home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 18

Все утро малочисленная команда Льешо пробиралась в глубь леса, делая лишь короткие остановки, чтобы напоить лошадей и дать им возможность попастись на редко попадающихся на пути лужайках. Когда тропа стала слишком крутой, они спешились и пошли пешком, спотыкаясь от изнеможения. Льешо был намерен гнать всех дальше вперед, пусть шатаясь, но пока они не упадут без сил. Однако Каду дернула его за руку и попыталась вразумить:

– Хватит. Остановимся здесь и поедим. Лошадям нужно передохнуть, впрочем, как и нам.

Льешо удивленно посмотрел на девушку. Единственным его представлением о подобном походе было идти, пока не откажут ноги, а затем продолжить путь на руках сопровождающего, пока тот не свалится в дорожную грязь.

– Если мы сделаем передышку сейчас, то сможем пройти еще несколько часов до захода солнца и выберем лучшее время для сна.

Каду ждала от него знака, подтверждающего, что он все понял, поэтому Льешо кивнул и упал на колени. Только затем он услышал плеск воды, преодолевающий горные пороги. Ручей наполнял воздух свежестью.

Отдых. Почему он сам не догадался? В конце концов, он не гарнский захватчик. Да и принц из него не самый лучший, но надо еще немного продержать марку. Трое друзей – четверо, если учесть Маленького Братца, украдкой выглядывающего из мешка – выжидающе смотрели на него.

Льинг прервала тишину.

– Разведать ли нам местность? Может, выставить дозор, на случай, если люди господина Ю доберутся до нас? – спросила она.

Каду восприняла предложение как начало общего совета.

– Мы можем по очереди стоять на страже, – сказала она – Будем сражаться в случае необходимости, однако если мастер Марко послал людей выследить нас, то лучше бежать.

Она посмотрела на Льешо. Все устали, но были в состоянии продолжать путь. А он тащил с собой груз детских воспоминаний о Долгом Пути. Снова другие принимали решения, ставя его безопасность выше собственной.

– Нам нужно выяснить, идет ли мастер Марко следом, – снизил тембр Льешо, чтобы не было заметно, как дрожит его голос. – Если это так, то мы будем идти, пока не упадем, а затем драться на смерть.

Юный принц тоскливо встретил вопрошающие взгляды:

– Я не стану вновь его пленником.

Хмиши склонил голову в повиновении своему принцу и ускользнул за деревья. Льинг нуждалась в более пространном объяснении. Она была фибинкой, и последовала бы за ним куда угодно. Тем не менее ее аналитический ум жаждал знать причины.

– Он могущественный маг, – сказал Льешо, – с особой тягой к ядам.

У Льинг расширились глаза. Не произнеся ни слова, она взяла свой лук и колчан со стрелами. Ища надежное место, она выбрала дерево и залезла на верхушку.

– Что он делал с тобой? – спросила Каду.

– Ужасные вещи, – вздрогнув, ответил Льешо, – Но если б то было самым страшным, на что он способен, я не стал бы рисковать вашей жизнью.

– В чем же причина? – настаивала Каду.

Юноша пожалел, что рядом нет Льинг, чтобы объяснить все. Для человека, не знающего обычаев фибов, это звучало бы из его уст… он не знал, как именно это бы звучало, но меньше всего хотел увидеть недоверие на ее лице.

– Скажи мне.

Он пожал плечами, стараясь не придавать повествованию особого значения. Это всего лишь моя жизнь, жизнь моего народа, подумал он и попытался найти способ посвятить чужеземку в наиболее интимные детали фибской теократии, которые жене правителя были каким-то образом известны.

– Я седьмой принц Фибии, – начал он.

Каду приготовилась внимательно слушать.

– В Фибии принца женят на богине по исполнении шестнадцати лет. После этого его считают взрослым мужчиной, а также юным богом. Если первая брачная ночь проходит хорошо, то богиня может наградить нового мужа дарами.

Каду терпеливо ожидала продолжения. Когда поняла, что его не последует, то робко попыталась поддержать разговор:

– Отец рассказывал, что во многих землях существует ритуал символического слияния с богами и богинями.

– Не символического, – покраснел Льешо.

Он мог выразить словами любую мысль так, что даже чужеземец понял бы его. Единственное, чего он стеснялся, – поднять взгляд.

– Принц постится в храме, и к нему является богиня. Во плоти, от которой он вожделеет. И они… она… если он удовлетворит ее, то утром проснется обновленным. Не то чтобы это сразу все заметили, – поспешил объяснить Льешо, – но постепенно у него развивается какой-нибудь дар, умение или сила от богини. Адар – лекарь. Балар постиг тайны вселенной, Льюка видит прошлое и будущее. – Льешо добродушно усмехнулся. – Трое из моих братьев заснули и не удовлетворили богиню. Они обыкновенные люди. Хотя они, конечно же, утверждают, что лучше всех справились с задачей и талант состоит в умении жить в мире и согласии с самими собой.

