home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 27

– Сколько у нас времени? – вдруг спросил Борода.

– Времени? До чего? – спросил Ростик и лишь потом понял. – А ты думаешь… Ерунда это, Борода. Времени нам хватит – четверть часа на том воздухе, что тут, и более часа на баллонах. Но столько ждать не потребуется.

– А что потребуется? – спросил Пестель.

Он был потный и слегка взволнованный, у него даже глаза стали чуть больше.

– Освободимся и уйдем отсюда, – с уверенностью, достойной лучшего применения, ответил Ростик. – Хорошо бы знать, сколько их тут?

– Их тут, лейтенант, десятки, – невесело ответил Борода и ткнул пальцем куда-то в сторону своего иллюминатора.

Ростик подошел к нему. Русалов было действительно много, очень много. Но лишь некоторые плавали поблизости, остальные еще опасались приближаться к пойманной субмарине. Эх, вдруг стало грустно Ростику, не знают они, что, может быть, приблизиться – более безопасно, чем…

Он еще раз взвесил свой план – что проще, что нанесет противнику меньше урона. Да о чем же он думает? Думать нужно о спасении, а не о том, как бы не убить этих безволосых рыболюдей в большем количестве, чем необходимо. И все-таки, все-таки…

– Квадратный, как думаешь, сначала глушанем, потом выйдем и отрежем веревки или выйдем и, лишь если нападут, тогда глушанем?

– Тебе, случаем, не поплохело, командир? – заботливо спросил старшина. – Так они тебе и дали освободить лодку, если ты вздумаешь к ним просто так соваться. Для того они ее вязали, чтобы ты освободился, сделал ручкой и… уплыл?

Борода даже хмыкнул, определенно, Ростик распоряжался сегодня командой каких-то комиков, а не вояк. Хотя, наверное, он сам напросился на это.

– Хорошо, тогда проверь, пройдут наши торпеды под их веревками, не запутаются?

Старшина принялся тщательно колдовать у своих аппаратов, выверяя их установку. Наконец, доложил:

– Задняя торпедка пройдет точно. Передняя… Эх, жаль они не поворачиваются, чуть бы правее и вниз, тогда бы железно прошла. А так, – он пожал плечами, научившись этому, вероятно, у Ростика, – не знаю. Надо пробовать.

Пробовать не хотелось. Если торпеда запутается в прозрачных сетях рыболюдей, потом рванет метрах в трех от корпуса подлодки, никакие другие спасательные меры, кроме похоронной команды, уже не потребуются. А может, и та не понадобится – с этим неплохо, по-видимому, справятся и новые хвостатые знакомые.

– Тогда сделаем так. Сейчас мы приготовим акваланги, ты стреляешь, мы стоим в носу лодки, все-таки хоть немного, но откреним ее вниз, под сеть. Потом открываешь нижний люк. Я ныряю, Борода, подаешь мне акваланг, я его в воде надеваю, отрезаю веревки, ты тем временем закрываешь люк, и мы всплываем. Квадратный, наверху ты выбираешься на палубу и подтаскиваешь меня. Пестель, ты выскакиваешь и принимаешь буксировочный леер от Кима…

– А он догадается его бросить?

– Ори что есть сил и размахивай руками – он услышит или увидит, наверняка с нас глаз не сводит. Итак, принимаешь леер, чалишь на носу, и вперед. Борода, ты на рулях. Ну, и при случае смотри по сторонам, чтобы чего-нибудь важного не упустить.

– Я смогу смотреть только вперед, ведь рубка уже над водой окажется, – отчего-то мрачно ответил Борода.

– Ладно, – согласился Ростик и по-привычке переспросил: – Всем понятно?

– Нет, – спокойно ответил Квадратный. – Непонятно, почему ты один идешь? Я полагаю, лучше вдвоем.

Ростик взвесил это предложение. Аквалангов было два, но если один аквалангист погибнет, то второй аппарат для дыхания даст хоть какой-то шанс, а если погибнут оба… Нет, если делать, то делать наверняка, Квадратный прав. Вдруг еще одна идея засверкала в голове у Ростика.

– Согласен. Тогда план остается тот же, только основное предстоит Пестелю – и люк нижний, и люк верхний, и леер, и вытаскивание нас из воды. А ты, Борода…

– Все ясно. Я на рулях.

– Да, и учтите, как только леер будет заведен на буксировочное кольцо – рвите что есть сил. Даже если мы не поднимемся из воды.

