home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

«Все равно я вас найду. Никуда не денетесь. Сами говорили – ваша... наша кровь, способности и все прочее, будем вместе! Свинство какое – взяли и выбросили. Что я – кошка нашкодившая? Собачонка?»

За окном столбы и деревья бежали назад, к городу. В городе, между прочим, был рабочий день. И учебный тоже. Ну и пусть вышибают прямо с первого курса. Весной филфак для нее был всем – взрослой жизнью и ее целью, далеким миражем, загадкой и наградой. Теперь университетская парта казалась продолжением школьной. Такая же унылая каторга. Еще пять лет зубрежки того, что никому не нужно, не интересно и никогда не потребуется.

Настоящая жизнь не успела начаться, как тут же закончилась. Точнее, ее попробовали закончить – посмотрим, как у них это получится!

Слезы кончились в тот же вечер. Осталась обида, потом пришла злость. Дед – девяносто лет, маразматик старый! Ну, выгнал, ну и что? Кто он вообще такой?! Глава Круга сколько-то десятков лет – и что с того? Сам говорил, что тот же Саша знает и может больше. Вот с ним и надо поговорить. В конце концов, он ведун, значит, может лучше разобраться, так ли она навредила своей дурацкой статьей. По крайней мере, будущие неприятности он должен предвидеть.

Тем более что эта статья напрямую касается именно Саши. Хорошо, что не с одним вредным стариком удалось пообщаться, нашлись и нормальные люди. То есть Древние – сами себя они людьми не считают. У Олега Алексеевича на половину вопросов один ответ: «Потом узнаешь». А почему бы и не сейчас? Ну что такого в этой истории с темными колдунами, почему ее нельзя сразу рассказать? Тем более что никакой военной тайны здесь нет и быть не может, сотни людей при этом присутствовали. Именно людей. Причем явно не друзей Древнего Народа.

Хорошо еще и то, что у старика склероз начался. В дом к нему она теперь попасть не сможет, но про поездку он явно забыл. Конечно, в том лабиринте с кабанами чужой ничего не нашел бы. Да и приведи она кого еще – неизвестно, чем бы дело закончилось. Но хоть одна

лазейка к Древним у нее еще оставалась.

Название остановки она теперь знала. Не так уж сложно посмотреть на вокзале карту-схему путей и станций, вспомнить, как ехали и найти эту «...о...вку». Деревня Рябиновка, несколько километров от дороги.

Вагон мелко дрожал и покачивался. Райцентр уже давно проехали, скоро и выходить. Если никого не найдет – можно к ночи домой вернуться. С пересадкой, правда, но можно. На все поиски – три с половиной часа, потом обратная электричка как раз до райцентра. Там посидеть еще час – и домой. Хорошо, что сейчас на пригородные поезда стали не только билеты «туда и обратно» продавать, но и проездные по зонам. На день, на три, на десять – хоть на весь летний сезон. До лета далеко, и постоянно сюда ездить незачем, а вот трехдневный она взяла. Так что проблем с пересадками быть не должно. Лишь бы втиснуться.

На всякий случай вышла в тамбур за пару перегонов до Рябиновки. Не пропустить бы. Наконец заскрипело, завизжало, дернулось. За окном скользнула и застыла знакомая жестянка с остатками надписи. Приехали. Теперь по тропинке... А дальше? Где и как искать Сашу, она не имела ни малейшего представления. Разве что кабан его приведет. Ну ничего, за лесом – деревня, там наверняка должны знать. В крайнем случае можно спросить дорогу к дому лесника.

А с тропинки точно не собьешься: верхнее зрение не даст. На свежем, только что выпавшем снегу не было никаких следов, но переливающийся, мерцающий тоннель уходил в серую лесную тень, плавно изгибался. Интересно, что это за пятно проглядывает? Большое что-то. Но спокойное. Не Борька ли опять в кустах засел? Надо за поворот осторожно заглянуть. И вообще не торопиться – мало ли на кого можно налететь. В тот раз впереди Олег Алексеевич шел, все на сотню шагов вперед чувствовал. Так кто же там такой?

