home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Помоги ему…

Мысль всплыла на поверхность из бездны сна, бледная и бесформенная, приняла резкие очертания и заставила Мэри-Кейт проснуться.

На кровати в ее комнате лежала прекрасная пуховая перина, застланная пахнущими ромашкой льняными простынями. Кровать задергивалась тяжелым пологом. Всегда стоял кувшин с горячей водой и лежали чистые мягкие полотенца, в камине никогда не гас огонь. В просторном помещении было много украшений из золота и слоновой кости. Стены оклеены французскими обоями, на окнах висели шелковые узорчатые занавески бледно-желтого цвета. Роскошная, теплая и очень уютная комната. Но в этот момент она ужасала.

Мэри-Кейт села в постели, прижав руку к груди, словно хотела унять бешеное биение сердца. Она удивилась неодолимому желанию убедиться, что с Арчером Сент-Джоном ничего не случилось.

Одежда досталась ей по наследству от какой-то неизвестной женщины, но сейчас не имело значения, как она сидит на Мэри-Кейт. И остановилась она у двери не из-за одежды, а из-за того, что не могла выйти из комнаты. Она — пленница! Девушка схватилась за дверную ручку, но та не поворачивалась. Затаив дыхание, она прильнула к двери, прижала к ее резной поверхности ладони, будто желая пройти сквозь нее, приложила щеку к выпуклому позолоченному узору.

Помоги ему…

Она не могла, ничего не могла сделать! Мэри-Кейт повернулась спиной к двери и оглядела свою красивую тюрьму. Возмущение, которое она испытывала в первые дни своего заключения, сменилось каким-то другим чувством. Раздражением? Гневом?

Красный проблеск на горизонте, как полоска крови, резал глаза. Вдалеке начиналась гроза, зигзаг молнии ткнулся в землю, воздух стал прохладнее. Помоги ему…

«Я ничего не могу сделать». Помоги ему…

«Я ничем не могу ему помочь. Пожалуйста, уходи». На секунду комната осветилась бело-голубой вспышкой. На доли секунды, показавшиеся вечностью, сияние прожгло ее мозг. Время остановилось, все стихло, прервалось даже дыхание. Лежащий на полу восточный ковер показался бледным при свете, вобравшем в себя ослепительное сияние тысячи солнц. Прошла секунда, раздался оглушительный взрыв грома, стены содрогнулись, и снова все затихло.

Мэри-Кейт чуть не упала, потрясенная мощью стихии. По телу побежали мурашки. Воздух изменился, посвежел.

Мэри-Кейт зажала руками уши, не желая признаться, что едва жива от страха, что готова забиться в шкаф. Но и там она не освободится от своей мучительницы.

Помоги ему… Он в опасности…

Послание не оставляло места для сомнений. Оно ясно стояло перед ней в утреннем свете и требовало действий. Помоги ему… — Я не могу выйти из комнаты! — услышала она свой собственный голос.

Ответом ей стал удар грома. Казалось, сотрясалось все здание. Разведя руки, Мэри-Кейт спиной прижалась к двери, пытаясь удержать равновесие.

Помоги ему…

В ней нарастало чувство отчаяния, сознание обреченности, такое нестерпимое, Что ей захотелось кричать. Ее сдерживал только заползавший в душу ужас.

Помоги ему…

Мэри-Кейт повернулась и забарабанила кулаками по золоченой резьбе, чувствуя в ответ сотрясение дерева. Но прочная дверь не поддалась, не распахнулась под натиском владевшего девушкой страха. Она била и била в нее кулаками, надеясь побороть сопротивление панелей. Стук сливался с раскатами грома, ярость природы присоединялась к ее тревоге.

Помоги ему…

Мэри-Кейт не нужно было подстегивать. Она уже и сама хотела только одного — найти его. Защитить. Спасти! Порыв ее был столь силен, что она не заметила, как до крови поранила о резьбу руки. Она не чувствовала боли, не замечала, как стекает по двери и по запястьям кровь и застывает капельками на дубовом паркете у нее под ногами.

Ей нужно убедиться, что он жив!

