home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 12

Ноги Хорька болели меньше. Он почти набрал привычный темп передвижения. Костыль уже был не нужен. Разведчик шел хромая, но сам. По ослабевающей боли и возвращающейся подвижности он понял, что опасность гангрены миновала и нервы начали восстанавливаться. Он точно выживет, если замочит этих двоих и вызовет шлюпку. На ее борту разведчик сможет положиться на интеллект киберврача.

Хорек все еще боролся с искушением. Он ведь мог вернуться и воспользоваться передатчиком. Что лучше – подвергнуть опасности себя или других людей? Хорек продолжил путь по следу. Людей – ни за что.

Голос в шлемофоне удивил разведчика:

– Как дела?

Хорек плотно сжал губы. Чем дольше он сможет не отвечать Кинжалу, тем опаснее будет казаться. Пусть снайпер испугается. Страх – мощнейшее оружие.

– Хорек, я знаю, что ты меня слышишь, тупая скотина!

Хорек не говорил ни слова, и Кинжал, казалось, начинал беспокоиться.

– Ладно, будем играть в молчанку. Засеку тебя, и шабаш. Прощай.

Стрелок явно нервничает. Отлично. Показатели биосканера смущали Хорька. Если верить им, то Тирдал по-прежнему опережал снайпера на полчаса. Хорек отстает от Кинжала тоже на полчаса. Почему сенсат не остановится и не подождет стрелка? У них же солидное преимущество.

Конечно, они не знают, как далеко находится Хорек. Кинжал наверняка тянет время в надежде, что преследователь умрет от полученных ран.

А вдруг заговорщики планируют разделиться и сбить разведчика с толку? Он выберет одного, а второй зайдет с тыла. В таком случае нужно молчать. Из всех троих – он лучший следопыт.

Или, может, выйти на контакт и попробовать выяснить, что они замышляют? Было бы неплохо.


Тирдалу удалось напугать Кинжала. Как там говорят люди? "Лучшая защита – это нападение". Метко сказано. Сейчас даже дархела одолевала усталость. Что уж говорить о людях? Огромные нагрузки на организм, нарушение обмена веществ, обезвоживание вследствие обильного потоотделения. Особенно на такой жаре. Страх – дополнительный стресс. Сенсат, досконально изучив анатомию человека, знал, что люди легче переносят жару. Зато дархелы более выносливы и устойчивы к внешним воздействиям. Так что чем жарче, тем лучше для Тирдала.

Опасность быть убитым по-прежнему существовала. Сенсат признавал это, хотя и сильно разуверился в возможностях снайпера. Казалось, стрелок окончательно рехнулся. А может, он сошел с ума уже давно, и сейчас, вдали от цивилизации, психоз просто обнаружился. Может, разум не выдержал такого количества невинно пролитой крови и нервного напряжения. По-видимому, одиночество лишь обостряет человеческие болезни. В случае с Кинжалом процесс развивался чересчур быстро.

Нет, не время заниматься психоанализом. Нужно идти вперед, километр за километром, отрываться от стрелка. И нельзя покидать лесистой территории. Тирдал встал, поднял коробку и покинул место трапезы. Позади него остался скелет съеденного жука. Ноги бывшего насекомого до сих пор подрагивали, хотя уже не было ни тела, ни мозга, чтобы управлять ими. Здешние организмы настолько примитивны, что их даже сложно убить до конца. Каждый кусочек самостоятельно продолжает жить еще какое-то время. Наделенных развитой нервной системой существ убивать легче – проще найти и прочитать в их сознании следующий шаг.

Местное солнце клонилось к закату. Наступление темноты круто изменит ситуацию. Дархел видит в темноте гораздо лучше снайпера, но у того есть опыт ночных операций и обращения с прибором ночного видения. Температура дархельского тела выше человеческой из-за ускоренного метаболизма. Значит, в случае сближения Тирдал будет отлично виден Кинжалу.