Лошадь. Черная – вороная, если точнее. У каждой масти свое название. Во всех этих караковых и соловых не разберешься, но вот вороных знают все. Ну, еще гнедых, может быть. Где же твой хозяин, лошадка? Не иначе, мы с ним знакомы.

– Не меня ищешь?

Голос за спиной прозвучал до того неожиданно, что Татьяна подпрыгнула. Еще в воздухе попробовала обернуться и посмотреть на шутника. В итоге чуть не упала – хорошо, что за плечи придержали. Сильно, но аккуратно.

– С чем пожаловала, красавица? С какими обидами?

– Саша?!

– Точно, – голос тот же, а лицо не сразу и узнала. Помнила небритым, а щетина с тех пор превратилась в солидную бородку – аккуратно подстриженную, кстати. И вообще от деревенского пастуха мало что осталось. Подтянутый парень, пятнистая форма перечеркнута ремнями. На плече – не то винтовка, не то ружье. Партизан. «Полевой командир» какой-нибудь. Перекрасить бороду под цвет лошади – и в самый раз милицию пугать.

– А почему вы думаете, что с обидами? Может, просто в лес выбраться решила?

– Ну да, – хмыкнул в бороду Саша. – За пару сотен верст на прогулку поехала. Да ладно, чего уж там, – ведун махнул рукой. – Я тоже не сразу научился закрываться. Только когда все прочувствовал на своей... Гм, скажем так, шкуре. В общем, сударыня, вас видно было ажно из-за леса, как дым от паровоза. По алому зареву, причем направленному именно сюда.

– Правда?! – на глаза сами собой навернулись слезы. Вот и учись всему... А она-то думала...

– Почти. А еще я ждал этого приезда. Я же все-таки ведун, – пятнистый собеседник опять усмехнулся и хмыкнул. – И разведчик, хоть и бывший. А разведка доложила точно – Олег Алексеевич за что-то одну новенькую девчонку решил на порог не пускать. И другим не советовал. Знаешь, кого именно? Да погоди ты реветь! Я тебя не выпроваживать сюда приехал, а встречать. Олег, конечно, Глава Круга и все такое, но мне самому разобраться нужно, что же ты такого натворила.

– А потом? – Татьяна закусила губу и помотала головой. – Потом – выпроводить?!

– А потом посмотрим, – Саша мрачно посмотрел на нее. – Просто провожу или выпровожу – это уж смотря что ты мне принесла. Все равно выговориться сюда ехала, обо всем рассказать, на всех пожаловаться, так? И еще – проверить, найдешь ты еще кого-нибудь из Народа или нет. Угадал?

– Угадали, – девушка перевела дыхание.

– Ну тогда – прошу! Верхом ездить не доводилось еще? Ничего, все когда-то бывает в первый раз. На самом деле на лошади – проще, чем на велосипеде. Она не падает – раз, педали крутить не нужно – два. И не так трясет, когда по тропинке едешь.

Как трясло бы на велосипеде – неизвестно. Организму в общем-то

все равно, что или кто его везет. Вот как именно – это дело

другое. На всяческие неудобства непривычный крестец очень чутко

реагирует. «Хорошо, что не вскачь», – Татьяна отвела рукой

очередную ветку. – «Интересно, как же он тут ездит? Так недолго и всадником без головы стать. Всадницей. С отбитой...» Додумать мысль не получилось – распрямившаяся ветка хлестнула по спине, чуть не сбросила на землю. Ие-эх!!! Как это она, интересно?! Вроде бы в другую сторону отводила!

– Не проламывайся, лучше отклоняйся. Скользи через ветки. А ты все пытаешься с лесом силой справиться. И боишься при этом. Не бойся и не воюй. Стань его частью.

Шагавший чуть впереди ведун даже не оглянулся. И кепка его пятнистая не дернулась. Лошадь свою, между прочим, он не вел. Сама шла, изредка пофыркивая хозяину в ухо. Наверное, неумелая всадница доставляла ей не меньше неудобств, чем седло – Татьяне. Или просто ревновала кобылка. Изредка Гривна неодобрительно поглядывала на свою спину – причем именно на спину. Большой темный глаз старательно уходил в сторону от нервного груза.

