home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 21

Льешо пробудился от очередного кошмара и обнаружил, что солнечный свет померк: был вечер. Он пропустил еще один день, как, впрочем, и его друзья. Льинг и Хмиши спали на ковре у камина, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло.

– Сколько времени? – громко спросил Льешо. – Здесь кто-нибудь есть?

Юноша довольно ухмыльнулся, увидев, как спросонья встрепенулись виноватые друзья.

– Прости, вздремнули, – протер глаза Хмиши, пытаясь выглядеть как можно бодрей. – Тебе что-нибудь нужно?

– Вы не заметили здесь ничего странного?

– Мне здесь нравится, – неуверенно улыбнулась Льинг и потянулась, зевая. – Здесь тепло, хорошо пахнет…

– И никто не размахивает мечами и пиками, – добавил Хмиши.

– А как насчет того, что здесь не бывает послеобеденного времени?

Льешо не успел пояснить вопрос, так как за дверью послышались шаги, отчего друзья вскочили на ноги.

– Дома! И не слишком поздно, как я вижу, – вошла в домик Мара, таща за собой перепачканную Каду. Маленький Братец сидел на плече, обхватив ее шею, и молчал.

– Каду, – произнес Льешо, но целительница цыкнула, чтобы он замолчал.

– Ты должен отдыхать. Я надеюсь, у вас двоих хватило ума не тревожить его.

– Да.

Льешо бухнулся обратно на перьевой валик, решив, что осмотрительней будет подождать, пока они останутся наедине, чтобы обсудить проблему исчезающего времени. Сейчас было важней узнать, почему Каду выглядит так, словно вернулась из Долгого Пути, и с облегчением плюхнулась на стул, обнаружив Льешо на кровати.

– Я не могла найти вас! Я подумала, что вы ушли или погибли.

– Ничего подобного не произошло! Неужели отец не учил тебя не распространять грязь в доме, где лежит больной? Выйди отсюда! – прервала целительница заикающуюся Каду.

Каду глубоко вздохнула, словно собираясь настаивать на своем, но не произнесла ни слова. Наконец, заметив свой потрепанный внешний вид, она зашаркала наружу. Маленький Братец все еще прижимался к ее шее.

– Расскажешь все, что хочешь, когда отмоешься, – последовало колкое обещание.

Когда Каду вышла, Мара покачала головой, то ли разозлившись на вернувшуюся разведчицу, то ли озабоченная какими-то новостями из деревни. Она повесила свой чепчик на крючок и не преминула надеть фартук, вздыхая, словно хотела выкинуть из головы мысли о прошедшем дне. Завершив быстрый ритуал возвращения домой, целительница пододвинула стул поближе к кровати Льешо и села на него. Улыбка не могла скрыть усталость, выдаваемую морщинками вокруг глаз.

Однако Мара, казалось, была искренне довольна его состоянием.

– Ты выглядишь лучше, Льешо. Ты хорошо себя вел сегодня?

– Если вас интересует, проспал ли я весь день напролет, то да. Я с этим ничего не мог поделать.

– Я так и думала. Тебе ведь был нужен отдых, к тому же я не хотела рисковать. Вдруг тебе вздумалось бы предпринять что-нибудь безрассудное, пока меня нет.

Только теперь юноша понял, что вкусное зелье содержало снотворное. Он покраснел, раздосадованный, что Мара обманула его, хотя больше злился на себя, чем питал подозрения к лекарству. Когда-то давно Адар говорил ему, что глупо оценивать лечебное снадобье по тому, насколько оно сладкое. Тут он вспомнил про растерянные глаза Каду.

– Что случилось с Каду? – спросил Льешо. – Солдаты Ю нашли нас? – поинтересовался он, не забывая, что, по крайней мере, его друзья могут спастись.

– Пока вы в безопасности, – ответила с кислым выражением лица целительница. – В деревне никто не видел солдат, хотя некоторые из моих больных говорят, что какие-то чужеземцы шатаются у перекрестка дорог и задают вопросы о новостях в деревне. Я никому не сказала, что вы у меня, чтобы кто-нибудь не проболтался шпионам. Мы здесь не самый доверчивый народ.

Льешо помнил, что это Льинг нашла Мару, побежав в деревню за помощью. Целительница достаточно доверяла его компании, раз уж привела их в свой дом и беспрекословно взялась за лечение. Юноша решил, что она знает, как огородить себя от опасности.