Стрелок не спал уже девятнадцать часов. Он, несомненно, сможет бодрствовать и дольше. Однако преимущество сенсата в том, что он не беспокоится ни о чем, кроме утоления голода и жажды. А снайпер на взводе. Тирдалу под силу изменить ход событий и приобрести явное преимущество над Кинжалом. Все, что нужно, – спокойствие, и только спокойствие. Морские волны даже монолитные скалы превращают в песок. Песок скрывает все следы. Будь как волны: спокойным, методичным, настойчивым…


Кинжал был в бешенстве от молчания Хорька в микрофон. Как жаль, что эти двое не подохли еще тогда. Они как занозы в заднице. Инопланетянин удрал с законной добычей снайпера, а сзади на пятки снайперу наступает эксперт по маскировке. Из-за этих двух сволочей ему – ему! – приходится менять свои планы и маршрут. Строят из себя мстителей и поборников справедливости, придурки.

Сердце бешено билось. Гнев помогал снайперу справляться со страхом. Еще в раннем детстве Хьюберт боялся темноты. Кинжал был уверен в том, что победил в себе эту фобию вместе с Хьюбертом. Он прошел специальный курс, был на сотне мелких операций и участвовал в дюжине действительно сложных и опасных миссий.

Страх пришел, когда неожиданно ветка дерева задела щеку снайпера, поцарапав ее острым шипом. Но Кинжал же ничего не боится, черт возьми! Стрелок старался распалять в себе чувство гнева, но оно быстро проходило, угасало.

В поселениях людей затемно всегда горит свет. На обитаемых планетах даже в дикой местности на горизонте всегда можно увидеть теплую полоску отсветов городских огней. В помещениях военных баз тоже всегда зажигали свет. На этой планете – не было ничего. Ничего, кроме цлекских голограмм и плотоядных насекомых. Это все проклятый дархел со своим демоном. Это он так повлиял на снайпера. Это все Хорек, который специально отмалчивается, чтобы свести снайпера с ума. Это все призраки бывших товарищей по команде. Стрелок слышал Куколкину музыку, храп Гориллы, спокойный, рассудительный голос Шивы. Слов было не разобрать. Улыбка Благовеста. Снайпер постоянно озирался по сторонам, и ему чудилось, будто в сгущающемся сумраке он различает неясные силуэты. А где-то рядом еще ошиваются здешние членистоногие твари.

На самом деле кто угодно испугался бы на месте Кинжала. Древний, животный страх. Темнота, опасность, одиночество. Но Кинжал этого не понимал. Он настолько привык скрывать свои слабости под ледяной маской, что, внезапно встретившись с ними сам по себе, не знал, что делать. Чтобы преодолеть страх, нужно вызвать его на поединок, а как раз этого-то Хьюберт, а потом и Кинжал всегда избегали.

Надо было идти вперед, потому что дархел все отдалялся. Когда же этот крысеныш выдохнется? Кинжал вспомнил, что сенсат вроде бы сдал все тесты с абсолютным результатом. Может, это правда? А вдруг, чтобы показать стопроцентный результат, дархелу не нужно было выкладываться на полную катушку? Вдруг он может дойти до шлюпки без остановок на сон? Вот что пугало снайпера.

Да ну. Не может этого быть. Ведь Кинжал видел, как эльф вел себя на задании. Ничего особенного. Что беспокоиться по пустякам? И темноты нечего бояться – только сопливые дети пугаются темноты. А стрелок может убивать жуков, не позволяя им даже подобраться. Тирдал далеко впереди.

Что-то ударило снайпера в грудь, и он почти взвизгнул. Просто ветка. Судорожно сглотнув, Кинжал выругался.

И прибавил ходу.

Внешне ничего не изменилось, разве что темп ходьбы ускорился. Кинжал пригибался пониже, что, однако, не мешало ему делать большие шаги. Раздвигая ветки руками, снайпер не осознавал, что ради скорости жертвует своей безопасностью. Он движим был только тем, что гонится за проклятым дархелом и не боится темноты. Неожиданно стрелок задел ногой корень и чуть было не упал, но лишь прибавил шагу. Он часто и тяжело дышал, то и дело спотыкаясь. Вперед, только вперед! Плевать на осторожность. Дархел должен умереть.


Хорек все еще хромал, однако скорость его передвижения увеличивалась по мере того, как ноги переставали гореть. На смену боли приходила полная онемелость. Она была приятной, но разведчик не чувствовал почвы под ногами. Позади остаются заметные следы. Хорошо, что он преследует, а не убегает. Хотя бы боль прошла. Ощущение, будто ног нет, было непривычным, и тем не менее они слушались. Левая конечность сгибалась по-прежнему с трудом, походя на деревянный протез какого-нибудь стародавнего пирата.

