home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 28

Первым желанием Льешо было найти шатер, где лежал мастер Якс, и поделиться с ним своими мыслями. Все же принц обязан ему жизнью. Юноша понял, что зря накричал на Каду, которая выполнила свой долг и заслужила лучшего отношения. Как бы его ни трогала драматичность их поступков, он также знал, что не хотел бы сейчас лежать вместо мастера Якса мертвым. Учителя такой исход борьбы опечалил бы не меньше. Впрочем, и Хри не обрадовался бы, если б спас свою шкуру, а семилетний Льешо умер. Юноша должен выполнить миссию, освободить народ, мастер Якс же был одним из тех, которые погибли и которым еще предстоит погибнуть, чтобы помочь ему на опасном пути.

Нужно перестать относиться к ним как к друзьям. Они – инструменты, оружие в сражении. Любой принц заботится о своем мече только потому, что от последнего зависит его жизнь. Лишь дурак может пожертвовать победой, чтобы сохранить меч. Сердце юноши не приняло это утешение, однако, разозлившись, он потянул вожжи и повернул коня к голубой больничной палатке. Сначала к живым.

Стайпс, потерявший глаз, лежал на тканом тростниковом коврике, разостланном на голубом брезентовом полу. Смоченная снадобьем повязка должна была уменьшить боль. Бикси располагался рядом, все еще без сознания, но дышал ровно.

– Его сильно ударили по голове, – сообщил Хмиши с соломенного тюфяка, на котором он сидел, скрестив ноги, с чашкой какого-то сладкого лекарства. – Глаза под веками ясные. Если проснется, то мозг будет функционировать без сбоев, – закончил он сообщать диагноз целителя.

Если . Целитель дал надежду и тотчас забрал ее. Рядом стояла Льинг, прислонясь к прочному шесту палатки. Согнутая рука подвешена на повязке. Она посмотрела на него испепеляющим взглядом, оценивая, чей гнев сильней.

– Теперь мы едем домой? – спросила девушка.

Льешо знал, что она имеет в виду, как и Хмиши, наблюдавший за обоими, допивая лекарство. Не на Жемчужный остров и не в Фаршо, а в Фибию. Стоила ли боль и смерть его дела?

– Мы едем домой, – кивнул Льешо.

– Тогда все в порядке, – сказала она и отошла.

Льешо смотрел ей вслед.

– Она волнуется за Бикси, – попытался объяснить Хмиши. – Он уже должен был проснуться. Целители предположили, что дымка из оружия Марко могла содержать медленно действующий яд, и Бикси каким-то образом получил большую дозу, чем мы. Они послали за мастером Деном, но он не пришел, – пожав плечами, добавил Хмиши. – Не знаю, чем таким важным занят стирщик…

Льешо иногда забывал, что фибские друзья не знали Дена до того, как к ним на помощь пришло войско Хабибы на реке Золотого Дракона. Нельзя ожидать от них большого уважения к стирщику. Даже те, кто тренировался с ним в гладиаторском лагере, толком не знают учителя. Может, Якс был лучше с ним знаком, но он уже ничего не расскажет. Хабиба почувствовал его величие и силу, как и целители. И все равно они недооценивают мастера Дена.

– Он не оставит мастера Якса.

У стирщиков больше свободы выбора, чем у принцев, что и объясняет, почему из всех профессий мира Ден выбрал именно эту.

– Даже несмотря на то что в нем нуждаются живые?

Льешо украдкой взглянул на бессознательное тело на коврике. Он пытался смотреть на Бикси, как на орудие. Память юноши шутила над ним, скармливала ему образы тренировочной арены, кухни. Если Марко отравил их, Льинг, возможно, к закату будет без сознания. С ней и Хмиши, и Стайпс, который, помимо того, потерял глаз в бою за Льешо, за страну, о которой он ни разу не слышал. Юный принц боялся, что никогда не увидит Фибию, разве что в предсмертной агонии.

– Мастер Ден не будет оплакивать мертвых, в то время, как мы здесь умираем, – сказал ему Льешо без особой в то уверенности.

– Он мог бы предупредить целителей, – пожаловался Хмиши.

– Он это сделает.

Проверив состояние живых, Льешо вспомнил о мертвых:

– Я вернусь попозже.


