home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Сначала этот ноющий звук едва пробивался сквозь музыку автомобильного магнитофона. Сара Гринлиф не обратила на него внимания и подкрутила регулятор громкости, заставив Грэма Паркера еще надрывней петь о своих страданиях. В опущенное окно врывался теплый ветер, бешено трепавший ее короткие светлые локоны. Теплый солнечный день был как раз из таких, за которые она любила весну, и, если не думать о том, что ждет ее впереди, можно чувствовать себя беззаботнейшим человеком на свете.

Но вот нытье стало громче, и Сара, глянув в зеркальце заднего вида, сообразила, что ноет сирена — сирена полицейского мотоцикла. А еще она заметила, что полисмен быстро приближается.

Решив, что он мчится по горячему следу какого-нибудь злоумышленника, Сара переключила скорость и осторожно притопила педаль газа, прижимаясь к обочине, чтобы пропустить его. Но, вместо того чтобы жарким снарядом промчаться на укрощение зла, полисмен притормозил рядом с ее машиной, продемонстрировав весьма недовольную физиономию. Затянутый в кожу палец ткнул вправо, а губы процедили: «К обочине». Только тут Сара поняла, что преследуемый злоумышленник не кто иной, как она сама.

Она подчинилась больше от удивления, чем из чувства долга или уважения к властям Вины за ней никакой нет Это точно Вне всяких сомнений, произошла какая-то путаница, сейчас все разъяснится, и она продолжит приятную поездку Тормозя свой «фольксваген»-жук, Сара взглянула на часы и нахмурилась Она уже на пятнадцать минут опаздывает к ленчу с Уолли Братец не спускает, когда ему приходится ждать, и после дополнительной задержки с копом вечер окажется еще более напряженным, чем предполагалось Откинув с лица локоны, она нетерпеливо уставилась в зеркальце, наблюдая за полисменом Тот явно не торопился, выруливая тяжелую машину, нога в черном блестящем ботинке привычно опустила упор Почти все у этого человека было черным, вплоть до штанов в обтяжку и рубашки с короткими рукавами, на которой красовалась странная награда Полицейского управления города Клемента, штат Огайо, — «Два года в рядах» Когда он подошел ближе, Сара увидела, что шлем, перчатки, усы и пилотские солнечные очки тоже были черными, причем последние, отражая солнце, полыхали так, будто за ними скрываются два горящих ока Полисмен остановился у окна Нервно сглотнув, Сара подняла на макушку свои темные очки — Привет, — весело сказала она — Какие-то проблемы, офицер?

— Выключите, пожалуйста, музыку, — сухо ответил он Она послушно вытащила кассету — Права и регистрационное свидетельство Даже голос темный, подумала она, дотягиваясь до сумочки на соседнем сиденье Достав из бумажника права, потянулась к отделению для перчаток, чтобы поискать там свидетельство — Без резких движении, пожалуйста, — властно бросил полисмен — Помедленней Сара изумленно уставилась на него Что он имеет в виду? Что за шутки? Боится, что она выхватит пистолет? Это она-то. Сара Роуз Гринлиф-Маркхэм-снова-Гринлиф, домовладелица, мать-попечительница отряда скаутов, типичная американка, координатор ежегодной распродажи выпечки на Фултон-стрит — короче говоря, до мозга костей законопослушная гражданка? Это же смеху подобно Воздержавшись от комментариев, она снова дотянулась до отделения для перчаток и нажала кнопку Крышка и не подумала открываться Она снова нажала на кнопку — с тем же результатом Сара с досадой вздохнула Она нежно любила свои тридцатилетний «фольксваген»-жук К несчастью, время не пощадило автомобильчик Она все еще хранила нежные воспоминания о юных дурачествах в желтом жуке и о первой поездке в колледж, расположенный в другом штате Но теперь жук так же мало похож на блестящего веселого малыша, как она сама У обоих солнечная юность далеко позади Сара, разведенная мать двоих детей, была на три года старше машины, и маленький «фольксваген» из игрушки превратился в скрипучую тягловую силу Она приходила в ужас от мысли, что нечто подобное можно сказать и о ней самой Впрочем, ей удавалось самостоятельно справляться со старческими капризами жука Она даже знала, как перебрать двигатель, если уж возникнет такая потребность Именно то, что она знала нрав старичка лучше, чем свои собственный, удерживало от покупки чего-то нового и непривычного Плюс то, что в данный момент такой расход просто не по карману Она оптимистично попробовала просунуть пальцы под крышку и дернуть, нажимая в то же время на кнопку. Тщетное усилие. Крышка не поддавалась.

