home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Лэйси, тихо напевая, собрала охапку хвороста и пошла к хижине своего отца. Со времени их прибытия в лагерь апачей прошло уже три недели. Хромой Медведь, вождь Чирика-хуа, согласился, чтобы Мэтт и Лэйси остались в деревне как гости белого человека по имени Бледный Буйвол. Мэтт подозревал, что они были скорее не гостями, а пленниками, но им позволили ходить по деревне, хотя Мэтту и не разрешили носить оружие. Кроме того, их предупредили, чтобы они не пытались выйти за пределы лагеря.

В последующие дни Лэйси много узнала о жизни индейцев. Если раньше она считала апачей дикими, необузданными существами, то теперь, живя вместе с ними, наблюдая их жизнь, она обнаружила, что это достаточно сложный, удивительный народ. Если им не хватало мяса, они съедали своих собак и лошадей. Однако они никогда не ели рыбу, которой было полно в реке, потому что верили, что рыба, как и змеи, проклята и не годится в пищу. Воины могли быть жестокими, грубыми, но они были заботливыми отцами, способными на большую нежность и любовь к своим детям. Женщины были такими же отважными, как их мужья. Они часто сражались вместе с ними бок о бок и были такими же любящими матерями и преданными женами.

У Чирика-хуа была своя религия, они молились своему богу Юсену, Дарующему Жизнь. У них были молитвы и песнопения на случай болезни и смерти. Были также песни для сева и сбора урожая, песни во имя войны и любви. Несмотря на воинственный характер, индейцы испытывали глубокое уважение к жизни и всему живому. Они с почтением относились к людям, растениям, животным и к земле в целом. Они верили, что каждый камень, каждое дерево, каждая травинка наделены душой. Кровные узы были сильными и фактически неразрывными. К друзьям индейцы относились как к своим родственникам, всячески поддерживали и защищали их. Законы и табу племени были очень строгими, а наказание скорым и беспощадным.

Жизнь среди Чирикахуа отличалась от жизни Мескалеро. Лэйси теперь не была рабыней. Хотя жизнь апачей и была очень суровой, девушка была счастлива, как никогда в жизни, и это удивляло ее. После нескольких встреч с индейцами она не ожидала, что будет чувствовать себя уютно среди них, но она научилась уважать их как народ. Лэйси даже напевала во время работы, улыбалась женщинам, смеялась вместе с детьми. Жизнь была тяжелой, но все же радостной. Отец был жив и здоров, раны Мэтта быстро заживали, а Голубая Ива стала ее лучшей подругой.

Единственным темным пятном в жизни был Высокое Желтое Облако. Он еще не оправился после поражения, которое нанес Мэтт, и Лэйси боялась, что рано или поздно воин апачей отомстит за то унижение, которому подверг его Мэтт. Часто она ловила на себе его взгляд. Его глаза были полны злобы и безумного желания. Он все равно хотел, чтобы она стала его женщиной, и это угнетало Лэйси.

Она подошла к отцовской хижине, сложила около двери дрова и стала помогать Голубой Иве готовить пищу. Девушка ласково улыбнулась Мэтту, который брился под восторженными взглядами ребятишек. У индейцев не было щетины на лице, а те редкие волосы, что появлялись, они выдергивали.

Лэйси рассмеялась, когда Мэтт порезался, а маленькие апачи завопили от восторга. «Ах, как приятно жить и любить в такое прелестное утро», — счастливо подумала она.

Сейчас Мэтт носил штаны из оленьей кожи и мокасины. Его коричневая от загара кожа стала еще темнее. Волосы, черные и прямые, как у индейцев, лежали на плечах. Да и сам он, по мнению Лэйси, выглядел, как апачи.

Остальные в деревне думали то же самое, и когда Высокое Желтое Облако упомянул, что белый объявил себя сыном Колибри, эта новость быстро распространилась по деревне. Один из воинов, Красный Нож, проявил особый интерес к этому заявлению Мэтта. Колибри была его двоюродной сестрой. Ее отец, к вечному стыду своей семьи, продал ее белому за новое ружье и кувшин кукурузного ликера.

Когда однажды Мэтт и Лэйси сидели около хижины, к ним подошел Красный Нож со своей семьей. Лэйси взглянула на Мэтта, и сердце затрепетало в ее груди. Что-то было не так. Почему индейцы пришли к ним с такими мрачными лицами?

Мэтт встал, когда к нему подошел Красный Нож.