Когда Льешо зашел в белый шатер, мастер Ден поднял взгляд и жестом пригласил его подойти. Под ногами была зеленая трава.

– Якс ждет тебя, – сказал Ден.

Сердце Льешо забилось в радостном ожидании. Они ошиблись, мастер Якс был просто оглушен, преждевременная скорбь по его смерти – глупая шутка, не более.

Нет. Не живой. Холодное тело неподвижно лежало под белой простыней, хрупкой, как весенние цветки каштана. Ден снял кровавые одежды бойца, смыл грязь и пот сражения водой, в которую пустили свой экстракт сладкие травы. Мастер Якс выглядел словно спящим, подумал Льешо, однако ни малейшее колебание воздуха не исходило от мирно лежащей телесной оболочки.

Учитель и раб, гладиатор и убийца, солдат: какими еще словами можно было охарактеризовать человека, недвижимо покоящегося на соломенном тюфяке? Имеет ли это теперь значение? Лишь раны, скрываемые белой простыней, и шесть татуировок наемника на руке остались, чтобы рассказать жестокую историю.

– Он любил тебя как своего ленника и господина, – сказал мастер Ден.

Льешо кивнул. Это необъяснимо сильно разозлило его. Якс ушел до того, как юноша смог правильно понять его. И ради чего?

– Лучше бы я был рабом с живым другом, чем свободным человеком с мертвым слугой, – ответил Льешо.

– От тебя это не зависело. Такую уж цену короли – и принцы – вынуждены платить.

– Что может быть известно стирщику о жизни принца? – огрызнулся Льешо.

Он не нуждался в бесполезных утешениях от человека, который горевал больше всех.

– Ничего, – сказал мастер Ден с кислой улыбкой. – Вообще ничего.

– Целители считают, что Марко использовал во время сражения отравленный дым, – сообщил Льешо, не отводя взгляда от мертвого тела.

– Мне кажется, ты выглядишь достаточно хорошо, – ответил Ден. Льешо подождал и наконец мастер согласился: – Если останешься с ним, я пойду проверю твоих друзей.

– Это снимет с них напряжение, – проговорил Льешо. – Бикси все еще без сознания.

– Он придет в себя, – уверил Ден.

В отличие от мастера Якса, которому в этой жизни уже не проснуться. Льешо услышал за собой шелест ткани: он остался наедине с погибшим.

– Я не давал тебе разрешения уйти, – сказал он незримому духу своего учителя и почувствовал, как закипела кровь, приводя его в нестерпимую ярость. – Если мне суждено выжить и увидеть исход борьбы, то какое имеешь ты право покидать меня в ее начале? Что мне теперь делать? Кому доверять?

Взгляд Льешо упал на шесть колец вокруг руки учителя. Убийца-наемник. Он робко погладил самую раннюю тускло-голубую татуировку, вспомнив о своих первых сомнениях. Шестерых человек убил этот человек за плату. Интересно, кем были те души? Что они сотворили, чтобы заслужить такую судьбу? И как же Якс оправдал свои поступки? С его-то честью. Многим ли выпадает пройти от рождения до смерти такой сложный путь?

– Судьба отобрала у меня все, – Льешо знал, что глупо винить в этом Якса, – дом и семью, Льека и Кван-ти, Мару и теперь тебя. И я остался с небольшой группой людей, которые ждут от меня ответов на вопросы. Откуда мне знать их? Какой урок должен я из этого извлечь? Да скажи же ты мне, черт побери! – накричал он на труп.

В ужасе от собственной реакции, но не в состоянии что-либо с собой поделать, юноша сжал кулак и ударил мертвеца в грудь. Затем еще раз.

– Скажи мне!

После очередного удара произошел неожиданный спазматический вздох, резко открылись глаза мертвого учителя, полные страха, недоумения и боли. Мертвый рот глотал воздух, идущий через безжизненное горло в грудь, которая неравномерно вздымалась и опускалась.

– Мастер Якс? – замер Льешо в смятении.

Произошла ошибка. Якс жив.

Синие губы отчаянно шевелились, и Льешо наклонился, чтобы услышать то, что хотел сказать ему мастер Якс.

– Что… ты… сделал? – прошептал предсмертный голос.