Что-то настолько взбудоражило Каду, как ранее не удалось ни внезапному нападению господина Ю, ни их побегу сквозь тьму ночи. Он не хотел думать о причине ее чрезмерного беспокойства, подозревая, что в отсутствие врага она спасалась от защиты целительницы. Однако, удостоверившись, что с Льешо все в порядке, она, не колеблясь, пошла умываться. Вряд ли Каду ушла бы с такой легкостью, если бы считала, что Мара представляет для них опасность. Тем не менее юноша пока еще не был готов отбросить свои сомнения.

– Я слышала странную историю о медвежонке, – сообщила целительница. – В деревне судачат, что это создание берет еду с рук маленьких детей и говорит им «спасибо». Конечно, не стоит верить словам.

Она наклонила голову в ожидании, что Льешо откровенно выложит все, что знает об этом. Однако юноша не хотел рассказывать ей о секрете, связанном с Льеком.

– Взрослые тоже не верят в эту историю, зная медведей, – добавила она в ответ на молчание юноши. – Они собираются на охоту, чтобы найти и убить животное. – Мара заметила растерянный взгляд Льешо и улыбнулась. – Но, к счастью, эта ходячая детская сказка следовала за мной всю дорогу до дома.

Льешо попытался подняться с кровати, раздираемый досадой от своей немощности и желанием увидеть учителя, пусть даже в его новом обличье. Однако целительница заставила его лечь обратно.

– Он снаружи. Повадки мастера Льека, впрочем, как и твоей подруги, оставляют желать лучшего. Ты должен доверить его лесу, чтобы он был в безопасности, по крайней мере, до завтрашнего утра.

– Вы не хотите сказать, что Каду тоже будет ночевать во дворе! – потребовал разъяснений Льешо.

– Конечно же, нет, мальчик мой! Я уверена, что она станет похожа на себя, когда хорошенько помоется, и затем может зайти, поговорить с тобой и спать у камина или на чердаке, если захочет.

Только в этот момент Льешо заметил, что в доме нет ни Льинг, ни Хмиши.

– Они болтают с твоим меховым коричневым другом, – угадала его мысли Мара.

К счастью, Льешо не пришлось долго волноваться: распахнулась дверь и ввалилась Каду, более узнаваемая – с чистым лицом и новой одеждой вместо порванных лохмотьев. За ней последовали Льинг и Хмиши с Маленьким Братцем, неугомонно подпрыгивающим у них на руках. Они говорили все сразу, не вдаваясь в подробности, которые пережили, пока Льешо лежал без сознания. Его вдруг кольнуло от зависти, что они так обособились, в то время как он спал. К тому же они разговаривали с Льеком, а он валялся в кровати, как мокрая лапша. Внезапный шум-гам отвлек Мару, и Льек хотел этим воспользоваться, чтобы проскользнуть внутрь, но она все же следила за дверью.

Целительница подскочила на ноги, уперлась кулаками в бока, широко расставив локти:

– Не в моем доме, мастер Медведь, – уставилась она на него, постукивая ногой по полу.

Медвежонок издал жалобный стон и закрыл глаза лапой.

– Такое со мной не пройдет, старый негодник. Мы договорились об этом по дороге.

– Ну пожалуйста, – слабым голосом попросил Льешо.

Ему нужно убедиться, что его духовный наставник в целостности и сохранности, как бы он ни переменился.

Целительница метнула на юношу испепеляющий взгляд, но тот не дрогнул. Льешо должен был повидаться с Льеком. Если нельзя сделать это в домике, он вылезет из кровати и пойдет спать в лес, чтобы ни стало с его раной.

– Вот упрямец, – отметила она. – Мне уже почти жалко его.

Мара несколько секунд оценивала решимость юноши по выражению его лица, затем махнула на них рукой и отошла от кровати.

– Только быстренько поздоровайтесь, – настоятельно потребовала она. – Затем пусть выйдет наружу. От него будет больше пользы в качестве стражника, если ему не лень прогуляться в округе. К тому же я не собираюсь вычищать дом от следов медведя, мне и от вас четверых грязи хватает.

Друзья отошли от двери, смущенные из-за того, что хозяйка сразу раскусила их пособничество пытавшемуся пробраться внутрь медведю.

– Каду, принеси, пожалуйста, цыпленка из ледника.

Девушка опустила взгляд и неуклюже попятилась из дома.

– Льинг, в погребе найдешь корзину с морковью и картошкой, – продолжила давать поручения целительница, – будь добра наполнить этот мешок равным количеством того и другого.