Льешо задумался, насколько изменилась умиротворенность его братьев спустя столько лет после падения Фибии. Каду сгорала от нетерпения узнать суть дела.

– Какое отношение имеют религиозные верования фибов к вероломному магу господина Ю?

– Седьмой принц обладает особым благословением, – процитировал Льешо, – любимец богини, его дар стоит вне всякого сравнения. Вчера был мой день рождения. Когда началось нападение, я находился в часовне. Я не успел завершить обряд. – Он очень хотел, чтобы Каду поняла. – Богиня не явилась ко мне! По крайней мере я так решил, но ее светлость говорит, что я ошибаюсь: она пришла и осталась довольна мной, хотя я и не доставил ей наслаждения в той мере, как должен сделать принц. Если она наделила меня силой седьмого принца, то мне лучше умереть сейчас, пока мастер Марко не заподозрил это. Он злой. Все, к чему он прикасается, погибает. Я не знаю, кому он служит. Явно не мертвому господину Чин-ши и не Ю, пригревшему на груди змею и вообразившему, что он хозяин положения, в то время как сам является лишь орудием для достижения целей мастера Марко.

Каким-то образом мастер Марко догадался, кто я. Если он захватит меня живым, то воспользуется моей душой как оружием. Мой народ погибнет. Твой тоже. Лучше убить меня на месте, чем позволить такому случиться.

Льешо оперся на седло и закрыл глаза, почувствовав головокружение, появлявшееся у него, когда он сильно устанет. В подобном состоянии он плохо воспринимал окружающее, так что ему было все равно, поверила Каду или нет. Лишь бы не мешала спать. Льешо не стал рассказывать о клятве, данной духу в заливе, решив, что одно потрясение – максимум с чем каждый их них мог справиться.

– Черт! – послышался голос Каду из глубины его сна. – Мой отец знал, что мастер Марко обладает огромной силой, – объяснила она, когда Льешо с трудом поднял веки.

Даже из того отдаленного места, куда переместился его уставший мозг, было ощутимо ее беспокойство.

– Насколько велика его сила? Есть фибская поговорка: ученики занимаются волшебством; вокруг мастеров оно происходит само собой. И еще одна: хороший маг не оставляет следов на земле, плохой маг не оставляет следов на снегу. У фибов, как ты понимаешь, магия не достигла высокого уровня. Они не могут отличить настоящего колдуна от человека, который причастен к великим событиям волей случая, хоть и не обладает сверхъестественной силой. Марко не фибин, конечно же, но если он сознательно спровоцировал смерть господина Чин-ши и правителя, а также борьбу ее светлости за провинцию Тысячи Озер, то он очень, очень могущественен.

– Могущественней, чем мой отец? – спросила Каду с откровенным страхом.

Льешо пожал плечами, шаркнув по кожаному седлу, подпирающему его голову.

– Не знаю. Сам я не маг. Просто слышал поговорки.

– Ведьмы Шана говорят, что хорошая колдунья всегда наденет колокольчик на шею.

– Вопрос в том, – предположил Льешо, – насколько велико различие их мировоззрений и их искусств?

– Моему отцу следовало бы нацепить колокол побольше, – признала Каду.

Насколько юноша понял, она имела в виду, что Хабиба не выставлял свои умения напоказ. Что ж, это хорошо. Может, у него есть шанс. А если так, то и у них должна быть надежда, и эта мысль успокоила Льешо.

– Разбуди меня, когда придет мой черед стоять на карауле, – пробормотал он, устроился на траве и крепко заснул.


Льешо проснулся от теплого дыхания у шеи.

– Прекрати, – пробормотал он.

Толком не пробудившись, попытался отмахнуться. Рука прикоснулась к мохнатой поверхности, затем скользнула по длинным острым зубам. Это не Каду. Юноша открыл один глаз и ахнул. Над ним навис медведь с мокрой мордой и окровавленными клыками.

– Не шевелись, – как можно тише скомандовала Льинг.

Она стояла рядом с деревом, на которое недавно взбиралась, натянув лук. Расположившийся над скованным от ужаса Льешо медведь повернул голову в сторону Льинг. Затем издал угрожающее рычание. Каду резко пробудилась, откатилась в сторону и вскочила на ноги с копьем в руке.

Медведь ткнулся носом в плечо Льешо, жалобно заскулив ему прямо в ухо. Это еще детеныш, понял юноша, просто медвежонок; интересно, далеко ли мать?