Наступление темноты на руку Хорьку. Эти двое, конечно, следят за тылом. А с ИК-сенсором Хорек сможет держаться на безопасном расстоянии и не нарваться на пулю. К тому же в темноте труднее идти, не оставляя следов. Кинжал-то справится, а вот Тирдал – вряд ли. И у разведчика будет преимущество.

От внезапного головокружения Хорек повалился на траву, пытаясь не слишком шуметь. Он лежал, чувствуя, как твердые стебельки потихоньку впиваются в тело, и улавливая запах травяного сока, сломанных веток и примятых листьев. Почва была довольно скользкой и немного пахла плесенью. Вот он и потерял равновесие. Поскользнулся, когда закружилась голова. Следи, куда ступаешь, твердил себе разведчик. Идти все труднее.

Отчего кружится голова и тошнит? Начинается гангрена? Да нет, конечно. Просто разведчик испытал шок, боль, принял множество анестетиков. Давно не ел и не спал. В сущности, он бодрствует почти двадцать восемь часов. Да и до этого он долгое время спал от силы по шесть часов в сутки. Состояние отвратительное, но останавливаться нельзя. Оптимальное решение – продвигаться вперед в надежде на то, что Кинжал и Тирдал скоро устроят привал. Они давно бы его устроили, если бы Хорек так глупо не выдал своего присутствия. Впредь он будет молчать.

У них преимущество. Они могут спать по очереди. А Хорек один.

Разведчик взглянул на устройство слежения. Кинжал сократил отставание от Тирдала, и оба они увеличили отрыв от Хорька. Так что надо прибавлять ходу, и немедленно. Вздыхая, следопыт достал из аптечки болеутоляющее и стимулирующее средства. Он ненавидел лекарства. Анестетик притупляет внимание, а от стимуляторов сильнее кружится голова. Но другого выхода у разведчика не было.

Хорек распаковал последнюю порцию еды и, проглотив ее на ходу, засунул пустую пластиковую оболочку обратно в карман. Потом встал. Правую ногу вперед. Перенести вес на колено и протащить левую ногу вперед. Когда вес переместится на нее, вынести правую ногу и толкнуться левой. Хорек снова приноровился к хромающей, шатающейся походке и стал наращивать темп, пока не счел его подходящим. Возвращавшаяся боль была подавлена анальгетиком, и разведчик почувствовал приток свежих сил.

Хорек легко находил дорогу даже в темноте. Он родился и вырос на Периферии и с пяти лет начал заниматься охотой. Природа для него была открытой книгой. Помятые листья и стебли травы свидетельствовали о том, что разведчик на правильном пути. Вот царапина на стволе дерева и едва заметно примятый куст: длинное оружие Кинжала. Вот необычные следы, явно не человеческие: Тирдал.

Слева от одного из следов разведчик обнаружил странную дорожку примятой травы. При внимательном изучении стало ясно, что здесь пробежало что-то большое в погоне за чем-то маленьким. Значит, хищник. Для хромого разведчика это даже хуже, чем предатели: придется пустить в ход оружие, выдав тем самым свое местонахождение. Хорек не был уверен, справится ли он с насекомым при помощи ножа. С точки зрения конспирации такой способ, конечно, предпочтительнее. Но использовать винтовку гораздо безопаснее. Все еще зависит от того, сможет ли энергетическое оружие пробить устрашающий панцирь этой ночной твари.

Как и предполагал Хорек, хищник возвращался назад. И не один. Четверо насекомых размером с кроликов. Наверное, их внимание привлекла вибрация почвы, вызываемая неритмичными, хромающими движениями разведчика. Может, они приняли Хорька за раненое животное. Как бы то ни было, трава шевелилась уже недалеко от него. Хищники приближались, и намерения у них были не самые мирные. Хорек, выхватив из ножен клинок, занял оборону.

С первым нападавшим он разделался довольно легко. Взмахнул ножом, а глупая тварь вцепилась в лезвие, сделанное из сверхпрочного полимера. На молекулярном уровне к полимеру было прикреплено керамизированное лезвие, заточенное до толщины несколько десятков молекул. Легкое движение руки, и челюсть отлетела в сторону. Еще секунду Хорек сквозь прибор ночного видения наблюдал корчащегося жука. Потом насекомое скрыла густая трава.

