home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



24

Анна заработалась и не заметила, как пролетели два часа. Все это время мобильный в кармане халата молчал. Не удивительно, ведь архив размещался в подвале под толстым слоем железобетонных перекрытий.

Вяземская вернула архивариусу папку с документами Паниной и, прижимая к груди блокнот с мелко исписанными страницами, поднялась наверх. Уже через несколько секунд мобильный разразился громким требовательным звонком. На дисплее высветился номер Северцева. Как показалось Анне, он был чем-то взволнован, но обсуждать по телефону ничего не хотел. Александр просил о срочной встрече.

Самым удобным местом, по мнению Вяземской, была маленькая уютная кофейня неподалеку от работы, на что журналист с готовностью согласился.

Анна пошла в ординаторскую, сняла халат и распустила волосы. «Странно, — подумала она. — Деловая встреча, а я собираюсь, как на романтическое свидание». Эта мысль ее несколько насторожила, но ненадолго. Северцев был милым, и он, безусловно, заслуживал того, чтобы увидеть «блестящую и неотразимую госпожу Вяземскую», а не школьную учительницу с простецким пучком на затылке. Анна освежила макияж и карандашом слегка расширила контуры губ, придав им чувственную пухлость и сочность.

Журналист уже ждал ее за столиком. Увидев входящую Вяземскую, он встал, немного старомодно поклонился и отодвинул для Анны стул.

— «Айриш»? Или «Бейлиз»? — спросил Северцев, открывая меню.

Анна покачала головой.

— Я же — за рулем. Нет, кофе с алкоголем исключается. Наверное, я возьму «капучино» и… кусочек «чизкейка». Ма-а-аленький такой кусочек, — сказала она, глядя на официанта.

— А я, слава богу, не за рулем. И вообще не умею водить машину. Принесите мне, пожалуйста, «айриш».

Официант кивнул и удалился на кухню.

— Ну? — Вяземская хотела поскорее перейти к делу. — Узнали что-нибудь новенькое?

— Узнал… — мрачно усмехнулся Северцев. — Но, боюсь, вам это не понравится.

— Да рассказывайте же, не тяните!

Официант принес заказ. Северцев снял ложечкой верхний слой взбитых сливок с жареными кофейными зернами, отхлебнул через соломинку едва теплый «эспрессо», смешанный с ирландским виски.

— Видите ли, Анна Сергеевна… — сказал он.

— Можно просто — Анна.

— Хорошо. Анна. — Он положил ложечку на блюдце. — Этой ночью была убита еще одна девушка. Почерк совершенно идентичен. У меня есть фотографии, — Северцев показал на кофр, — правда, я не успел их пока проявить. Но, поверьте на слово, — все совпадает в мельчайших подробностях. Способ, орудие убийства, положение тела…

— А порезы? — быстро спросила Анна. Журналист кивнул.

— Порезы и даже буква «М» над кроватью. Анна отщипнула вилкой кусочек сырного торта. Тесто было легким и таяло на языке, но вкуса она почти не чувствовала.

— Значит, это все-таки серия… — задумчиво сказала Вяземская. — Чистая химия…

— Простите? — не понял Александр.

Анна не собиралась вдаваться в объяснения — тем более, что накануне, во время лекции, Северцев зарекомендовал себя как человек, хорошо знакомый с предметом. И все же… Тема требовала некоторых уточнений.

— Физиология мозга недостаточно хорошо изучена. Далее сегодня, при всей нашей технической мощи, мы не в состоянии понять, как мыслит человек. Что заставляет его совершить тот или иной поступок. Считается, что в основе всего лежат химические связи, возникающие между молекулами нервной ткани. Одни связи более энергетически выгодны, чем другие, — электрический импульс проходит по ним быстрее и не претерпевает никаких изменений. Эти связи могут быть кратковременными и долгосрочными, — именно так формируется память. Если рассматривать мозг маньяка с материальной точки зрения, то он отличается от мозга обычного человека тем, что в нем существуют долгосрочные и более энергетически выгодные связи, формирующие очаг застойного возбуждения.

— Порочный очаг? — уточнил Александр.

— Если угодно. Периодичность преступлений — вторичный вопрос. Предсказать ее невозможно. Это напрямую зависит от гормонального фона убийцы. Вот и получается — чистая химия.

— Анна… Не кажется ли вам, что в этой точке зрения преобладает некая… обреченность, что ли? Фатальность? Знаем, что, но сделать все равно ничего не можем?

— Ну, почему же не можем? — возразила Вяземская. — Скажем, основываясь на большом массиве наблюдений, можно выявить условную корреляцию между видимыми причинами и следствиями. Например, подмечено, что маньяки, убивающие женщин, в детстве регулярно подвергались унижению со стороны матери — причем с явной сексуальной подоплекой. Этакая отсроченная месть «женскому отродью».

— Ага! — с сарказмом подхватил Северцев. — Мать глумилась над несчастным подростком и вырезала узоры у него на теле. Подробный психологический портрет убийцы!

— Разумеется, он не претендует на точность.

— Вы сами в это верите?

Анна пожала плечами. В психиатрию нельзя верить так же истово, как в таблицу умножения или в закон Всемирного тяготения: никакой четкой детерминированности, лишь непрочная цепочка эмпирически открытых фактов; тем не менее, Вяземская была предана своей науке.

— Верю.

— Ну, допустим… — Северцев снова потянул «айриш» через соломинку. — Вот только… Как это поможет найти убийцу? Ведь конечная цель — найти преступника, не так ли?

Анна усмехнулась.