Когда Льинг удалилась, Мара взяла ведро:

– Хмиши, принеси воды из колодца.

Льек дождался, пока все разойдутся выполнять данные им поручения, затем перевалился через порог.

– Л-л-лье-ш-шо-о, – провыл он, и юноша протянул ему руку.

– Льек!

Медвежонок приблизился к нему и обнюхал. Морда Льека была холодной и влажной. Юноша привстал как можно выше, чтобы обнять мишку за шею.

– Льек, – вздохнул он и опустил лоб на мохнатую голову.

Через минуту, которая, казалось, длилась вечность, он поднял лицо и позволил медвежонку слизать соль со своих щек.

– Я, знаете ли, не бессердечная, – сказала Мара, ставя на стол две лампы. Она подрезала фитили и зажгла их: одну подвесила на крючок рядом с кроватью, другую – над столом. – Дом – не место для медведя. Ему действительно будет удобней снаружи.

Целительница бросила на него укоризненный взгляд и занялась полкой у камина, с которой она выбрала несколько высушенных трав, хранящихся в кувшинах, и пару корений, завернутых в пакетики.

– Я должен убедиться, что он настоящий, а не сон, – попытался объяснить Льешо, дивясь чуду, приведшему учителя к нему на помощь в лесу.

Даже крепко обхватив медвежонка, юноша не мог отбросить все свои сомнения о подлинности происходящего. Что, если он все еще не пробудился от лихорадки и валяется сейчас почти бездыханный на обочине дороги?

– Понимаю, мой мальчик, – вздохнула Мара. – Именно поэтому старый негодник сидит сейчас у твоей кровати, а не под дверью, где ему место.

Каду вернулась с птицей, уже очищенной от перьев и сваренной, дожидающейся лишь сервировки. Льинг принесла морковь и картошку.

– Однако медведи любят уединение; чтобы сохранить его рядом с собой, не нужно приближать его слишком близко, – рассказывала Мара, энергично нарезая овощи большим ножом.

Хмиши вошел в дом и поставил на пол наполненное ведро, поймав последнюю фразу.

– На самом деле он не медведь, – заявил юноша и с сомнением взглянул на животное рядом с Льешо.

– Ты ошибаешься, Хмиши, – с грустным выражением лица возразила ему Мара. – В этой жизни он все-таки медведь. Он борется с инстинктами, присущими его новой оболочке, потому что его дух жаждет защитить принца. Ему ведь в прошлом не удалось спасти короля.

– Если ты можешь заколдовывать время, чтобы оно исчезало, почему не превратишь его обратно в Льека?

Юноша не хотел высказывать свои подозрения, пока не обсудит их с товарищами, но присутствие учителя придало ему смелости, и он бросил вызов целительнице с ее волшебством.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, Льешо, – ответила Мара. – Сон – единственный вор времени в этом доме. У больных людей нередко разыгрывается воображение. Предлагаю тебе выкинуть из головы эту несуразицу.

Она помешивала бульон в горшке, наполнявший комнату вкусным запахом, который словно проникал прямо в сердце и грел тело изнутри.

Каду выпрямилась.

– Он прав, – сказала она уверенным голосом, словно, помыв лицо и надев чистую одежду, можно пользоваться весом цивилизации, придающим неимоверную смелость. – Вы как-то влияете на наш разум или на течение времени. Сколько дней прошло в этом доме за мое отсутствие? Намного меньше, чем прожила я, ручаюсь за это, иначе все бы больше удивились, когда я появилась в дверях. А вы поприветствовали меня, как будто я ушла вчера.

– Ты и ушла вчера, – отметил Хмиши.

Однако его никто не услышал, потому что все уставились на Мару, которая вытерла руки о фартук и грустно посмотрела не на Каду, а на Льека, на медведя.

– Я обладаю некоторой силой, чтобы лечить людей или давать им возможность отдохнуть. Не я придумала загадки этой лощины. У меня всего лишь есть дар постигнуть их и использовать для защиты своих подопечных. Даже здесь день сменяет ночь, как бы ему ни хотелось задержаться. Льек проживет этот круг сансары медведем, как ему то предписано.

– Но не сегодня? – возразил Льешо, все еще крепко сжимая плечо Льека.

– И сегодня, Льешо. Он сам поймает и убьет кого-нибудь на ужин, и будет спать под ветвями деревьев. С тобой же не случится ничего страшного, пока он неподалеку.

Льек опустил голову, согласившись со словами Мары низким «Л-лье-е-ешо!» Затем лизнул на прощание лицо своего ученика и медленно поплелся к двери.