Остальные трое напали одновременно. Первый прыгнул, и разведчику пришлось упасть навзничь, чтобы уклониться от челюстей. Неожиданное, незапланированное падение спровоцировало резкий приступ боли в обеих ногах. Удар ножа по растерявшемуся жуку не пробил хитин, но отсек все ноги с одной стороны, которые насекомое не успело поджать. Теперь оно крутилось и чуть подпрыгивало на месте, не представляя собой никакой опасности.

Между тем последние двое уже были на Хорьке. Одно вцепилось в его правую ногу и жевало ботинок. По крайней мере разведчик надеялся, что только ботинок. Как бы ни были изранены ноги, они еще однозначно пригодятся. Второе насекомое грызло рюкзак и сильно пугало Хорька, который думал, что оно вот-вот предпочтет рюкзаку ухо.

Сначала – с ноги: легче достать. Осторожно, не делая резких движений, разведчик просунул лезвие ножа незаточенной стороной между ботинком и насекомым, уповая на то, что жук не вцепится в руку. На секунду насекомое отпустило ботинок – и тут же было отброшено в сторону. Спустя мгновение острие ножа пригвоздило его к дереву. Суставчатые ноги в последний раз дернулись и безвольно повисли.

Другой рукой Хорек молниеносно освободился от рюкзака и повернулся, чтобы расправиться с оставшимся агрессором. Почва была очень мягкой и ослабила бы любой удар, но до этого не дошло. Жук, вовремя осознав свое бессилие, поспешил смыться.

Хорек сделал пару глубоких вдохов и почувствовал себя гораздо бодрее, чем после принятия стимуляторов. Волна адреналина прокатилась по всему телу. Разведчик внимательно осмотрелся вокруг, нет ли где новых хищников. Все было тихо.

Хорек, убрав нож, взглянул на ботинок. Его твердая поверхность сохранила цельность, хотя и была сильно искромсана. Потом разведчик закрепил лямки на рюкзаке, накинул его на плечи и стал регулировать длину. Он не сумел вернуть крепления на прежнее место, однако не сильно расстроился. Хоть цел остался. Рюкзак висел чуть по-другому. Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новому распределению тяжести. Да это ерунда. Главное, он жив и, что немаловажно, невредим, если не считать кожи, содранной с костяшек пальцев, укушенной руки и синяка на боку. Можно вставать и идти дальше.


Кинжал связался с Хорьком. Снайпером руководил страх, хотя сам он никогда бы в этом не признался. Звук человеческого голоса, просто понимание того, что Хорек где-то рядом, хоть и молчит, помогало справляться с ужасом перед идеально черной бездной. Той, которая вспыхивала искрами, когда ветви, словно чьи-то руки или крылья, хлестали по рукавам, обхватывали ноги или, хуже всего, били по голове. У стрелка зуб на зуб не попадал, колени дрожали, но он шел и шел вперед. Если он не настигнет поганца-дархела, доказать свою невиновность будет невозможно. А если его признают виновным в убийстве и измене, то он познакомится с расстрельной командой. Не продав артефакт, он не сможет выбраться за пределы республики.

– Скоро сдашься, Хорек? – спросил Кинжал. Собственный голос подействовал на снайпера успокаивающе, и он чуть осмелел.

Ответа не последовало, и Кинжал продолжил:

– Знаешь, мы решили взять тебя в клещи и шлепнуть по-быстрому, как назойливую муху.

Нет ответа.

– Но я хочу проявить великодушие, Хорек. Скажи мне, кого известить о твоей смерти, и я расскажу им, что ты погиб как настоящий мужчина.

Хорек наконец заговорил:

– Как мужчина?

Голос звучал злобно. Хорошо. Снайпер представлял, как разведчик скалит зубы.

– Как мужчина? В честном поединке с тобой? А как же дархел? Может, свалишь все на него и притащишь с собой труп? На "клякс"-то свалить, ясное дело, не получится.

Кинжал не знал, что ответить, и задумался.

– Я угадал, да? Он тебе не союзник, а отмаза.

Кинжал поморщился. Кажется, Хорек обо всем догадался.

– Может, лучше мне попробовать с ним договориться? А, Кинжал? Что если мы вдвоем станем охотится за тобой?

Ну, на это снайпер мог ответить.