Смотря в эти туманные глаза, Льешо разглядел мучение не только от вновь открывшейся раны, пропитывающей белую простыню кровью, но и от неведомой юноше утраты.

– Не знаю, – упал на колени Льешо, опустил голову на вздымающуюся грудь и зарыдал. – Прости меня, прости меня.

– Я… не… могу… быть… здесь…

Страдальческий шепот мастера Якса пронзил юноше сердце. Он не хотел причинить учителю боль, тем более ради признания собственных терзаний. Однако было поздно. Он понял, насколько эгоистично желание задержать учителя в этом мире дольше, чем ему отведено.

– Я знаю, – сказал Льешо, разжал кулак и положил ладонь с растопыренными пальцами на рану мастера Якса.

Кровотечение остановилось, остыло. Подняв взгляд, юноша увидел вновь недвижимые глаза и понял, что Якс перестал дышать.

– Передай от меня богине, что я все еще люблю ее, – попросил Льешо ушедшего в мир иной учителя. – Но я не понимаю, чему должно было научить меня произошедшее.

Он аккуратно опустил Яксу веки.

– Льешо? – вернулся мастер Ден.

Его тяжелая рука опустилась на плечо юноши.

– Он умер, – сказал Льешо.

Это казалось бессмысленным сообщением, но мастер Ден, взглянув на свежую кровь и на принца со следами от слез на перепачканных щеках, глубоко вздохнул.

– Да, он мертв. Зато Бикси проснулся и требует пищи и рассказа, что произошло после того, как он потерял сознание. И остальные на этот раз выживут: яд Марко был не достаточно сильным, чтобы подействовать на открытом поле.

– В следующий раз он и это просчитает, – ответил Льешо, не думая о выживании. – Марко никогда не повторяет ошибок.

– Было ли это ошибкой? Ты нужен ему живой.

Льешо вспомнился образ заключенного в клетке, привидевшийся ему уже однажды во время боя, и содрогнулся.

– Это твоя кровь? – спросил Ден.

– Я вообще не был ранен, – покачал головой Льешо.

– Спорный вопрос, – отметил мастер Ден. – Выходит, что жить будешь. По крайней мере, если я позволю тебе поспать. Снаружи тебя ждет Каду. Вытри лицо и следуй за ней в шатер. Ешь. Отдыхай. Навести друзей, если считаешь это необходимым. Оставь заботы о завтрашнем дне Хабибе. Станет лучше.

В истинности последнего Льешо сомневался. Каду, как и сказал мастер Ден, стояла снаружи. Он прожевал то, что девушка протянула ему, не обратив даже внимания, что именно. Она провела его вдоль красных палаток к предназначенному ему шатру. Льешо без единого слова свалился на походную кровать и притворился, что заснул, чтобы не разговаривать со стоящей на карауле Каду.

Постепенно лагерные костры погасли, пропал из видимости шатер над головой. Льешо не удивился, что в спустившейся темноте его мозг не прокручивал дневную битву. Мысли о потерях не тревожили его. Мысли вообще отсутствовали, и юноша был бесконечно благодарен за эту пустоту, пока солнце не осветило восточную сторону шатра.


Утром Якса уже не было, его тайно похоронили на поле битвы. Льешо не смог найти свежую могилу на взрыхленной почве. Не отходившая от него Каду не проронила ни слова; Льешо не стал гадать, что она думает, глядя на кровавое поле. Знает ли, что под ним.

– Если его не могут найти друзья, то это не удастся и врагам, – объяснил мастер Ден. – А не отыскав тело, они не смогут и осквернить его.

Льешо пожал плечами. Как только дух покидает оболочку, она не имеет никакого значения. Солдат, умирая, заслуживает свободу: не грязь на лице, а высокие горы над Кунголом должны принять тело, там птицы подхватят кости и душа раньше начнет свой путь в рай. Он забрал бы Якса на западные перевалы, однако Фибия со своими горами находится за тысячу ли. В любом случае у жителей равнин свои обычаи, поэтому Льешо поверил словам мастера Дена, что все было сделано именно так, как того хотел бы мастер Якс, и последовал в шатер командования, где его ожидал Хабиба.