— Вы же сказали, что убийца арестован? Северцев развел руками. Этот жест должен был означать «Сдаюсь!».

— Видимо, я поторопился с выводами. Даже не столько я, сколько капитан Рюмин.

— Рюмин?

— Он ведет это дело. Мы с ним, если можно так выразиться… — Александр приосанился, расправил плечи. — Тесно взаимодействуем.

Последние слова были сказаны с некоторым оттенком хвастовства. На несколько секунд сквозь маску сильного и обаятельного мужчины проступило лицо подростка, увлеченного страшными историями про загадочных злодеев.

Анна с трудом сдержала улыбку. Зато теперь, по крайней мере, становилась понятной удивительная осведомленность Северцева. Ясно, откуда взялись фотографии.

— Так что же удалось найти господину Рюмину? — ядовито спросила Вяземская.

— Если разобраться… — Северцев заметно сник, — то ничего.

— Отпечатки пальцев, группа крови, анализы спермы… — Анна покачала головой. — Это не срабатывает. Серийные убийства на сексуальной почве — не угон автомобиля и не кража булочек из магазина. Тут без психиатрии не обойтись. Жаль, если ваш Рюмин этого не понимает. Впрочем… — Вяземская доела последний кусочек «чизкейка» и вытерла губы бумажной салфеткой. — Это не его вина. По роду своих занятий мне довольно часто приходится общаться с милицией, и должна заметить, что мало кто из этой публики отличается умом и сообразительностью. Шерлок Холмс и Анастасия Каменская, разумеется, не в счет.

— Рюмин считает, что справится, — сказал Александр, но голос его звучал неуверенно.

— Нет! — категорично отрезала Вяземская. — По трем причинам: он не знает, кого искать, не знает, где искать, и не знает, как искать.

— А вы? — возразил Северцев. — Знаете?

— Я — знаю.

После этого заявления Александр как-то подобрался и стал похож на прилежного ученика.

Вяземская достала из сумочки блокнот и положила на столик.

— Я наблюдаю одну пациентку. Елизавету Панину. Так вот. Вчера я заметила… — и она рассказала о царапинах на теле «безумной Лизы».

Северцев слушал очень внимательно. По его лицу было видно, что он верит каждому слову.

— Потрясающе! — воскликнул журналист, когда Анна закончила рассказ.

— Я думаю, разгадку надо искать в прошлом, — заключила Вяземская.

— Поскольку Панина — единственная из жертв маньяка, оставшаяся в живых, — согласился Северцев. — Может, проще спросить у нее?

Анна покачала головой.

— Тут есть одна серьезная проблема. Дело в том, что Панина не говорит.

— Вообще?

— Ни слова. С самого первого дня пребывания в клинике — вот уже шесть лет.

— Загадочная барышня.

— Более чем загадочная, — усмехнулась Вяземская.

— Получается, опять тупик?

— Нет. — Анна раскрыла блокнот. — Сегодня я была в архиве — изучала материалы уголовного дела Паниной. Я нашла адрес матери убитого мужа. Мне кажется, она могла бы рассказать, кто такая Панина и откуда она взялась.

— Вы правы, — согласился Северцев. — Возьмите меня с собой. Пожалуйста!

Вяземская едва не рассмеялась — настолько забавно это выглядело: словно ребенок просил родителей не укладывать его пораньше спать в новогоднюю ночь.

— Честно говоря, я сама собиралась просить вас о помощи. На мой взгляд, вы человек умный, энергичный…

— Молодой, сильный, красивый, обаятельный и очень скромный! — добавил за нее Северцев.

— Да. По-моему, вы ничего не упустили. Александр притворно потупился, но тут же вскинул голову. Глаза светились лукавством.

— У меня есть два вопроса, — сказал он. — Первый: может, рассказать обо всем Рюмину?

— Полагаю, это лишнее, — ответила Анна. — Тем более, что у нас пока ничего нет.

— Хорошо, — кивнул Северцев. — И второй: когда приступим к расследованию?

Он ерзал на стуле и даже потирал руки от нетерпения. Казалось, он был готов сорваться и бежать куда угодно, стоит лишь Вяземской шевельнуть пальцем.

— Сегодня, если не возражаете. Через пару часов я закончу работу, и… — Анна замолчала. — Но, может, у вас какие-то планы на вечер? — осведомилась она.

— Есть, — подтвердил Северцев. — Один. Быть как можно ближе к вам. Чистая химия — видимо, в мозгу сформировалась энергетически выгодная связь. Пока все складывается очень удачно — в точном соответствии с моим планом.

Вяземская, желая скрыть неожиданное и не до конца понятное смущение, полезла за кошельком, чтобы расплатиться, но Александр остановил, осторожно положив руку на ее ладонь.

— Я все равно останусь должен, — сказал он. — Удовольствие попить кофе с очаровательной и умной женщиной стоит гораздо дороже.

— Говорить комплименты вы умеете, — заметила Вяземская. — Но учтите, на меня это не действует.

— Меня это не остановит.

— Ладно. Через два часа возле машины.

— Я буду ждать.

Вяземская встала и вышла из кафе. Она ни разу не обернулась, однако поймала себя на том, что старается держать спину прямо и не сбиваться на быстрый шаг, — ступает гордо и царственно. Как и положено «блестящей и неотразимой госпоже Вяземской».

Анна ощущала приятное жжение между лопаток — в месте, куда был устремлен взгляд Северцева. Женщина всегда это чувствует — даже если утверждает, что нечувствительна к комплиментам.


предыдущая глава | Роман с демоном | cледующая глава