– Ничего. Думаешь, я побоюсь нажать на курок два раза вместо одного? Хренов дархел мне не помеха, ты ведь понимаешь. И думаешь, эльф тебе поверит? "Знаешь, Тирдал, я долго не решался тебе сказать, но я на твоей стороне". Убедительно, нечего сказать.

– Проблемы с дархелом? Нет. Но я-то лучше разбираюсь в разведке. Тебе когда-нибудь захочется спать. И мне вовсе не обязательно говорить с Тирдалом. Я и так найду, где вы. Так что до встречи, подонок. Впредь за меня будет говорить моя винтовка.

Кинжал снова поморщился и решил, что нужно поскорее поговорить с сенсатом. Если удастся заставить этих двоих бояться друг друга, то легко будет их победить. Разделяй и властвуй!

– Привет, Тирдал!

– Здравствуй, Кинжал. С оскорблениями, надеюсь, покончено?

– Пока да, Тирдал, пока да. – Снайпер усмехнулся. – У меня для тебя сюрприз.

– Здорово. Подарок?

Дархел изо всех сил старался придать словам беззаботность и веселость. Он добивался того, чтобы голос звучал как у людей. С низким голосом и медленным выговором это получалось плохо. Звучание, однако, было довольно жутким для человеческого уха, хотя Тирдал об этом и не подозревал.

– Что-то вроде, Тирдал. – Стрелок кивнул сам себе. – Хорек, оказывается, жив. Вот он рядом со мной. Помнишь, как здорово он ходит по лесу?

– Знаешь, Кинжал, верится с трудом. Если бы у тебя действительно был союзник, вы давно загнали бы меня. Если бы у тебя был союзник, он следил бы за артефактом, в то время как ты бросал гранату.

Тирдал был ничуть не взволнован. Когда Кинжал слышал этот рассудительный голос и логически выстроенную речь, ему хотелось пристрелить дархела поскорее.

Да ведь эльф не чувствует присутствия Хорька! Не знает наверняка, что снайпер блефует. Вот каков радиус действия сенсатских способностей. Полезная информация.

– Он выжил благодаря счастливой случайности, – ответил Кинжал, стараясь не утратить над собой контроль. Впредь надо предугадывать возможные вопросы поганого эльфа, чтобы не теряться и производить впечатление уверенности. – Потом мы оба поняли, как сильно ненавидим дархелов, оценили стоимость коробки и помирились. На двоих денег хватит, да и убить тебя получится вдвое быстрее. Неплохая сделка. Только не для тебя. Потому что ты умрешь, и очень скоро.

– Пусть так, Кинжал, – прозвучал ответ. – У тебя есть союзник. Какую уверенность в собственных силах это тебе придает! Помнится, во время нашего последнего разговора у тебя поджилки тряслись от голоса какого-то дархела. Выходит, не такой уж ты великий и ужасный, Кинжал, каким все время прикидываешься.

Слегка ошарашенный, снайпер на пару секунд задумался. Да, язык у Тирдала подвешен лучше, чем у стрелка. Наверное, годами оттачивал свой сарказм. Но на кону миллиард кредитов, и никакое словоблудие дархелу не поможет.

– Тирдал, мне не жаль денег. Я снова предлагаю тебе договориться. Понятное дело, если ты откажешься, то нам с Хорьком только больше достанется. Честно сказать, я не знаю, почему беспокоюсь о тебе. Всем известно, что Хорек – лучший разведчик, я – лучший стрелок, а ты – никто. Мы не собираемся никому доказывать, какие мы крутые, а просто хотим убить тебя, и все.

– Да уж, только и всего. Для начала надо еще меня поймать, ты так не считаешь? До скорого свидания, Кинжал.

Снайпер отлично знал, что не стоит тратить время на сочинение хлесткого ответа. Все равно дархел уже не слушает. Однако удалось зародить в нем сомнение. Если удастся осуществить задуманное, то и Тирдал, и Хорек будут союзниками снайпера, сами того не подозревая. А если получится подобраться к дархелу поближе, можно незаметно уйти в сторону от следа. Тогда Хорек, не исключено, уничтожит эльфа. И тогда стрелок, зайдя к нему с тыла, быстро покончит с этой канителью.

Да. Дело выгорит. Точно.

Скорее бы занялась заря. Скорее бы выбраться из леса. Внезапная волна страха захлестнула Кинжала.