Когда дверь распахнулась, Мэри-Кейт чуть не заплакала от облегчения, но тут же натолкнулась на живую преграду, мешавшую ей, вставшую между ней и Арчером. Через несколько секунд она поняла, что это он и есть.

Не задумываясь, она прижала ладони к его груди, не обращая внимания, что прикасается к обнаженной коже и пачкает ее своей кровью. Она провела руками по шелку его халата, ощупала плечи, словно хотела оценить их силу, коснулась подбородка, шеи.

Сент-Джон схватил девушку за запястья, отодвинул ее от себя и увидел глаза Мэри-Кейт, в которых застыл испуг. И залитое слезами лицо.

— Скажите мне, что вы целы!.. — потребовала она и попыталась вырвать руки, тревожно оглядывая Сент-Джона с головы до ног.

Он кивнул:

— Со мной все в порядке, клянусь вам.

— Вам не плохо? Вы не ранены?

— Нет. Я не школьник, покинувший родной дом. — Он мягко отвел от себя ее беспокойные руки. — А вы не моя мать, чтобы беспокоиться о моем здоровье, мадам.

Лихорадочные движения Мэри-Кейт сменились нежными, ласкающими прикосновениями к его коже. Ее ладони кровоточили, и она отмечала Сент-Джона своей кровью, ставила личное клеймо. Арчер отошел к кувшину с водой, намочил полотенце и вернулся к Мэри-Кейт. Вытащил занозы, а потом в полном молчании стал обтирать ее руки, снова и снова, пока не смыл все следы крови.

Руки у нее дрожали. От страха? Или из-за какого-то темного чувства, соединившего двух людей с разным прошлым и сомнительным будущим. Из-за ощущения, выдававшего себя дрожью тела, пересохшими губами и перехваченным дыханием. Опасное чувство! Она давным-давно не испытывала ничего подобного.

Его пальцы двигались от запястий к локтям, стараясь успокоить Мэри-Кейт, будто они обладали волшебной способностью исцелять. С каждым движением дыхание Сент-Джона становилось все напряженнее, а ее — смягчалось. Он стоял очень близко, возвышаясь над ней, одетый в один лишь темно-синий шелковый халат. Ей захотелось распахнуть его и прижаться щекой к груди Арчера, обхватить руками обнаженное тело. Просительница, и жертва, и кающаяся грешница.

Она смотрела на него в полутьме. Слабые лучи рассвета начали проникать в открытое окно и осветили комнату, где стояли Сент-Джон и Мэри-Кейт, затихшие под напором непрошеных чувств и желаний, и ни один из них не мог произнести ни слова.

Странно, но она никогда его не боялась. Высокомерный, раздражительный, он своими резкими словами мог сильно ранить, однако она не испытывала в его присутствии страха.

Мэри-Кейт ощущала бурлящую в нем страсть. Как будто ей приоткрылась сущность этого человека, и она заглянула в такие глубины его души, о которых мало кто подозревал Она видела его гнев, слышала упреки, чувствовала боль и нечто связавшее их в этот утренний час в доме, погруженном в сон. Одиночество. Она всегда была одинока.

Она раздвинула халат и прижала ладони к его груди, будто хотела оставить там отпечаток, провела пальцами по волосам на его груди — жест скорее возлюбленной, чем перепуганной женщины.

Мэри-Кейт тряхнула головой, и все вокруг словно встало на свои места. Она вдруг со смущением увидела их обоих со стороны. Лицо у нее запылало.

Сент-Джон заключил ее в кольцо своих рук. Кровать находилась совсем рядом… Небо посветлело. Соблазн, страсть не исчезли, лишь затаились.

Надо сдвинуться с места, сделать шаг в сторону. Надо освободиться из его рук. Нельзя было касаться его груди, гладить, мечтать прижаться губами к ней…

Она ведь не распутница, что бы ни говорили злые языки. Только один мужчина знал ее, но его ласки не растревожили ее. Эдвин был сдержанным человеком, хотя и добрым по натуре, поэтому он и женился на ней. Его любовные ласки ни разу не затронули души Мэри-Кейт, не заставили пожелать их повторения, как это происходило сейчас, когда она стояла в объятиях мужчины, стражем которого ей приказано стать. Приказано духом его жены.