– Хоро... шо бы. Насчет части. Леса, – слова выскакивали в такт толчкам по копчику. – А как?

– Попробуй, со временем привыкнешь. Только на рожон не лезь. И на сук не напорись. На этот!!!

Девушка едва успела нырнуть лицом в терпко пахнущую гриву. По волосам тут же с шелестом прошлись бурые дубовые листья. М-да, попробуй, проскользни через такую веточку! Тут уж кто через кого – вопрос. Ответ на который ясен и ежу. Татьяна вдруг представила себе ежа, задумчиво чешущего лапкой колючий затылок – и прыснула прямо в настороженное ухо. Тут же по носу больно щелкнуло, а седло попыталось выпрыгнуть из-под наездницы.

– Ну, ну, не шали! – хозяину все-таки пришлось схватить под уздцы заплясавшую на месте лошадь. – А вы, сударыня, не пугайте животное. Оно, между прочим, и без этого не сразу согласилось вас везти.

– Я могу и пешком пойти.

– Не можешь. Тут снега тебе по колено, а по снегу ходить – уметь надо.

– А я за вами и за лошадью. Вон какая тропа!..

– Сказано – верхом, значит, верхом. Вот в чем твоя беда – все лучше других знаешь и видишь. Только не думаешь при этом, что именно. И почему все именно так, а не иначе. Ты не злись, – Саша все-таки обернулся. – Это не в упрек, это для науки. «Возлюби розгу учителя» – слышала?

– Слышала. Только там, по-моему, не розга, а трость.

– Хочешь тростью? – изумился ведун. – Да ты только скажи! Тут неподалеку орешник есть, так я живо! А если серьезно, то пешком тебе как раз нельзя. Даже если я за руку поведу. Туда, куда я веду – нельзя. И не пройдешь, не для чужих это.

– А я разве чужая?! Вы же сами говорили – Древняя Кровь, одна из нас!..

– Древняя Кровь сейчас много у кого есть... Голову! – волосы взъерошил очередной сук. – На тебе сейчас метка стоит, понимаешь? Печать, сигнал – как хочешь, так и назови. На тебя теперь наша охрана должна как на чужака смотреть. И не только она. Что, думаешь, Олег тебе лично глаза от дома все время отводит? А если бы ты пришла, когда его нет поблизости? Тут все просто, Татьяна. «Свой-чужой». Как на самолетах.

Про самолеты ей уже доводилось слышать. Сейчас больше интересовало другое. Сквозь сжатое обидой горло все-таки удалось протолкнуть:

– А... Снять?...

– Что, метку?! – Саша даже приостановился на мгновение. – Сама – и не думай! Такого наснимаешь – ни один экстрасенс не поможет! И психиатр, кстати. А из наших никто не возьмется, кроме самого Олега.

– Почему? Потому что он главный?

– Нет, не поэтому. Он вязал – ему и развязывать. Просто взять и убрать метку ко всем чертям – это и я бы смог. Хоть сейчас. Но не буду. И знаешь, почему? Это, я думаю, для твоей же пользы. Что-то он измыслил такое, чего мне пока что не видно. Хотел бы Олег от тебя раз и навсегда избавиться – ты бы вообще забыла, что с нами встречалась. Ладно, вот приедем, расскажешь все – может, что и прояснится.

– А долго ехать еще?

– Нет, не долго. Считай, уже приехали. Сама спрыгнешь или снять?

– Сама.

– Н-ну, как хочешь. Тогда слазь – и пошли, – Саша скинул ружье с плеча, перехватил поудобнее и растворился в кустах. Облетевших – только прутья из снега – но таких густых, что серо-зеленые пятна на одежде пропали из вида сразу же.