Он прислонился спиной к дереву, бормоча себе под нос:

– Я же не боюсь. Я ведь не какая-то баба. Просто очень уж темно. Очень темно.

Никого же нет, кроме жуков, которых убить – легче легкого. Кроме Хорька. Кроме Тирдала. Кроме… Стрелок обошел вокруг дерева, не отрывая спины от ствола. Винтовку он выставил перед собой. Но в тепловизоре были видны лишь несколько маленьких травоядных насекомых. Никаких хищников. И Хорька тоже нет.


Хорек решил, что должен связаться с Тирдалом. Надо быть вдвойне осторожным в словах и чувствах. Эта тварь наверняка станет копаться в мозгах. Однако стоит рискнуть ради получения информации. Тирдал по неопытности может сболтнуть лишнее. По голосу тоже можно попытаться что-нибудь определить. Хотя вряд ли стоит надеяться на многое. Голос у дархела почти бесстрастный и утробный. Сенсату приходится специально расставлять акценты на словах, иначе его речь становится монотонной. Так что возможностей понять, что у дархела на уме, будет немного. К тому же психология для Хорька – terra incognita. Разведчик вспомнил фразу на давным-давно вышедшем из употребления земном наречии. Говорят, правительство СССТ продвигает идею создания общечеловеческого языка на основе латыни.

Хорек собрался с мыслями и выбрал нужную частоту.

– Тирдал.

– Хорек, – прозвучал ровный голос в шлемофоне, – так ты жив?

Звук был настроен на максимальную громкость. Разведчик хотел услышать что-нибудь помимо Тирдала: звуки окружающей среды, например. Громкость пришлось убавить, поскольку иначе Хорек не слышал ничего вокруг себя. А ночью, в густом лесу, когда деревья обступают тебя со всех сторон, слышать – очень важно. Разведчик решил не рисковать.

– Удивлен, Тирдал? Знаешь, Кинжал тебе совсем не союзник. Он использует тебя как доказательство своей невиновности. И деньги все равно останутся у него.

– Вы, люди, считаете нас, дархелов, жадными пройдохами. Но даже я, алчный дархел, поражаюсь алчности человеческой. Знаешь, для нас деньги только инструмент, с помощью которого можно, например, выполнять свою работу. А люди почему-то считают тугой кошелек мерилом общественной значимости.

– Да что ты будешь делать с полумиллиардом кредитов? Тебе что, мало тех миллионов, которые ты и так бы получил? Кстати, за случайную находку Гориллы, а не за личные твои достижения.

– Что за чушь?

– Тирдал, я чудом выжил. Не нужны мне ваши деньги. Черт возьми, я из вас, гнусных предателей, чучела сделаю. А артефакт передам в Департамент научных исследований.

Еще одна сломанная ветка. Значит, он не сбился со следа.

– Твои слова, Хорек, меня поражают. Ты слишком низкого мнения о моих умственных способностях. Ты меня, выражаясь вашим языком, за идиота держишь.

– Что ты имеешь в виду?

Как ни странно, этот выродок вызывал… доверие.

– Хорек, если бы ты хотел вместе со мной противостоять Кинжалу, то связался бы со мной, когда я пытался убить снайпера на месте преступления, и предложил бы свою помощь.

– Что-о-о? Когда вы, два урода, стреляли, я лежал раненый. Я вас слышал. А потом ты пробежал мимо меня с артефактом, пока снайпер мародерствовал. Это ты меня за идиота держишь, Тирдал.

Разведчик не мог поверить, что Тирдал плутует. Наверное, это Кинжал надоумил сенсата. Неужели они настолько плохого мнения о Хорьке? Да, он не очень разбирается в политике, в городской жизни, но весьма искушен в своей специальности и достиг в ней определенных высот. Гнев переполнял разведчика. Однако, увидев очередной след в грязи, он расслабился. Какие идиоты так ходят по незнакомой планете? А, это ботинок Кинжала.

Неужели Тирдал и вправду надеется одурачить Хорька? Для дархела, полагающего, будто двое людей заодно, он слишком спокоен. Сенсат явно чувствует себя уверенно, надеясь на поддержку Кинжала. Вот почему вначале он удивился. Разведчик был незапланированной, неожиданной угрозой. Если только сенсат уже не знал о Хорьке от снайпера.