– Лье-е-е-шо-о! – прошипело животное что-то похожее на его имя.

Глядя в сверкающие угольки медвежьих глаз, Льешо увидел многовековую мудрость и едва уловимую печаль.

– Где Маленький Братец?

Каду знала, что обезьянка разбудила бы их визгом, если б была в живых. Льинг еще сильней натянула тетиву. Льешо приподнялся.

– Подождите! – крикнул он своим друзьям, и медведь поднял голову, благодарно зарычав.

– Разреши мне убить его, – прошептала Каду, хоть медведь, как решил Льешо, имел лучший слух, чем они.

Никто не шевельнулся, в особенности Льешо. Она не могла сразить животное, не подвергнув опасности жизнь защищающего его юноши.

– Лр-лрльек! – прошипел вновь медведь, обрызгав его слюной, и похлопал лапой по голове юноши.

– Он мог оторвать тебе голову, – возмутилась Льинг.

– Может, и мог, но не сделал этого. Он втянул когти, перед тем как дотронуться до меня. – Юноша дотронулся до медведя. – Льек?

Животное закиваю в знак подтверждения и издало еще одно добродушное рычание, уткнувшись носом в руку Льешо.

– Видите! Он знает меня! – Юноша потрепал его за ухом. – Это просто детеныш, – сказал он и добавил для Льинг: – Это Льек. Я не знаю, что он тут делает в облике медведя, но это точно он.

Медвежонок интенсивно закивал.

– Льи-и-инг! – произнес он.

Звучание собственного имени, исходящее из широкой пасти медведя, настолько обескуражило Льинг, что она выронила лук и уставилась на него.

– Это действительно Льек? – спросила она.

Когда опасность миновала, медведь, или же Льек, вразвалку направился туда, откуда они пришли, затем галопом вернулся обратно. Он исполнил этот танец несколько раз, издавая странные звуки. С вершины орехового дерева словно в ответ доносилось истерическое верещание обезьяны. Отпали подозрения, что Льек полакомился Маленьким Братцем на завтрак. Вдруг лошади ретиво забили копытами, дополнив нарастающий шум напуганным ржанием. Что-то назревало.

Льешо вскочил на ноги, схватил нож и копье, прикрепленное к седлу. Сквозь кусты прорвался Хмиши.

– Люди… Ю… – тяжело дыша, произнес он. – Один из их разведчиков, мертвый, вон там, растерзанный каким-то животным.

Сообщив это, Хмиши оперся руками о колени, пытаясь восстановить дыхание. Медвежонок, который некогда был министром Льеком, закивал.

– Боже мой! – испугался Хмиши и протянулся к ножу, но Каду остановила его.

– У Льешо странные союзники, – пожала она плечами, будто объяснение не имело смысла и для нее самой, и направилась к лошадям.

– Нет времени уйти, – крикнул ей Хмиши и достал лук со стрелами, повернувшись лицом к доносившимся из глубины леса крикам всадников.

Льинг встала справа от Льешо, Каду – слева. Медведь Льек неуклюже пересек просеку и исчез в тени деревьев.

Льешо встал поодаль от товарищей с ножом и копьем наготове. Поляну пронзил далекий вопль, за ним последовал еще один, захлебывающийся от отчаяния и ужаса. По телу молодых защитников прошла дрожь. Затем из леса прорвался конь с всадником, размахивающим топором. Льешо пригнулся и поднял копье, но тот уже выпадал из седла, пораженный стрелой Льинг в горло. Жеребец, выведенный для сражения на открытом поле, встал на дыбы от испуга, из ноздрей валил пар, глаза метались, полные страха. Хмиши потянулся к поводьям, но конь отбросил его в сторону и умчался в лес. Они еще некоторое время слышали отдаляющийся топот копыт и ржание.

Один за другим их начали атаковать солдаты Ю. Льешо подрезал пронесшуюся рядом лошадь и вонзил падающему всаднику нож в грудь. Каду выбила следующего из седла и размозжила ногой его горло, вскинув копье навстречу следующему врагу.

Льешо услышал воинственный крик медвежонка и бросил взгляд в центр просеки, где тот стоял с окровавленной мордой и кусками плоти, одежды и волос, свисавшими с когтей. Черные глаза-пуговки светились сумасшедшим блеском. Несколько оставленных в живых солдат бежали при виде свирепого зверя, сражающегося вместе с врагами, во главе которых, должно быть, маг. Их учили убивать людей. Только страх перед хозяином заставлял их сражаться с молодым колдуном и его фибской командой.

