home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19

Яромир проснулся первым. Он продолжал бы спать и дальше, но уж больно руки затекли. От этого и проснулся. Попробовал повернуться поудобнее — и не смог.

«Связали! — понял Яромир. — Вот проклятый старикашка, чего отчебучил! По рукам, по ногам спеленал, как младенца! Стоп! А где остальные?..»

Остальные оказались тут же и были связаны с не меньшим искусством. Входная дверь тихонько скрипнула, и в дом вошел старикашка. Довольно потирая руки, он склонился над Яромиром.

— Ну что, соколик, проснулся? Это хорошо! Значит, ты у меня в суп и пойдешь! Вот вода в котле закипит — и в суп! А остальных засолю, замариную и завялю! Вот привалило так привалило! А ты, соколик, пока сидишь, можешь звать на помощь, плакать и жаловаться. От этого только мясцо слаще! — Он подхватил с пола кулинарную книгу и вышел во двор.

— Батюшки-светы! — испугался Яромир. — Ведь и в самом деле съест! А друзья-то спят и ни о чем не ведают! — Он попытался разорвать кожаные ремни, стягивающие запястья, но ремни, очевидно, были заколдованные и рваться не хотели. Было слышно, как во дворе колдун колет дрова и наливает воду в котел. Вдобавок откуда-то из угла вылез целый полк мышей и принялся бегать по Яромиру, обнюхивая его и подбирая крошки сыра с усов.

И тут Яромиру пришла в голову спасительная мысль. Кое-как он поднялся, подполз к столу, повернулся спиной и, нащупав остатки сыра, принялся натирать им ремни. Наконец решив, что путы пропахли достаточно, он снова уселся в угол и затих.

Учуяв запах сыра в непосредственной близости, мыши пришли в неописуемый восторг. Сразу десятка два грызунов впились в ремни, и через минуту от них остались лишь жалкие лохмотья.

Яромир отогнал мышей, распутал веревки и встал. Первым делом он освободил друзей. Илья еще минут пять хлопал глазами, никак не мог взять в толк, что к чему. А когда понял, то хотел сразу идти к колдуну и чинить над ним расправу.

— Погоди, Илья, успеется, — остановил его Яромир. — Прикончим старика, а как выбираться будем?

— Запытаем колдуна — он нам расскажет!

— А если не расскажет? Если соврет? Тут надо действовать хитростью! Давай-ка снова ляжем так, как будто и не развязывались!

Минут через десять колдун снова влетел в дом. В руках у него был косарь для разделки туш.

— Ну что, соколики, в суп пора?

— Погоди, старик. — Яромир изобразил на лице грустную покорность. — Меня вот любопытство разбирает: неужели ты всю жизнь вот тут и сидишь?

— Вот еще! — фыркнул колдун. — Тут у меня дача для отдыха. А в Магрибе квартира!

— Так ты туда пешком, что ли, бегаешь?

— Я тебе не лапотник какой, не феллах вонючий! Да у меня, если хочешь знать, ковер-самолет самой престижной марки! Все четыре угла управляемые! — И он кивнул на свернутый в углу ковер.

— Небось, все заклинания...

— Тьфу ты, неуч! — возмутился старик. — Моя модель самая совершенная! Ковер-внедорожник, с автоматической коробкой скоростей, с приводом на все четыре угла! Любого слова слушается!

— Ну, спасибо! — сказал Яромир и встал на ноги. Остальные богатыри тоже поднялись.

В животе у колдуна что-то булькнуло, он выронил тесак и, с трудом переставляя ноги, двинулся к двери.

— Куда, сукин сын?! — оглушительно рявкнул Илья. — А ну стоять!

Но колдуна словно ветром сдуло. Друзья выскочили следом. Колдун бежал по поляне, будто молодой заяц. В какой-то момент он оттолкнулся от земли и тяжело взмыл в воздух. Сделав небольшой вираж, он начал набирать высоту.

— Врешь, не уйдешь! — улыбнулся Попович, выхватывая стрелу и мгновенно натягивая лук. В это время колдун кружил уже высоко над головой.

— Что, съели? — донеслось до них. — Фиг вам! А обезьяну можете оставить себе, чтобы не скучно было, мне она уже надоела!

В этот самый момент Попович отпустил стрелу. Чпок! Колдун замер на месте, наколотый на стрелу, как жук на булавку.