Сара нервно улыбнулась полисмену.

— Заело, — пояснила она, как будто тот не видел сам. — Это часто бывает. Ну, не то чтобы часто. Но случается. — И она раздосадованно стукнула по железяке кулаком. — В самый… самый неподходящий момент.

Полисмен не находил происходящее забавным. Со вздохом, в котором совместились нетерпение и фатализм, он продолжал сурово глядеть на Сару, держа одну руку на интригующе тренированном бедре, а другую грозно положив на рукоять пистолета. Она тупо отметила живописность позы и, не удержавшись, смиренно подняла руки, причем этот жест был лишь наполовину шуткой.

— Свидетельство там, клянусь, — сообщила она. — Я просто не могу открыть эту дурацкую крышку. — И, чуть замявшись, добавила с надеждой:

— Может быть… может быть, вы попробуете?

— Леди, я…

Он умолк так же резко, как начал, снова глубоко вздохнул и потряс головой, будто сил его больше не было. Сара впервые заметила бирку с фамилией, приколотую над наградной ленточкой. Там значилось: «Шальной».[1] Интересно, это в самом деле имя или почетное звание за сомнительные заслуги?

— Ваша фамилия Шальной? — не удержалась она от вопроса. — Коп по фамилии Шальной?

— Ага, — тусклым голосом ответил он.

Тон убедил ее, что вопрос уже обсуждался много раз и не подлежит новому обсуждению. Сара решила не углубляться и прикусила губу. Неизвестно почему, но ей вдруг стало интересно, какого цвета глаза под темными очками. Черные, наверно, как все у него, подумала она и робко протянула права. Офицер Шальной не взял удостоверение. Он лишь продолжал смотреть на нее своим дурацким обвиняющим взглядом.

— Я дала бы и регистрационное свидетельство, но не могу открыть отделение для перчаток, — напомнила она.

Полисмен снова глубоко вздохнул.

— Отоприте дверку с той стороны, — процедил он, и Саре показалось, что каждое слово дается ему с большим трудом.

Она могла поклясться, что, обходя машину, коп бормотал себе под нос какие-то проклятия. Он рванул дверку, согнулся и вступил в борьбу с непокорной крышкой бардачка, повторяя, в общем, те же стадии, что и Сара.

— Видите? — сказала она с неприкрытым злорадством. — Я же вам говорила.

Офицер Шальной уставился на нее. По крайней мере Саре показалось, что уставился. Трудно сказать точно, когда не видно глаз под темными очками. В любом случае нечего было и сомневаться в том, что он закипает.

Согнувшись в три погибели, он примостился на сиденье, и маленький автомобильчик вдруг стал совсем микроскопическим. Пока полисмен стоял снаружи, она не сознавала, насколько он громаден. Стоя у окна машины, любой кажется высоким, особенно если машина — «фольксваген». Но теперь офицер Шальной тоже сидел — и, однако же, продолжал возвышаться над Сарой. Здесь, в тесной машине, наполненной солнцем, она ощущала соблазнительные волны исходящего от мужчины тепла. Черные кожаные ботинки скрипнули, когда он втащил для равновесия одну ногу. — внутрь, и Сара краем глаза заметила, как блеснули серебристые наручники у ремня.

По телу ее прошла дрожь возбуждения, когда перед глазами внезапно возникло видение их двоих, занимающихся тем, для чего наручники вовсе не понадобятся.

Сара подивилась капризу воображения, но не смогла прогнать яркий образ и вся покраснела от досады и возбуждения. Очевидно, слишком долго у нее не было мужчины, подумала она. А может быть, просто в организме не хватает кальция. Недавно она читала об этом.

