home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



§ 2. Борьба за восстановление ущемленного чувства национального достоинства

Преградой на пути к осуществлению ассимиляции грузинского народа являлся в первую очередь грузинский язык. Именно поэтому главным направлением российской колониальной политики было преследование и вытеснение грузинского языка.

Преследование грузинского языка связано с именем попечителя Кавказского учебного округа Кирилла Яновского. В 1881 году по приказу Яновского в связи с новым учебным планом в школах всех типов должно было быть введено обучение в начальных классах на русском языке. Преподавание родного языка в грузинских школах признавалось необязательным. Обучение русскому языку в грузинских школах не должно было осуществляться с помощью родного языка. Грузинскому языку, как необязательному предмету, отводилось незначительное количество часов в первом и частично во втором классах, и то в конце учебного дня.

Таким образом, родной, грузинский язык был фактически изгнан из школы. Грузинский язык дети могли изучать лишь в семьях. Изъятие грузинского языка из школы, обучение всем предметам с первого же класса на русском языке ставило в тяжелое положение не только грузинских детей, не знавших русского языка, но и самих русских педагогов, не владевших грузинским языком. Грузинские ребята, желавшие поступить в школу, должны были заранее изучить русский язык.

Преследования и гонения грузинского языка сопровождались попыткой расчленения грузинской нации. Чтобы расколоть нацию реакционеры пытались вытеснить грузинский язык и грузинскую письменность из Мегрелии и Сванети. Попечитель Кавказского учебного округа Яновский, аргументируя якобы большими несоответствиями с грузинским литературным языком разговорного языка мегрелов и сванов, решил вовсе изгнать грузинский язык из школ Мегрелии и Сванети. В тех школах Мегрелии, которые входили в ведомство Министерства просвещения России, грузинский язык не был допущен и в качестве вспомогательного предмета. Лишь в церковно-приходских школах грузинский язык оставили как дополнительный предмет. Были предприняты практические шаги по созданию школьного учебника мегрельского языка на основе русского алфавита. По мнению Яновского, такой учебник облегчил бы детям изучение русского языка. С этой целью на основе русского (с использованием русских букв) разработали мегрельский алфавит и начали переводить на мегрельский язык церковные книги. Подготавливалась почва для введения богослужения на мегрельском языке.

Грузинская общественность, и в первую очередь, само население Мегрелии выразили гневный протест против этого намерения российских реакционеров, в результате чего Синод российской церкви вынужден был примириться с грузинским богослужением. Тем не менее власти не отступили и политика расчленения грузинского народа и преследования грузинского языка продолжалась. Все это создавало угрозу национальному единству грузинского народа, поэтому грузинская интеллигенция грудью встала на защиту его кровных интересов и повела борьбу против преследования грузинского языка, расчленения нации и ее ассимиляции.

Во главе этой борьбы стояли: Илья Чавчавадзе, Якоб Гогебашвили, Акакий Церетели, Нико Николадзе, Сергей Месхи и другие. В 1880 году в условиях строжайшей цензуры газета «Дроэба» поместила статью Сергея Месхи «Открытое письмо», адресованное попечителю Кавказского учебного округа Яновскому. Он писал: «У грузинского народа те же желания, что и у других народов: защитить и сохранить свой родной язык, отечество, свою веру. Вы же хотите лишить грузин грузинского языка».

В том же году была напечатана статья Димитрия Кипиани, который обратился к Яновскому со следующими словами: «Поняли ли вы, к чему ведут ваши проповеди? Ни Чингис-хан, ти Тимур-ленг, ни Шах-Аббас, ни Надир-шах не смогли сломить волю грузинского народа, а теперь вы хотите добиться этого?» Димитрий Кипиани вынудил Яновского выступить в газете «Кавказ» с длинной статьей, в которой он оправдывался перед общественностью.

