home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Эпизод 8

Двойник Пушкина

Николай Васильевич Белкин был копией Александра Сергеевича Пушкина и полжизни проработал в театре двойников. Его лучшими друзьями были «Ленин», «Брежнев», «Николай второй» и алкоголик «Гоголь».

Работы у театра было полным-полно, когда же выдавались свободные солнечные деньки, «знаменитости» отправлялись на Арбат фотографироваться с восторженным зеваками, и слушать: «Ты только посмотри! Вылитый, как живой…» Они прогуливались чинно, с достоинством, действительно ощущая себя теми, чьи лица носили по прихоти природы.

В основном пили у «Брежнева» или у «Гоголя» и, как правило, своей компанией. Другие люди отчего-то неловко себя чувствовали в обществе двойников, видимо ощущали себя в музее оживших восковых фигур. Однажды Белкин укушался особенно сильно и принялся читать «Я помню чудно мгновенье» и утверждать, что написал это вчера, вернувшись с одного прескучнейшего бала. Немного протрезвев, хотел, было извиниться, но увидел, что все остальные ведут себя точно так же. Из образов никто не выходил.

А по-настоящему Николаю Васильевичу сделалось страшно, когда застрелился «Ленин». Тогда-то он впервые попал в его квартиру вместе с милицией и понятыми. Все стены дома «Ленина» были увешены красными знаменами, манифестами и декларациями, повсюду громоздились сочинения Маркса, Энгельса и Ильича. Страницы книг были испещрены пометками двойника, а в печатной машинке торчал лист бумаги с надписью: «Не могу смотреть, как гибнет Россия».

Подавленный Белкин закрылся в своей квартире и принялся увязывать в пачки и выносить в мусоропровод полное собрание сочинений А. С. Пушкина, затем сбрил бакенбарды и сам обрезал ножницами курчавые волосы. И стал похож на бритого и стриженого Пушкина. С отчаянием Николай Васильевич смотрел в зеркало и пытался представить себя с другим, обычным лицом. И не мог.

Через месяц он сошел с ума и даже не заметил этого. Остальные артисты театра двойников, в котором Белкин продолжал работать, тоже ничего не заметили.

Как-то раз, приехав под вечер после выступления, Белкин, как обычно, зажег свечи в гостиной и, обмакивая воронье перо в самодельную чернильницу, начал быстро писать вторую часть «Евгения Онегина». Он торопился, ведь до дуэли с Дантесом оставалось меньше месяца, а внутреннее чутье подсказывало: на дуэли победит Дантес…

В дверь позвонили. Шепча строчку, дабы не забыть, Белкин пошел открывать. На пороге стоял высокий мужчина в шляпе и мокром от дождя плаще.

– Здравствуйте, – улыбнулся Белкин, – вы, часом, не от Вяземского?

– Сожалею, Александр Сергеевич, – развел руками гость, – по личному делу.

– Проходите. А жаль, что не от Вяземского, – вздохнул Белкин, – что-то не заходит давно. Вы не знаете, он часом не заболел?

– Кажется, в отъезде.

– Это хорошо, я-то подумал, может, обидел его чем? Вы проходите, проходите. Рад, что вы зашли, вечер нынче хмурый выдался, Натали снова на балу… Уж как я ее прошу не ездить туда! Вы, должно быть, слышали, какая скверна твориться? Вы присаживайтесь, присаживайтесь.

– Спасибо, Александр Сергеевич, – гость присел на край стула. – Слышал я, на дуэль вы Дантеса вызвали.

– Вызвал! – мрачно и гордо ответил Белкин.

– Так ведь застрелит он вас, Александр Сергеевич. Непременно застрелит.

– Чувствую. Сердцем, – Белкин приложил руку к груди, – сердцем чувствую. А делать что ж?

– Есть выход, есть.

– Какой? – в душе Белкина затеплилась надежда.

– У соседей ваших гостит сейчас душегуб, я прямиком оттуда.

– И говорит чего?

– Известно чего, про супругу вашу всякие гнусности, да вас рогоносцем называет.

– Негодяй! – Белкин стукнул кулаком по столу и едва не опрокинул чернильницу. – Вот негодяй!

– Неужто позволите такой несправедливости твориться? Да еще и застрелит вас, подлец, в придачу! А сколько бы вы еще могли написать бессмертных творений!

– Да, да, я тоже об этом думал. Вы правы, совершенно правы! Но, что мы будем делать?

– Не мы, Александр Сергеевич, а вы, – из кармана плаща незнакомец извлек пистолет и протянул Белкину. – Застрелите-ка его прямо сейчас, и всех тех, кто слушал гнусности и потешался над вами и вашей супругой. Там целое общество. Я вас провожу, идемте. Не медлите, у меня еще столько визитов, столько визитов…


Эпизод 7 Художник – аферист Тряпкин | Москва необетованная | Эпизод 9 Стоматолог Батя