Легко сказать – слазь! Это в кино герои запросто прыгают с лошадей. Из любого положения и на любой скорости. А живая лошадь – она, между прочим, высокая. Не шкаф, конечно. Но явно повыше велосипеда. И спускаться с нее не так уж удобно. Минуты через две Татьяна все-таки сползла по черному боку. Пошатнулась. Земля почему-то не хотела стоять на месте, мелко подрагивала и норовила выскользнуть из-под ног. Причем скользила одновременно в разные стороны.

– Сударыня, вы скоро? – донеслось из-за кустов. Придется идти. Ходят же моряки по кораблю в шторм.

Это где же он умудрился пролезть?! Ветки шиповника и терна приглашающе помахивали колючками. Сплошная стена, ни тропинки, ни даже просвета. Мышь, возможно, здесь и сумела бы проскользнуть. Худенький молодой мышонок. Толстый оставил бы на кустах половину шкуры. Вместе с ушами и хвостом.

– Иди, иди, – раздалось совсем рядом. – Поверху посмотри.

Верхнее зрение показало те же самые шипастые ветки. Только и разницы, что удалось различить быстро гаснущий след, свернувший с тропинки в непролазные дебри. Пойти по нему? Татьяна для проверки дотянулась рукой до прошлогодних листьев, застрявших среди шипов – мало ли, вдруг наваждение какое-нибудь? Вдруг этих кустов на самом деле нет? Чуть шершавые пластинки вздрогнули, похолодили ладонь.

– Ступай, не бойся. По моему следу иди. Ну-ка, шаг вперед!

И она сделала этот шаг. А потом – еще один. Зажмурившись, прикрыв лицо руками. Колючки скользнули по ладоням, по локтям, прощекотали... И пропали.

– Открывай личико, Гюльчатай, открывай! Прошла уже!

Она оглянулась. За спиной подрагивала та же самая непроходимая стена. За спиной! Татьяна с удивлением посмотрела на свои руки – ни единой царапины! Только зудящие красные полосы. Почесывалось, впрочем, все тело – даже ступни. Хотя их-то оцарапать никак не могло!

– Что это, Саша? Иллюзия? – она протянула руку к кустам – и тут же отдернула, уколовшись.

– Можно и так назвать. А вообще-то это гораздо... – ведун посмотрел на заросли, чуть пошевелил губами. – Мощнее, что ли. Другой уровень. Иллюзия – это когда видишь и чувствуешь то, чего на самом деле нет. Морок, одним словом. А эти кусты – они и есть, и их нет. Весной они цветут, осенью облетают – но пройти можно насквозь. Чешешься?

– Ага, – в самом деле, руки зудели ужасно. Как после пиршества комариного роя. Ничего себе иллюзия! – Так что же меня укололо, если там ничего нет?

– Память. Я не шучу, – Саша чуть кивнул, встретив ее взгляд. – Лес помнит, какими были и должны быть эти кусты. Ты помнишь, какие они колючие. А полосы – это от тех мест, на которых раньше были ветки.

– А как же верхнее зрение? – Татьяна снова оглянулась. Присмотрелась. Никакой разницы – эти кусты или вон те, шагов на двадцать в обе стороны. – Тоже память?

– Тоже. Просто закрепленная. Я еще студентом одну статью читал, про кирлиановские фотографии растений...

– Какие?!

– Неважно. Есть такой метод фотографии. Считается, что он позволяет делать снимки... Не люблю это слово, но придется назвать биополем. Так вот, если половинку листа отрезать и сфотографировать, на снимке будет виден контур целого листа. Здесь то же самое. Понятно?

– Не совсем. Почему так происходит? И что именно?

– Не знаю. Но наши научились это использовать. Научились где-то за пару тысяч лет до изобретения фотографии. Как тебе такая маскировочка?

– Великолепно, – девушка свирепо чесала ладонь. – А не настолько эффектно можно было?

– Нельзя. Это не для эффекта, это для эффективности. Погоди, я сейчас, – Саша снова нырнул в колючую стену. Послышался его голос: «Домой, Гривна, домой!» В ответ недовольно фыркнули. «Иди домой, я надолго!» Фыркнули еще раз, наконец глухо ударили копыта. Нехотя, медленно. Потом быстрее и быстрее, и наконец частая дробь стала удаляться и затихать. Ведун вернулся, потирая щеку.

