home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

«Начальная трудность… Четверка коней тянет в разные стороны»[1].

На какой-то момент ему стало жутко холодно. Все его члены сотрясала дрожь из-за космической стужи, распространившейся откуда-то изнутри и охватившей тело. «Зачем я здесь?» – спросил он у самого себя и удивился этой мысли. Встряхнул головой, чувствуя, как с шапки на щеки упало несколько пушинок инея. Но там, у храма, что-то начало происходить, поэтому он выкинул из головы все лишнее и прильнул к окулярам бинокля. Подъехала машина, из нее вышел человек. Он узнал сына настоятеля. В руках – бумажная папка: все так, как и должно быть. На некоторое время можно расслабиться…

Вечер в Петербурге тянулся невыносимо долго. Он не любил этот город, хотя люди, которые дали ему новый смысл для существования, жили именно здесь. Ветер гнал с Маркизовой Лужи ледяной влажный ветер. По Невскому бежали замерзшие люди, новогодняя мишура блестела в витринах магазинов, но на нее, похоже, никто не обращал внимания. Никакой радости от наступления Миллениума на лицах петербуржцев не наблюдалось.

Ему нужно было ждать целый день, а дел имелось всего на полчаса. Выйдя с утреннего поезда, он затерялся в вокзальной сутолоке. Затем боковыми улицами дошел до места сегодняшней вечерней встречи и неспешно прогулялся вокруг собора Преподобных Симеона и Анны. Заглянул в ближайшие подъезды. Попасть удалось не во все: по московскому обычаю питерцы начали закрывать подъезды на кодовые замки. Прошелся по Моховой улице и улице Белинского. Залез в проходные дворы, в очередной раз удивляясь прихотливости их планировки. В последнюю очередь зашел в храм.

Там шла служба. Присутствовали немногочисленные бабульки, несколько ребят и девчонок студенческого вида – явно готовившихся к сессии. Размашисто перекрестившись на алтарь, он отвесил поясной поклон, затем купил свечи и отправился расставлять их у икон. Бормоча молитвы, он обошел практически всю церковь. Ничего и никого подозрительного.

В храме было тепло, поэтому он достоял до конца службы. Потом прихожане разбрелись, а служки начали готовить требы. Под иконой Христа распятого стали устанавливать стол: кого-то собирались отпевать. Он передернул плечами и поспешно вышел. Оставалось восемь часов. Восемь часов в северном, выстуженном городе.

В одном из кинотеатров на Невском он посмотрел длинный фильм о злоключениях древнеримского генерала, ставшего гладиатором. Морщился от чересчур сильного звука, наваливавшегося на зрителей со всех сторон. Новомодная акустическая система называлась «долби дигитал», о чем настойчиво сообщали ролики перед сеансом. Звучало, словно ругательство.

Больше всего его внимание привлекли сцены, когда главный герой находился на грани жизни и смерти. «Тот свет» греки представляли таким мирным, белым и сиреневым…

Когда он вышел из кинотеатра, короткий декабрьский день клонился к закату. На всякий случай он уехал из центра, проведя еще несколько часов в новостройках – деля время между аляповатыми универмагами и дешевыми кафетериями, где покупал исключительно вегетарианскую пищу.

В семь вечера он вернулся в центр. Пришло время исполнить отведенную ему роль. Его задачей было дальнее прикрытие. Нужно было найти указанный ему дом и занять место, с которого было бы видно все происходящее. Если заметит что-то подозрительное – дать сигнал.

Нужное здание находилось на берегу Фонтанки, почти напротив Фонтанного дома, на противоположной стороне реки. В отличие от других зданий, здесь шел вялотекущий ремонт. Неподалеку находился какой-то гуманитарный институт, в нижнем этаже горели огни книжного магазина. Быстро определившись, как попасть внутрь ремонтируемого здания, он зашел в магазин. Хотелось запастись теплом перед последними часами ожидания. Выбрав большой шкаф с книгами по истории религий, он листал одну за другой. Он видел беспомощность авторов, которые пытались поведать миру о том, чего совершенно не знали. Как всегда, пришло горделивое ощущение, что он – посвященный. Доставая книги с полок, он листал их и ставил обратно – с чувством мрачного удовлетворения.

– Может быть, я вам чем-то могу помочь? – подошла со спины продавщица.

– Спасибо, милая. Я уж разберусь сам. Кроме меня тут никто не разберется.

Продавщица отправилась обслуживать запоздавшего студента, а он неторопливо перебирал книги, пока не вернул на полку последнюю.

– Спасибо, – бросил он продавщицам и покинул магазин с полным осознанием ответственности за то, что должен сделать сегодня.