Дыхание Сент-Джона, теплое и шумное, соперничало с громким стуком ее сердца. Мэри-Кейт отступила бы, но он не позволил ей отойти, крепко сжав ткань ее халата с чужого плеча и притянув к себе. Ничто не разделяло их теперь. Смутные желания охватили ее, она почувствовала вкус чего-то запретного и дорогого, как шоколад. Странные желания, если учесть, что его глаза горели гневом. Но за ним проступало другое чувство — тревожащее и властное. Желание. Мощное и опьяняющее. Он как опытный соблазнитель заманил ее в свои объятия шепотом лживых обещаний, и она поверила им. Но ведь он не умолял ее, не обхаживал, а стоял как статуя, выражающая мужское превосходство, уверенность в себе и… пугающую привлекательность.

Ей следовало бы вырваться, а не простодушно улыбаться в ответ на его взгляд и не гладить его по груди.

— Значит, вы моя награда за доверчивость? — с сарказмом произнес он, и его губы насмешливо искривились.

Руки Мэри-Кейт застыли, прервав нежные прикосновения. Арчер Сент-Джон совсем не игривый котенок.

— Я удержу вас, только если поверю? Ну же, — проговорил он, когда она отстранилась от него, — не надо смотреть на меня так, будто я убил вашу лучшую подругу. Хотя почему бы и нет, Мэри-Кейт? Меня ведь подозревают именно в убийстве, и Алиса, без сомнения, рассказала, что моя репутация становится все хуже и хуже с каждым днем, пока она где-то прячется.

Он с такой силой потянул Мэри-Кейт к себе, что она чуть не задохнулась. Статуя ожила и оказалась яростным воином. Его гнев, не сдерживаемый никакими условностями, изливался свободным потоком.

Запустив пальцы в волосы Мэри-Кейт, Арчер сжал ладонями ее голову, словно собирался раздавить череп, если не получит ответы на свои вопросы. Мэри-Кейт и глазом не моргнула, когда он резко наклонил ее назад, только ухватилась за его руки, чтобы не упасть.

— Сделка, пожалуй, стоящая, Мэри-Кейт, — прошептал он.

Его губы нашли ее ухо, опустились по мягкому изгибу шеи. Она почувствовала холодок его зубов там, где билась ниточка пульса, нежную угрозу, невысказанное предупреждение.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он, не отрываясь от ее кожи. Слова прозвучали неразборчиво. А может, это было лишь движение губ?

Сент-Джон накрыл ладонью ее шею; его лицо заслонило свет, его вопросы ворвались в ее мысли.

Но она могла предложить ему лишь правду, чистую правду, без прикрас:

— Ничего.

Пальцы одной руки по-прежнему цепко держали ее за волосы, другая легла на горло. Неужели он сейчас задушит ее, чтобы сломить упрямство? На секунду ей показалось, что так и будет: его глаза грозно блеснули. Потом хватка Сент-Джона постепенно ослабла, он отпустил ее и попятился.

Мэри-Кейт покачнулась, потерла горло и сердито взглянула на Сент-Джона, но ее взгляд не произвел на него никакого впечатления. Арчер Сент-Джон снова превратился в статую, не испытывавшую сожалений и не имевшую, по всей видимости, никакого желания извиниться.

— Я неверно выразилась, — сказала Мэри-Кейт, ненавидя себя за слабый, дрожащий голос. — Кое-что мне от вас нужно. — Она отступила при виде снова вспыхнувшего в его глазах огонька, который говорил о чувствах, истинное значение которых она побоялась бы выяснять. — Мне нужна свобода. Я буду рада никогда больше не слышать посланий вашей жены. И я жалею только о том, что заговорила с вашим кучером.

Она повернулась, вошла в утреннюю комнату и захлопнула дверь у него перед носом.


Глава 13 | Моя безумная фантазия | Глава 15