home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 29

Солнце пекло так, что даже ко всему привыкший Квадратный почти все время свешивался с края плота головой вниз. Разумеется, по аналогии с «Верными друзьями» это называлось «мокаться». Эдик нервничал, причем так заметно, что его хотелось каким-нибудь образом отослать назад, в город. А вот Пестель, которого собирались одно время оставить на берегу, настоял на своем участии в деле и держался спокойно, даже лениво, лишь иногда крутил ручку рации с азартом, достойным лучшего применения.

Ростик вздохнул и снова попытался покрутить колесо компрессора. Так как было неизвестно, чем кончатся их переговоры, то решили взять всего один акваланг и лишь пару баллонов. Но для того чтобы баллон можно было «перенабивать», пришлось также взять и один из компрессоров, тот, которым обычно пользовались добытчики. Он уцелел, потому что был в ремонте. Это наводило на грустные мысли, например, на ту, что никто не знает, уцелеет ли он после их сегодняшней экспедиции.

Оружия у них было много, каждому найдется чем отбиваться, запасливый Квадратный даже свой меч прихватил. И лишь Ростик не взял ничего, даже ножа, с которым в последнее время почему-то не расставался. И тогда-то оказалось, что старые, доставшиеся еще с Земли книги не врали. К оружию привыкаешь, и без него чувствуешь себя каким-то голым. Впрочем, тут оно не понадобится, по крайней мере, для него – Ростика. Он же «живец», как весьма уверенно определил его функции старшина, разумеется, присвоив ту же кличку и себе. Но Ростик отпускал его вниз редко, потому что с Квадратным было что-то не то, хотя и непонятно, что именно. Но с ним могло так получиться, что лучше этому контакту вообще не быть.

Вздохнув, Ростик стал натягивать ласты.

– Пятый раз пойдешь? – спросил Пестель. – Может, кто другой?

Почему-то Ростика это задело.

– Думаешь, я считать не умею? Еще как умею! Даже знаю, что после пяти идет шесть, а потом семь.

Глупо, подумал он, Пестель же не со зла. Но контакта не было, викрамы не появлялись, Дондик, который крутился на гравилете с Кимом, даже отошел по просьбе Ростика километров на пять-семь, чтобы не пугать… Кого? Викрамов? Ростик был уверен, что они ничего не боятся. Но почему-то казалось, что лучше гравилет отогнать, он был слишком силовым элементом, к тому же их могли спутать с губисками. Впрочем, скорее всего викрамы все давно знают. Недаром весь залив в собственный огород превратили, неужто не могли выставить кого-нибудь за Одессой последить?

В облаке пузырьков он сполз с края плота в воду и опустился на дно. Почти тотчас ему захотелось чихнуть… И это почти удалось, даже в акваланге. Вот напасть, простыл он, что ли? В такую-то жару! А прежде никогда не простывал, даже если часами не вылезал из пруда за водолечебницей.

«Подсел» на камень, который облюбовал себе вместо кресла. Хотя никакого кресла тут, разумеется, не нужно. Можно замечательно висеть в воде, лишь изредка шевелить руками или, если уж совсем лень одолеет, ластами. Впрочем, нет, его дело – не ластами шевелить, а осматриваться. Ростик осмотрелся.

Плот над головой, связанный из десятка палок, кучи хвороста и для плавучести облепленный снизу кусками светло-желтого листового пенопласта, очень плотного, такого, что даже не всяким ножом разрежешь, мог удержать человек десять. Если все получится, можно использовать его как нейтральную территорию, например для обмена… Если получится. Сейчас-то не очень заметно, чтобы получалось. Он уже пятый раз мерзнет, а толку?

Какая-то очень нахальная рыба размером в полметра, не больше, подплыла прямо к маске Ростика и уставилась на его лицо, явно не одобряя таких неестественных для нее человеческих глаз, странного носа и невиданных волос. Скорее по инерции, чем с большим смыслом, Ростик отогнал ее ладонью, как муху. Она крутанулась, но далеко не отошла. И вдруг в середине спины из ее тела стал появляться довольно неприятный костяной шип. Он выходил из-под чешуи, как самое настоящее оружие…

