home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

— Молли, малышка, ну что с тобой делается? — тревожно спросил Барри, пытаясь заглянуть ей в глаза.

Но Молли отвернулась. Ей хотелось скрыть их весьма подозрительный блеск.

— Не хочешь разговаривать? Ладно. Дело твое.

Но учти, мы приехали сюда отдыхать, зализывать душевные раны и готовиться к новой жизни. А вовсе не киснуть.

— А я и не кисну, — откликнулась наконец она. — Просто… думаю, размышляю, вспоминаю… Разве ты не тем же самым занят? Ты ведь не только купаешься и рыбу ловишь.

— Нет. Я еще иногда езжу верхом. А через пару дней возьму двухместное каноэ и повезу тебя по местной речке.

Молли тяжело вздохнула.

— Скажи мне, Барри, только без дурацких шуток и глупой бравады. Ты… ты вспоминаешь Джоша?

Он посерьезнел.

— Естественно. Как же я могу забыть человека, которого люблю? А кого вспоминаешь ты?

Она отвернулась, покачала ногой, поднялась, достала из холодильника бутылку кока-колы и снова присела к столу.

— Не кого, а что. Всю свою жизнь. И, оглядываясь назад, понимаю, что счастлива была только половину ее. Пока не распалась наша семья. К сожалению, и это счастье призрачное. Я ведь искренне верила, что родители любят друг друга. Оказалось, все совсем не так. А мне даже в голову не приходило, пока не грянула буря.

Не знаю, догадывался ли отец… Едва ли. Супруги в подобных ситуациях всегда узнают о несчастье последними. Он так и не оправился от этого удара. — Сделав слишком большой глоток, Молли захлебнулась и начала задыхаться.

Она кашляла и кашляла, пока на глазах не выступили слезы. А когда смогла перевести дух, слезы не исчезли. Напротив, полились потоком.

Барри пристроился рядом и утешал ее как мог, хотя и понимал, что это не только бессмысленно, но и не нужно. Вся накопившаяся в ней боль должна была постепенно выйти с этими очистительными слезами. Только тогда ей удастся примириться с прошлым и вступить в будущее, не оглядываясь на каждом шагу назад. И он должен помочь ей в этом, дать возможность вылить все, что скопилось в душе темного, мрачного, оскорбительного, тяжелого и, само главное, безысходного. Потому что только надежда в состоянии вывести ее на дорогу, ведущую к жизни и счастью.

Прошло какое-то время. Плач стал утихать, и Барри потянул Молли за руку.

— Идем, полюбуемся закатом. Я лично не знаю лучшего средства для израненной души.

Ну, вставай же!

Она слабо улыбнулась. Живительная сила природы уже была известна ей. Краткие мгновения захода солнца наполняли душу благоговейным трепетом, умиротворением и желанием упасть на колени и благодарить Создателя.

За все. За жизнь, за красоту земли, за право ходить по ней и вдыхать чистый, свежий горный воздух…

Боль и отчаяние медленно, но верно отходили на задний план. Сердце наполнялось надеждой и нетерпеливым ожиданием чуда… Счастья… Удачи…

Они долго сидели на пороге хижины и любовались сверхъестественной, фантастической, почти нереальной игрой красок. А когда стемнело, Молли негромко произнесла:

— Как хорошо… Ты прав, Барри: лучшего и не придумаешь. И я хочу завтра тоже поехать кататься верхом. Можно?

— Естественно. А теперь, может, попробуешь проявить кулинарные таланты и попытаешься побаловать нас чем-нибудь вкусненьким?

Она засмеялась.

— Не подлизывайся, обжора. Тоже мне — таланты. Ладно, пошли посмотрим, что у нас есть в холодильнике.

— Давай. Кстати, может, мне завтра съездить в Пелтон, запастись продуктами?

— В Пелтон? А как же… как же обещанная прогулка верхом?

— Покатаемся с утра. Потом быстро сгоняю к парню, который обещал одолжить мне каноэ.

Это в двадцати милях от нас. А оттуда уж заскочу в город за покупками. Так устраивает?

— Ну, в общем… — Молли замялась.

— Что тебя смущает?

— Не хочу оставаться одна. Можно, я с тобой поеду? — поколебавшись, спросила она.

— Но почему? Я думал, тебе тут нравится…

— Ода, очень. Но…

— Что «но»?

— С тобой я чувствую себя увереннее.

Барри засмеялся. Потом слегка нахмурился.

— Я, безусловно, польщен твоими словами.

Но, Молли, малышка, тебе надо постепенно приучаться обходиться без меня.

— Почему? Ты… ты тоже собираешься бросить меня? — Голос ее задрожал.