Отодвинув одну из досок, которыми был забит вход в ремонтируемый дом, он включил фонарик и при его неверном свете стал подниматься на шестой этаж. Здание явно строилось в 30-е годы; внутренняя планировка была грубоватой и гротескно запутанной. Тем не менее он нашел необходимую комнату и подошел к окну. Отсюда действительно было видно все пространство перед входом в собор Симеона и Анны, а также мост через Фонтанку и значительный кусок Моховой. Идеальное место для снайпера. И для наблюдателя.

В ремонтируемом здании отсутствовало отопление, именно поэтому здесь не имелось ни одной колонии бомжей. Можно не опасаться свидетелей его миссии. Силясь увидеть хоть что-то подозрительное, он осматривал в бинокль каждую проезжающую машину. Но, похоже, сегодня все должно было произойти правильно, спокойно. Фотографии будут в их руках, а если сын настоятеля поймет, что происходит с миром, и примет это, он с удовольствием прижмет его к сердцу. Это был способный молодой человек, единственным недостатком которого являлось то, что он оставался непросвещен. Впрочем, его уже должны были просветить. Поэтому имело смысл терпеть холод, терпеть минутную неуверенность и странную мысль «Что я здесь делаю?».

Со стороны Моховой улицы подъехал «опель». Из машины вышли трое. Двое мужчин и женщина. Все правильно. Все так и должно происходить. Среди них тот, о ком он только слышал, но не видел никогда. Какое-то время они разговаривали; наконец, пакет с фотографиями перекочевал в руки одного из мужчин, а женщина подошла к сыну настоятеля и обняла его. Ничего не нарушало запланированный порядок этой встречи. Но это только казалось.

За какое-то мгновение все изменилось. Со всех сторон раздался рев моторов – и с моста, и с улицы Белинского, и с набережной, и с Моховой. Перед храмом Симеона и Анны появились квадратные и длинные черные машины. На крыше дома, нависавшего над углом Моховой и Белинского, метнулись какие-то тени. Затем там мелькнули вспышки, похожие на вспышки фотоаппаратов. Через пару секунд донеслись хлопки. Он вытащил из-за пазухи пистолет, хотя понимал, что на таком расстоянии тот бесполезен. На той крыше находился снайпер, и именно снайперу он должен был позвонить по мобильному телефону, если бы заметил что-то подозрительное.

Зажав в правой руке пистолет, он левой вновь поднес бинокль к глазам. Малоприметные люди в камуфляжных куртках что-то делали с машиной его соратников, оказавшихся в беде. Кого-то заковывали в наручники, другие окружили участников встречи со всех сторон.

Он старался следить за пакетом с фотографиями. Через пару минут участников встречи начали разводить по машинам. Пакет опять оказался в руках у сына настоятеля. Его проводили к одной из длинных черных машин. Остальных рассовывали по квадратным.

Неожиданно ему стало ясно, что он должен сейчас сделать. Он отбросил бинокль, снял пистолет с предохранителя и ринулся вниз по лестнице.

Шанс был небольшим, но он должен был им воспользоваться. Все зависело от того, куда собиралась направиться длинная машина, в которую сел сын настоятеля, державший в руках пакет с фотографиями.

Другой на его месте сломал бы ноги, прыгая по лестнице в почти полной темноте. Но уроки, много лет назад усвоенные в училище ГРУ, въелись в его мозг и плоть настолько, что уже через минуту он был на улице. Выбив доски, закрывающие вход, он, не раздумывая, направился к Фонтанке. Рядом находился спуск к реке: летом здесь останавливались прогулочные «калоши» и катерки. Фонтанка была покрыта вздыбившимся льдом. Он огибал миниатюрные торосы, созданные течением вкупе с перемежающимися периодами оттепелей и мороза. В одном месте едва не угодил в темную, слабо дымящуюся полынью.

Он выбрался на противоположную сторону реки прямо напротив Фонтанного дома. Интуиция не подвела его: машина с сыном настоятеля и бесценным пакетом следовала именно по этому пути. Едва он выскочил на проезжую часть, как перед ним появился приземистый, крокодилий силуэт служебного «мерседеса». Салон машины был освещен, и он увидел внутри тех, кого хотел остановить, и то, что желал уничтожить. Ругаясь на померзшие руки, которые едва слушались его, он с усилием поднял пистолет.

Но и водитель заметил его. Он не стал тормозить или сворачивать в сторону. Наоборот, резко прибавил газу, и машина-крокодил за одно мгновение проглотила расстояние между собой и фигурой в длинном пальто с пистолетом в плохо слушающихся руках.

Последним, что он помнил, был глухой удар о капот. Реальность пошла кругами – словно вода от падения камня. Пистолет, крутясь, летел в сторону, а он не мог его поймать.


Роман Светлов Сон Брахмы | Сон Брахмы | * * *