home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 26

2 июля 1841 года


Яркое солнце висело посреди безоблачного неба, заливая лучами всадника, скачущего вверх по склону на гнедом коне.

Дэвид Эшленд остановил коня у крыльца, взбежал по ступенькам и приказал Дэниелю:

— Позови конюха. Скажи, чтобы как следует вычистил Коппера, сегодня утром он одолел большое расстояние.

Дэвид поспешил в столовую, и все, кто сидел за ленчем, с любопытством посмотрели на него.

— Дядя, — начал он взволнованно, — на нашей земле появились переселенцы! Их дюжины две или больше, они строят на моих холмах свои хижины и шалаши.

Эдгар Эшленд приподнял брови и улыбнулся.

— Ну, этого мы допустить не можем, правда? Что это за люди?

— Мексиканцы, пять или шесть семей, насколько я могу судить. Наверное, они поселились там во время моей последней поездки в Хьюстон.

— А ты сообщил этим людям, куда они незаконно вторглись? — спросил Эдгар.

Дэвид прикусил губу.

— Ты же не можешь ожидать от меня, дядя, чтобы я справился с ними в одиночку. Я вернулся домой за подкреплением.

— За подкреплением! — сердито вмешалась Мария. — Почему ты предположил, что эти люди — головорезы и воры, Дэвид? Они не доставят тебе хлопот, я уверена, что мексиканцев выгнали с их земель!

Все смотрели на Марию, пораженные ее внезапной вспышкой.

— Но, Мария, — запротестовал Дэвид, — это наша земля, а не их. Я не позволю им разбить лагерь на моих холмах!

Мария мрачно уставилась на свою салфетку.

— Ты планируешь в будущем устроить на этой земле ранчо, племянник, не так ли? — заметил Эдгар.

Мария резко вскинула голову, ее глаза метнули молнии в Эдгара и Дэвида.

— Земля, земля! У вас ее так много! Почему же такой шум вокруг одного холма?

— Мария, Дэвид прав, — терпеливо объяснил Эдгар. — Сегодня это холм, а завтра займут все поместье. Мы не можем игнорировать такие вещи.

— Дядя прав, Мария, — подтвердил Дэвид. — И кроме того, почему ты защищаешь их? Это они нарушили закон, а не мы.

Девушка гордо подняла голову и посмотрела на Дэвида:

— Это мой народ. Кто другой защитит их?

Эмили вдруг захлопала в ладоши, щеки ее разрумянились.

— Дэвид, у меня есть идея. Поскольку ты хочешь разводить лонгхорнов, почему бы тебе не нанять этих людей себе в помощники?

Мария улыбнулась и поддержала Эмили:

— Да, Дэвид, это именно то, что ты должен сделать! Прошу тебя, не прогоняй их!

— Но я понятия не имею, что они за люди, — возразил Дэвид.

— Так давай выясним, — предложил Эдгар, — только после ленча. Может, ты не заметил, но Эвис уже сердится на нас, потому что на столе все остывает. Итак, племянник, если хочешь, умойся и приходи к нам. Мы поедем в прерию сегодня после ленча.

Коляска в сопровождении трех всадников ехала по дороге, вьющейся среди хлопковых плантаций. Дэвид правил парой серых, с обеих сторон от него сидели дамы в шляпках. Эдгар с двумя рабами следовали верхом за коляской, к их седлам были прикреплены ружья.

Вскоре группа свернула с дороги и поехала напрямик через прерию. Скоро Эмили увидела поселение, раскинувшееся на склоне холма. Там стояло несколько шалашей, вокруг сновали цыплята, свиньи и маленькие дети в домотканых одеждах.

Двое мужчин вбивали в землю шесты. Неподалеку женщины рубили тростник для крыши. Еще одна женщина готовила мясо на открытом очаге, а старший мальчик молол маис.

Мексиканцы при их появлении прекратили работу. Их черные глаза вопросительно смотрели на приближающихся.

Из-под навеса вышел мужчина. Он казался старым и усталым, но его прямые плечи и гордая походка говорили о нем как о человеке с большим достоинством. Мужчина снял сомбреро, открыв черные с серебряной сединой волосы.

— Добрый день, сеньоры и сеньориты, — заговорил он низким, мелодичным голосом. — С кем я имею честь разговаривать?

Эдгар Эшленд вышел вперед и протянул руку мексиканцу. Тот какое-то мгновение казался удивленным, потом быстро пожал его руку.

— Я — Эдгар Эшленд, владелец поместья. А кто вы такой, сэр?

Старик с достоинством выпрямился.