— Добро пожаловать в наш дом, — по традиции сказал Мэтт. — Пообедайте с нами.

Красный Нож кивнул. Он: сел справа от Мэтта, а его родственники уселись позади него.

Лэйси встала, быстро приготовила пищу и предложила индейцам. Каждый взял свою долю, кивнув в знак благодарности.

Лэйси знала, что они съели бы все, что она им предложила. Отказаться было невежливо. Она знала, что апачи так же сурово придерживаются правил хорошего тона, как и белые люди.

После того, как индейцы поели, Красный Нож и Мэтт обсудили возможность совместной охоты. Затем Красный Нож поведал об истинной причине своего прихода.

— Высокое Желтое Облако сказал мне, что твоя мать была из Динехов, — сказал воин, и его глаза остановились на Мэтте.

— Да. Ее звали Колибри.

Красный Нож кивнул. Обернувшись к своей семье, он повторил на своем языке слова Мэтта. Они оживленно заговорили между собой, и их глаза устремились на Мэтта. Их выражение уже не было таким холодным, они как бы потеплели.

— Мы твоя семья, — сказал Красный Нож, и его голос задрожал от волнения. — Твоя мать была моей двоюродной сестрой.

Мэтт кивнул, его сердце переполнилось радостью, когда он посмотрел на мужчин, женщин и детей, столпившихся у хижины. Эти люди были его родней.

Лэйси взглянула на Мэтта, пытаясь понять, что сказал Красный Нож. Мэтт был индейцем. Эти люди как-то связаны с ним. Она вышла замуж за человека, который был наполовину апачи.

Она не знала, смеяться ей или плакать.

На следующий день родственники Мэтта соорудили для них жилище. Кто-то принес подарки: одеяла и одежду, посуду, горшки для приготовления пищи, пару скамеек из ивовых прутьев.

Мэтт был тронут щедростью обретенной семьи. С помощью Голубой Ивы и Ройса Монтана он устроил пир для всего племени. Индейцам понравился такой красивый жест, и Мэтт и Лэйси из непрошеных гостей превратились в членов племени.

В течение следующих недель Мэтт много времени проводил с Красным Ножом. Когда Лэйси спросила его, чем они занимаются, то он немного смущенно ответил, что Красный Нож обучает его искусству воина.

— Воина! — воскликнула Лэйси. — Зачем? Мэтт пожал плечами.

— Если бы мой отец остался здесь, то меня воспитали бы как апачи. Я всегда испытывал некоторое любопытство к ним, пытался представить себе, каково вырасти среди индейцев. Это, может быть, мой единственный шанс узнать об этом.

Лэйси кивнула. Она знала, что не сможет винить Мэтта за то, что он хочет узнать больше о народе, к которому принадлежала его мать.

Вскоре Лэйси заметила перемену в своем муже. Он стал постигать язык апачей с поразительной легкостью. Мэтт научился стрелять из лука и метать копье. Он участвовал в состязаниях воинов, таких, как охота и борьба, игра в кости и скачки на лошадях.

Лэйси обижалась, что он проводит так много времени вдали от нее. В конце концов, они ведь молодожены. Он должен чаще находиться рядом с ней. Однако Мэтт был слишком поглощен своими занятиями, чтобы догадываться о ее чувствах, слишком занят своим стремлением стать воином.

Голубая Ива лишь пожала плечами, когда Лэйси пожаловалась ей.

— Такова наша жизнь, — спокойно ответила индианка. — Может показаться, что мужчины не утруждают себя работой, но в этих состязаниях на силу и ловкость они оттачивают свои воинские навыки. Они должны быть всегда готовы защитить деревню. Мужчина, который занимается сбором хвороста или носит воду, становится податливым и ленивым. В нашей деревне есть несколько мужчин, которых не заботят мужские дела.

Голубая Ива жестом указала на ближайшую хижину, где около костра сидел мужчина. Он держал на коленях ребенка и молол кукурузную муку.

— Его никогда не заботили ни охота, ни сражения. Он любит проводить время с женщинами, присматривает за детьми или готовит пищу. Он хороший человек, добрый, но не воин.

Голубая Ива бросила на Лэйси испытующий взгляд.

— Ты предпочла бы иметь такого мужчину?

— Конечно, нет, — быстро ответила Лэйси.

— Не думай, что мужчина любит меньше, если проводит так много времени с Красным Ножом. Мэтт хочет узнать, кто он на самом деле. Я уверена, что он будет к тебе более внимателен после того, как познает, кто он и что он.