— Бахыт компот! — сказал он трагическим голосом и, подняв тучу брызг, шлепнулся в котел с кипящей водой. Богатыри отвернулись, чтобы не видеть неприятного зрелища. Один Муромец хмыкнул что-то непонятное и прикрыл котел крышкой.

— Пусть потомится, попарится, — сказал он, — авось поумнеет!

Делать тут больше было нечего. Яромир вытащил из дома ковер и развернул его во всю длину. Ковер и в самом деле оказался здоровенный, с толстым ворсом и красивым рисунком. Друзья устроились в центре.

— Ну, командуй, — сказал Илья.

Яромир кивнул головой и, стараясь не показать волнения, произнес:

— На взлет! Приготовились!..

Ковер медленно раскатался, поднялся на сажень и замер, ожидая следующей команды. И в этот момент дверь дома распахнулась и на пороге показалась обезьяна. В лапах она сжимала узелок.

— А как же я? — запищала она. — Меня возьмите! Я тут одна пропаду-у!.. — и залилась горючими слезами.

— Нехай здесь парится, — заявил Добрыня. — Убил бы змеюку!

— Негоже девку одну бросать, — нахмурился Илья. — Она хоть и непутевая, а все же живая душа! Поживи-ка с таким злыднем — поневоле озвереешь. Верно, Яромирка?

— Может, действительно возьмем с собой? — сказал Яромир. — Вон как убивается!

— Ладно, давай залезай, — крикнул Попович. — Только быстро!

Взвизгнув от восторга, обезьяна мигом запрыгнула на ковер. В это время крышка котла приподнялась, и из нее сначала показалась распаренная рука, затем такая же распаренная физиономия. Колдун посмотрел на друзей и скрипнул зубами.

— Мы еще встретимся!..

— А ну заткнись! — замахнулся на него Илья Муромец, и колдун снова нырнул в котел, плотно захлопнув крышку.

— Дров бы ему подбросить! — мстительно проговорил Добрыня. — Да только что толку? Его бы серебряной стрелой...

— Обойдется! — проворчал Илья Муромец. Зухра прижалась к нему волосатым плечом и замерла. Яромир поднял ковер-вседорожник повыше и скомандовал:

— На Магриб! А ты, красотка, чтобы не скучно было, спой что-нибудь этакое или сыграй!

Обезьяна явно обрадовалась такому желанию, извлекла из узелка гусли и стала наяривать что-то веселое и разухабистое.

За песнями время пролетело незаметно. Наконец вдалеке показался Магриб. Сначала высокие островерхие крыши, роскошные дворцы, затем зубчатые городские стены, за которыми тесно прятались, впритирку друг к другу, домики попроще.

Чтобы не вызывать ненужного любопытства, друзья приземлились на окраине и, свернув ковер в рулон, поспешили в город.

Богатыри остановились возле могучих, окованных медью ворот Магриба. Яромир с тоской огляделся: нигде ни единого кустика, ни деревца, даже редкая трава не радовала глаз. Пески подступали к самым стенам города, словно морские волны к неприступной крепости.

— Ну и местечко! — констатировал он.

— Тьфу! — сплюнул Муромец. — Только колдунам тут и жить! Эй, а чем здесь люди кормятся? Песок, что ли, жрут?

— Наверное, они как верблюды, — предположил Попович. — Поедят один раз, и целый год не хочется.

— Быть такого не может! — испугался Муромец. — Кушать хочется всегда! Особенно сейчас... Эй, на стенах, отворяй ворота!

Однако зычный голос богатыря не возымел ровно никакого действия.

— Да они сдохли все давно, — сказал Добрыня. — Зуб даю! С голодухи померли. — Он подошел к воротам и ударил по ним кулаком. Ворота жалобно крякнули, но устояли.

— Тише ты, размахался! — шикнул на него Муромец. — Ворота не твои, сломаешь — ремонтировать заставят!

Однако столь решительный поступок возымел благоприятное действие. На стене появился заспанный стражник с копьем. Протерев глаза, он уставился на друзей как на личных врагов.

— Чего бузите? — крикнул он, выглянув из-за зубца стены. — В тюрягу захотели? Так мы быстро! Султану нужны новые рабы!

— Ты чего ворота не открываешь? — крикнул Илья, пропустив ворчанье стражника мимо ушей. — Видишь, гости пришли!