С критикой нового учебного плана, составленного Яновским, выступил Илья Чавчавадзе в статье «По поводу письма господина Яновского», помещенной в газете «Дроэба» в 1881 году. Илья Чавчавадзе утверждал, что в основе обучения любому предмету лежит изучение родного языка учащимися, потому что… «без родной речи невозможно развивать мышление учащегося. В противном случае школа явится не средством раскрытия мышления, а наоборот, средством угнетения, отупения, помрачнения мышления».

Защите прав грузинского языка посвящены известные труды Якоба Гогебашвили. В 1881 году в газете «Дроэба» им была опубликовавана статья «Учебный план Яновского, составленный для народных школ». Якоб Гогебашвили разоблачил антипедагогическую сущность учебной системы Яновского, которая не могла дать знаний грузинским детям, обучавшимся на непонятном им языке.

Составленные Якобом Гогебашвили учебники «Дэда эна» («Родная речь») «Бунебис кари» («Окно в природу»), «Русское слово» своими замечательными рассказами из исторического прошлого Грузии служили делу защиты попранного чувства национального достоинства и ограждению грузинского языка от посягательств ассимиляторов.

В период политической реакции 80-ых годов XIX века неоднократно предпринимались попытки искажения истории Грузии с единственной целью принизить национальное самосознание грузинского народа. Выше мы уже отмечали о статьях Ильи Чавчавадзе из серии «Вот она, история» (1889) и «Вопль камней», в которых писатель дает обоснованный ответ фальсификаторам истории Грузии.

В 1882 году русские шовинисты с той же целью совершили новый возмутительный акт – оскорбили национальную святыню грузинского народа – его знамя. Во время спектакля Давида Эристави «Родина», поставленного в грузинском театре в Тбилиси, на сцену вынесли грузинское национальное знамя. Оно было встречено столь бурными овациями и восторгом, что стало причиной нового разгула реакции. Газета «Московские ведомости», редактором которой являлся ярый шовинист Катков, в одной из корреспонденций так отреагировала на факт вынесения на сцену грузинского знамени: «Это знамя советуем вам впредь не показывать вовсе на сцене. Советуем продать его цирку Годфруа для покрытия расходов, произведенных театром». Подобное оскорбление нации было с возмущением воспринято всей общественность Грузии.

Достойный отпор реакционерам дал И. Чавчавадзе в статье «Ответ Каткову», напечатанной в газете «Дроэба». «Грузинское знамя, – гневно писал он, – в течение 2000 лет с честью несли прошлые поколения грузин, покрывших его славой и величием; они омыли его своей кровью… Сегодня его осмелился поднять на смех какой-то столичный писака; варвар и тот не позволил бы себе глумиться над всем народом… Ну и молодцы же, Катков и его сподручные, что позволили себе то, чего не допустил бы даже варвар».

За демократичность взглядов и критику колониальной политики царизма в 1885 году газета «Дроэба» была запрещена. Грузинский читатель остался без ежедневной газеты на родном языке. В 1886 году И. Чавчавадзе добился разрешения переделать ежемесячный журнал «Иверия» в ежедневную газету. Издателем и редактором газеты «Иверия» стал сам И. Чавчавадзе. Отныне борьбу за защиту чувства национального самосознания продолжила газета «Иверия».

В период политической реакции 80-ых годов XIX века тяжелое положение сложилось в Абхазии. После русско-турецкой войны 1877–1878 гг. именно в этом уголке Грузии особенно целенаправленно осуществлялась колониальная политика царизма. Главной целью этой политики являлось отторжение Абхазии от Грузии, максимальное притеснение местного, коренного населения этой неотъемлемой части Грузии и ассимиляция абхазов. Все это возможно было в том случае, если бы из Абхазии вытеснили грузинский язык, грузинскую культуру и грузинскую церковь, т. е. если изолировать абхазов от грузинского мира.