Неужели стрелок не известил Тирдала? Разве такое возможно, если у них союз? Странно. А вдруг дархел почувствовал готовящееся убийство и нашел момент улизнуть с артефактом? И теперь убегает от снайпера. Кстати, это предположение объясняет и тот факт, что они двигаются не вместе. Стало быть, задача упрощается. Поодиночке убивать их гораздо сподручнее.

Мысли Хорька прервал голос Тирдала:

– Я не думаю, что ты идиот, Хорек. И поэтому не стану слушать твоих предложений. Я долго изучал человеческую психологию. Не скрою, на практике все оказалось сложнее, чем в аудитории, но сейчас-то все ясно. Кинжал демонстрирует беспощадность и бесстрастность, ты – благородство. И тебе меня не одурачить. Есть что добавить? Или продолжим охоту?

Вопрос снова привел Хорька в бешенство. Неужели эта тварь с коробкой на миллиард кредитов будет разыгрывать роль невинной жертвы?

– Охота не прерывалась. Кстати, домой с нее вернутся не все.

– Так и было запланировано. Сегодня за одного дархела дают двух людей. Неплохой курс?

– Заткнись, идиот! – почти заорал Хорек, начисто позабыв о субординации.

Ответа он не дождался.


Тирдал сосредоточился на живых существах вокруг себя. Без человеческих криков, передающихся издалека алденатским переговорным устройством, думалось куда спокойнее. Сенсат чувствовал окружающий мир, примитивный, неразвитый, хотя и не агрессивный. Несколько насекомых заметили его присутствие. Он не оставлял за собой никаких химических следов, свидетельствующих о его принадлежности к насекомым-хищникам, но из-за его размеров мелкие травоядные избегали приближаться. Маленькие хищники не решались напасть на столь крупную дичь, и все было спокойно. В примитивных мыслях животных не было ненависти и злобы, а был лишь голод и порой страх. Злоба вспыхнула белым пламенем где-то в отдалении. Хорек. Надо попробовать засечь его. Тирдал сконцентрировался и начал поиск.

Вот он. За Кинжалом. Значит, либо разыгрывает преследование, либо просто еще не успел догнать стрелка. За разведчиком труднее следить, но он пока далеко и, следовательно, не представляет собой реальной угрозы. Хуже будет, когда двое людей встретятся. Надо быть начеку, а то как бы они не разделились и не зашли к сенсату с разных сторон.

Вполне возможно, что они и не союзники. Но, с точки зрения Тирдала, и тот и другой опасны. Нельзя выходить на открытую местность, чтобы не попасться Кинжалу, нельзя оставаться в лесу, чтобы не попасться Хорьку. Оба хотят его смерти.

Больше живых людей не было. Тирдал тщательно это проверил. Настораживает тот факт, что Хорек ускользнул от внимания сенсата во время трагедии. Вероятнее всего, нервный эффект гранаты и боль притупили работу мозга. Хотя, с другой стороны, человека, испытывающего боль, легче обнаружить. Должно быть, ужас, исходивший от пятерых командос, и агрессивность убийцы затуманили восприятие. Да, не стоит полагаться только на способности сенсата. Они тоже не безграничны.

Людей не было. Зато где-то невдалеке проявилось ощущение голода. Тирдала преследовали несколько крупных плотоядных насекомых и как минимум одно крылатое млекопитающее. Сенсат не единожды чувствовал подобный интерес к своей персоне со стороны животных, но его оставляли в покое, как только он покидал определенную территорию или просто удалялся на почтительное расстояние. На сей раз хищники неуклонно приближались. Один из них отказался от погони, и на его месте тотчас возник новый преследователь.

Вот он. Все ближе и ближе. Голод ведет его. Сенсат был уверен, что без схватки не обойтись. Справиться с насекомым возможно. Пришлось снова воспользоваться Джам, чтобы снизить уровень тала. Тирдал предвидел, что после убийства ему потребуется приложить все усилия, чтобы справиться и с собой тоже. Скоро, уже скоро. Животное приближалось слева, готовясь наброситься.

Прыжок! Это жук обогнул толстое дерево и прыгнул. Он бежал очень осторожно, стараясь не спугнуть добычу, и теперь собирался точным движением челюстей откусить Тирдалу голову. А Тирдал в свою очередь собирался произвести выстрел из импульсной винтовки в не подозревающее об опасности создание. Позиция для стрельбы была отличной.