— Всем открывать — ворота стешутся, — сказал стражник. — У нас сиеста. Отдыхаем, значит. Поэтому ждите...

— А может, и в самом деле разнесем тут все к чертовой матери, словим колдуна, и домой? — призадумался Илья.

— У-у! — Зухра толкнула Муромца в бок. — Я могу открыть ворота.

— Перелезть через стену? — кивнул Муромец. — Это мы могем! Так ведь все одно, безобразие получается!

— Зачем на стену лезть? — удивилась Зухра. — Я петь буду! Они будут радоваться. Султан будет доволен...

— Точно! — воскликнул Яромир. — Вот здорово! — Он подошел к стенам и гаркнул изо всех сил:

— Подарок его величеству султану Магрибскому!

Через минуту перепуганная стража высыпала на стену.

— Где подарок?

— Что за подарок?

— Открыть ворота!

Ворота медленно, с протяжным скрежетом поползли вверх, и к богатырям выбежал пузатый коротышка в засаленном халате.

— Что за подарок? Где? Откуда? — зачастил он, то и дело озираясь.

— Что по сторонам смотришь, боишься, что ль, чего? — спросил Яромир, тоже невольно оглядываясь.

— Дак... Надысь демоны песчаные все тут крутились! И разбойнички тоже пошаливают!

— Что за разбойники? — нахмурился Яромир. — Не Жужа ли?

— Жужа, добрый человек! Откуда знаешь?

Богатыри переглянулись. Муромец невольно кашлянул в кулак и усмехнулся.

— Тесен мир, — сказал Попович. — У нас он тоже лютует!

— Лютовал, — поправил его Яромир. — Мы его шуганули, а он, значит, сюда подался. Ладно! Если увидим, и отсюда прогоним!

— О! — обрадовался толстячок. — Султан вас щедро наградит! А кстати, что за подарок?

— Вот! — Яромир показал рукой на обезьяну. — Лучшая певица всех стран и народов!

На лице человечка изобразился ужас:

— Но это же... это...

— Зухра! — улыбнулся Муромец. — Ну-ка, сестренка, забацай что-нибудь!

Зухра ловким воровским движением выхватила из узелка гусли и ударила по струнам.

Когда концерт окончился, все стражники рыдали от умиления.

— Никогда нам не доводилось слышать, чтобы обезьяна могла петь! — вытирая слезы, сказал человечек. — Кстати, позвольте представиться: главный евнух султанского гарема Ахмед Розенкранц, бывший датский подданный, а ныне полномочный представитель султана Магрибского по культуре! — И толстячок расплылся в сладчайшей улыбке. — Султан будет рад такому подарку! Даже больше того... я мог бы взять ее в султанский гарем, дабы она каждый день услаждала слух нашего повелителя!

— Хочешь к султану в гарем? — строго спросил Илья.

Обезьяна потупилась.

— Говори, не бойся, тут все свои!

— Хочу! — скромно ответила Зухра.

— Ну вот и решили! — обрадовался Муромец. — А сейчас, любезный, веди нас во дворец. Или нет. К чему лишний раз на глазах у владык вертеться? Забирай Зухру, а мы уж как-нибудь сами там... Постоялый двор у вас есть? Вот туда и пойдем!

Яромир впервые оказался на улицах восточного города. Все его тут удивляло, и ничего не нравилось. Улицы были слишком тесными и грязными, кругом сплошные заборы, из-за которых выглядывали плоские крыши. Редко где кустик или деревце. И народ, несмотря на жару, весь в теплых халатах и чалмах.

Постоялый двор оказался невдалеке от ворот. Еще издали друзья услышали ржание коней, крики верблюдов, людской говор.

— Вот здесь повеселее будет! — обрадовался Илья, потирая руки. — Глядишь, и винцо найдется, чтобы горло с дороги промочить!

— Только не такое кислое, как у колдуна! — сморщился Добрыня. — До сих пор скулы сводит!

— Ничего удивительного, — тихо сказал Попович. — Зухра сказала, что колдун это вино по два-три раза употреблял!

Муромец остановился как вкопанный.

— Что ты этим хочешь сказать? Нет, не говори! — Он резко поднял руку. — Я понял!

Побагровев, он повернулся назад:

— Ну, старикашка! Мы еще встретимся!