Когда он ушел, Льинг шмыгнула носом, вопросительно глядя то на целительницу, то на Каду:

– Льек, видимо, считает, что мы в безопасности, иначе он ни за что не оставил бы Льешо. Если не вам, то ему я-то уж точно доверяю. Сколько же времени отсутствовала Каду?

– Время не имеет большого значения в этом лесу, – вернулась к приготовлению еды Мара, дав шлепок Хмиши, который подобрался к столу и стащил кусочек еще не нарезанной морковки. – Один день в точности повторяет другой, как и деревья кажутся абсолютно одинаковыми, если не знаешь леса.

– Шесть дней, – села на треножный стул Каду, свесив руки меж колен. – Я отыскала своего отца.

– И Маленького Братца, – заметил Льешо.

– И Маленького Братца. Хабиба сказал, что мастер Якс в ярости от нашего поступка и готов с нас шкуру содрать за то, что мы удрали без него. Однако господин Ю нагнал их тем же вечером, поэтому мы оказались в большей безопасности одни, чем если бы остались там. Мастер Якс возглавил контратаку и спас ее светлость. Этого не произошло бы, если б он уехал с нами, поэтому отец не так зол, как Якс. Они сейчас в пути, но едут медленным темпом из-за лошадей. Отец наказал не ждать, а бежать, как только сможем.

Хмиши протянул кусочек морковки, пролетевший мимо горшка. Любимец Каду соскочил с рук Льинг, чтобы принять лакомство.

– Может, им стоит оставить лошадей. Ты, кажется, быстрей передвигалась пешком.

Льинг подкралась поближе к соломенному тюфяку Льешо, инстинктивно придерживая рукой пояс, где обычно висел меч:

– То, что ты предлагаешь, может сработать только у Хабибы. Мастер Якс не умеет путешествовать по колдовской дороге, не так ли?

– Мне начинает казаться, что вы дураки, вся компания – дураки, – взмахнула поваренной ложкой Мара, выражая свое негодование. – Вам не обязательно знать, какими способностями обладает Хабиба. Главное, насколько он может помочь вам. Вы никогда не думали, почему мастер Марко так ревностно хотел очистить Жемчужный остров от ведьм?

– Кровавый Прилив, – быстро отреагировал Льешо. – Ведьма могла бы спасти жемчужные плантации.

– Весьма вероятно, что так оно и было: она защищала их, пока это не стало опасным для жизни. Трудно вообразить более нелепую благодарность. Вернемся к проблеме, как не попасться в лапы мастера Марко. Тебе есть еще что-нибудь рассказать нам?

Льешо и не заметил, как Мара стала частью их команды. Каду выглядела взволнованной, но не из-за хозяйки.

– Господин Ю погнался за ее светлостью, а мастер Марко последовал за нами. Я видела его на перекрестке, он пытался поймать наш след. Я чуть не попалась ему, но вовремя спряталась в пустом лисьем логове и выждала, пока они обыскали все вокруг и отправились дальше. Затем я сообщила это Хабибе и вернулась обратно, но не смогла отыскать ни просеку, ни дом. Я долго шаталась по лесу, потом спряталась и стала наблюдать за дорогой. Когда Мара вышла из деревни, я последовала за ней.

– Тебе станет лучше, когда ты хорошенько поешь, – обратилась хозяйка к Льешо.

Он по запаху определил все, что она положила в горшок: розмарин и тимьян, немного травы со вкусом лимона. Блюдо пахло, как деревенский сад. Однако юноша колебался: вдруг целительница подсыпала в еду снотворное, как и в зелье.

– Ну, давай же, – подбодрила его хозяйка. – Если бы я желала тебе зла, то отставила бы там, где нашла.

– Или же у вас есть свои причины, чтобы держать меня здесь, – предложил другой вариант Льешо.

– Даже если это и так, тебе нужно набраться сил, чтобы убежать из-под моей опеки, поэтому наши ближайшие задачи совпадают.

Мара смеялась над ним. Он мог бы отказаться от еды под предлогом самосохранения от чуждых колдовских сил, но аппетит взял верх. На вкус блюдо оказалось еще восхитительней, чем на запах – птица, тушенная в овощном бульоне с травами и щепоткой корений. Мара подала ломтик хлеба, чтобы ни одна капелька не упала на пол. Несмотря на то что в желудке появилась тяжесть от твердой пищи, Льешо почувствовал себя лучше. Набив живот, он погрузился в уже знакомые складки травяной кровати, встряхнувшись немного, когда Льинг плюхнулась рядом с ним и облокотилась о соломенный тюфяк.