Ростик потянулся было к ноге, но ножа там не было. М-да, ситуация. Рыба ему совсем не нравилась, обычные рыбы себя так не ведут. Потом рыбина поплыла вперед, ощерившись, вернее, выставив зубы… Зубов этих было полно, и пасть у нее оказалась, как у пираньи, почти до трети тела. Тут уж Ростик не выдержал, выпрямился, приготовившись рвануть вверх, к плоту, но…

Откуда-то из туманного марева появилось тонкое, как штопальная игла, длинное, почти с метр, жало и пронзило рыбу. Извиваясь, она стала биться, пытаясь сползти с металлической спицы, но та вдруг вошла в песок, закрывая зубастой твари путь к спасению… А на другом конце пики оказалась девушка. Спокойная в движениях, большая, куда больше двух метров, очень сильная и с малоподвижной дельфиньей полуулыбкой. Которая вообще могла оказаться и не улыбкой.

Одежда на ней, конечно, была так себе. Просто пояс с какими-то большей частью металлическими изделиями. Некоторые из них очень красивые, сделаны с мастерством, по сравнению с которым ювелирные изделия людей могли показаться баловством дилетантов, а некоторые, наоборот, – даже не отполированы, со следами очень поверхностной ковки. Что-то эти изделия значили, причем не для русалки-викрамки, а для него, для Ростика, может быть, даже для человечества, но что именно?.. Нет, эту идею он обдумает позже, сейчас полагалось действовать.

Ростик выволок из-за пояса фанерку, залепленную с одной стороны пластилином. Фанерку с рамками из оконного штапика он собрал минут за десять, но, чтобы раздобыть пластилин, пришлось объявить, как ему сказали, настоящую пластилиновую мобилизацию, и то пришлось на треть смешать его с оконной замазкой. Дело в том, что воск под водой не затирался, и, следовательно, перерисовывать что-либо на нем было невозможно. А вот на пластилине – милости просим, что Ростик и собирался продемонстрировать.

Стараясь не смотреть на вызывающую наготу красотки, почти человеческую, едва ли не многообещающую, Ростик сделал жест, подзывая девушку поближе… М-да, вот только грудь у нее слишком маленькая, как у всех мускулистых девиц, но, может быть, в период кормления она увеличивается? Стоп, о чем это он думает? Ну-ка, за дело!

С этим лозунгом Ростик сделал самую естественную вещь на свете, он принялся рисовать девушку, да так натуралистически, как и не ожидал от себя. Девица деловито достала нож, одним движением, почти не глядя, отсекла хищнику, который бился на тонком острие, голову и небрежным жестом отогнала облачко крови, которая стала вытекать из тела рыбины.

Портрет получился не очень похожим, но главным образом потому, что Ростик торопился. Зато когда девица подплыла ближе, все было уже готово. И Ростик даже повернул к ней свое творение. Викрамка скользнула ближе, очень серьезно посмотрела на доску, на Ростика. Ее не рыбьи, а прямосмотрящие глаза были совершенно невыразительны.

Прямосмотрящие глаза бывают, главным образом, у хищников, некстати вспомнил Ростик. Считается, что так они оценивают расстояние для атаки, для прыжка, который почти всегда должен быть единственным, так они выцеливают свой удар по добыче, без которого не могли бы выжить. Впрочем, у человека тоже прямосмотрящие глаза, а он, кажется, не совсем хищник? Или, наоборот, хищник, каких поискать?

Раздумывая об этом, Ростик повернул доску к себе и быстро, едва ли не тремя штрихами нарисовал себя в акваланге, маске с ластами. Сам он не получился еще больше, вышло слишком схематично. Но на детали времени уже не было. Потом похлопал себя по бедрам – мол, не вооружен. Потом поднял деревянное, привязанное к поясу стило к пластилину и заключил на рисунке себя и девушку с дельфиньей улыбкой в картуш. Это был первый знак, который он применил в Чужом городе с Гошодами, и тогда это подействовало, может быть, потому, что Гошоды очень умны. А как эти?.. Если у них сильный кодекс мести за погибших товарищей, тогда у него мало шансов. Все-таки что ни говори, а взрывы их торпед разнесли в клочья целую кучу рыболюдей.