— Фи-игушки-и... — донеслось откуда-то из невообразимой дали.

— Все! Забыли! — сказал Добрыня. — Пошли скорей, а то на нас уже оглядываются!

Местный люд при виде друзей и в самом деле останавливался, заглядывался на богатырей, дивясь их росту, силе и светлой коже. Взгляды их были настороженные, а порой и откровенно враждебные. В конце концов возле постоялого двора их окружила тесная толпа и, что-то по-своему галдя, стала прижимать к стенке.

— Опять не по-русски бормочете! — рассердился Муромец. — У вас какой государственный язык? Вот! А будете выступать — будет русский, все ясно?

Толпа ошарашенно замолчала, а потом бросилась врассыпную, кто куда.

— Велик и могуч русский язык! — вздохнул Муромец. — Пару слов сказал — и всех в дрожь бросило!

Сочиняю я по-русски,

Здесь резервы велики!

Очень тесны, очень узки

Остальные языки! —

продекламировал Яромир, снова вызвав настоящий восторг друзей.

Хозяин постоялого двора оказался человеком тихим и ласковым. Не говоря ни слова, он отвел друзей в комнату, где были самые настоящие кровати, стол и стулья, а через пару минут притащил корыто жареного мяса и кувшин с неведомым напитком, от которого вовсю валил пар.

— Вино? — строго спросил Яромир, с опаской поглядывая на горячий кувшин.

— Чай! — осклабился хозяин. — Чаек! Вино нельзя! — поклонился он. — Секир-башка! Все чай пьем! Утром чай, днем чаек, вечером чаище!

— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — сказал Попович и первым плеснул себе чая.

Друзья испытующе уставились на него.

— Ну как?

— Не лишено приятности! — скромно потупился Попович.

Муромец тут же, не жалея, плеснул себе и залпом выпил почти крутой кипяток.

— Эх, хорошо! До кишок пробирает!

Яромир тоже попробовал странного терпкого напитка, и он ему, как ни странно, понравился.

Даже в страшную жару

Чай любому по нутру!

А зимою как нам быть,

Если чаю не попить?

— Золотые слова! — согласился Илья Муромец и, поплотнее перекусив, улегся на кровать. Остальные последовали его примеру.

Отдохнув и набравшись сил, друзья стали решать, что делать дальше.

— Нужно действовать осторожно, — сказал Яромир. — Главное, чтобы колдун не узнал, что мы здесь! Поэтому обойдемся без расспросов.

— Интересно, а как же ты найдешь Охмурида? — удивился Муромец.

— Языка надо брать, — предложил Добрыня. — Поймать, кого посмышленей, и допросить с пристрастием! А потом пришибить, чтобы не разболтал!

— Но это беспредел какой-то! — возмутился Попович. — Так действовать нельзя. Это противу чести!

— Зато по совести! — возразил Добрыня.

— Постойте, братцы! — сказал Яромир. — А я слышал, что колдуны обитают в башнях! И что башни эти строились то ли из слоновой кости, то ли из черного дерева!

— Ну и что? — не понял Илья.

— Как что? Пойдем по городу, осмотримся, увидим башню из слоновой кости и узнаем, где живет чародей!

— Дело Яромирка говорит, — кивнул Попович. — Я тоже об этом слышал. Заодно прогуляемся, посмотрим на здешних красавиц!

— Тебе Зухры мало? — усмехнулся Муромец. — Теперь еще и Земфиру подавай? И чтобы тоже на гусельках? Ха-ха! Вот Яромирка у нас молодец, — продолжил он, — на баб совсем не смотрит!

— Так их здесь и нет, — растерялся Яромир.

— Точно! — Муромец ударил себя по лбу. — Совсем из головы вылетело! Тогда пошли скорей, нечего рассиживаться!

Богатыри вышли на улицу. Вечерело. Жара уже заметно спала, и народу на улице стало значительно больше. Появились какие-то юркие, наглые типы; один из них попытался срезать у Яромира кошелек, но был пойман за руку.

— Пусти, дяденька! — запищал сорванец.

— Погоди, — заинтересовался Яромир, — у вас здесь что, все по-русски разговаривают? Неужели родной язык, или научил кто?

— Ага! — Сорванец шмыгнул носом. — У нас тут русский землепроходец побывал, Афанасий Никитин! Он тут многих обучил!