Хмиши остался сидеть за столом, подпирая голову руками, а Каду располагалась на трехногом стуле, задумчиво глядя на огонь в камине. Юноше было слишком хорошо и удобно, чтобы испытывать надлежащий страх по поводу намерений Мары. Он закрыл глаза. Льешо почти заснул, но вдруг из леса раздался жалобный рев медведя.

Это Льек защищает наш домик , подумал он с улыбкой. Однако вопль становился все более свирепым и отчаянным.

Льешо встряхнул головой, понимая, что он действительно спал, и Мара наложила на него холодные компрессы.

– Ты в безопасности, Льешо, – вполголоса сказала она. – Никто не найдет тебя здесь.

Крик медвежонка перешел в мягкий ропот любопытства и окончательно исчез.

– Никто не причинит тебе вреда, пока ты под этой крышей; ты сейчас в мире грез.

Голос Мары отдавался эхом в манящем вдаль сне, и Льешо снова поддался ему. Когда юноша проснулся, его друзей в доме не было.

Мара склонилась над столом с руками, по локоть погруженными во взбитое тесто. Светло-желтый куб такой же консистенции лежал на тарелке рядом с доской.

– Твои друзья пошли на разведку вместе с Льеком. Они скоро вернутся завтракать.

Она вытащила одну руку, соскребла с пальцев тесто и потянулась к кувшину с изюмом. Щедро насыпав его в горшок, закрыла крышку.

– Ты сможешь встать на ноги? – внимательно посмотрела на него Мара, подпирая бока кулаками.

– Думаю, да.

Рана скорей зудела, чем болела под чистой белой повязкой, зато поднять голову оказалось нелегко. Конечности тоже заупрямились, будто решили после долгого сна не подчиняться хозяину. Мара кивнула головой.

– По крайней мере, можно попробовать. – Она вытерла руки мокрой тряпкой и энергично подошла к кровати. – Посмотрим, на что ты способен.

Льешо сел, резко повернувшись: спина упиралась в стену а ноги свисли вниз. Он остановился, почувствовав легкое головокружение, и закрыл глаза. Когда комната перестала вращаться, юноша открыл их снова. Мара спокойно наблюдала за ним, пытаясь установить, насколько он поправился. Льешо понимал, что она его никуда не торопит, однако решил ускорить события. Оттолкнувшись от кровати обеими руками, он встал. Подступила тошнота, юноша закачался.

– Хорошо. Давай попробуем пройтись до двери, ладно?

Льешо подумал, что целительница совсем разум потеряла. Все куда-то уплывало, тело не слушалось; он не знал, как оторвать ногу от пола, не опустив в следующий миг на то же место зад. Целительница уже подошла ближе и взяла его за локоть, не оставляя таким образом ни малейшего выбора. Шаг, другой, и Льешо добрался до открытой двери: солнечные лучи осветили его лицо, в легкие ворвался запах сосен. Через силу Льешо улыбнулся. Утро стояло прекрасное.

– Где отхожее место? – спросил он.

Целительница подняла бровь и указала на маленькую кабинку на расстоянии нескольких ярдов на краю просеки.

– Тебе помочь?

– Нет, сам справлюсь, – не рискнул покачать головой Льешо, боясь упасть лицом в грязь.

Мара отпустила локоть, и он отправился. Казалось, кабинка лишь отдалялась. Однако, в конце концов, юноша добрался до нее, не завалившись на землю. Еще больше отваги потребовалось, чтобы отпустить ручку двери, когда он закончил, и ковылять к дому. Несмотря на дурное предчувствие, путь обратно увенчался успехом. Голова кружилась меньше, хотя он запыхался. Опустившись на кровать, Льешо ощущал себя, словно пробежал длинную дорогу от самого Фаршо; с другой стороны, он гордился собой. Мара не ожидала, что юноша справится, а он доказал, что сильней и решительней, чем она думала. Льешо не знал, почему это так важно, лишь догадывался, что от него требовалось всемогущество, ранее никак не проявлявшееся.

Пока он совершал свое паломничество на край просеки, Мара не бездействовала. Она положила на противень будущие булочки с изюмом, соблазнительно поблескивающие от масла, открыла дверцу кирпичной печи над камином и проворно вставила его внутрь. Только затем целительница решила отдать должное его сноровке:

– Ты наберешься сил в мгновение ока.