– Доброе утро, – поприветствовал его Хабиба, приглашая сесть на складной стул по правую руку, затем с улыбкой обратился к учителю: – Садитесь.

Мастер Ден расслабился, опустившись на прочный стул, словно специально для него смастеренный.

– Любые перемены лишь отражение того, что заложено в нас, – напомнил он Хабибе с едва ощутимым вызовом.

Каду нахмурилась и обвила руки вокруг шеи отца, словно она могла таким образом оградить его от острого языка стирщика.

– Мы будем вежливы, я обещаю.

Хабиба похлопал ее по руке. Девушка поняла это как приказ уйти и нехотя удалилась к бдительным стражникам, стоящим у входа в шатер.

Когда все расселись, Хабиба вновь обратил взор на Льешо.

– Угощайся, – указал он на низенький походный стол, где лежала карта, один край которой был придавлен чашей с персиками и финиками, а другой – тарелкой с печеньем.

Льешо взял одно печенье, повинуясь просьбе.

– Мы находимся… – Хабиба подождал, пока Льешо устроится поудобней, и продолжил: – …на границе между провинциями Тысячи Озер и Шан. Разведчики сообщили, что большое имперское войско ожидает нас на территории Шан.

– Вас это, кажется, обеспокоило. – Льешо откусил печенье, чтобы скрыть свое удивление и хоть минуту подумать. – Стал бы император посылать генерала Шу с гвардией нам на помощь, чтобы на следующее утро отправить государственные войска против нас?

– Только в том случае, если захотел бы прогнать с границы как Марко, так и ее светлость, – признал Хабиба. – От имени правителя провинции Шан он мог помочь нам уничтожить более страшную опасность. А как император всех земель, мог решить послать войска, чтобы устранить победителя, пока тот слаб после боя.

– Но мы не готовимся к сражению, – отметил Льешо.

Солдаты Хабибы перевязывали раненых и хоронили мертвых, собирали с поля цельные стрелы, чистили оружие, перепачканное в последней атаке Марко.

– Конечно, нет, – согласился Хабиба. – Ее светлость и правитель провинции Тысячи Озер остаются верными слугами Его величества Небесного Императора Шан и ее провинций.

Льешо заметил иронию, но не мог понять, откуда она. Государственную измену он исключил. Действия Хабибы никак не вязались с отчаянным заговором, как раз напротив, у него была какая-то тайна, придающая ему уверенность.

– Я послал эмиссара к командиру войска императора, – продолжил Хабиба, – с мольбой защитить наши немногочисленные ряды, которые посылают прошение ради безопасности провинции Тысячи Озер.

Мастер Ден серьезно кивнул, что противоречило последовавшему ироническому замечанию:

– Послание, преимуществом которого является поверхностная истинность. Марко уже убил троих господ, делая ставку на контролирование всеми восточными провинциями, и атаковал нас на границе Шан.

– Императору это уже, несомненно, известно, – согласился Хабиба. – Его шпионы сновали по обе стороны границы. Ему также известно, что Марко отложил завоевания, чтобы поймать юношу, провозгласившего себя потерянным принцем загадочного королевства на западе.

– Я ничего подобного не заявлял, – возразил Льешо.

– Другие за тебя постарались, – сказал Ден. – И теперь император имеет на тебя свои виды и будет решать, рисковать ли империей, признавая твои претензии.

– Учитывая, что гарны опустошают его земли на западе, а Марко заглатывает провинции на востоке, и при этом они все объявили себя врагами недавно обнаруженного принца, думаю, что император открыто предложит помощь. С другой стороны, он может решить, что раз уж юноша жив, не смотря на таких серьезных врагов, то с ним не стоит связываться Итак, ты сегодня поедешь к границе в одеяниях, подобающих принцу в походе.

– У меня только та одежда, в которой я стою перед вами, – заявил Льешо.

– Мы надеялись спасти тебя с меньшим количеством трудностей, – признал Хабиба, – тем не менее, такой поворот событий входил в наши планы. У мастера Дена есть в тележке необходимые одежды для аудиенции с местным представителем императора.

– Мы нарядим тебя, – подтвердил Ден.