Пока она раздумывала над причудами своей фантазии, в общем-то ей несвойственными, офицер Шальной нанес отделению для перчаток последний удар основанием ладони — и крышка отскочила. Однако радость от этого успеха немедленно сменилась у Сары смущением, когда все содержимое бардачка вывалилось на колени полисмена. Помимо немногих необходимых в дороге вещей, вроде карт, фонарика и салфеток, там оказались, вернее, оттуда посыпались пакеты кетчупа и соевого соуса, абстрактные творения Лего, носки, оловянные солдатики, губная помада и разрозненные сережки.

Сара успела подхватить одну из них.

— Это же надо, — произнесла она в пространство. — Где я только ее не искала! — Она вдела сережку в ухо и отбросила назад волосы, чтобы посмотреться в зеркало заднего вида. — Что там еще найдется? — И она бросила взгляд на колени офицера.

Почему в отделении для перчаток никто не возит перчатки? — задала она себе праздный вопрос, с посторонним интересом удивляясь разнообразию вывалившихся предметов. Наконец глаза ее остановились на правильном квадратике фольги, тоже упавшем полисмену на колени, причем, как нарочно, на очень занимательное место. Презерватив? — внутренне ахнула она. Наверное, Майкла. Но они же в разводе больше трех лет. Неужели она столько времени не наводила порядок в бардачке?

Сара потянулась было за скандальным предметом, но офицер Шальной, сообразив, что она намерена сделать, опередил ее. Одна его рука, обтянутая черной кожаной перчаткой, сжала ее запястье, а другая схватила презерватив и поднесла к глазам. Затем, приподняв бровь, он переключил внимание на Сару.

— Это… это, наверно, мужа, — она запнулась. — Я хотела сказать… он мне не муж, но… Вторая бровь последовала за первой.

— Я хотела сказать… то есть… — О Боже! Что же она хотела сказать?

— Ничего страшного, — сказал офицер Шальной, бросил презерватив в отделение для перчаток и принялся сгребать с колен остальной хлам и загружать его обратно.

В голове у Гриффина Шального никак не укладывалось, что все это происходит с ним. Он собирал хлам со своих колен с такой брезгливой осторожностью, будто весь этот мусор был радиоактивным, раздумывая, что за дама может возить с собой столько всякой дребедени. Пытаясь это разгадать, он внимательно разглядывал ее. В самый первый момент, еще когда садился в машину, он обратил внимание на приятный запах, сложный цветочный аромат, вроде бы не соответствовавший потрепанным джинсам и футболке. Локоны светлых волос в беспорядке падали на лоб, а карие глаза были темными и невинными, как у щенка гончей.

Рассеянно заметив, что все еще держит ее запястье. Шальной посмотрел на руку. Крепкая на вид, ширококостая, с обгрызенными до мяса ногтями и полосками пластыря на указательном и безымянном пальцах. Заусеницы, наверно, подумал он, отпустил руку и стал наблюдать, как она пытается заложить непокорные локоны за ухо. С одной длинной сережкой она почему-то напоминала брошенную уличную девицу.

Гриффин нахмурился. Его не интересовали подобные женщины — женщины, не заботящиеся о своей внешности и с никуда не годными нервами. Только таких ему не хватало. Мало всяких забот сегодня — так вот еще одна. Впрочем, презерватив — это интересный штришок. Она вроде не из тех, что таскают с собой подобные вещи. Так кто же этот ее парень, муж-не-муж?

Он все еще размышлял над этим, когда заметил, что женщина помогает ему собирать хлам с колен. Легкие, быстрые прикосновения пальцев заставили Гриффина задержать дыхание. Похоже, она понятия не имеет, к чему может привести такая помощь. Когда пальцы поднялись чуть выше, чем следовало, он вскочил и, пытаясь выкарабкаться из автомобильчика, сбросил оставшиеся вещи на пол, сильно стукнувшись головой о крышу. К счастью, на голове был шлем, который, впрочем, не помог, когда, захлопнув дверцу, он прищемил себе палец.

— Ч-черт, — выругался он, хватаясь здоровой рукой за ушибленную.