– Тут никакая привычка не поможет, – проворчал он, перехватив чуть насмешливый взгляд. – Пошли, здесь уже совсем рядом.

Оказалось, действительно рядом. Только в какую сторону – Татьяна так и не поняла. Пятнистая спина мелькала перед глазами, сворачивая то вправо, то влево. По идее, они должны были бы крутиться вокруг одного-двух деревьев. А может быть, так оно и случилось – но после каждого поворота все выглядело совершенно иначе. Наконец Саша нагнулся, ухватил неприметный кустик – и вдруг поднял его вместе со снегом и дерном.

Нет, не поднял. Отвалил в сторону, как крышку люка. С повисших в воздухе корней сыпался песок. Несколько взмахов широкой ладони – и в свежей яме показались лакированные доски. Ведун достал из-за голенища нож, поддел. Тихо скрипнули петли.

– Вот и моя келья, – в темноту круто уходила деревянная лестница. – Вперед не пропускаю, поскольку темно. Сейчас плошку зажгу, и можно будет спокойно посидеть, поговорить. Разговор вроде бы долгий намечается, а к вечеру снег обещали. Возможно, что и с ветром.

Хозяин соскочил в свое подземелье, почти не касаясь ступенек. Чем-то звякнул, чертыхнулся. Почиркал спичками. Наконец где-то далеко внизу замерцал, задрожал красноватый отсвет.

– Прошу! – гулко выкатилось из лаза. – Только осторожно, лестница крутая!

Идти или нет? Черт с ней, с лестницей, спуститься-то можно – а выбраться? В лесу, если что, можно хоть убежать... куда угодно. Куда глаза глядят. Пусть даже через настоящие кусты. И снег по колено. А сейчас вот сама спустится – и делай с ней, что хочешь. Хоть закопай, хоть запри в этом погребе, чтобы не лазила куда не надо. Тогда она точно никому уже не помешает... И ведь сама сюда приперлась, сама!

Вот именно. Если уж приехала, надо дело сделать. И в конце концов, пристукнуть ее можно было и без таких хитростей. Да и все остальное сделать, о чем тот же «Гайд-парк» постоянно пишет. Чикатило подземелья не рыл. Да и в эту яму ее можно было спустить, не показывая дороги к ней. Стукнуть по голове еще на тропинке – и на веревке в этот же люк. И очнулась бы непонятно где. Так что не сочиняй, где и чего не надо, светило журналистики! Лезь лучше, тебя человек... то есть Древний ждет.

Внизу оказалось довольно уютно. Никаких земляных стен и осыпающихся потолков, никаких корней и червей. Даже на погреб не слишком похоже. Тесный тамбур, откинутая в сторону тяжелая брезентовая штора. А за ней – обшитая досками комнатка. И размерами, и обстановкой напоминающая скорее вагонное купе. Две лавки и столик между ними. Только вместо окна – полка, с которой подмигивал желтый огонек.

– Проходи, присаживайся, я люк закрою, – хозяин протиснулся на лестницу. Чем-то пошуршал. Наконец тихо хлопнула крышка.

Татьяна пощупала стену. Надо же! Ни сырости, ни плесени. И доски – лакированные, что ли? Похоже. А самое удивительное – в воздухе не чувствовалось подвальной затхлости. Свежий воздух, разве что от плошки горящим парафином попахивает.

В тамбуре ухнуло. Похоже, ведун решил не пересчитывать ступеньки, а попросту спрыгнул. Метров с трех, не меньше – лестница длинная. Интересно, сколько земли над головой? И зачем понадобилось так глубоко прятаться? Он тут что, бомбежку пересидеть готовился?

– Ну как, устроилась? – Саша задернул за собой брезент, плюхнулся напротив. Лавка возмущенно затрещала и скрипнула.

– Это вы сами все... выстроили?

– Сам. От первой лопаты до последнего гвоздя.

– А зачем? От кого-то прятались?