Он тут же обнял ее за плечи и, смеясь, прижал к себе.

— Вот поэтому-то, наверное, я и предпочитаю мужчин. Женщина всегда остается женщиной. Вечно болтает глупости. Ну подумай сама, почему я должен тебя бросать?

Она шмыгнула носом.

— Н-не знаю… Меня все бросают…

Барри повернул ее лицом к себе, взял за подбородок и попытался заглянуть в глаза. Было уже слишком темно, но он и так прекрасно знал, что увидит в них слезы отчаяния и горечи.

— Прекрати, малышка, прекрати. Не стоит переносить на все человечество вину одного мужчины. Да, Кларенс поступил как самый обычный негодяй, но далеко не все люди таковы…

— О, я имела в виду не только его. Вспомни о моей матери. Ведь когда она уходила от отца, то должна была ясно отдавать себе отчет в том, что покидает также и меня. Потому что я никогда бы не согласилась иметь дело с человеком, который так обошелся с ним. И она знала это. Точно тебе говорю. Ведь я всю жизнь была папиной дочкой. Конечно, ее я тоже любила, но отца… отца просто боготворила. И заметь, что только он и оправдал мою веру, мои ожидания. Он, несмотря на разбитое сердце, сумел продержаться, пока я не встала на ноги.

— Ну вот видишь. А говоришь, все тебя бросают. Отец-то не бросил. И еще один человек…

— Еще? — удивилась Молли, потом догадалась:

— А, ты имеешь в виду себя. Да, конечно, но ты, Барри, мой друг. Так ведь? Правда?

— Конечно, правда. Как ты можешь сомневаться во мне? После всего, что мы с тобой вместе пережили. После того как ты мне помогла…

Молли положила голову ему на плечо, сглотнула заново подступившие слезы и вздохнула.

— Я не сомневаюсь…

— Но я говорил не о себе.

— Да? А о ком же?

— Нет, я ничего не скажу. Сама догадайся.

— Н-ну… нет, не знаю. Точно не знаю. Ты это придумал, пытаясь утешить меня.

— Вовсе нет. Разве ты уже забыла о своем пылком поклоннике? Который просадил кучу денег, тщетно взывая к тебе со страниц «Хроники Сан-Франциско». И который умудрился разыскать тебя в колледже. Ты хоть имеешь представление, сколько в нашем городе подобных заведений?

— Ах, ты о нем… — деланно-равнодушно протянула Молли, радуясь темноте, которая мешала Барри заметить вспыхнувший на ее щеках румянец.

— Именно о нем. Такая настойчивость говорит о многом. В первую очередь о том, что он достоин доверия.

— О! — Молли махнула рукой, то ли отметая его замечание, то ли защищаясь от него. — Ну и что же, что нашел? Пока нас нет, он забудет обо мне. Может, заедет еще разок в колледж, узнает, что я уволилась, и успокоится. Не думаешь же ты, что он будет продолжать розыски?

— Не то что думаю, а совершенно уверен в этом. Помяни мое слово: как только мы вернемся, он сразу объявится.

Молли пожала плечами.

— Поживем — увидим. Мы вообще сначала говорили не о нем.

— Похоже. Только я уже успел забыть, о чем.

Не напомнишь?

— О, всего-навсего о завтрашней поездке в Пелтон. Давай отправимся вместе.

— Да пожалуйста, если тебе так хочется трястись по разбитым дорогам и таскаться по магазинам, — притворно-безразлично отозвался Барри.

Но в глубине души расстроился. Он-то предполагал, что сможет заодно наконец-то позвонить Рэнди и сказать, что все в порядке, что они задерживаются, но, когда вернутся, он сразу даст ему знать. Ясно, что при Молли сделать это невозможно. А жаль!

Парень будет волноваться. Он и Так наверняка уже вне себя от беспокойства. Он, Барри, ведь обещал держать его в курсе, а сам ни разу так и не выбрал случая связаться и оставить сообщение…

Что ж, видит бог, он хотел сделать как лучше. Но Молли… Молли — его главная забота. И если она пока не чувствует себя в силах надолго оставаться в одиночестве, то придется Рэнди потерпеть.

Придя к такому выводу, Барри поднялся и потянул ее за собой.

— Вставай, малышка, отправляемся спать.

Завтра у нас много дел.

Молли легко вскочила, потянулась и с блаженной улыбкой откликнулась:

— И все приятные! Вот бы всегда жить так чтобы завтрашний день сулил одни лишь удовольствия…

Барри хмыкнул.

— Ты через полгода взбесилась бы от тоски.

Неприятности необходимы для разумного баланса. А то любая радость будет не в радость.