Обходя машину, он подозрительно поглядывал на женщину за рулем. Университетский цыпленок небось. Женщина отвечала взглядом на взгляд, но выглядела как-то сконфуженно. Что, конечно, ему понравилось. С чего это ей чувствовать себя уютно, когда он сам психует.

Оказавшись снова у водительского окна, Гриффин решительно расправил плечи, зажал пальцы ушибленной руки и сказал, будто и не было последних минут:

— Права и регистрационное свидетельство. Женщина снова нервно улыбнулась и начала рыться в отделении для перчаток. Он все разглядывал ее, убеждая себя, что делает это лишь из праздного любопытства. По тому, как облегала спину желтая футболка, он понял, что бюстгальтера под ней нет. Задержавшись на поясе джинсов, взгляд скользнул выше, к полоске обнаженного тела. Чуть худощава, на его вкус, но недурна. Обернувшись, она застала его за осмыслением данного факта. Улыбка, вызванная наконец-то найденным регистрационным свидетельством, сменилась под его плотоядным взглядом хмурой гримасой.

— Увидели что-нибудь интересное? — бросила она.

Гриффин воздержался от комментариев и взял свидетельство, потом протянул руку за правами. Женщина шлепнула удостоверением по раскрытой ладони, и в ее глазах сверкнул боевой огонек.

Просмотрев оба документа, он спросил:

— Мисс Гринлиф, вы знаете, с какой скоростью ехали?

— Миль тридцать пять? — спросила она с надеждой.

— Скажите лучше — все сорок пять. Она отчаянно замотала головой.

— Я ни в коем случае не могла ехать так быстро. Я…

— Сорок пять миль в час, причем в школьной зоне, — уточнил он.

— В школьной зоне? Это не школьная зона. Не сейчас по крайней мере. Не в полдень.

— Да, мэм, именно в полдень. Многие детишки ходят домой обедать.

Сара впервые об этом слышала. Ну да, обычно она ездила на встречи с братом другой дорогой, но сегодня опаздывала и решила срезать путь. Именно это она и собиралась объяснить, но офицер Шальной исчез с документами, и она запоздало сообразила, что он пошел сверять номер машины. Мысль о том, что она уж настолько подозрительна ему, возмутила ее не на шутку, и Сара тихо кипела от злости, дожидаясь его возвращения.

— Офицер, я могу объяснить, — сказала она, когда полисмен вновь появился у окна.

Он не произнес ни слова в ответ, но снова задрал бровь. Этот жест и молчание позволили Саре заключить, что он по крайней мере готов выслушать.

— Я опаздывала на свидание… — начала она. И он тут же утратил всякий интерес. Очевидно, он ожидал некоего колоритного, с полетом фантазии сообщения — например, что ее преследовали кровожадные гороховые стручки из космоса или что она ехала к Элвису Пресли, который был опознан в главном кондитере местной пекарни. Офицер Шальной снова уткнулся взглядом в ее права и свидетельство, потом достал откуда-то из воздуха книжку квитанций и начал писать.

— Нет, правда, — не сдавалась она. — Я должна была встретиться со своим братом, Уолли, двадцать минут назад, а он не выносит опозданий. Он вообще немного нервный, но это только от неуверенности. Правда, если бы я ему такое сказала, он бы на стенку полез. Между прочим, я всегда опаздываю, когда еду к нему. Думаю, это знаменательно в психологическом отношении, но, с другой стороны, много ли братьев и сестер умеют уживаться друг с другом? Вы слыхали о таких? Конечно, Уолли сказал бы, что мои постоянные опоздания объясняются разводом… гм… родителей, и спросил бы, звонила ли я психоаналитику, которого он рекомендовал, но я просто не хочу снова вступать с ним в эти объяснения…

Сара умолкла, поймав себя на том, что в голосе ее пробивается истеричность. Честно говоря, ее всегда так заносит, стоит только разволноваться. Вдруг начинает выбалтывать совершенно никого не касающиеся вещи. Увидев, что офицер Шальной уже не слушает, она попробовала с другой стороны:

— А вы бы поверили, что меня преследовали инопланетяне?

Ручка застыла на бумаге, но глаз он не поднял.

— Или что я ехала на встречу с?.. Ой, не обращайте внимания.

