home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

Яромир был на вершине счастья. Наська нашла свою семью. Боярин Матвеев обрел потерянную на долгие годы дочь, а уж родные они или нет — это дело десятое. Внешне девица ничуть не походила на дородного боярина, да и по годам не сходилось, но главное, что боярин узнал талисман, выслушал душераздирающую историю Наськи, и теперь никто не смог бы разубедить Матвеева, что это не его родное чадо.

Сам Яромир был награжден сверх всяких ожиданий. Когда он зашел в банк «Шлоссер и сыновья», его встретили как заморского принца и тут же уведомили, что на его счет переведено аж целых сто рублев! На радостях Яромир отдал им на хранение свою суму с драгоценными камушками, подарком великанов, и, получив специальный посеребренный ключик, направился в приемную капитана богатырской дружины Святогора.

Внешность Святогора впечатляла. Это был высоченный, под потолок, богатырь с вьющимися седыми волосами до плеч, с роскошной бородой, заплетенной в косички, и громовым голосом.

— А ну поворотись-ка, сынку, дай я на тебя погляжу! — проговорил Святогор умиленным голосом. — Наслышан я о твоих подвигах, наслышан! Все только об этом и говорят! — Он усмехнулся и вдруг хитро прищурился. — Интересно, как наш боярин теперь себя чувствует? Уж больно девку ты ему подсунул ледащую! Да озорница, видать, и на сладкое падка! Ну, посмотрим, посмотрим!

Яромир, во время разговора стоявший по стойке «смирно», позволил себе сдержанно улыбнуться. Святогор увидел его улыбку и развеселился еще больше.

— Вот-вот! Я-то, когда молодой был, тоже любил шутки шутить. Великого князя Старуханского чуть было на козе не женил! Сказал, что принцесса заколдованная. Ну и чародея привел, чтобы он эту животину расколдовал. — Святогор провел рукой по усам и озорно засмеялся.

— Так он женился? — ахнул Яромир.

— Женился... — Святогор покивал головой. — Дальше-то интереснее было. Чародей эту козу в бабу превратил. Колдун он был преизрядный, и охальник еще тот! Баба получилась ничего. Смазливая, фигуристая, только разговаривать не умеет, все ме-э да ме-э! Коза, одним словом! Так и пришлось отдать ее стрельцам в обоз. То-то те довольны были! — И Святогор захохотал низким рокочущим басом.

Яромир невольно смутился. Столь явная аналогия его озадачила.

— Так ведь это... Моя-то девка натуральная!

— Конечно, натуральная, — посерьезнел Святогор. — Шучу я! Шучу. А вот давеча ты рассказывал о колдуне... Тут, брат, дело серьезное. Сам понимаешь, этот Жужа — мошка, муравей! На одну ладонь положить, другой прихлопнуть. Да ведь пакостлив больно, потому и держат!

— А кто держит? — воскликнул Яромир, невольно схватившись за меч. — Может, эта самая миледя? Башки им посрубать!

— Срубить недолго, — задумчиво проговорил Святогор. — Только ведь срубленную назад не приставишь. Твоя миледя тоже, видать, колдунья еще та, но и она не главная в этом деле. Тут большая политика замешана, и нам с тобой в этих вещах не разобраться. А ты, брат, стало быть, в богатырскую дружину хочешь?

— Хочу, Святогор! — воскликнул Яромир. — Страсть как хочу!

— Так ведь у нас все, как один, чудо-богатыри, даже кони у всех богатырские! Не поверишь, некоторые по-людски говорить могут! В битве — первые помощники.

— Мой Савраска тоже говорить умеет, — похвастался Яромир.

— Савраска? — прищурился Святогор. — Умеет говорить? Ну хорошо. А сам-то ты крепок ли?

— Крепок, — уверенно заявил Яромир. — На кулаках против десятерых выйду и повалю!

— Ну, это дело пустяковое. А вот, к примеру... Видишь ли вон то ядро? — Святогор подошел к окну и ткнул пальцем в груду пушечных ядер, каждое из которых было величиной с добрый арбуз.

Яромир усмехнулся.

— Ну, вижу.

— А перебросишь ли ты его через государев терем? — спросил Святогор.

— Да не фиг делать! — сказал Яромир и в то же мгновение заметил за окном быстро промелькнувший силуэт в черном плаще и в черной шляпе. Силуэт был настолько знаком, что Яромир опешил.

— Это он! — крикнул Яромир. — Это он! Тот самый колдун! Я узнал его! — с этими словами он распахнул окно и ловко, одним махом, перепрыгнул через подоконник. Яромир не рассчитал своих сил, поэтому при приземлении на мостовую его здорово мотнуло, и он, чтобы устоять, вынужден был резко ступить ногой в сторону, аккурат на лакированный сапог стоящего рядом дружинника. Дружинник взвыл как иерихонская труба и запрыгал на одной ноге.