Льешо начинал чувствовать себя марионеткой и не знал, стоит ли позволять Хабибе дергать веревочки. Если б не колдун, он сейчас был бы мертв или в руках Марко. Тем не менее, юноша до сих пор не доверял этому человеку и сомневался в его истинных намерениях. К тому же он подозревал, что Хабиба служит ее светлости. Неспроста она с самого начала им так заинтересовалась.

Как отметил сам колдун, союзники превращаются в противников, когда не понимают объединяющих их целей. Льешо уже собирался открыто спросить у Хабибы, что хотела от него ее светлость, то тут вошла Каду, а за ней незнакомка в форме посланника императора.

Посланница сняла головной убор, и на плечи упал каскад волос. Она кивнула Хабибе и отвесила глубокий поклон мастеру Дену. Что касается Льешо, его она вообще не признала, хоть и, как заметил юноша, краем глаза осмотрела его.

– Господин Хабиба, – сказала она, – от имени Небесного Императора посол Хуанг Го-Лун приглашает вас на переговоры с целью обсудить вопросы крайней важности для вас обоих. Поговорите ли вы с ним на чаепитии?

– Я. навеки покорный слуга божественного императора. Передайте послу Хуангу, что я приду через час и принесу дары с запада, – кивнул Хабиба в сторону Льешо.

Предательство. Слова Хабибы ударили как гром среди ясного неба. Льешо пытался сохранить спокойствие. Колдун имел в виду что-то иное. Как раб, Льешо был пустым местом; все, чем он располагал, так это небольшим опытом гладиатора, солдата и ловца жемчуга. Последнее имело малый спрос в столице, расположенной столь далеко от моря. Однажды гарны продали его, но на этот раз они могут пожелать отрубить юноше голову, если император вернет им его. Собирайся ее светлость передать Льешо в руки убийц, вряд ли она поручила бы колдуну прилагать такие усилия, чтобы сохранить ему жизнь. Куда проще было перерезать ему горло в Фаршо и отправить по частям в коробке. Таким она избежала бы и вмешательства мастера Марко. Льешо был уверен, что мастер Ден не позволил бы причинить ему вред, какую бы игру ни вели обе стороны.

– Передайте мое почтение вашему хозяину, – попросил мастер Ден. – Скажите ему, что он искусно подбирает посланников, – улыбнулся он девушке.

Она ответила тем же.

Ах. Ден знает ее. Хорошо к ней относится. И она знакома с ним. Льешо никогда не тешил себя мыслью, что он единственный человек, которому мастер Ден покровительствует. Юноша думал, что другие его ученики походили на Стайпса, сражающегося на любой стороне. Девушка поклонилась и ушла, погрузив Льешо в размышления, кому из них мастер Ден более предан.

– Настало время, – сказал Хабиба, – ввести фигуры в игру. Льешо поедет на почетном месте – рядом со мной. Это смутит посла Хуанга. А мастер Ден…

– Мне не нужен караул, почетный или какой бы там ни было – обрубил его Ден. – Хуанг Го-Лун знает, что я простой человек, и ничего иного ожидать не будет.

– Тогда мы превзойдем его ожидания. С нами поедет Каду и кто-нибудь из личной охраны принца, кто в состоянии ехать верхом. Мы отправляемся в обед.

– Как скажете.

Мастер Ден встал со стула с таким пыхтением, что встревожил Льешо. Он попросил дать ему руку, и юноша тотчас подскочил помочь.

Когда они вышли из шатра, Ден выпрямился и поднес к губам палец, чтобы Льешо не задавал вопросов. Юноша всматривался в меняющееся лицо мастера, пытаясь прочесть объяснение его странному поведению, но Ден дал знак подождать.

Вдруг из шатра командования вылетели два ворона: колдун и его дочь. Они сделали в воздухе большую петлю, развернулись в направлении, куда ушла посланница, и вскоре исчезли из поля зрения.

Затем мастер Ден поторопил Льешо. Когда они проходили между рядов низких красных палаток, стирщик позволил задать ему вопросы. К своему удивлению, юноша начал не с Хабибы, а с себя:

– Кто я?

– Ты Льешо, седьмой принц Фибии. Возлюбленный богини, – ответил мастер Ден, словно зачел рукопись. Это было не то, что хотел услышать Льешо.