— Просто удивительно! — восхитился Алеша Попович. — Наверное, этот Афанасий очень добрый человек!

— Еще какой добрый! — снова шмыгнул носом мальчишка. — Ответишь не так — сразу подзатыльник!

— Чудеса! — удивился Яромир. — А султан куда смотрит?

— Так они ж друзья! — хмыкнул мальчишка и тут же начал хныкать, но так ненатурально, что Илья Муромец ласково прищурился, а Добрыня рассвирепел и стал поигрывать желваками.

— Погоди-ка, дружок, — кротко улыбнулся Попович. — Ты ведь местный?

— Местный, — насторожился мальчишка.

— Значит, все знаешь...

— Еще бы! — загордился сорванец. — Чтобы Васька Никитин чего-нибудь не знал? Да быть такого не могет!

— Так ты — Васька Никитин? — опешил Яромир. — Стало быть, русич? Да как ты сюда попал?

— Сказано — местный! — нахмурился мальчишка. — Здесь и родился. И никакой я не русич, а магрибец проклятый!

— Почему проклятый? — удивился Муромец. — Али проклял кто?

— Почему, почему... — передразнил его сорванец. — Это папка нас так называл. У нас таких много!

— А кто твой папка?

— Сказано же — Афанасий Никитин! — вконец рассердился мальчишка, удивляясь бестолковости чужеземцев. — Он здесь проходил. Так теперь у нас половина квартала — Никитины!

— Афанасьевичи? — уточнил Муромец.

— Ага! — расцвел малец.

— Да-а! — протянул Илья. — Силен землепроходец! Я бы даже сказал, землепроходимец! Тоже, видать, богатырь своего рода... А скажи-ка, Василий Афанасьевич, где тут у вас живет колдун Охмурид-заде?

Васька вытаращил на него глаза, но Муромец даже бровью не повел.

— Отвечай, когда старшие спрашивают, иначе я тебе сейчас заместо папаши буду!

— Бахыт компот! — пробормотал сорванец. — Твоя моя не понимай! Я есть по-рюски ни бум-бум!

— Держи его, Добрынюшка, — ласково сказал Муромец. — Сейчас я его обучать буду!..

— Колдун обитает в башне из черного камня! — выпалил Васька. — Эту башню стерегут два могучих ифрита! Но все равно никто не смеет приблизиться к башне, потому что сразу обращается в камень!

— И как только ваш султан терпит это безобразие? — покачал головой Попович.

— А он с колдуном дружит! — заявил мальчишка.

— Это что же получается? — Яромир даже присел, чтобы заглянуть в глаза магрибскому Ваське. — С Афанасием Никитиным дружит, с Охмуридом-заде — дружит!

— А он со всеми дружит, кого боится, — сказал Васька, отводя глаза в сторону.

— Трус ваш султан! — констатировал Яромир.

— Еще какой! — засмеялся сорванец и, неожиданно вырвавшись из рук Муромца, припустил в ближайшую подворотню.

— Ну, Васька! — Илья только погрозил ему вслед кулаком.

Башню они отыскали на пустыре, аккурат позади султанского дворца. По пустырю сновали какие-то подозрительные личности: то ли шпионы, то ли жулики, а возможно, и те и другие. Они вкрадчиво заглядывали богатырям в глаза и тут же отходили прочь. Сама башня и впрямь оказалась здоровенная, едва ли не под облака. Абсолютно черная и какая-то кургузая, она походила издалека на огромную головешку, поставленную вертикально. Перед входом располагалась своеобразная галерея каменных изваяний, которых, очевидно с перепугу, и принимали за людей, обращенных в камень.

Возле башни томились два здоровенных ифрита, поросших густой черной шерстью. У одного в ноздрю была вдета золотая серьга, а на безымянном пальце тускло светилась массивная печатка.

Они скользили по проходящим мимо людям презрительными взглядами и время от времени лениво покрикивали:

— А ну, вали отседа! Па-ашел, кому говорят!

Обычно одного замечания хватало, чтобы любопытные теряли всякое любопытство. Впечатление усугублялось тем, что при каждом слове у них из пасти извергались клубы черного вонючего дыма.

Неподалеку крутился какой-то дюжий молодец, одетый не как магрибцы, а в просторные казацкие шаровары и богато расшитую украинскую сорочку. Светлые волосы указывали на его явно нездешнее происхождение.