– Зачем так? – рассудительно переспросил Пестель. – Вместе рванем.

По корпусу субмарины снова ударило что-то металлическое. Ростик повернулся к Квадратному.

– Я, собственно, один, наверное, эти веревки одолею. А ты лучше достань-ка подводное ружьецо и привяжи к нему пару гранат. Будешь меня прикрывать гранатами. Только не забудь перед выстрелом чеку выдернуть.

– Дело говоришь, – согласился Квадратный. Он перестал на время возиться у торпедных аппаратов, сунулся в корму лодки и откуда-то выволок обычное ружье для подводной охоты, имеющее одну металлическую стрелу с трезубым острием и резиновыми, толстыми жгутами, которые и обеспечивали толчковое усилие стреле. К наконечнику стрелы он принялся привязывать гранату. – Тяжеловато, Рост, пусть уж лучше одна граната будет. Зато подальше от нас взорвется.

– А еще стрел нет? – поинтересовался Борода.

– Нет, только гранаты, – с этими словами старшина высыпал на пол подлодки еще три «лимонки», кроме той, что он уже прикрутил невесть откуда взявшейся проволокой к стреле подводного ружья.

– От них пользы в подводном бою мало, – начал было Пестель и лишь тогда заметил странный блеск, появившийся в глазах старшины. – Ты чего?

– Я? Ничего, – очень спокойно ответил Квадратный.

– Старшина, – тихонько позвал Ростик, – ты только без геройства.

– Геройство? А что это такое?

– Не знаю, что ты там вообразил, – настаивал Ростик, – но без этого. Понял?

– А если не знаешь, тогда о чем речь?..

– Это приказ, Квадратный.

– Да понял я, понял, – почти со злостью проговорил старшина, как-то особенно посмотрев на Ростика. И каждому, даже не очень чуткому бородачу стало ясно, что все это было не зря. Потому что к слову «приказ» у старослужащего Квадратного отношение действительно было как к приказу, а не как к детской считалочке.

– Все, – сразу согласился Ростик. Со старшиной перегибать палку было почти так же опасно, как вовсе выпустить его из-под контроля. – За работу.

Через пять-семь минут, когда воздух в субмарине стал уже тяжелый, все было готово. За это время безволосые появлялись еще раза три, один раз даже очень большой… стаей. Но больше пут на подлодку не накидывали, лишь покрутились и ушли куда-то вправо, где ни один иллюминатор не обеспечивал обзор.

Итак, все было готово. Квадратный, уже в полном вооружении, даже в ластах, стоял у торпедных аппаратов с кремниевой зажигалкой. Проверив еще раз торпедные фитили, поинтересовался:

– Ну, начали?

Ростик, выкручивая голову так, что в ней чуть не звон образовался, пытаясь видеть сразу все иллюминаторы из тех, что были у штурвала, ответил:

– Не хочется этого делать, но выхода нет. Иначе попусту погибнем…

Он взял свой нож, почти в пятьдесят сантиметров длиной, довольно узкий и заточенный до того, что им можно было бриться, металлической бляхой на конце рукояти постучал по корпусу лодки. Звук прошел что надо.

– Правильно, – согласился Квадратный, – пусть слетаются, а то лишь торпеды истратим.

Они и появились, неторопливые, уверенные в себе, и в таком количестве, что даже у Ростика холодок пробежал между лопаток. Их было почти три десятка, а может быть, больше. И когда они стали кружить в водяном мареве вокруг лодки, Ростик вдруг спросил:

– А ты чеку на торпедах на минимальную поставил?

– Обижаешь, командир, – ответил старшина.

– А какой – минимальный? – почему-то шепотом спросил Борода, который не проходил подводной подготовки с каперангом.

– Тридцать метров, – ответил ему Пестель. – Ближе нельзя, лодка не выдержит.

– Тогда – пли! – приказал Ростик.

Квадратный поднес зажигалку к переднему фитилю и пощелкал, жгутик, пропитанный какой-то красноватой смесью, занялся. Тогда старшина сунул зажигалку в зубы, как кинжал, открутил парой лихих поворотов вентиль в воздушном баллоне и, когда воздух с шипением стал наполнять торпедный аппарат, выждав ровно пять счетов, открыл заслонку быстрым, как удар, рывком. Торпеда пошла вперед в облаке воздушных пузырей, метрах в трех от подлодки вдруг качнулась, но с курса не сбилась, а устремилась вперед еще быстрее, только сейчас сзади нее с бурлением и каким-то визгом горел несильный внешне огонь. И разумеется, за ней тянулся леер.