Девушка повернулась куда-то назад и открыла рот. Как Ростик ни напрягал слух, он разобрал только очень слабый скрип и какой-то треск, похожий на перемалывание в ручной мельнице зерен кофе. Губы девушки, разумеется, остались неподвижными, они были слишком грубыми, чтобы изображать ими какое-либо движение. Да, с человеческими звукоподражательными способностями прямого разговора с этими ребятами не получится. Так и придется до конца времен рисовать, чтобы объясниться. Такой свист и скрип не по силам даже Имме Сумак.

Объяснив то, что она считала нужным, девица закрыла рот, повернулась к Ростику и сняла с острия рыбину, которая уже перестала биться. Потом сложным движением пальцев отломила костяной шип, который оказался сантиметров в пятнадцать длиной, медленно, с заметными предосторожностями очистила его кончик о губчатую водоросль под камнем, на котором Ростик устроил свой наблюдательный пункт. А когда этот кончик, который до этого как-то подозрительно желтел, наверное был с ядом, потемнел, девица одним движением воткнула этот шип Ростику в ремень акваланга на груди. Причем твердый, как кора дуба, просоленный насквозь ремешок проткнулся, словно был сплетен из хорошо разваренных макарон. И разумеется, его острие даже не поцарапало Ростикову кожу, вероятно, все, что эта викрамка ни делала, было очень точно исполнено.

Пока Ростик затирал свой первый рисунок, приготовившись рисовать дальше, девушка вдруг сняла рыбину с острия и… протянула ему, разумеется, хвостом вперед. Да, это был контакт, это был всем контактам контакт. От облегчения и проходящего напряжения Ростик хохотнул, да так неудачно, что чуть не захлебнулся. А от своей глупости хохотнул еще больше… еще больше наглотавшись воды. Тем временем девушка, хладнокровно переждав этот взрыв веселья, взяла в свои четырехпалые, но очень сильные руки человеческую доску с пластилином и быстро кончиком все того же ножа, который она так и не сунула в ножны, нарисовала взрыв. Потом девушка указала на взрыв каким-то неуловимым движением запястья и разразилась целой серией очень громких, старательно низких, так что даже Ростик ее без труда слышал, звуков. Потом она вообще стерла свое изображение.

Ростик понял. Он тоже нарисовал взрыв, самым явным образом покрутил головой, перечеркнул косым крестом, а потом и вовсе стер изображение. И тогда словно по волшебству из окружающей непроницаемости для Ростикова взгляда появилось много других викрамов. Вели себя они куда раскованней, чем первая девица. Некоторые юноши осматривали его довольно откровенно, другие касались маски, акваланга… Одна сморщенная, не очень быстрая в движениях женщина взяла его за ладонь, но вдруг отпрянула и затрясла пальцами так выразительно, словно обожглась. Ростик был для них горяч, может быть, действительно едва ли не обжигал.

Ну, раз появились другие, Ростик решил подниматься. Тем более что по времени он уже пересидел тут минуты три. Не очень много, но все-таки… Сделав несколько извиняющихся жестов, Ростик поднялся к плоту. Когда он вывалился из воды на воздух, ребята втащили его одним резким, как удар, движением.

Сдернув с него маску, Пестель первым делом спросил:

– Что, Рост?

– Мы их заметили и увидели, как ты там прыгаешь, словно уж на сковороде, – поддержал его Квадратный. – Что дальше делаем-то?

– Пока ничего, но желательно, чтобы они не уплыли. Эдик, набивай баллон, чтобы был следующий наготове. Я что-то устал.

Ростик разоблачился, с особенной осторожностью выдернул из ремня рыбий шип, причем вынужден был приложить к этому изрядные усилия, а потом с блаженным видом, который могут понять лишь водолазы, только что поднявшиеся из глубины, повалился на плетеную поверхность плота. Но пролежал недолго. Стоило ребятам сменить баллон, снаряжая нового водолаза, как вдруг установилась тишина, даже ручка компрессора, которую крутил Пестель, подготавливая баллон для Эдика, замерла. Ростик открыл глаза и поднял голову. Вокруг плота, высунувшись почти на треть тела, в воде стояли два викрама и пресловутая девица.

Медленно двигая головами, вернее, поворачиваясь в воде всем телом, они осматривали плот. Ростик тут же схватил доску с пластилином, быстро сунул ее перед девушкой и принялся как угорелый рисовать. Вода, плот, человечков на ней. Потом крупно изобразил баллон, компрессор, точками изобразил воздух и стрелой по шлангу, которым связал компрессор с аквалангом, обозначил подачу воздуха в баллон. Девица взяла рисунок и тихо, без единого всплеска исчезла в воде. Пропали и оба других наблюдателя.