— Тоже, небось, сынок Афоньки Никитина, — усмехнулся Муромец.

— Не может быть! — возразил Яромир. — Мальчонке лет восемь, а этому лбу все тридцать будет! Может, земляк? Сейчас спрошу!

Однако спросить светловолосого парня Яромир не успел. Ифриты у входа замерли и принялись буравить парня злобными красными глазками.

— А ну, вали отседа! — рявкнул один.

— Сам вали! — бесстрашно ответил светловолосый, подходя ближе.

— Слышь, братан? — Ифрит повернулся к напарнику. — Этот лох нарывается! Может, ему для начала в бубен зарядить, а?

Напарник на минуту задумался.

— Не, нам шухер на фиг не нужен! Гаркни на него покруче, он и отвалится!

Ифрит развел плечи, привстал на цыпочки, выкатил грудь и заорал на парня с визгливыми бабьими интонациями:

— А ну, канай отседа, фофан тряпочный! На куски порву-у!

— Заткнись, чучело! — усмехнулся в ответ парень.

— Ну все! — вышел из себя ифрит. — Ты сам напросился! Чисто конкретно!

В одно мгновение он оказался возле светловолосого, схватил его за шиворот и, как тряпичную куклу, отбросил в сторону.

— Теперь вкурил? В натуре...

Парень встал, отряхнулся и показал ифритам язык.

— Ну наглюка, совсем оборзел! — пуще прежнего раздухарился ифрит и вытащил из-за пояса огромную шишковатую дубину. Однако его напарник без всяких церемоний перехватил грозное оружие и отбросил в сторону.

— Кончай базар! Не видишь, он тебя на понт берет? На фига нам мокруха? Шеф и так нас уже не раз отмазывал!

Наблюдавший за этой сценой Муромец не мог скрыть радости.

— Вот это да! Наконец-то нашел, кому морду набить! Крепкие ребята!

Он смело подошел к охранникам башни, и те уставились на него с выражением тоскливой обреченности.

— Ну и денек сегодня выдался! — устало произнес один из них. — Нарываются и нарываются, как с цепи сорвались! Ну что за народ пошел? Наглый и невежественный. О времена, о нравы! — протяжно вздохнул ифрит.

— Слышь, пацан! — обратился к Илье Муромцу другой. — Оно тебе надо, или как?

— Или как! — весело отозвался Муромец.

Не сговариваясь, ифриты прыгнули ему навстречу, в воздухе мелькнули волосатые кулаки, и Илья с глухим стуком шмякнулся на землю, пролетев по воздуху метров двадцать.

— Наших бьют! — заорал Добрыня, бросился вперед и тут же с ходу получил по зубам. — Тьфу ты, пропасть! Опять новые вставлять!

Попович и Яромир бросились поднимать друзей, но этого не понадобилось. Илья легко вскочил на ноги. Его лицо так и сияло от восторга.

— Здорово! — восхитился он. — Ну да теперь и мы чиниться не будем!

Он скинул кольчугу и, выставив перекачанные ручищи перед собой, как танк попер на ифритов. Те поначалу даже отступили, однако через секунду с ухмылочкой переглянулись.

— Гля! Чего-то этот фраер хочет!

— Чего хочет, то и получит! — рявкнул второй ифрит и, нагнувшись, нанес два страшных удара — левой и правой. Но Муромец неожиданно легко уклонился от первого удара, выставил блок на второй и, кувыркнувшись вперед, вдруг схватил ифрита за лапу. Оторвал его от земли и, подняв над головой, весело произнес:

— А ну, братцы, поберегись!

С этими словами он принялся вращать ифрита над головой и через мгновение швырнул его в безоблачное синее небо. Буквально на глазах ифрит превратился в маленькую черную точку, а затем и вовсе скрылся с глаз.

— Вот так! — удовлетворенно произнес Илья, отряхнув ладоши. Изобразив на лице паскудную улыбку, он поманил пальцем второго ифрита. — Цып-цып-цып!.. Иди сюда, милок!

Ифрит сначала посмотрел на Илью, затем на небо и раскрыл от удивления клыкастую пасть.

— Друга своего ищешь? — посочувствовал Илья.

— Ага! — обалдело произнес ифрит. — Ищу!