– Это всего лишь какие-то титулы, которые никого за пределами Фибии не волнуют, да и самих фибов мало касаются. Я хочу знать, почему я так необходим мастеру Марко. Ему не нужна ни Фибия, ни путь на запад; ему нужен я. Такая мания сравнима со стремлением раздобыть исключительно ядовитый корень. Почему?

– Тебе придется спросить его самого.

Льешо ахнул от испуга, по телу прошел невыносимый холод.

– Это входит в планы Хабибы? Он передаст меня врагам, потратив столько усилий, чтобы спасти меня от мастера Марко?

– Нет, мой мальчик, – более мягким тоном ответил мастер Ден. – По своей воле никто тебя не отдаст. Однако у императора могут быть свои причины, чтобы встретиться с тобой официально или тайно. Такой шанс Хабиба может ему предоставить. Если случится что-то выходящее за эти рамки, будь спокоен. Я положу свою жизнь, чтобы защитить тебя от опасности в лице мастера Марко, как это сделал Якс.

Заявление стирщика не утешило Льешо. Он не хотел нести на себе бремя смерти мастера Дена, как и рисковать своей жизнью из-за благих намерений Хабибы.

Мастер Ден не удовлетворил любопытство Льешо в полной мере:

– Что касается остального, а именно: как злой человек может использовать что-либо доброе и ценное? Я не знаю. Только сам мастер Марко или кто-либо, не менее злой, чем он, сможет ответить на твой вопрос. Тебе нужно либо отказаться от понимания, либо предстать перед мастером Марко, когда настанет время, и спросить его.

Я наверняка знаю, что ты добрый, что ты любимец богини и что на протяжении всего путешествия тебя сопровождало ее благоволение.

Мастер Ден положил руку на плечо юноши, не позволив перебить себя.

– Богиня может вести того, кого любит, по верной тропе. Сердца правящих нами видят прошлое и будущее, что не дано ни одному смертному. Они проникают глубоко в души всех созданий. Что касается их мотивов – нам, обычным людям, не дано постичь их. Мы можем лишь вверить себя им. Какими бы суровыми ни казались их веления, любовь их истинна, а цель справедлива.

– Ты хочешь сказать, что все в итоге образуется. Но мне этого недостаточно. Слишком много людей погибло с туманной надеждой, что наша борьба имеет смысл. Если богиня любит меня, почему она не даст знать, что мне предстоит свершить?

– Может, она уже это сделала, – вновь вздохнул Ден. – Тебе необходимо довольствоваться тем, что есть. Путь Богини не так прост, тем более в данном случае.

Мастер Ден повернулся и, не сказав более ни слова, тяжелой поступью пошел вперед.

Льешо последовал за ним. Он решил, что обидел учителя, хотя не понимал, чем именно. Что он сделал не так? Войдя в лечебную палатку, он увидел Бикси, который суетился, ухаживая за Стайпсом и доводя целителей до отчаяния несерьезными жалобами. Когда появился мастер Ден, целители в один голос сказали:

– Заберите его!

– Я не могу! – запротестовал Бикси. – Что, если я понадоблюсь Стайпсу, а меня не будет рядом?

– Иди! – поднял ногу Стайпс и пнул его пониже спины отнюдь не нежно. – Худшее, что со мной может случиться, так это то, что я врежусь в столб. А у тебя есть долг.

Бикси стоял с минуту в нерешительности, затем, залившись от смущения краской, присоединился к Льешо и мастеру Дену.

– Может, создалось впечатление, что я тревожусь по пустякам, но это не так, – сказал он.

– Я знаю, – улыбнулся ему Ден. – Где твои друзья?

– Льинг и Хмиши пошли искать, где Каду разбила наш лагерь. Мы собирались отнести туда Стайпса.

– Ему нужно выздоравливать под присмотром целителей, – уверил его мастер Ден. – Можешь воспользоваться временной отсрочкой. Подожди, пока вернутся остальные, и приведи их к прачечному фургону. Скажи им, что мы отправляемся на переговоры.

Бикси повернулся к Льешо за объяснением, но тот ничего не сказал, лишь состроил кислую мину и показал на запад:

– Фургон там.

Не только с мастером Деном было трудно ладить. Бикси сел на холстяной пол рядом с соломенным тюфяком Стайпса и зачислил мастера Дена в список своих забот. Льешо смирился с этим.