— Спасибо, Голубая Ива. Я вела себя глупо.

Возвращаясь в свое жилище, Лэйси остановилась, чтобы понаблюдать за Мэттом и другими воинами, которые увлеченно занимались борьбой. На ее муже были только короткая набедренная повязка из оленьей кожи и мокасины. Лэйси не могла не заметить, что он крепче всех стоял на ногах и был, очевидно, самым сильным и самым красивым мужчиной в этой группе. С ним боролись, один за другим, четыре воина, и он каждый раз одерживал победу.

Лэйси испытала чувство гордости за него, когда он победил последнего воина. Она с удовольствием наблюдала за ним. Его темно-голубые глаза сверкали от возбуждения, а мускулы перекатывались как ртуть под коричневой от загара кожей, когда он уложил последнего воина на землю, а затем примирительно протянул ему руку, чтобы подняться.

На апачей произвела большое впечатление ловкость Мэтта. Храбрость, ловкость, сила и выносливость были теми качествами, которыми восхищались, и Мэтт обладал ими в полной мере. Конечно, были среди них и такие индейцы, как Высокое Желтое Облако, которые ненавидели Мэтта только за то, что он был наполовину апачи. Для них этого было достаточно, и Мэтт ничего не мог сказать или сделать, чтобы изменить их отношение к нему.

Некоторые женщины были настроены таким же образом. Они избегали Лэйси, отказывались говорить с ней или всячески игнорировали ее. Они отпускали грязные замечания за ее спиной, грубо и непристойно указывая на нее. Самое лучшее, что могла делать Лэйси, — не обращать на них внимания, но ей было больно сознавать, что они ненавидят ее только за цвет кожи.

К своему удивлению, она быстро вникла в повседневную жизнь деревни. Еды в лагере было всегда вдоволь, и воины не придерживались установленного времени, а ели тогда, когда чувствовали голод. Лэйси поддерживала чистоту в жилище, готовила пищу, приносила дрова и воду, купалась каждое утро до завтрака, обычно с Голубой Ивой. Она научилась печь в золе лепешки из земляных бобов, жира и меда, стала хорошо разбираться в дичи, которую приносил Мэтт, научилась разыскивать желуди, семена подсолнечника, сосновые шишки, ягоды можжевельника и земляные бобы, которые составляли значительную часть пищи апачей.

Мужчины проводили большую часть времени на охоте. Олень был самой желанной добычей. Охоте предшествовал особый ритуал. Мужчины постились, им нельзя было мыться или натираться какими-либо благовониями, чтобы олень не учуял запах. Охотник должен быть почтительным и щедрым, делиться добычей с остальными.

Кроме оленей воины охотились на опоссумов, кугуаров, скунсов, лесных крыс, енотов и кроликов. Зайцев они никогда не ели. Не употребляли также мясо диких свиней и степных собак, потому что те питались змеями, которые были табу. Чирикахуа не прикасались и к свинине, рыбе и лягушкам, последних они отождествляли со змеями. Лэйси находила странным, что индейцы едят скунсов и лесных крыс, но не едят свинину и рыбу. На барсука, бобра и выдру охотились из-за меха.

День за днем Лэйси узнавала все больше об обычаях и верованиях апачей. Чирикахуа не упоминали вслух имен мертвых. Мужчина не разговаривал с тещей. Единственное, чем владел воин, были его лошадь и оружие. Все остальное, включая жилище, принадлежало его жене. Чирикахуа верили, что все на свете является живым. Деревья, горы, камни и трава, земля и вода — все было наделено душой. Дарующему Жизнь приписывали сотворение мира. Землю наделяли женскими качествами и во всех ритуальных песнях упоминали как Женщину-Землю. Гром и молнию считали существами, от которых можно получить силу. Молния была стрелой Людей Грома, ее сверкание было полетом стрелы в небе. Согласно их верованиям, Люди Грома когда-то охотились для людей, и их стрелы убили столько дичи, сколько люди могли съесть. Но, по легенде, люди плохо распорядились полученным даром, и Люди Грома обиделись за это и перестали охотиться для них.

Лэйси особенно любила предания о Койоте. Часто поздно вечером у костра старики рассказывали о Койоте, который был обманщиком и плутом, за небольшим исключением. Койот открыл сумку, которую ему не разрешали трогать, и тем самым выпустил в мир мрак. Именно Койот распространил среди людей зло: обжорство, ложь, воровство, прелюбодеяние и другие пороки. Воинам, которые были в чем-то виноваты, говорили, что они идут по тропе Койота.