— Я — дон Лоренцо де ла Пенья. — Он повел рукой вокруг себя. — Мои спутники — это моя семья и несколько человек, работавших в нашем поместье возле Рио-Гранде.

— Понимаю, — задумчиво ответил Эдгар, поглаживая усы. — Говорите, у вас есть земля в южном Техасе?

— У меня была земля, сэр, — печально ответил дон Лоренцо. — После войны нашу землю отобрала группа головорезов. Они убили моего старшего сына и нескольких наших работников. С тех пор мы путешествуем все дальше на север, пытаясь найти землю и снова осесть. Мы надеялись обосноваться здесь и разбили лагерь.

Эмили и Дэвид тревожно переглянулись, а Эдгар твердо сказал:

— Эта земля не свободна, сеньор де ла Пенья. Она принадлежит мне и моему племяннику. Вам следовало бы навести справки, прежде чем разбивать этот лагерь.

Де ла Пенья мрачно улыбнулся:

— Власти не особенно склонны давать нам информацию о свободных землях. В большинстве городов нас просили, если не вынуждали, уйти.

Эдгар нахмурился, но ничего не ответил. Дон Лоренцо вздохнул:

— Не беспокойтесь, сеньор Эшленд. Я — человек чести. В отличие от некоторых я не краду землю у других. Моя жена и еще несколько человек сейчас больны лихорадкой, но как только они будут в состоянии отправиться в путь, мы уедем.

Эдгар многозначительно посмотрел на Дэвида:

— Ну, племянник? Дело за тобой.

Дэвид, видя молчаливую мольбу в глазах Марии, неуверенно вышел вперед.

— Сеньор де ла Пенья, вероятно, мы что-нибудь придумаем. Я собираюсь построить ранчо на этих землях. Наверное, я смогу предоставить вам и вашим спутникам работу.

Старик прищурился.

— Я всю жизнь прожил как землевладелец, сеньор. И хотел бы им умереть.

— Сочувствую вам, — ответил Дэвид. — Но вы провели в поисках земли уже сколько? Пять лет? Возможно, вам пора ненадолго осесть и скопить денег.

— В ваших словах есть правда, сеньор.

— С вашей помощью, де ла Пенья, я мог бы в первый раз перегнать скот в Новый Орлеан уже этой осенью.

— Мне надо подумать, сеньор Эшленд. Я не привык принимать поспешные решения.

— Конечно. Значит, можно ожидать ответ завтра? Дон Лоренцо кивнул.

Показав рукой на восток, Эдгар спросил:

— Между прочим, де ла Пенья, кто там на холме?

— Чероки, — ответил мексиканец. — Они пытались украсть наше… — он улыбнулся, — ваше мясо, сеньор.

— Этот поступок свидетельствует о том, что они обленились, не так ли? — пошутил Эдгар. — Немногие индейцы, еще оставшиеся в этих краях, обычно нас не трогают, если мы не попадаемся им на пути. Но в прерии все обстоит иначе. Мы так до конца и не исследовали наши земли.

— Это неправильно, сеньор, — сурово ответил де ла Пенья. — Землю, как и хорошую женщину, следует хорошо обрабатывать.

Эдгар подмигнул жене, затем обратился к Дэвиду:

— Прислушайся к словам опытного мужа, племянник.

На следующий день Дэвид, Эмили и Мария вернулись в лагерь мексиканцев. На этот раз за их коляской следовала запряженная волами телега, полная припасов. Эмили спросила Эдгара, не возражает ли он против того, чтобы отвезти немного еды и тканей поселенцам, и муж снова удивил ее, когда поцеловал в лоб и ответил:

— Конечно, любимая, что пожелаешь. Какая ты заботливая! Только держись подальше от тех, кто болен лихорадкой.

Когда обе повозки остановились у лагеря, навстречу вышли детишки, которые с любопытством смотрели на сокровища в телеге. Эмили стало их жаль до слез: маленькие оборвыши нуждались в новой одежде и хорошей пище.

Джейкоб и еще один негр начали складывать припасы рядом с хижиной.

Дон Лоренцо вышел вперед, хмуря брови.

— Что это? Нам не нужна ваша благотворительность, сеньор.

— Независимо от того, решите вы остаться или нет, — ответил Дэвид, — вы не можете работать или путешествовать на голодный желудок.

Женщины тоже подошли поближе и радостно затараторили по-испански, щупая отрезы ткани, мешки с кукурузой, горшочки с мясом.

Дон Лоренцо раздраженно щелкнул пальцами и приказал замолчать трещащим женщинам.

Затем повернулся к Дэвиду:

— Мы устали от кочевой жизни, сеньор Эшленд, и будем работать у вас — какое-то время. Стоимость припасов должна быть удержана из нашей платы.