— Ау! О-о-о... — мучительно простонал здоровяк с роскошной черной бородищей.

— Прощу прощения, сударь! — впопыхах бросил Яромир, — Я не нарочно! Это всего лишь нелепое стечение обстоятельств, не более... — Оглядевшись, он кинулся было вслед за удаляющейся фигурой в черном плаще, но в этот момент чьи-то железные пальцы сжали его плечо, удержав на месте.

Яромир дернулся раз, дернулся два, но без толку. Железные пальцы держали его крепко, как тиски.

— Сударь, в чем дело?! Я, кажется, извинился перед вами! А теперь отпустите меня, неужели не видно, у меня неоконченное дело! Я должен поймать вон того гада!

— Он, кажется, извинился! — передразнил дружинник и еще крепче сжал его плечо. — У него неоконченное дело! Это у меня неоконченное дело, после того как ты отдавил мне любимую мозоль! — буквально взревел от негодования детина. — Мне кажется, что такого деревенского парня, как ты, давно пора поучить светским манерам! А? Что скажете, парни?

Стоявшие рядом дружинники рассмеялись.

— Точно! Илья, поучи-ка его уму-разуму! Валяй, если что, и мы поможем!

— Ну? — Бородатый детина пристально взглянул на Яромира. — Что же ты скажешь в свое оправдание, друг любезный? Ведь то, что ты выскакиваешь из Святогорова окна, еще не дает тебе права ходить по ногам, как по паркету!

Яромир молча оглянулся. Таинственного незнакомца и след простыл, будто его и не было. И все из-за этого бугая! Набычившись, он посмотрел на дружинника, потом бесцеремонно сбросил его руку с плеча.

— Кажется, вы хотели поучить меня светским манерам?

Бородач усмехнулся.

— Это суровая необходимость. Кто тебе еще поможет в этом вопросе, как не я? У меня ведь до сих пор звезды порхают перед глазами!

— Так может, прямо тут и начнем, а? — предложил Яромир, встав в позу. Внешне он совсем немного уступал местному здоровяку и был уверен, что поборет его с полтычка.

Дружинник удивленно поскреб в затылке.

— Как тебя хоть звать-то?

— Яромиром, — ответил витязь.

— А меня Ильей, — представился бородач. — Некоторые кличут просто — Муромцем. Так вот, Яромир, уставом тайной канцелярии кулачные бои, как и любые другие, несанкционированные верховным главнокомандующим, на территории города запрещены. Поэтому я буду ждать тебя сегодня ровно в два за городским забором! Ты меня понял?

— В два за воротами, — повторил Яромир и изобразил на губах улыбку победителя. — Я не заставлю вас ждать! Ровно в два! — повторил он и, сопровождаемый насмешливыми взглядами дружинников, поспешил за угол, куда скрылся человек в черном. Пробежав всю улицу, он свернул в какой-то переулок и сплюнул с досады.

— Екарный бабай! Ну урод! Свинья одноглазая! — Яромир уже было развернулся, чтобы идти прочь, когда его окликнули.

— Минутку, милейший!

Только сейчас Яромир заметил, что на скамейке, укрытой разросшейся сиренью, сидит человек. Его одежда, стать и даже голос не оставляли сомнений в том, что он из богатырской дружины. Правый глаз богатыря перетягивала темная ленточка. Яромир невольно остановился.

— Вы мне?!

— Вам, вам!

— Послушайте, уважаемый, у меня совсем немного времени! Видите ли, я очень спешу. Мне не до разговоров!

— Ничего, подождете, — произнес дружинник голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

«Что за суматошный день? — устало подумал Яромир, — не успел приехать, как поссорился с самим Ильей Муромцем! Этот еще свалился на мою голову! Сидит, сирень нюхает, его и не видно! Впрочем, что ему вдруг понадобилось?»

— Я слушаю вас, — сказал Яромир, старательно сдерживая гнев. — Вы что-то хотели?

— Это я внимательно слушаю вас! — произнес незнакомец, впериваясь в него единственным глазом. — Как понимать ваши слова? На каком основании вы обозвали меня уродом, одноглазой свиньей? А? О вашем первом ругательстве я вообще молчу. Православные так не ругаются! Ну-с, так что же вы молчите, милейший?! Отвечайте!

— А, черт! — сплюнул богатырь.

— Что-о? — Незнакомец с черной повязкой на глазу взвился вверх. — Да как вы смеете разговаривать со мной таким тоном?!

— Постойте! — изумился Яромир. — Тут явная ошибка. Я вовсе не вас имел в виду. Я вас за сиренью вообще не видел. Эти слова предназначались другому. Понятно вам?

— А что, здесь была еще одна одноглазая... — Незнакомец не договорил. Он осторожно прикоснулся к правому перевязанному глазу. — Кроме меня, здесь, кажется, никого не было!