– А у нас есть столько времени, как целое мгновение?

Мара не стала притворяться, что не поняла его.

– Не так много, как я надеялась, но все же, думаю, достаточно, – улыбнулась ему Мара. – Однажды гарны уже недооценили тебя, как и господин Ю. Надеюсь, у меня более верное представление о твоих возможностях.

– Мне тоже так кажется, – отметил Льешо.

Целительница знала намного больше о его проблемах и о нем самом. Юноша терялся в догадках, кто она и на чьей стороне. И куда, интересно, запропастились его друзья. За дверью послышалась возня.

– Что значит такое же? – спрашивала Льинг, вошедшая в дом со стрелой в протянутой подальше от себя руке.

За ней последовали Хмиши и Каду, сторонившиеся этого предмета с не меньшей брезгливостью.

– Мы нашли ее в кустах на краю просеки. Похоже, кто-то охотился на спящего Льека.

Мара осторожно взяла стрелу и понюхала головку.

– Она пробуравила его шкуру? – спросила целительница.

– Он говорит, что нет, – ответил Хмиши. – На морде была кровь, но мне показалось, что не его. Думаю, стрелку не удалось легко отделаться.

– Люди господина Ю могут найти нас здесь? – спросила Каду, бросив взгляд на дверь. – Я думала, они бросили поиски и ушли.

Мара аккуратно положила стрелу на полку. Она выглядела обеспокоенной.

– Слуги господина Ю вряд ли могли обнаружить это место, – размеренно сказало она, – но если с ними мастер Марко, маг, ревностно желающий найти Льешо, то я не так уверена. Сила Марко велика и порой непредсказуема.

– Тогда мы уезжаем, – решил Льешо.

– Ты недостаточно окреп, – нахмурилась Каду.

– Я достаточно окреп, чтобы сопротивляться ему. Я никогда не стану его рабом. Никогда, – решительно заявил Льешо.

Он не готов сражаться, зато можно попробовать ехать верхом. Вот и все перспективы. Попасть в плен или рискнуть бежать, даже если придется умереть.

Мара кивнула в знак вынужденного согласия:

– Не раньше, чем завтра.

Она подошла к окну и просвистела необычным голосовым переливом. Подождала. В комнату залетел светлоглазый стриж и сел на протянутый палец. При повторном свисте он залился трелью. Внимательно выслушав его, целительница вздохнула:

– Подождем, что скажет ветер. А пока давайте есть теплые булочки.

Льешо потянул носом и расплылся в улыбке: в воздухе стоял запах изюма и корицы. У него потекли слюнки. Мара взяла большую тряпку и вынула из печи противень. Пальцы юноши хотели поскорей дотронуться до скользящего масла и мягкого хлеба. Хмиши не справился с собой и схватил булочку, чем заслужил оплеуху.

– Сядь и ешь, как цивилизованный человек, Хмиши, или я пошлю тебя в лес искать добычу вместе с Льеком.

Хмиши уронил булочку на тарелку, словно она обожгла ему пальцы. Затем целительница обратилась к Льешо:

– Присоединишься к нам?

Горячие булочки были даже лучшим стимулом подняться, чем преследующий его колдун господина Ю. Он встал с кровати и несмело пошел к столу под аплодисменты товарищей.

– И давно ты первый раз встал? – спросила Льинг, и Льешо покраснел.

– Этим утром.

Юноша так изголодался, что отказался от всякого общения, чтобы заняться более серьезным делом – поглощением булочек в таком количестве, какое могло поместиться в его желудок, а затем поиском места для еще одной.

– После такого усердия можно и вздремнуть, – заметила Мара шутливо.

Льешо хотел спать. Он самостоятельно дошел до кровати и облегченно опустился на нее после этой короткой прогулки. Проснулся он ночью. От огня в камине остались лишь угольки и зола. Друзья спали на чем попало. Только Мара стояла у окна, шепчась о чем-то с совой. Юноша не мог разобрать слова, но почувствовал глубокую скорбь в ее голосе. Он сел, чтобы она не подумала, что он подслушивает. Льешо очень хотел помочь ей справиться с тем, что ее огорчило.

– Мара, – позвал он, когда улетела сова.

– Ш-ш… – произнесла она, отойдя от окна. – Спи. Тебе потребуются силы утром.

Целительница провела рукой по его глазам, и Льешо ощутил тяжесть, опускающую веки вниз, вниз, пока не воцарилась тьма.


ГЛАВА 20 | Принц теней | ГЛАВА 22