Ребенок Вод был героем апачей. Его матерью была Ихста-недлехех, или Раскрашенная Белым Женщина, которая существовала от основания мира и получила зачатие от Вод. Другим героем был Убийца Врагов. Согласно поверью, Раскрашенная Белым Женщина и Убийца Врагов когда-то делили землю с людьми.

Мэтт и Лэйси прожили в деревне почти два месяца. Когда у одной из молодых девушек начались месячные, это превратило ее в женщину в глазах всего племени. Вечером был устроен обряд вступления в половую зрелость.

Апачи верили, что во время этой церемонии девушка становится Раскрашенной Белой Женщиной. Голубая Ива объяснила, что этот обряд воспроизводит сотворение Земли и человека, показывая девушке все этапы ее будущей жизни, от детства до счастливой старости. Все племя было приглашено на церемонию. Это было довольно накладно. Гостям раздавали еду и подарки, знахарю заплатили дань.

Шаман апачей, Синий Сокол, пользовался большим уважением племени. Верили, что он обладает большой властью над сверхъестественными силами. Знахарей, которые могли причинить зло, вызывая духов, считали колдунами. Их могли победить только знахари, обладающие большей властью и непорочностью. Так, Синий Сокол был человеком, которого глубоко почитали и уважали.

Лэйси, как зачарованная, следила за церемонией. Девушку посадили в особом вигваме, она была одета в чудесную белую тунику и белые мокасины. Искусно сделанный головной убор придавал ей вид королевы, дарующей милости. Верили, что в это время она обладает особыми священными силами, даже может увидеть будущее и залечить старые раны.

Через некоторое время начался танец Гэнов. Черные маски танцоров, их головные уборы из дерева и дикие пляски внушили Лэйси трепет. Гэны представляли духов гор, которые приносят дождь, даруют здоровье и все хорошее в жизни. Танцоры были одеты в юбки и мокасины, их тела были испещрены различными рисунками.

Лэйси с удивлением узнала, что праздник продлится четыре дня. Число четыре, как она узнала, было священным: четыре времени года, четыре стороны света.

Мэтт был тоже потрясен великолепным зрелищем. Он никогда раньше не видел ничего подобного, хотя эти песни, танцы, долгое празднование и пиры каким-то образом казались ему знакомыми. Здесь, в самом сердце земли апачей, мир белых людей был таким далеким. Мэтту нравилось спать под звериными шкурами, купаться в прохладной речной воде, есть мясо дичи и печеные в золе лепешки, носить только набедренную повязку и мокасины.

Как быстро забываются плоды цивилизации, размышлял он, наблюдая за танцами Гэнов в центре деревни. Как быстро человек возвращается к дикости. Он взглянул на Лэйси, сидящую рядом. Ее красивое лицо озарял свет факелов в руках танцующих. Что еще нужно мужчине кроме места, где можно прилечь, вкусной пищи, костра, чтобы согреться, и женщины для любви?

Звук барабанов грохотал в ушах. Лэйси повернулась и взглянула на него. Она была Женщиной, вечной и первобытной. Он внезапно почувствовал острую необходимость погрузиться в ее теплоту. Туника из оленьей кожи лишь подчеркивала красоту ее зрелого тела. Ее волосы отливали красным в бешеном пламени костра, ее кожа была чистой и безупречной. У реки продолжался танец Гэнов, звук барабанов вибрировал в ночи. Мэтт внезапно забыл обо всем, кроме сидящей рядом женщины. Она была его женой. Когда-нибудь она будет вынашивать его детей. Он проглотил комок в горле, с каждой минутой желание заняться с ней любовью становилось все более нестерпимым.

Он уже подумывал отвести ее в постель, но вдруг ритм барабанов изменился, и вот уже все молодые незамужние девушки стали танцевать у костра. Их ноги медленно двигались в такт барабанам.

Мэтт взял руку Лэйси в свою.

— Пошли, — прошептал он.

— Подожди, — с улыбкой ответила Лэйси. — Я хочу посмотреть на них.

— Они танцуют уже целый день, — раздраженно проворчал Мэтт.

— Пожалуйста, Мэтт… Это так красиво. Мэтт кивнул. Это красиво. Если Лэйси хочет остаться, он останется.