— Как пожелаете, — с уважением ответил Дэвид. — Насколько я понимаю, вы принимаете решение за остальных?

Де ла Пенья с достоинством выпрямился:

— Да, сеньор. Я здесь главный.

— Понимаю. Значит, вы будете моим надсмотрщиком.

— У себя на ранчо я имел трех надсмотрщиков, сеньор. Дэвид вздохнул:

— Времена изменились, де ла Пенья. Приходите к нам домой сегодня после ленча, и мы обсудим наше дело. — Дэвид огляделся вокруг. — Вы можете строить жилье где захотите, кроме той поляны наверху.

— Ах да, сеньор, — глубокомысленно ответил де ла Пенья. — Когда мы приехали на это место, я сказал своей жене, донье Элене, что там когда-нибудь будет построена асиенда. Я прав, сеньор?

Дэвид улыбнулся:

— Да. Думаю, мы с вами прекрасно поладим, сеньор де ла Пенья.

— Я так рада за Дэвида, — сказала Эмили мужу той ночью в их спальне. — Дон Лоренцо де ла Пенья может запугать кого угодно, но Дэвид прекрасно с ним справился. Ты бы видел, как сияли глаза Марии, когда она смотрела на твоего племянника.

Эдгар усмехнулся:

— А наша малютка Мария, кажется, положила глаз на Дэвида.

— С твоей стороны так мило позволить нам отвезти им припасы, Эдгар. Мы разговаривали с женщинами, то есть говорила больше Мария, — и просто не поверишь, какие лишения и жестокое обращение пришлось пережить этим людям. Они пришли в восторг от самых простых вещей, привезенных нами.

Эдгар медленно раздевал жену, его рука скользнула вниз по гладкой ткани ее сорочки и погладила живот.

— Ты располнела от моего семени, женщина. — Он рассмеялся, увидев, как Эмили покраснела. — Ты никогда не избавишься от своей застенчивости, дорогая? Нет, и не надо. Видела бы ты свое лицо, такое оживленное и нетерпеливое. Сердце мое радуется, когда я вижу тебя такой счастливой.

Она обвила руками его шею.

— Ох, Эдгар, я и правда счастлива, правда! — выдохнула она. — Если бы только… — Она посмотрела на него снизу.

Ей хотелось сказать; «Если бы только ты любил меня так же, как я люблю тебя». Но слова застыли на губах.

— Да? Что ты хочешь сказать, дорогая? Эмили вдруг отскочила от него. Эдгар нахмурился.

— Любимая, что такое? Ты себя плохо чувствуешь? Эмили стояла неподвижно, широко открыв глаза и рот, и держалась рукой за живот.

— Он шевельнулся, Эдгар! Мой малыш шевельнулся внутри! Вот! Потрогай!

Эдгар положил ладонь на небольшой холмик ее живота. Его глаза светились от счастья.

— Да, я чувствую, словно крохотная птичка бьется под моей рукой.

По щеке Эмили скатилась слеза.

— Мой ребенок жив и здоров.

— Конечно, любимая. Как может быть иначе?

— Но я так боялась, что он мертв… Эдгар прижал ее к себе:

— Дорогая, не надо так говорить!

Эмили умоляюще смотрела на него с напряженным лицом.

— Эдгар, если я умру, позаботься о моем ребенке. Он нахмурился и обхватил ее лицо ладонями.

— Черт возьми, Эмили, ты не умрешь! Ты будешь жить и заботиться о нашем ребенке. Понимаешь?

Глубоко внутри ее снова началось движение, похожее на дрожь.

— Мой ребенок жив, — радостно воскликнула Эмили. — Как приятно чувствовать, что он шевелится внутри меня!

Эдгар рассмеялся. Тронув пальцем кончик ее носа, он ласково спросил:

— Ты уже начала готовиться к появлению младенца? Эмили обернулась, надевая бледно-голубую батистовую сорочку.

— О да, мы с Холли уже несколько недель заняты шитьем, а старый Ибен уже мастерит колыбельку. — Она завязала пояс голубого халата и протянула Эдгару руку. — Пойдем посмотрим комнату, которую мы готовим для детской. Я хотела сделать тебе сюрприз.

— Мне бы очень хотелось увидеть эту комнату, дорогая.

Они вместе прошли по коридору в бывшую комнату для гостей. Эдгар зажег фонарь и оглядел детскую с веселенькими обоями и занавесками.