Дархел повернулся, чтобы встретить хищника, и, вскинув винтовку, выстрелил. Сторонний наблюдатель-человек решил бы, что видит перед собой видеопособие, обучающее обращению с импульсным оружием. Стрелял явно не рохля дархел, неспособный убивать. Четкие, легкие движения. Никакого волнения, вообще никаких эмоций. По крайней мере с виду.

Выстрел пришелся точно в основание головы насекомого.

Тирдал стоял неподвижно, опустив винтовку.

Убитый жук своими повадками напоминал земного леопарда. Крупный охотник-одиночка с хорошей реакцией и развитым интеллектом. Сознание и самоконтроль позволяли успешно преследовать своих жертв. Но выстрел у Тирдала вышел великолепный, и нижняя половина головы была опалена. Сенсат чувствовал агонизирующее сознание своего противника. Жук шлепнулся головой вниз, и что-то отвратительно хрустнуло.

Смерть! Тирдал зашатался и выронил винтовку. Он словно пережил вместе с насекомым быстрый, но болезненный финал. Словно электрическим разрядом ударило дархела это жестокое зрелище. Тал выплеснулся в кровь. Ощущение боли было снесено, как плотина бурным потоком. Клокочущие волны захлестнули разум и душу дархела. Он стоял на четвереньках, содрогаясь и постанывая от удовольствия, возникавшего где-то в основании черепа и распространявшегося по всему телу. Он не блокировал сознание, позволив себе ощущать то же, что и хищник, и теперь пожинал плоды своей безответственности. Волны стали сладкими и густыми, похожими на сироп. Но накатывали так стремительно, что сенсат не мог им противостоять. Линтатай. Да, это он.

Тирдал думал, что уже боролся с ним, когда высасывал мясо из конечностей членистоногих. Оказалось, это было лишь тенью настоящего линтатая. Теперь он захлестнул дархела целиком, захватив его от хребта до кончиков пальцев. Волны линтатая были осязаемыми и мощными, как цунами. Неожиданно они стали накатывать одна на другую. Шторм не прекратился, но перестал набирать силу, потому что в какой-то части сознания дархела волны линтатая натолкнулись на запертые врата Джам. Железная дисциплина позволила дархелу удержаться на плаву, чтобы снова обрести возможность думать. Сначала его закружило в небольшом водовороте, потом он оседлал гребень волны и после нескольких секунд барахтанья обрел спокойствие. Да, он один посреди безбрежного океана мощнейших эмоций, но он в сознании и настороже.

Тирдалу показалось, что он скрежещет зубами, и, стиснув их, сенсат до крови прикусил нижнюю губу. Нос и щека у него были мокрыми и грязными, исцарапанными мелкими камешками. От сдавленного его дыхания слегка покачивалась трава вокруг. Шелестела листва кустарника. Все это было реальным, и Тирдал сконцентрировался на видимых вещах, чтобы обрести силу. Прохладный ветерок. Темнота. Мокрый костюм. Борясь с собой, сенсат потерял контроль над мочевым пузырем. Как бы отвратительна ни была эта влага, она тоже была реальной и только помогала обрести себя. Все прошло. Никакой опасности ни снаружи, ни внутри. Насекомое убито, тал-железа подавлена.

Сенсат потратил несколько долгих минут на то, чтобы отдышаться. Расстегнул костюм, охлаждая измученное тело. Пот струился с него ручьями. Это помогало быстрее остыть и было более чем реально. Равновесие и силы вернулись, но Тирдал по-прежнему лежал ничком, положив голову на вытянутую руку, мертвой хваткой держащую ремень винтовки. Тирдал встанет чуть позже.

Еще один урок: подавляй свои способности, когда борешься за жизнь. Пока схватка не началась, они весьма полезны, а потом могут оказаться смертельно опасными. Есть вещи, которые не стоит впускать внутрь себя. Например, насилие. Пусть оно останется во внешнем мире. В битве нужно полагаться только на разум, чтобы не разрушить свое «я». Надо драться как человек.

Дархел улыбнулся во весь рот, обнажив острые зубы. Кинжал думает, что это он наслаждается убийством? Кинжал думает, что это он опасен?

Как он заблуждается!


ГЛАВА 11 | Герой | ГЛАВА 13