Ручка снова забегала по бумаге.

Сара вздохнула. Только этого ей не хватало. Она не может позволить себе опоздать к Уолли. Не может хотя бы потому, что это подвигнет его на очередной пространный монолог о том, как плохо повлиял на нее развод с мужем. Но менее всего, решила она, когда офицер Шальной сунул ей под нос книжку и ручку, она может себе позволить семидесятипятидолларовый штраф.

— Семьдесят пять долларов? — воскликнула она, увидев сумму.

Офицер Шальной кивнул, не теряя своего стоического терпения. Почувствовав, что вся взмокла, она позавидовала его холодности и выдержке и подумала, что должно случиться, чтобы пот прошиб его самого.

— Да, мэм. Семьдесят пять долларов — таков штраф за превышение скорости на двадцать миль в час в школьной зоне.

— Но я же сказала, что не ехала на сорока пяти.

— А я сказал, что ехали.

Сара прищурилась. Дела обстояли неважно, да, совсем плохо обстояли дела. У нее всегда были проблемы с начальством, еще с тех пор, как ее вызвали в кабинет директора за то, что она стреляла из трубочки в Бобби Берджеса, хотя на самом деле он начал первый. Наверно, потому у нее и с семейной жизнью ничего не вышло. Не потому, конечно, что она стреляла из трубочки, а потому, что бывший муж вечно говорил тем самым начальственным тоном, который ее так бесит.

— Я не могу себе позволить семьдесят пять долларов, — сообщила она офицеру Шальному, протягивая обратно ручку и неподписанную квитанцию, как будто, отказавшись поставить подпись, снимала с себя ответственность за нарушение. Мне очень жаль.

Но вместо того, чтобы взять квитанцию, офицер Шальной продолжал глазеть на нее.

— Вы можете выбрать школу уличного движения вместо штрафа, — предложил он.

— Школу уличного движения? — переспросила Сара. — Как же, слыхала. Это не та, где тебя сажают в темную комнату и показывают этот жутко кровавый фильм о безрассудном вождении — с обезглавленными детьми и раздавленными животными, от которых остается только мокрое пятно на дороге? — Она задумалась. — Или это животные обезглавлены, а дети раздавлены?.. В любом случае спасибо, но я могу посмотреть такие кошмары в своем кинотеатре, когда мне будет удобно. Не хочу я в вашу школу движения.

Она заметила, как шевельнулась у офицера Шального челюсть. Он нагнулся, заполнив своим лицом водительское окно, и Сара вдруг подумала: за какие такие грехи свалился на нее этот коп?

— В таком случае, мисс Гринлиф, — сказал он низким, крайне опасным голосом, — в таком случае я могу отвезти вас в город в наручниках и сказать, что вы оказали сопротивление при задержании.

Сара открыла рот, чтобы возмутиться, но быстро прикинула, что ее протесты ни к чему не приведут — разве что к номеру люкс в Каталажке-Хилтон, — и неразборчиво нацарапала свое имя в том месте, где офицер Шальной предусмотрительно поставил крестик.

— Имейте в виду, я обжалую это в суде, — заверила она своего мучителя, возвращая штрафную книжку.

Отрывая квитанцию, офицер Шальной впервые за все это время улыбнулся, и она готова была убить себя за то, что нашла его улыбку весьма привлекательной.

— Что ж, мисс Гринлиф, — сказал он, бросив квитанцию через окно ей на колени, — до встречи в суде. Удачного дня.

Только после того, как он повернулся и непринужденно направился к мотоциклу, Сара смело прошептала ему вслед слово «свинья». Она наблюдала в зеркальце заднего вида, как он оседлал своего железного монстра, убрал ногой упор и как тяжелая машина, взревев, умчалась, разбрасывая гравий.

Сара скомкала квитанцию, бросила в сумочку, прошлась насчет фашизма, полицейского государства, братцев со скверными характерами и мужчин вообще и завела собственный, послушно чихнувший автомобильчик. Удачный день ей не светил. Хуже того, она знала, что и в ближайшем будущем не стоит ждать улучшений.


Биварли Элизабет Вне закона | Вне закона | * * *