себе больше прежнего. Ее это пугало. Молодая женщина без перспектив и надежд выйти замуж в глуши. Эрне уже двадцать шесть лет – и будущее представлялось ей в самом черном свете. Остаться в доме до конца жизни, превратившись в затворницу, которая постепенно сходит с ума от одиночества… Я понимал Эрну, но вряд ли мог помочь. Я не дал ей определенного ответа. Исходя из моего образа жизни, я не в состоянии обеспечить Эрну должным вниманием и защитой. Я всерьез считал, что даже элементарно не достоин ее чувств, и намекнул, как можно мягче, чтобы она не строила иллюзий. Бэзил Хрофт новый мужчина в доме, поэтому вполне объяснимо, почему Эрна обратила внимание на меня. Необычность ситуации, щекочущие нервы подробности из моей жизни, романтический ореол… Все это скоро пройдет. Я не тот, кто ей нужен. По-моему, я сделал все, чтобы объяснить девушке собственное видение ситуации… и в то же время обругал себя за то, что пытаюсь все разложить по полочкам, препарировать и объяснить. Наверное, не надо было так. Эрна была расстроена, когда мы расставались, – и все-таки я уверен, что она останется моим союзником.

Высокоумные размышления Бэзила Хрофта прервал изумленный возглас Скаттерхолла.

Мы приблизился к поместью настолько, что его можно было разглядеть невооруженным глазом во всех подробностях. Я не заметил, когда кончился дождь. Тучи по-прежнему затягивали небо, но гнетущее чувство безысходности пропало.

Скаттерхолл остановился лошадь, открыл саквояж и вынул из него подзорную трубу. Покрутив какие-то кольца на тубусе, испещренные руническими символами, чародей поднес окуляр к глазам. Через пару мгновений его худое длинное лицо украсилось улыбкой.

– Аура проклятия всегда имеет насыщенный темно-синий оттенок. У этого дома очень мощное поле… – сказал Гай.

– Какое именно?

Чародей передал мне трубу. Я посмотрел сквозь нее на Ветряную Милю. С таким инструментом мне не приходилось сталкиваться раньше. Возможно, изобрели его не так давно. Магические настройки трубы позволяли видеть то, что не доступно обычному глазу. Дом окружало далеко распространяющееся мерцание. В основном, синее, насыщенного оттенка, но были вы нем и розовые и желтые прожилки.

– Видите, как далеко простирается след? – спросил Скаттерхолл.

– На фронтальную ширину дома во все стороны, – ответил я.

Зрелище было фантастическим. Я подумал, что мне не мешает приобрести такую трубу. Пригодится в изысканиях и путешествиях.

– А что значит розовое и желтое?

– Это ауры обитателей. Обычно чистые ауры, не затронутые проклятием.

– Хм. Но если дом изучает такие флюиды, почему он давным-давно не заразил тех, кто живет в нем?

– Это происходит не всегда, – ответил чародей. – В особенности, если проклятие имеет конкретный адресат. Иных людей может и обойти…

Мы пустили лошадей в галоп и у самых ворот встретили выезжающего на прогулку Динга Сэдлфорта. Граф поглядел на нас со своим фирменным презрением. Я и чародей поприветствовали его, но добились лишь искривленных губ.

Динг выехал за ворота и отправился на юг. Из-под копыт его лошади летели комья грязи.

– Нам не очень-то рады, – заметил Скаттерхолл.

– То ли еще будет, – ответил я.


Глава 16 | Дом под дождем | Глава 18