Несмотря на серьезность положения, на Яромира вдруг напал неудержимый смех. Он сел на скамейку, скорчившись от хохота и стараясь не смотреть на дружинника, стоящего перед ним.

— Простите, господин дружинник! — устало пробормотал Яромир. — Честное слово, это нечаянное, я бы сказал, нелепое стечение обстоятельств!

— Мальчишка! — взвизгнул побагровевший дружинник. — Если бы не твоя возмутительная молодость, я растер бы тебя в порошок! Выпорол бы тебя ремнем, чтобы ты впредь уважал старших! Каков негодяй, а? Самый настоящий засранец!

— Засранец?! — тихо повторил Яромир, наливаясь краской. — Это я-то засранец?

— А кто же? — кивнул дружинник. — Конечно, ты! Пойди, смени подгузник!

— А подгузник — это что? — неожиданно заинтересовался Яромир. Теперь пришла очередь смеяться дружиннику.

— Темнота! Деревня! Ты еще вчера, небось, лаптем щи хлебал! Ох-хо-хо! Тогда понятно, почему ты такой невоспитанный! Небось, крестом расписываешься, хаха!

— Между прочим, я — поэт! — оскорбленно возразил Яромир. — Книжку буду издавать. И грамоте я обучен. Может, я в этом, в Коксфорде учился!

Тут дружинник просто повалился на скамью.

— Шут! Клоун! Скоморох! Он в Коксфорде учился! Выгребные ямы чистить, что ли? Так этому тебя здесь научат лучше. Все, иди, я тебя прощаю!

— Что-о?! — взревел Яромир. — Ну уж нет! Такого хамства я не потерплю! Сегодня в три! Под забором, то есть, тьфу! За городским забором! Кстати, как ваше имя, уважаемый?

— Добрыня Никитич, — все еще смеясь, ответил дружинник. — Да ты иди, только смотри, сам не опаздывай!

Яромир возвращался назад в не самом лучшем расположении духа.

— Ну и пусть, — думал он, — конечно, биться на кушаках с двумя богатырями, да еще такими знатными, — кто большая честь. Правда, без зубов можно остаться. Это если башку не снесут! Но и я им могу кое-что показать! Готов поспорить, что они никакого представления не имеют об искусстве лесных отшельников! Кину раз через бедро, добавлю пяткой в ухо, и уноси готовенького!

Таким образом, обретя снова хорошее расположение духа, витязь вернулся к дому Святогора.

К его удивлению во дворе было пусто, толпившиеся здесь недавно дружинники куда-то разошлись, а на двери терема висела табличка:

«ЗАКРЫТО НА ОБЕД»

Незнакомый со столичными нравами Яромир беспомощно огляделся, ища, кого бы спросить: надолго ли этот обед? Но никого, кроме трех кур, валявшихся в знойной пыли, да сердитого петуха, не обнаружил. Увидев Яромира, петух поскреб лапой и приготовился к атаке. В этот момент мимо него пробежала здоровенная баба в сарафане и торкнулась в дверь.

— Куда, дура! — рассердился Яромир. — Не видишь, что написано?..

Дура медленно повернулась, и Яромир узрел грубое мужское лицо и нервно подрагивающие усы.

— Вот так не чешись! — оторопел витязь. — Слышал я о таком, но чтобы своими глазами увидеть... До какого ж ты паскудства дошел, наглая, бесстыжая твоя морда?! Чтобы бабье рядно надеть и к мужикам тулиться... Тьфу!

Ряженый мужик даже подпрыгнул от неожиданности, а его лицо стало багровым от стыда и злости. Не говоря ни слова, усатая красавица стянула с себя сарафан, и под ним блеснули доспехи дружинника.

— За идиотку ответишь! — свирепым шепотом произнес он, сверкая глазищами.

— За дуру, — оторопело уточнил Яромир.

— Тем более! — фыркнул усач. — Неужто вы, любезный невежа, неотесанный болван, не поняли, что я возвращаюсь со специального задания и, чтобы быть неузнанным...

Яромир закатил глаза.

— Ваше имя, сударь! — произнес он утомленным голосом.

— Алеша Попович! — с гордостью ответил усач, снова сверкнув глазами. — Надеюсь, и вы не откажетесь назваться?!

— Яромир! — сказал витязь и, подумав, добавил: — Нынче в четыре под забором!

— К вашим услугам! — чинно поклонился Попович. — Только не под забором, а за забором. Чувствуете разницу? Вы ее обязательно почувствуете!

— Ну-ну! — только и сказал Яромир. Стоять и ждать, когда снимут табличку, было скучно.

— Как бы мне не заблудиться в этой жизни городской!

«Был свободен, словно птица, нынче маюсь день-деньской!» — пробормотал он, решив все-таки вернуться на постоялый двор, где он остановился по совету боярина Матвеева. Табличка на Святогоровой двери напомнила ему о том, что пора подкрепиться.


предыдущая глава | На службе у Кощея | cледующая глава