У них не хватало духа противостоять медведю, и они бежали не назад, чтобы доложить об обстановке своему хозяину, а в разных направлениях – лишь бы спастись от зверя. Выждав до нужного момента, Льешо выкрикнул приказ:

– По коням, мы уходим сейчас!

Юноша собрался сесть в свое седло, но рука скользнула по луке, оставив за собой мокрый красный след. Льешо нахмурился и стал искать источник крови.

– Льешо!

Юноша обернулся на зов Льинг: побледневшая девушка протягивала ему руку.

– Ты ранен, – сказала она и подбежала к нему.

Льешо и не заметил, как стрела вонзилась в его грудь. Слова Льинг доносились сквозь туман, вызванный адреналином и шоком: юноша почувствовал боль глубоко в груди.

– Льинг?..

Просека поплыла перед глазами, деревья скособочились. Что со мной? Льешо упал на колени, от толчка стрела послала боль по всему телу. Друзья окружили его. Льешо смотрел на них полными страха глазами.

– Перестаньте, – сказал он, – я не готов умереть с перерезанным горлом.

– Никто не собирается резать тебе горло, – резко ответила Льинг.

Юноша не заметил, что Каду стоит рядом, пока шевеление стрелы не привело его в чувства.

– Мы не можем вытащить ее прямо сейчас: ты истечешь кровью, пока мы найдем целителя.

Каду отломила древко на дюйм от места, где оно входило в тунику Льешо. Юноша пронзительно закричал. Часть его разума стояла рядом, покинув тело, и пыталась сообразить, что за животное добивают в лесу. Принц – вторая половина его – в агонии ответил сама себе. Умирает принц. Дневной свет померк, и он пытался не потерять сознание. Боль пульсировала, словно стрела была живым существом, пробуравливающим путь внутрь – сквозь мускулы и кость.

– Господин Ю или его слуги наверняка недалеко от своих разведчиков. Если они не вернутся, он пошлет более многочисленное войско, – сказала Каду, и Льешо понял, что значение ее слов – ехать или умереть.

– Мы отправляемся, – прошептал юноша, – помогите мне.

Льинг и Хмиши подняли юношу, затем просунули его ногу в стремя. Он сам перекинул вторую, которую зафиксировала Каду.

Когда юноша был усажен, она сманила Маленького Братца с орехового дерева, но не посадила его на повязку, а сняла шляпку и плащ, чтобы он не отличался от прыгавших по лесу диких обезьян.

– Найди отца, – велела она, обвязав его тонкой ленточкой, – передай ему послание.

Она попыталась оторвать обезьянку от плеча и поместить на низкую ветку укромного дерева, но Маленький Братец крепко держал ее за шею. Каду глубоко вздохнула, но высвободилась от хватки обезьяны и прощебетала что-то на странном языке, которым пользовались только они.

– Льешо ранен, – пробормотала она, – найди отца, приведи его.

На этот раз Маленький Братец прыгнул на дерево, вереща обезьяньи проклятия. Друзья видели, как он перебирался с ветки одного дерева на другое, его вопли сливались с ответами диких родичей, встречавших и сразу же провожавших его в путь.

Льешо всмотрелся в гущу леса. Деревья наплывали друг на друга темными пятнами, пот заливал глаза. Что-то манило его вдаль, прочь от окружающего мира. Он хотел видеть медвежонка, предупредившего их об опасности, но у него не было на это сил, а у друзей не осталось времени искать детеныша.

Каду взяла поводья и вывела их из просеки. Спустя некоторое время, когда лагерь остался позади и их окружали лишь низенькие деревья, юноше послышался голос животного, доносящегося из подлеска. Юноша не мог разглядеть ничего, кроме редкого колебания ветки в безветренном воздухе. Постепенно его зрение стало отображать лишь сумеречный серый тоннель, вдоль которого он шел целую вечность. В конце концов он почувствовал, как погружается во тьму, и позвал старого учителя, Льека. Интересно, сколько человеческого перешло в мозг медвежонка и насколько изменила министра дикая сущность животного. В просеке им был нужен свирепый медведь, но сейчас, когда его жизнь ослабевала вместе с солнечным светом, юноше недоставало мудрого учителя.

– Помоги мне, Льек, – простонал Льешо, и собственный голос напомнил ему давние времена предыдущего перехода.

Конь споткнулся, и юноша выпал из седла. Он попытался подняться, чтобы его ненароком не затоптали.

– Мама, – позвал он, но вспомнил, что она мертва.

– Адар! – потребовал он брата, снимавшего лихорадку, когда Льешо был ребенком.

Принц-лекарь.

Адар, где же ты?


ГЛАВА 17 | Принц теней | ГЛАВА 19