– Почти, – хозяин подземелья прищурился и посмотрел на штору так, словно из-за нее должен был выскочить незваный гость. Очень неприятный гость. Скорее всего, даже опасный. На скулах ведуна перекатывались желваки. – Только не спрашивай, от кого, ладно? Наверно, можно было и проще, а я вот взял и вспомнил, чему учили. В разведке, – ответил он на немой вопрос. – За службу, правда, ни разу такой схорон копать не довелось, а вот в мирной жизни видишь, что иногда получается. Ладно, это все было и прошло. Рассказывай лучше, что ты за новости привезла.

– Простите, а наверху об этом нельзя было поговорить? Под небом как-то лучше, – не удержалась девушка. – Или там птицы подслушать могут?

– Могут, – Саша сказал это вполне серьезно. Так, что острить больше не хотелось. – А самое главное – незачем лес тревожить.

И не только лес. Здесь – мое место, понимаешь? Только мое. Там, наверху – я один из Круга, со всеми обязанностями и обетами. Здесь – сам по себе. Александр Шатунов, как он есть... И как его нет. Там, наверху нет. Не поверишь – даже Филиппов, лесник наш вековечный, и тот здесь не был. Знает, что у меня где-то своя нора есть. Правда, он и не искал специально. Так что я сейчас, как говорят менты, не при исполнении. Ну, рассказывать-то будешь? Или тебе обязательно официальный ведун нужен?

– Не обязательно. Вот из-за чего все, – Татьяна покопалась в сумке, вытащила и положила на стол газету. Заранее сложенную так, чтобы злополучную статью не искать. – Понимаете, я теперь на филологическом...

Осеклась. Приготовленная еще дома и повторенная в электричке речь развернулась поперек горла и застряла. Саша смотрел на снимок. Только на него. С ужасом. Такой же вид, наверное, был у незадачливой ведьмы, когда на нее полезли муравьи. Только со стороны она себя тогда видеть, конечно же, не могла. Теперь можно представить... Но что же они все такого находят?!

Саша крепко зажмурился, сжал кулаки. Шумно выдохнул. Спросил, не разжимая ни век, ни зубов:

– Когда снимали?

– Недели три назад, – недоуменно ответила девушка. – Может, чуть больше или чуть меньше, я уже не помню. Сама и щелкнула. А в чем дело?

– Там что, выгоревшее пятно? – голос какой-то незнакомый.

Словно совсем другой человек перед ней сидит. Незнакомый.

Охрипший от напрасных криков в пустыне, уже не надеющийся на ответ.

– Да... Недавно выгорело. то есть незадолго до того, как я там была. Наверное, мусор жгли. Там тряпки какие-то, железок мелких полно и пахнет то ли бензином, то ли еще чем-то таким...

Нет, все-таки муравьи – это не самое страшное. Внезапно распахнувшиеся, светящиеся в подземных сумерках глаза ведуна заставили Татьяну вжаться в холодные доски. Хотелось убежать – немедленно выскочить отсюда и спрятаться, спрятаться, спрятаться!.. Лучше всего – дома, под одеялом. И сразу же проснуться. И понять, что все это – просто кошмар, нечего всякую ерунду на ночь читать...

– Бензином, говоришь? – проскрежетал голос. Она кивнула, но Александр этого, похоже, не увидел. Смотрел куда-то через доски, через метры земли и сотни километров лесов, холмов и полей – туда, где почернела и рассыпалась пеплом трава на небольшом холмике. – Бензином... Нет, сударыня, не бензином. Неужели до сих пор?... Или недавно появилось?

Страшные глаза закрылись, Саша провел по ним рукой. Потер лоб. То

ли вздохнул, то ли застонал. Убрал руку, посмотрел на

собеседницу. Устало, отчаянно, тоскливо, но хотя бы без этого

потустороннего блеска. Или просто минуту назад померещилось?

– Татьяна, ты это место в первый раз видела? Сама нашла, или показал кто?