Бой барабанов замер, и каждая девушка, покинув круг, легонько коснулась плеча мужчины, с которым хотела бы танцевать. Когда барабаны зазвучали снова, образовалось два круга танцующих. Мужчины стояли во внешнем круге, а женщины — лицом к ним. Они медленно двигались вперед и назад, не касаясь друг друга. Лэйси подумала, что этот танец был удивительно чувственным.

Следующим был танец женатых. Лэйси с восхищением усмехнулась, увидев, как ее отец и Голубая Ива присоединились к танцующим. Было видно, что он влюблен в индианку и наслаждается жизнью среди апачей. Лэйси была очень рада за него. Он так долго был несчастлив, что заслужил, наконец, свое счастье.

Глаза Лэйси весело искрились, когда она взглянула на своего мужа.

— Потанцуем?

Мэтт выглядел слегка смущенным. Совсем не танцами были заняты его мысли, но он все же согласился.

— Почему бы и нет, если ты хочешь, — сказал он, и они встали позади отца Лэйси.

Движения были простые, и Мэтт с Лэйси быстро освоились. Это было совсем не похоже на вальс, польку или любой другой известный танец, но было так замечательно танцевать с Мэттом, смотреть в его глаза и видеть в них безмерную любовь. Казалось, бой барабана вливается ей прямо в душу, и она внезапно почувствовала себя лесной дикаркой. В ушах Лэйси звучал ритмичный бой барабана, созвучный бешеному стуку ее сердца. По мере того, как барабанный бой звучал все быстрее, зрители стали хлопать в ладоши, подбадривая танцующих, пока музыка не стихла.

Тяжело дыша, Лэйси взяла Мэтта за руку и направилась к своему месту в толпе, но он повел ее в темноту за деревню. Что-то возбужденно затрепетало внизу ее живота, когда она вошла с ним в лес. Когда лагерь и его жители скрылись из виду, Мэтт обнял Лэйси и стал пылко и страстно целовать. Она охотно подчинилась напору его рта. Ее губы раскрылись, а руки обвились вокруг его шеи. Дикий восторг усилил ее чувства, как будто каждый нерв в ее теле откликался на его прикосновения. Кровь сладко забурлила, когда он схватил ее грудь, а сердце заколотилось, когда его язык проник в ее рот. Она была огнем, а он воздухом, которым она дышала. Без него она обессилела бы и погибла.

Из горла Мэтта вырвался приглушенный стон, когда Лэйси прижалась к его паху. Танцы, первобытный бой барабана, вид Лэйси в тунике из оленьей кожи, волосы, спадающие ей на спину, — все это разожгло его желание до такой степени, что он не мог больше сдерживаться.

Движения его рук были торопливыми, когда он снимал с нее платье, нежными, когда ласкал ее теплое тело. Он страстно поцеловал ее. Его губы заскользили от ее рта к изгибу горла, плечам. Руки гладили ее спину, мягкие округлые ягодицы и спустились ниже, к нежному изгибу ее бедер. Каждое прикосновение усиливало бьющееся в нем желание. Он осторожно опустил Лэйси на землю, жаждая ее, как никогда раньше.

Они сблизились в одном порыве, их рты слились, а все остальное поблекло за исключением их желания обладать друг другом.

Позднее, чувствуя необыкновенную радость, Лэйси улыбнулась мужу.

— Ты, в самом деле, дикарь…

— Ты недовольна этим?

— Нет, — быстро ответила она. — Я просто думаю, что для нас было бы лучше остаться здесь навсегда.

— Ты будешь счастлива здесь?

— С тобой я буду счастлива везде. Тронутый ее словами, Мэтт поцеловал ее.

Он уже хотел сказать ей, что любит ее больше жизни, но его слух уловил, как кто-то украдкой пробирается через лес. Прижав ладонь ко рту Лэйси, он жестом приказал ей молчать, затем осторожно встал на ноги. Его глаза и уши напряглись, он пытался определить местонахождение незваного гостя.

Только он повернулся, чтобы посмотреть в сторону деревни, как у него над ухом раздался свистящий звук, и стрела вонзилась в дерево в нескольких дюймах от его головы. Изрыгая ругательства, Мэтт бросился на землю. Он затаил дыхание. Его глаза блуждали в поисках тени, но он ничего не видел, ничего не слышал.

Несколько минут он был неподвижен, давая понять Лэйси, чтобы она хранила молчание, а затем какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что опасность миновала, и они остались одни.

Поднявшись, Мэтт подошел к Лэйси.

— С тобой все в порядке?

— Все хорошо.