– Теперь нужно тебя одеть, – потащил его стирщик к прачечному вагончику, загруженному с одной стороны ящиками с тканью для починки палаток и перевязочным материалом, а с другой – сундуками, которые Льешо едва заметил.

Мастер Ден возился с последними, пока не подошли четверо друзей. Бикси нашел Каду в человеческом обличье и привел ее с собой.

Мастер Ден вытащил из сундука фибские бриджи, рубашки с вышивкой и головные уборы.

– Где вы это достали? – завизжала от восторга Льинг, надевая костюм давних времен, когда люди высокого плато были беспощадными воинами, еще до того, как богиня сошла с небес благословить фибских королей.

Хмиши, не менее довольный одеждой, нырнул в горловину, пряча улыбку радости. На Каду была форма армии ее отца. Бикси задумчиво оглядел всю компанию и спросил:

– А у вас есть одежда, как у мастера Якса? Я знаю, что никогда не стану столь великим, но все же считаю, что он должен быть кем-то представлен.

– Да, действительно, – улыбнулся мастер Ден. – И я не удивлюсь, если когда-нибудь ученик превзойдет учителя.

С этими словами он вытащил кожаную тунику и медные браслеты, такие же, как носил мастер Якс. Когда он достал и плащ Льешо вздрогнул от воспоминания. Чертами лица Бикси больше походил на мастера Марко, чем на павшего тренера. В одеянии убийцы-наемника юноша стал держаться, как бдительные охранники, отдавшие за Льешо жизнь девять лет назад. Принц хотел сорвать с него плащ, словно это было дурное предзнаменование. Однако мастер Ден смотрел на Бикси с гордостью, и Льешо понял, что должен чувствовать то же самое. В этом проявилась сущность Бикси, как и Льинг с Хмиши в расшитых рубашках. Все трое существовали, чтобы защищать его. Он мог отплатить им, лишь сделав их жертвы оправданными.


Пока Льешо восхищался своими товарищами, мастер Ден откопал сундук, обшитый кожей и крепленный медными прутьями. Он вытащил оттуда фибскую рубашку и бриджи из самой качественной материи. Льешо снял тренировочную форму, которую ему дали еще в лагере правителя в Фаршо; вместе с ней словно спала чужая кожа и вернулась истинная фибская шерсть. Следующими из сундука появились пара мягких туфель, покрытых на мыске и каблуке золотой филигранью, сверкающей на солнце ярким блеском, и фибская накидка без рукавов, расшитая золотисто-красной нитью по синему шелку. Льешо надел туфли, просунул руки сквозь разрезы по обе стороны накидки, гордо расправил плечи.

– Теперь ты выглядишь как прекрасный юный принц Высоких Гор, – с довольной улыбкой уверил его Ден.

Последнюю деталь – тяжелый кожаный пояс – он затянул вокруг талии Льешо, добродушно кивнув. Они были далеко от Фибии, и юноша не мог понять, каким образом мастер Ден приобрел парадное платье для принца как раз его размера.

– Откуда у вас это?

– Всему свое время, – покачал головой мастер Ден.

Он провел их обратно вдоль палаток, Льинг шла по левую сторону от принца, Хмиши – по правую, а Каду и Бикси за ними.

Солдаты, ранее не обращавшие на них внимания, прерывали свою починку или болтовню, когда они проходили мимо. Льешо задрал подбородок, не желая показывать робость, холодящую его изнутри. Его одежды могли впечатлить солдат, но не представителя императора. Ему придется не только выглядеть, но и вести себя как принц.

Льешо не помнил большую часть своей жизни при дворе отца. Он четко знал, что перед светскими выходами его всегда подзывал мастер этикета и объяснял, что от него требуется. Братья, кто б из них ни оказался в этот момент дома, присматривали за ним, чтобы мальчик не опозорился на приеме. Теперь он направлялся на самую важную в своей жизни встречу, которая определит, получит ли он помощь императора или, скованный цепями, вновь попадет на рынок. И самым удручающим было то, что поблизости не находилось ни одного мастера этикета.

– В чем дело, мои мальчик?