– Никто не показывал, честно! Просто... Ну... Я же эту статью писала от балды, не так серьезно, как вы все смотрите! Ну что такого! Обычный «желтяк», сенсация с потолка – чуть-чуть правды, чтобы остальное на нее похоже было! Присмотрела местечко за городом. Там каждый выходной целыми толпами гуляют – вот и сняла, чтобы узнавали, и интереснее было! Я же не знала...

– Чего не знала?

– Ну... Что именно там все было. Мне же никто до конца всего не рассказывает, одни намеки! – страх уступил место обиде. – Рассказали бы – я что, не понимаю? Написала бы о другом, нашла бы им сенсацию! А гари этой там не было раньше. В октябре точно

не было, мы там проходили. В лес пошли всей группой, посвящение в студенты отметить. Я же говорю – недавно выгорело. Да что там хоть было-то? Что горело?

– Не «что», а «кто», – Саша опять зажмурился. Помотал головой, скрипнул зубами. – Люди там горели, Таня. Люди. А может, уже и не люди.

– Древние?!

– Почти. С Древней Кровью, но не из наших. Вот после этого я в лес и ушел.

Почему-то подробности сразу перестали интересовать. Особенно не хотелось их выяснять, сидя в этом... Почему-то уютная подземная комнатка сразу стала похожей на склеп. С двумя гробами. Высунься сейчас из стены или из-под лавки костлявая рука – Татьяна бы испугалась. Возможно, что и до смерти. Но не удивилась бы, это точно. Ужасно хотелось наверх, под небо, к деревьям. К людям. Обычным людям, с обычной скучной жизнью. Без тайн и приключений.

– Зря ты в это ввязалась. Ей-богу, зря. Что ты хоть понаписала-то? – ведун поднес газету поближе к дрожащему огоньку. Пробежал глазами по строчкам, негромко присвистнул. Посмотрел на девушку. – Ну ни хрена себе... Точно никто не рассказывал?

Взгляд снова переменился. Теперь он ввинчивался в голову, шарил под черепом. Заломило виски, тупо ударило в затылок. Саша тяжело вздохнул, снова посмотрел на газету – и боль прошла. Осталось только чувство пугающей пустоты. Словно черепную коробку вскрыли, вынули все, что ее заполняло – а на место положить забыли. Попросить, что ли, чтобы вернул все?

– Та-ак... Проболтался все-таки наш молодняк, не сдержались... Перед девчонкой хвост распушили... эх! Ладно, не твоя вина, но Мишка своих распустил, и кое-кто свою порцию горячего теперь получит. А тебе могу на все это только сказать одно: здорово ты вляпалась со своей статьей! По самое некуда.

– Это я уже поняла, – теперь пришла очередь Татьяны тяжело

вздыхать и смотреть тоскливо. – А выбираться как?

– Вот уж чего не знаю! Одно могу сказать – скучно не будет. Обещаю. И помочь ничем не могу. Разве что советом, и то общим и смутным.

– Каким?

– Никому не верь, держись от всех подальше. И больше не любопытствуй. Что, кто, почему – не спрашивай, не знаю. Просто чувствую. Может, интуиция, а может, собственный опыт на ухо шепчет.

– А как же – с вами, с нами то есть? С Древними? Мне что, теперь... возврата нет? Совсем?

– Уже говоришь «с нами»? Это хорошо, – ведун улыбнулся. – Вот тебе и ответ. От себя ты никуда не денешься, а мы, остальные – это уже другой вопрос. Придется тебе пока что самой как-нибудь разбираться.

– Пока – что?

– Не знаю. Но к Олегу больше не ходи и сюда не приезжай. Я тебе уже объяснил, почему. Считай, что это тебе экзамен. На выживание. Сдашь – еще встретимся.

– А если не сдам?

– Тогда и встречаться не с кем будет. Я не шучу. Твоя статья нам всем – как Ивану-дураку перо жар-птицы. Помнишь? «Много, много непокою...» – и так далее. У меня к тебе одна просьба будет. Личная.

– Какая?

– Не пользуйся шпаргалками. Своих у тебя еще нет, а по чужим экзамены тяжко сдавать. Особенно такие.


* * * | Нелюдь | ГЛАВА 7