Было заметно, как она дрожит.

— Кто это был?

— А кто, черт возьми, мог быть?

— Высокое Желтое Облако, — медленно сказала она.

— Я тоже так думаю.

— Давай уйдем отсюда поскорее, пока он не вернулся, — быстро сказала Лэйси. Схватив тунику, она натянула ее через голову и стала завязывать ремешки.

— Не волнуйся, Лэйси. Он ушел. Я думаю, что он хотел таким образом предупредить меня, что не забыл, как я избил его, и что противостояние продолжается, пока один из нас не будет мертв.

— Ах, Мэтт, нужно уехать отсюда. Как можно скорее.

— А я думал, что ты хочешь остаться здесь навсегда.

— Теперь нет. Если все время бояться, что Высокое Желтое Облако выстрелит тебе в спину…

— Он мог это сделать сегодня вечером. Я не думаю, что он из тех, кто может выстрелить в спину. Возможно, он хочет держать нас в напряжении.

— Мэтт, мне так страшно. Пожалуйста, давай уедем отсюда.

— Я не готов к этому, Лэйси, — покачав головой, ответил Мэтт. — Это мой народ. Я хотел бы узнать о нем больше. Я чувствую себя здесь как дома.

— Хорошо, Мэтт, если это так много значит для тебя, — неохотно согласилась Лэйси. — Только обещай быть осторожным.

— Я всегда осторожен. Пойдем обратно. Лэйси кивнула, оглядываясь по сторонам, пока Мэтт натягивал рубашку и штаны. Чувство радости покинуло ее и снова вернулся страх. В отличие от Мэтта, она не считала, что Высокое Желтое Облако не может нанести удар в спину.

Мэтт обнял Лэйси за плечи, и они пошли в лагерь. Высокое Желтое Облако стоял у костра. Он понимающе усмехнулся.

Мэтт почувствовал, как в нем клокочет ярость, но постарался держать себя в руках. Ему так хотелось ударить индейца кулаком в лицо, но вместо этого он остановился у входа в свою хижину и страстно поцеловал Лэйси. Затем с довольной усмешкой взглянул на Высокое Желтое Облако, взял Лэйси за руку и вошел в жилище.

— Ты считаешь, мы поступили правильно? — спросила Лэйси.

— Возможно, нет, — ответил Мэтт. — Но я не смог удержаться.

— Пожалуйста, будь осторожен, Мэтт. Я умру, если с тобой что-нибудь случится.

— Ничего со мной не случится. Давай немного поспим. Эти танцы так меня утомили.

— Это странно, — улыбнулась Лэйси.

Она с вызовом расстегнула свою тунику, и та медленно упала к ее ногам.

— А вот я совсем не устала.

У Мэтта перехватило дыхание при виде ее восхитительного тела. Силы внезапно вернулись к нему. Он был снова охвачен желанием.

Шепотом повторяя ее имя, он взял Лэйси на руки и понес к постели.

На следующее утро в лагере была суматоха. Ночью команчи совершили набег, увели лошадей и убили мальчика-пастуха.

Хромой Медведь созвал военный совет, на который собрались все воины и знахарь. Все были единодушны: апачи должны отомстить. Юсен, Высшее Существо, не учил людей любить своих врагов, как не учил тому, что расплатой будет жизнь за жизнь. За каждого убитого апачи нужно заплатить многими жизнями. Пастух был двоюродным братом Высокого Желтого Облака. В связи с тем, что у мальчика не было взрослых родственников мужчин, Высокое Желтое Облако должен был возглавить поход. Большинство молодых воинов заявили, что они отправятся с ним, а старшие решили остаться охранять деревню.

Лэйси ужаснулась, когда Мэтт известил ее о том, что отправляется в военный поход.

— Ты, наверное, шутишь?

— Нет. Красный Нож попросил меня поехать вместе с ним.

— Но они едут сражаться. Мэтт пожал плечами.

— Мне доводилось участвовать и раньше в сражениях.

— Но не в таких.

— Это как раз то, что мне нужно.

— Не понимаю.

— Я, наверное, тоже. Мэтт ласково улыбнулся ей.

— Со мной все будет в порядке, Лэйси. Не волнуйся.

— Но тебя могут убить, — сказала она, задыхаясь от волнения. — Пожалуйста, не делай этого.

— Я должен поехать, — сказал Мэтт, взяв ее руки в свои. — Я сказал Красному Ножу, что поеду с ним, и не могу взять свои слова обратно. Он еще подумает, что я трус, или, что еще хуже, что ты заставила меня.