— Так он теперь на луне парится... Погоди, сейчас и ты прогуляешься следом! — Он подскочил к растерявшемуся охраннику и подмигнул друзьям. — Сыграем?

— Сыграем! — хором ответили богатыри.

В ту же минуту Илья Муромец пнул ифрита под зад, посылая его в сторону друзей. Добрыня Никитич не растерялся, ловко принял чудище на носок, подбросил вверх, но не высоко, переправляя Поповичу. Попович головой врезал ифриту под дых и перепасовал его Яромиру, который, не мешкая, нанес такой удар, что бедный страж башни взмыл в небо, мгновенно раскалился добела и, оставляя за собой дымный след, исчез из виду.

— Полная и безоговорочная победа! — провозгласил Алеша Попович, хлопая в ладоши.

— А то! — приосанился Муромец. — Иначе не бывает! Ну, пойдем царевича выручать?

Но не успели друзья сделать и шага, как из-за угла выскочил отряд вооруженных до зубов стражников во главе с Розенкранцем.

— Господа, наконец-то я вас нашел! — Главный евнух и министр культуры по совместительству отдышался и посмотрел кругом. — А где же ифриты? Они же тут круглосуточно дежурят? Башню сторожат!..

— А черт его знает, — пожал плечами Яромир.

— Пошли прогуляться, — подал голос Муромец, усмехаясь в густую бороду.

— Ага, — подхватил Добрыня, — улетели, голубчики!

— Странно! — нахмурился Розенкранц. — А кто же тогда охраняет нашего могучего и великого чародея?

— А чего его охранять, если он великий и могучий? — хмыкнул Алеша Попович.

— Действительно... — Коротышка ненадолго задумался, но вскоре его лицо просветлело. — Впрочем, я вас искал по другому поводу. Его величество, прекраснейший из прекрасных, величайший из великих, с красотой которого не может сравниться ни одно небесное светило; мудрейший из мудрых и светлейший из светлых, его величество султан Магрибский Али ибн Бубенбей приглашает вас во дворец!

— Постой, постой! — мгновенно нахмурился Илья. — То есть как это: в бубен бей? Кому?!

— Великий султан Магрибский Али ибн Бубенбей приглашает вас во дворец! — повторил Розенкранц и, низко поклонившись, замолчал.

— Во дворец? Прямо сейчас?.. — Друзья переглянулись.

— Слышь-ка, нам вообще-то некогда, — сказал за всех Добрыня. — Дело у нас зело срочное!

— Ага! — подтвердил Яромир. — Неотложное...

— Ц-ц-ц-ц-ц! — зацокал языком евнух. — Э нет! Отказываться от предложения его величества нельзя ни в коем случае! Кровная обида на всю жизнь! Секир-башка, курдюк бакшиш!

— Это кому секир-башка? — насупился Илья Муромец. — Мне?!

— Нет, мне! — жалостливо всхлипнул Ахмед Розенкранц.

Друзья снова переглянулись.

— Да черт с ним, — отмахнулся Добрыня, — пусть рубят! Мы тоже вон пострадали, и ничего!

— Нет, парни, — покачал головой Попович. — Это же не по-рыцарски! Не по-богатырски! Трудно нам, что ли, сходить на этот прием?

— Точно! Давайте сходим, а заодно и перекусим! — поддержал Поповича Яромир.

— Насчет перекусона, это Яромирка верно подметил. Резон-то верный. Не знаю, как вы, а я бы сейчас от души пожрал! Целого барана ухомякал! Нет, — немного подумав, добавил Муромец, — двух баранов!

— О! — воскликнул главный евнух. — Там все будет! Стол уже накрыт. Шашлык-башлык, все яства к вашим услугам! Его величество султан Магрибский Али ибн Бубенбей постарался на славу!

— Слышь, евнух, — подал голос Алеша Попович. — А чего это твой султан хочет нас видеть?

— О! Али ибн Бубенбей, да продлятся дни его на земле, очень, очень благодарен вам за подарок!

— Это за Зухру, что ли? — хохотнул Яромир.

— Именно, именно, о великие богатыри, — как осел, закивал головой коротышка. — Поэтому он хочет отблагодарить вас честь по чести. Следуйте за мной, благородные странствующие рыцари!


предыдущая глава | На службе у Кощея | cледующая глава