— Вот это да, вы с Холли славно потрудились, — с восхищением заметил Эдгар и, открыв верхний ящик комода, достал крохотное полотняное платьице, сшитое идеально ровными голубыми стежками. — Подумать только, что это существо может надеть такую крохотную одежку, — сказал он, качая головой и складывая платье.

— Нет, ты помнешь его, — рассмеялась Эмили.

Кладя платьице рядом с остальными, Эмили нахмурилась, увидев неровный край ткани, торчащий из глубины ящика. Потянув за ткань, она вытащила что-то постороннее, но тут же бросила его.

— О Боже! Откуда это здесь?

Они с Эдгаром в ужасе смотрели на маленькую куклу с фарфоровой головой, ее лицо было гротескно изуродовано, туловище порвано и порезано, набивка торчала из оторванной руки. Не оставалось сомнений, что игрушку нарочно садистски изуродовали. Казалось святотатством, что кто-то мог сделать такое с куклой, но то, что ее положили в ящик для вещей младенца, делало этот символ еще более жутким.

— Это… это отвратительно! — воскликнула Эмили. — Кто мог совершить такое кощунство?

Глядя на куклу, Эдгар не отвечал, но вена, пульсирующая на виске, выдавала силу его гнева.

— Эдгар, ты что-то об этом знаешь, не так ли? — обвиняюще спросила Эмили. — Я вижу по твоему лицу, что ты знаешь, кто это сделал! Скажи мне!

— Эмили, не впадай в панику из-за старой, рваной куклы. Возможно, кто-то из негритянских детей случайно оставил ее здесь…

— Нет! — перебила Эмили, возмущенная его попыткой увильнуть. — Куклу нарочно изувечили и оставили в ящике с детским бельем, чтобы напугать меня! И ты знаешь, кто это сделал! Кого ты защищаешь, Эдгар? Свою любовницу? Или их здесь много?

— Эмили!

Но она попятилась от Эдгара, глаза ее были полны недоверия. Кто же в этом доме так ненавидит ее и не родившегося ребенка? Одной мысли о драгоценном младенце, которого может постичь та же судьба, что и куклу, было достаточно, чтобы Эмили почувствовала себя совершенно больной. Кто ее настолько ненавидит? Мария? Эвис?

— Ты кого-то покрываешь, Эдгар! Если только не ты сам это сделал!

Лицо Эдгара исказилось, он изумленно посмотрел на нее и умоляюще сложил руки.

— Эмили, ради Бога, что ты говоришь? Как ты могла подумать…

— Тогда почему ты не говоришь мне, кто это сделал и кто разбил флакон для духов моей матери? Ты знаешь, как я боюсь за ребенка, но иногда я думаю, что ты… я думаю… что ты меня ненавидишь, потому что я не могу быть Оливией… — Голос сорвался, и она горько расплакалась.

— Тихо! — мягко приказал Эдгар, обнимая ее. — Ты сама не знаешь, что говоришь.

Эмили прильнула к нему и всхлипнула:

— О Боже, Эдгар, ты прав! Я не знаю, что говорю! Наверное, я схожу с ума!

— Пойдем, любимая. Давай я уведу тебя отсюда.

Он задул лампу и повел ее назад в спальню. Через несколько минут Эмили лежала рядом с ним под одеялом, все еще дрожа и плача. Эдгар обнимал ее и гладил спину кончиками пальцев.

— Ты действительно веришь, что я мог сделать подобное, Эмили?

— Нет! Нет, конечно, нет!

— Ты знаешь, что значит для меня этот ребенок…

— Знаю. — «Мне только хочется, чтобы и я значила для тебя не меньше», — добавила она мысленно, а вслух сказала: — Мне не следовало так на тебя набрасываться, но когда я увидела эту ужасную куклу, подумала, что младенца тоже… вот так… Я испугалась.

— Знаю, Эмили. И я положу этому конец, поверь.

— Так ты знаешь, кто…

— Я сказал, что положу этому конец, Эмили. А пока ты должна просто доверять мне. Ребенок снова шевельнулся, любимая?

— Да.

Он положил ладонь поверх ее руки на живот.

— Наш ребенок жив, Эмили. И мы живы. Ты должна думать только об этом. Я собираюсь сейчас заняться с тобой любовью, — настойчиво прошептал он. — Безумной, страстной любовью, пока ты не забудешь обо всем остальном!

— Нет, я не хочу, после всего…

— Ты хочешь.

Он прижал ее к себе, словно желая защитить, его губы прижались к ней в жарком поцелуе.

Эмили застонала и страстно ответила на его поцелуй, заглушая собственные страхи.

— Да, я хочу! И всегда буду хотеть, да поможет мне Бог!


Глава 25 | Триумф экстаза | Глава 1