Лэйси хотелось рыдать, кричать, обвинять его в том, что он не любит ее, но она знала, что это ничего не изменит. Он уже принял решение, и никакие уговоры не остановят его.

Этой же ночью был устроен танец войны, который назывался хаскегожитал, что означало, как узнала Лэйси, танец злости. В нем участвовали все мужчины, которые отправлялись в поход.

Этот танец был совсем не таким, как думала Лэйси. Мужчины тихо повторяли песню под глухие удары барабана. Они не повышали голос, потому что в битве это означало бы верную смерть. Один из воинов случайно выстрелил в воздух. Тела воинов не были раскрашены. На них были только мокасины, набедренные повязки и ленты в волосах.

Четверо индейцев начали танец, затем к ним присоединились остальные воины. Всех женщин, которые участвовали в танце, называли Раскрашенными Белым Женщинами. Их нельзя было называть их собственными именами. Танец закончился, когда воины четыре раза обошли по кругу костер. «Снова четыре», — подумала Лэйси. После хаскегожитал начался танец по кругу, а затем танцевали парами.

Лэйси хотела отказаться, когда Мэтт попросил, чтобы она станцевала с ним, но он потянул ее в круг, не обращая внимания на ее протесты. Его настойчивость рассердила ее. Она не хотела, чтобы он шел сражаться, не хотела участвовать в танце, который продлится всю ночь. Мэтт был без рубашки, его волосы лежали на плечах, а лицо в пламени костра казалось бронзовым, и она подумала, что он такой же индеец, как любой из них. Он выглядел таким диким и необузданным, что она ощутила странный трепет при мысли, что он с каждым днем становится все больше нецивилизованным. Ей хотелось, чтобы он забыл о предстоящем походе и вместо этого занялся с ней любовью.

Слишком скоро наступило утро. Пришло время отправляться в путь. Воины собрались вместе, большинство из них было вооружено луками и стрелами. Луки были сделаны из тутового дерева, прочного и долговечного, стрелы — из тростника, который рос в речной пойме. У некоторых были копья из сандалового дерева или боевые дубинки. И лишь несколько воинов, включая Мэтта, были вооружены винтовками.

Среди собравшихся воцарилась тишина, когда к воинам подошел знахарь. Подняв руки к небу, старый шаман попросил богов апачей отнестись благосклонно к предстоящему походу. После окончания молитвы он вручил каждому воину маленький мешочек с пыльцой и травами.

Высокое Желтое Облако внезапно отделился от остальных. Подбежав к своей лошади, он вскочил на нее и поднял над головой копье.

— Ай-и-и-е-е! — прокричал он. — В дорогу! Остальные воины с криками бросились к лошадям. Мэтт оседлал свою лошадь и подъехал к месту, где стояла Лэйси. Как и у остальных воинов, на нем были только набедренная повязка, высокие до колен мокасины и повязка на голове. Он нагнулся, схватил Лэйси за талию, поднял ее и крепко поцеловал.

— Молись за меня.

Лэйси следила за ним, пока он не скрылся из виду, затем побежала к хижине. Там она бросилась на колени и стала горячо молиться, чтобы бог защитил ее мужа от ран и он вернулся живым и здоровым.

Никогда еще день не тянулся так медленно. Отец и Голубая Ива старались занять Лэйси чем-нибудь, но снова и снова ее мысли устремлялись к Мэтту и воинам. Нашли ли они команчей? Как прошло сражение?

Голубая Ива сказала Лэйси, что пока Мэтт не вернется, она должна мешать угли в костре только одним концом кочерги, в противном случае с Мэттом может что-нибудь случиться. Хотя Лэйси считала это чепухой, она тщательно соблюдала правило. Зачем искушать судьбу? Голубая Ива также поведала ей, что жена должна каждое утро в течение четырех дней молиться, после того, как ее муж отправился в поход, и делать это всякий раз, когда она снимает с огня горшок с мясом. Беременным женщинам не разрешалось трогать оружие или даже наступать на него, потому что боялись, что после этого его владелец не сможет метко стрелять.

Отец рассказал ей, что индейцы верят в инда ке'хо'нди (сила против врагов). Это боевая сила, которая исходит от найезгане, Убийцы Чудовищ. После сотворения мира он прошел по всей земле, выискивая и убивая чудовищ. Для этого он впервые и применил силу.