Льешо глубоко вздохнул, пытаясь выразить свои чувства. Его ужас, видимо, был столь очевиден, что учитель все прочел по лицу. Юноша не представлял, чем мог помочь мастер Ден, но принял вопрос за приглашение снять с себя груз терзавших его страхов.

– Я не знаю, что мне нужно говорить, – признался Льешо, умолчав, что не понимает, почему Хабиба и ее светлость так искренне верят в способности давно сверженного принца.

Мастер Ден хлопнул ему по плечу, фыркнув от смеха.

– Ты забываешь, Льешо, я видел тебя в критических ситуациях, когда ты чувствуешь, что тебе угрожает опасность. В эти моменты ты более высокомерен, чем сам император. Даже в лохмотьях ты держишься как принц. Так будь самим собой. Помимо того, говори как можно меньше, пусть они сами додумывают. У тебя это получится, не так ли?

– Я… хорошо.

Льешо поднял голову, чтобы встретить вызов с ясным взором, который судил других и ни перед кем не оправдывался. И никому не доверял.

Теперь настал черед Дену вздохнуть. Он опустил на плечо юноши тяжелую руку:

– Твой отец гордился бы тобой.

– Спасибо, мастер, – поклонился Льешо, пряча слезы.

Отец умер, юноша не знал, как мог Ден быть знаком с ним и как учителю удалось подобрать комплимент, одновременно погрузивший его в нестерпимое горе и вселивший решимость добиться воцарения справедливости по отношению к отцу и всей династии фибских королей. За Фибию он готов на многое.

Они дошли до шатра командования; стражники Хабибы встали по стойке «смирно», когда объявили Льешо и его приближенных. Хабиба ждал внутри, пока сложат карты, уберут кушанья и столовые принадлежности. На стол поставили простую деревянную коробку.

– Принц Льешо. У меня есть кое-что, принадлежащее вам. Ее светлость поручила мне передать это вам, если возникнет необходимость.

Хабиба погладил дерево. Колдун никогда ранее не обращался к Льешо по титулу, даже теперь можно было заметить улыбку на его лице.

Когда-то ты за мелочь купил меня прямо с арены как долго не востребованного на рынке принца , подумал Льешо, не решаясь сказать это вслух.

Тем не менее он торжественно поклонился. Хабиба открыл коробку, вытащил оттуда маленькую серебряную корону и протянул ее Льешо на открытых ладонях.

– Откуда у вас это? – спросил юноша, удивленный болью, пронзившей его сердце при взгляде на изящный круг драгоценного метала.

Не совсем корона, но все же всякому ясно, что ее владелец – человек королевской крови. Он надевал похожую на свою маленькую головку на самых торжественных приемах во дворце. Она была слишком большой, видимо, принадлежала ранее одному из братьев.

– Ее светлость приобрела ее у гарнского купца, – ответил Хабиба. – Я не спросил ее зачем и не оспаривал ее решение вернуть корону тому, кто имеет право носить ее.

Она все знала с самого первого дня в оружейной на Жемчужном острове, а может, даже и раньше. Неизвестно, сколько он находился в кабале, в то время как правитель Фаршо и его супруга знали, что он несправедливо захваченный принц. Льешо думал, быть ли теперь благодарным, что его не убили на радость завоевателям, или рассерженным, что они так долго позволяли Марко издеваться над ним.

– С вашего позволения, – поднял Хабиба корону над Льешо, и юноша кивнул в знак согласия.

В мгновение, когда холодный металл прикоснулся к голове, на него словно снизошло благословение, которое с такой неимоверной силой проникло в его сущность, что юноша чуть не потерял сознание. Он упал бы, если б его не поддержала Льинг.

– Вы в порядке, мой принц? – спросила она.

Льешо кивнул и только теперь осознал, что мастер Ден прав. Он принц, и чтобы это доказать, нужно просто быть самим собой. Льешо прошептал молитву богине с просьбой, чтобы она приняла его как достойного.

– По коням, ваше высочество? – заторопил всех Хабиба. – Посол Хуанг ожидает нас.

– По коням, – согласился Льешо.

У него было много страхов перед предстоящей встречей, но ни одному из них не предстояло оправдаться в полной мере. Что бы ни произошло, он встретит события с достоинством настоящего принца.


ГЛАВА 27 | Принц теней | ГЛАВА 29