– Что теперь? – спросил Эдик.

– Работайте, как работали, – решил Ростик. – И побыстрее, чувствую, скоро мне опять вниз идти.

– Почему это тебе? – сварливо спросил Эдик. – Ты же сам меня туда послал… Кстати, если вдаться в историю, я тебя и научил нырять.

Он встал на колени у края плота и попытался заглянуть в воду, как Аленушка в пруд, на дне которого покоился ее братец Иванушка. Внезапно из воды появилась давешняя любопытная старуха или кто-то из викрамов, очень на нее похожий. Только старуха была не эстетка, ее по-прежнему мучило любопытство. На этот раз она медленно, так что даже усталый Ростик успел бы помочь приятелю, подняла руку и… дернула Эдика за бороду. После этого, издав победный, высокий клич, исчезла в воде.

– Вот это да! – отозвался Пестель. – Я чувствую, Рост, ты с ними там устроил веселье без церемоний.

– А я и не заметил, что ты стал отпускать растительность, – спокойно заметил Квадратный Эдику.

– Вечно я попадаю в дурацкие положения, – буркнул Эдик и потер щеку, вероятно, ему было больно. Он повернулся к Ростику, как к главному спецу по викрамам: – Слушай, а чего она хихикала?

– Раз такой лихой, спустись и спроси ее.

Отогревшись, Ростик доложил по рации Дондику что и как. Причем постарался ничего не упустить, даже рыбину с шипом. Решение начальства было однозначным – контакт нужно усиливать. Следует отыскать что-то, что может послужить основой торговли. Правда, как это сделать, капитан не знал, но справедливо полагал, что Ростик потому у них и особенный, что может с этим справиться. После этого гравилет чуть приблизился, чтобы связь была устойчивей, но не слишком.

После Эдика, который просидел под водой свои тридцать минут и совершенно без результата, то есть без малейшего намека на «толковище», хотя бы с давешней старухой-викрамкой, под воду пошел Квадратный. Пестель хотел опуститься вместо него и предложил тянуть жребий, но Дондик, который, вероятно, не спускал с плота глаз, поинтересовался, в чем дело, а получив доклад, приказал:

– Никакого жребия, идет старшина.

Но в общем, ничего путевого из этого не вышло. Только Квадратный опустился под воду, как его почему-то довольно лихо вышвырнули на плот. Он даже метра на полтора над водой воспарил, когда викрамы от него избавлялись.

Эдика это привело в состояние глубокой задумчивости.

– Может, они поняли, что это он их подорвал? Ну, тогда, когда вы лодку спасали?

– Я тоже там был, – отозвался Ростик, – а со мной все обошлось. К тому же, кто давил на пуск аппаратов – снаружи не видно.

– Тогда в чем дело? – спросил отдышавшийся старшина, послушно выбираясь из подводной сбруи. Но вопросу этому суждено было остаться без ответа.

Под воду пошел Пестель, потом еще немножко Эдик. На этот раз он провел время весело, но, по мнению Ростика, бестолково. По крайней мере никакого прогресса в договорном процессе, как писали газеты еще на Земле, не обнаружилось.

Когда снова можно было опуститься под воду Ростику, он влез в лямки акваланга, затянул их… И вдруг содрогнулся. Он бы и сам не мог описать, почему его прошибла эта полная озноба и холода волна, которая, как почему-то казалось, была предвестником еще более тяжкого «наплыва». В самом деле, уж не заболел ли я, подумал он почти с отчаянием. И тогда вдруг понял, что нужно делать.

– Старшина, давай-ка сюда веревку. И, по старой дружбе, не последишь ли ты за мной?

– Ты чего? – спросил Квадратный. Но, по лицу Ростика так ничего и не осознав, просто обвязал его тем шнуром, за который их сюда прибуксировали и который на этот раз почему-то остался на плоту, а не был поднят на гравилет. – Ладно, я буду смотреть. Если что, вытащу.

– Только не раньше, – проговорил Ростик, надеясь, что опыт и умение не подведут старшину, как вообще очень редко его подводили.


Глава 28 | Торговцы жизнью | Глава 30