Рассказы о верованиях апачей помогли Лэйси провести время. Но она постоянно была в тревоге за Мэтта. Она провела бессонную ночь. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ее преследовали кошмарные образы. Она видела Мэтта, лежащего мертвым, в луже крови, раненого, убитого или скальпированного.

Лэйси встала на заре. Одевшись, вышла из хижины и сделала глубокий вдох. Прохладный свежий воздух наполнил легкие. Индейцы медленно начали выходить из своих жилищ, и вскоре деревня ожила. Мужчины отправились к реке, женщины одевали детей и готовили пищу. Дети бегали по деревне, играя в прятки.

День сменил утро, и с каждой минутой в Лэйси нарастал страх. Всматриваясь вдаль, она молилась за благополучное возвращение Мэтта. Вдруг она увидела воина, появившегося на возвышенности недалеко от деревни. Он повернул лошадь и погнал ее по направлению к деревне, следом за ним показалась остальная часть боевого отряда.

Когда всадник приблизился, Лэйси узнала в нем Высокое Желтое Облако. Она отвела глаза и стала высматривать среди воинов Мэтта.

И тут, как будто во сне, он подъехал, схватил ее и посадил на свою лошадь. Она хотела спросить, не ранен ли он, но он накрыл ее рот таким обжигающе страстным поцелуем, что это убедило ее, что с ним все хорошо. Он направил лошадь, к их жилищу, соскочил с нее, схватил Лэйси на руки и внес ее в приятный полумрак хижины.

— Я соскучился по тебе, — хрипло пробормотал он, и его губы, оставив пылающий след, прошлись по ее телу и прижались к шее.

Лэйси ощутила жар его губ на всем их пути вниз до пальцев ног. Затем он стал раздевать ее. Движения его рук были быстрыми и жаждущими, глаза страстно вспыхивали, когда его взгляд задерживался на ее шелковистой коже.

Обнаженный по пояс, он быстрым движением сорвал свою набедренную повязку, затем упал на одеяла, потянув за собой Лэйси.

Его дикая кровь бурлила от переполнявшего желания обладать ею. Возбуждение от битвы, воспоминание о том, как близок он был к смерти, заставили его по-новому оценить жизнь и понять, как быстро можно ее потерять. Он ласкал Лэйси, его рот и руки боготворили ее красоту.

Лэйси отвечала на прикосновения Мэтта, не зная, что движет им, но осознавая, что его потребность в ней была в этот момент больше, чем просто физическое желание. Он был необузданный, но нежный, мягкий, властный, незнакомый и горячо любимый друг.

Позднее, лежа в его объятиях, она спросила о битве.

— Она была короткой, — ответил Мэтт, — короткой и кровавой.

— Ты убил кого-нибудь?

— Да-а, — произнес он невнятно и с раскаянием.

—Ах.

Лэйси уставилась на дымовое отверстие в крыше, ее глаза замерли на крошечном пятне голубого неба. Она не могла представить себе, как можно отнять у человека жизнь, даже для того, чтобы защитить свою собственную.

— Было страшно?

Мэтт невесело улыбнулся.

— На это не было времени. Мы быстро помчались и перехватили команчей перед наступлением ночи. Они разбивали лагерь, когда мы напали на них.

Мэтт покачал головой.

— Они сражались как черти, но нас было больше.

— Они все погибли?

— Да-а.

Мэтт глубоко вздохнул, казалось, что этот — вздох вырвался из глубины его души. Он убил двоих в рукопашном бою. В то время он не испытывал страха. Кровь бурлила, а сердце колотилось от волнения. Шла жестокая битва, воины сражались за свою жизнь, но он не замечал этого. Его собственная жизнь была поставлена на карту, а все остальное не имело значения. И лишь позднее, когда битва закончилась, а земля была покрыта трупами и пропитана кровью, он понял, как близко был от смерти и мог никогда не увидеть Лэйси. Апачи немедленно покинули место сражения, подгоняя впереди себя табун пони, желая побыстрее избежать неприятного соседства еще теплых трупов.

— Ты… ты снял с кого-нибудь скальп? — с ужасом спросила Лэйси.

— Чирикахуа не снимают скальпов, — ответил Мэтт. — Они боятся мертвых. Взять скальп врага для них — немыслимая жестокость.

— А ты мог бы это сделать?

— Не думаю, — с кривой усмешкой ответил Мэтт. — Я не настолько индеец, чтобы сделать это.


* * * | Путь Лэйси | * * *