— Брось, не придумывай!

— Ни одной секунды, — заверил ее Барри.

— Ладно, придется поверить тебе, потому что проверить мне едва ли удастся.

— Все, Молли, довольно на сегодня черного пессимизма. Увидишь, завтра все будет иначе. Встанем пораньше, полюбуемся восходом…

— Конечно! Но, Барри, ты не должен из своей кожи лезть, чтобы развеселить меня. Правда.

Не волнуйся, мой пессимизм скоро пройдет… надеюсь… — Последнее слово она произнесла еле слышно, но Барри разобрал.

— А я не надеюсь. Я твердо уверен.

Молли легко чмокнула его в щеку.

— Точно, тебе надо было стать психоаналитиком. У тебя настоящий талант смягчать боль.

И придавать уверенности в себе.

Прошла еще неделя.

— Барри, давай, я быстро сгоняю в Пеятон?

— Зачем?

— Куплю упаковку «Будвайзера», мяса свежего, сделаем барбекю. Если хочешь, заеду к Тому и приглашу его.

— Это еще за каким чертом? — рявкнул Барри.

Молли пожала плечами.

— Просто так… Ты такой нервный последние дни. Я подумала, что тебе надоело нянчиться со мной. Что тебе нужна компания… Здесь, конечно, народу немного, но…

— Прекрати! Не пори чушь. И вовсе я не нервный. Нечего придумывать.

Разговор этот, если, конечно, подобный обмен репликами можно считать разговором, имел место за завтраком. Молли и Барри сидели за столом, на котором стояли две большие глиняные чашки с дымящимся кофе, сахарница и пустые стаканы из-под сока. Барри вытащил из кармана пачку сигарет.

— Не возражаешь?

И, не дожидаясь ответа, чиркнул спичкой, прикурил и глубоко затянулся. Выпустил дым.

Молли широко раскрыла глаза.

— Я думала, ты не куришь.

— Угу. Бросил шесть лет назад.

— Так зачем же…

— Затем! Могу я что-нибудь сделать, не отчитываясь постоянно в своих поступках? — взорвался вдруг он. — Что ты ведешь себя как мамаша? Или как любовница? Ты мне ни то и ни другое, помни об этом!

— Но… — Она отпрянула, насколько это было возможно, и съежилась, словно от страха.

Но Барри уже успел прийти в себя и схватил ее за руку.

— Прости меня, Молли, извини, ради бога, малышка, не сердись! Сам не понимаю, что на меня нашло…

Она выдохнула, высвободила пальцы и тихо произнесла:

— Ничего, Барри, все в порядке. Не беспокойся. Я понимаю. Понимаю. — И подняла ладони в успокаивающем жесте.

— Ни черта ты не понимаешь, — с болью в голосе отозвался Барри.

— Это из-за Джоша, да? — негромко продолжила Молли. Он молча кивнул. — Ты… скучаешь по нему? — Снова кивок. — И если бы… представь себе, если бы мы вернулись и он…

То ты…

— Я… я был бы счастлив. Ни о чем его не спрашивал бы, ни в чем не упрекал… Просто… просто…

Он глубоко затянулся, борясь с волнением, и закашлялся. Раздраженно ткнул сигаретой в блюдце и выругался. Потом последовало молчание.

Молли первой прервала его.

— Послушай, Барри, мы с тобой друзья, верно? Значит, ты можешь смело говорить со мной обо всем, что тебя тревожит. Понимаешь? Я на твоей стороне… что бы ни случилось. Это ясно?.. Так вот мне вдруг пришло в голову, что, может, ты хотел позвонить ему?

Ну, когда я навязалась тебе в компанию? И ты застеснялся, да?

Он грустно усмехнулся.

— Эх, малышка, добрая ты душа! Не думай об этом. Я не могу позвонить Джошу, но не из-за тебя. — Барри покачал головой. — Представить себе не могу, что будет, если вдруг не он подойдет к телефону.

— Считаешь, что он мог привести своего нового… — Молли запнулась, проглотила окончание фразы, попробовала еще раз:

— Джош не может никого привести в ваш дом. Не может, понимаешь? Потому что это ваш дом. Твой.

— Да. Мой. И он никого не приведет туда.

Потому что сам ушел оттуда. Ушел к этому проклятому франту Биллу Томсону. Дерьмо поганое! Хренов щеголь! Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — И он уронил голову на руки.

Молли дала ему время успокоиться, потом негромко заговорила:

— Ты ведь сейчас переживаешь больше, чем вначале… Потому что первые гнев и обида отступили, и ты вспоминаешь теперь только хорошее… Я права, Барри?