Такая политика России вызвала упорное сопротивление со стороны И. Чавчавадзе и грузинских деятелей, воспитанных на традициях шестидесятников: Тэдо Сахокиа, Спиридона Норакидзе, Николоза Тавдгиридзе и других. В этой борьбе велика заслуга и грузинского духовенства, среди которых следует выделить епископа Гурии-Самегрело Александра Окропиридзе и в ту пору совершенно молодого священника Бессариона Хелаиа (впоследствии католикос-патриарх Грузии – Амброси) и др.

Препятствие, оказываемое реакционерам грузинской общественностью, грузинским духовенством, помешало им полностью осуществить колониальную политику в Абхазии.

Деятели национального движения всеми средствами пытались противостоять колониальной, антигрузинской политике, проводимой кавказской администрацией. Антигрузинскую политику всемерно поддерживали экзарх Грузии Павел, ректор Тбилисской русской духовной семинарии Чудецкий и вообще все русское духовенство. Жесточайшие порядки, установленные в семинарии, преследование грузинского языка и грузинской культуры вызвали справедливый протест учащихся семинарии.

Семинарист Силибистро Джибладзе избил ректора семинарии Чудецкого и собирался выбросить его с балкона здания. Тогда Чудецкий избежал смерти, но в 1886 году его убил несправедливо исключенный из духовной семинарии Иосиф Лагиашвили. Убийство Чудецкого было использовано реакцией в качестве повода для новой антигрузинской истерии. На похоронах Чудецкого экзарх Грузии Павел в присутствии главноуправляющего Грузией и высших должностных духовных и светских лиц в речи, произнесенной в Сионском храме, проклял круг и среду, породившую «разбойника» Лагиашвили.

Правительство проявило осторожность и из речи экзарха Павла, напечатанной в газете «Кавказ», изъяло слова проклятия. Несмотря на это грузинская общественность с возмущением отреагировала на случившееся, совершенно верно признав, что под словами «круг» и «среда» экзарх Павел подразумевал Грузию и грузинский народ. Защиту чести и достоинства грузинского народа взял на себя Димитрий Кипиани.

Он обратился к экзарху Павлу с письмом-протестом, в котором писал: «Ваше преосвященство, явите милость и простите мне великое прегрешение мое, если я, увлеченный страшными слухами, грешу перед Вами. Но говорят, что вы прокляли страну, куда вы призваны пастором, и которая поэтому вправе ждать от Вас лишь любви и милости… Если все это правда, Ваше достоинство может спасти лишь изгнание проклявшего из проклятой им страны». Экзарх, чтобы оправдать себя, отрицал факт своего преступления перед грузинским народом.

Димитрия Кипиани официально обвинили в клевете. Ясно, что главноуправляющий Дондуков-Корсаков не упустил бы удобного случая. В 1886 году Д. Кипиани отстранили от должности предводителя дворянства в Кутаисской губернии и сослали в г. Ставрополь, где в 1887 году он был предательски убит. По официальной версии, его убили два грабителя– рецидивиста с целью ограбления.

По распространившимся слухам, убийство Димитрия Кипиани организовали главноуправляющий Кавказом Дондуков-Корсаков и экзарх Грузии Павел. Правительство сочло нецелесообразным оставлять экзарха в Грузии и в 1887 году он был отослан из Грузии. Чтобы это не выглядело как наказание, император Александр III наградил его бриллиантовым крестом. Свой протест против злодейского убийства Д. Кипиани грузинская общественность выразила тем, что тело большого национального деятеля было перевезено в Тбилиси и предано грузинской земле в пантеоне на горе Мтацминда.

Политическая реакция, начавшаяся с 80-х годов века, не сумела остановить национальное движение в Грузии. Наступление на грузинскую культуру и на грузинский язык продолжалось и в 90-х годах XIX века, а также в начале XX века. Борьбу против антигрузинской политики повело новое поколение национальных деятелей Грузии.


§ 1. Политическая реакция в России и ее отзвуки в Грузии | История Грузии (с древнейших времен до наших дней) | § 3. Национальное движение в 90-х годах. Вопрос политического преемника Ильи Чавчавадзе