Он поднял голову и посмотрел на нее.

— У тебя так же?

— Угу. Я постепенно начинаю забывать, что он меня оставил, о той боли, что испытывала, даже о горечи от потери ребенка… Мне на память приходят только лучшие минуты нашей жизни. Взаимная страсть, жаркая, испепеляющая, безумная и бесстыдная. Знаешь, Барри, он ведь был у меня первым. И я с первого раза испытала оргазм. Да-да, — подтвердила она, встретив его удивленный взгляд. — Знаю, что это редкость. Зачастую женщины узнают, что это такое, только через некоторое время после первой ночи, многие — вообще никогда. Но Кларенс… — Молли заметно содрогнулась, улыбнулась какому-то своему воспоминанию. — О, он был изумительным любовником. Довел меня до такого возбуждения, что я даже боли не почувствовала, когда он наконец-то взял меня. Представляешь? Только ликующее упоение тем, что оно свершилось. Я сразу же кончила, но он не спешил. Он принялся целовать меня… везде… О, Барри…

Она снова содрогнулась, сильнее, чем в первый раз. Лицо залилось краской. Дыхание участилось. Молли опять переживала ту первую ночь любви и страсти.

— Не знаю, сколько это длилось, помню только, что я снова извивалась и умоляла его овладеть мной. А он… он взял мою руку и накрыл ею свой… член. Я не знала, чего он ждет от меня, не понимала, что нужно делать, но инстинктивно начала ласкать его. И тут Клар застонал… — Она закрыла глаза, а когда открыла, то подняла на Барри невидящий взгляд. — Я чуть с ума не сошла от восторга, от потрясения, от изумления. От того, что я, несмышленая и неопытная, сумела довести взрослого мужчину до такого состояния… Потом мы соединились, и это было прекрасно. Настоящее чудо. Истинное произведение искусства секса.

Он играл на мне как на податливом инструменте. Я… я даже считать перестала, сколько раз доходила до вершины и кричала от несказанного наслаждения. И только когда Клар ощутил, что я на грани изнеможения, только тогда он приступил к последней части атаки. И его финальные стоны были для меня слаще самой сладостной музыки.

Она замолчала. Ее широко открытые глаза по-прежнему смотрели на Барри, но видели не его, а ту комнату в отеле, огромную, королевского размера кровать и распростертое на ней сильное тело возлюбленного. Но постепенно они прояснились, взгляд сфокусировался.

Магия рассказа начала развеиваться. Молли вздохнула.

— Теперь я вспоминаю об этой и других наших встречах. И понимаю, что не все было плохо. Вернее, все было очень хорошо. Удивительно хорошо. Кроме того, конечно, что он сразу не рассказал мне о том, что женат… Хотя, полагаю, тогда это не имело бы для меня никакого значения. Я влюбилась в него без памяти. Но, надо сказать, нас связывал не только секс. Клар — человек весьма одаренный, интеллектуал и эстет. Мы проводили бесконечно долгие часы, беседуя о литературе, живописи, о театре и музыке… Вернее, Клар говорил, а я слушала, слушала, наслаждаясь каждым его словом. Мне казалось, что они преисполнены мудрости и значимости. Впрочем, мне и сейчас так кажется.

Он очень умен, очень…

Она снова замолчала, теперь уже окончательно, очевидно устав как от своей исповеди, так и от вызвавших ее воспоминаний.

— Конечно, — вздохнув, согласился через какое-то время Барри, — только духовное общение создает прочную связь. Одного секса для этого, увы, мало…

— Почему «увы»?

— Потому что иначе лично мне жилось бы намного проще. Ты еще не испытала этого на себе, потому что с самого начала была с мужчиной, который подходил тебе по обоим параметрам. Найти сексуального партнера не проблема. А вот встретить близкого по духу человека… Поэтому-то я, видно, так и привязался к Джошу… Ему нравится та же музыка, что и мне, те же фильмы, те же шмотки… — Барри грустно усмехнулся. — Мне так приятно было иногда заскочить в «Диллард» или «Мэсис» и выбрать ему новую рубашку, или куртку, или еще какой-то пустяк. Джош всегда очень радовался тряпкам…

— Расскажи мне немного про него, — тихо попросила Молли.

Он опять печально улыбнулся.

— Не надоело еще? Я и так, по-моему, непрерывно болтаю.

— Нет.

И Барри заговорил. В глазах его светилось такое глубокое, искреннее чувство к неверному любовнику, что Молли отчетливо ощущала и сопереживала его невосполнимую утрату. Настолько, что на время забыла о своей…


Глава 9 | Дороже всех сокровищ | Глава 11