Ростик принялся было считать, чтобы знать, когда получится взрыв, но не успел довести счет и до семи, как вдруг такой грохот заложил уши, что Борода упал на одно колено, и даже предусмотрительный Пестель, который держался за стрингер корпуса, потерял свои очки.

А Квадратный уже крутил следующие вентили и рвал рычаг заслонки на кормовом аппарате, и все повторилось, только, как показалось Ростику, взрыв был еще сильнее, хотя на этот раз он не столько считал, сколько зажимал уши ладонями… А потом работать пришлось еще больше.

Вдвоем с Квадратным они практически вырвали винтовой люк из днища, вода еще не успела подняться до колен, а старшина, набрав воздух в легкие, опустив на лицо маску, не выпуская из рук ружье с гранатой на конце, уже нырнул.

– Пестель, давай акваланг, – заговорил Ростик, но зря – Пестель уже совал ему баллон с загубником.

Ростик проверил, открыт ли вентиль на баллоне, и лишь тогда протянул аппарат вниз, в воду, которая поднялась чуть ниже его пояса, но не выше. И тогда Ростик понял, что это нижнее образование в корпусе подлодки было нужно не только для наблюдения и торпедной стрельбы. Но и для того, чтобы в этом «кармане» оставалась вся забортная вода, если лодку придется использовать, как сейчас, по принципу воздушного колокола. М-да, Поликарп-то оказался молодцом, решил Ростик и, убедившись, что в воде акваланг уже исчез из его рук, опустил маску на лицо и тоже нырнул вниз.

Нижний люк оказался узковат даже для него, а что уж говорить про Квадратного, у которого плечи были куда шире?.. Но, лишь один раз ободравшись, Ростик все-таки пролез в него, стукнулся о дно головой, да так, что чуть не слетела маска, и потом, извернувшись, как змея в своей норе, вытянул руки наверх, откуда доносилось странное бульканье и откуда должен был прийти следующий акваланг.

Он и пришел, его держали руки Пестеля, и были они тут, в темноватой воде, такими непонятливыми, что Ростику пришлось прямо выдернуть свой акваланг из сцепленных пальцев… Впрочем, наверное, старшина так же вырывал свой акваланг из его, Ростиковых, рук полминутой ранее.

Ощутив, что прибор у него, Ростик выбрался из-под субмарины и приспособил парой привычных движений плечевые и поясной ремни на себе. Лишь потом сунул загубник в рот и почувствовал живительное щекотание у себя во рту, в груди, в легких. Это было приятно, очень приятно, просто восхитительно… Хотя слишком умиляться по этому поводу было некогда.

Квадратный уже висел в мутноватой воде над субмариной и отчаянно пытался осмотреть все стороны разом. В его руках, разумеется, сверкало ружье, а столб воздушных пузырей над ним показывал, что вентиль на баллоне открыт чересчур щедро. Но заниматься этим было некогда.

Ростик выдернул из ножен, привязанных к голени, свой инструмент и принялся рассекать действительно прозрачные веревки, увязанные странными пуками. Когда он рубил их, уворачиваясь от концов, чтобы не запутаться, он мог оглядеться. И хотя в этом мире, который кто-то по ошибке назвал миром «безмолвия», все еще плавало облако странной мути и каких-то ошметок, постепенно все становилось виднее. Вот Ростик уже мог различить камни на песке, вот он увидел изувеченное тело рыбочеловека метрах в десяти, и еще дальше…

Лодка сбоку от него дрогнула, качнулась одним боком, потом обломанный почти у основания шнорхель поплыл в другую сторону… И подлодка стала всплывать. Тогда Ростик понял, что это движение сбрасывает его вбок, туда, где как раз появилось какое-то шевеление… Да, быстро они очухались или все-таки еще нет? Как хочется, чтобы еще пару-тройку минут продлилось это «нет»!

Он вцепился одной рукой в строповочную скобу на корпусе, продолжая рубить веревки, но некоторые из них уже сами рвались, давая человеческой субмарине свободу, позволяя ей неуклонно подниматься вверх, к солнцу, к теплу и свету.

Вот тут-то его и захватили. Это было очень неприятное ощущение, словно мертвенно-холодная стальная хватка опустилась на его ногу и зажала около лодыжки. Не глядя, Ростик рубанул по этому захвату ножом. Но какой удар под водой? Он только скользнул по чужой плоти, едва поцарапав ее… Или все-таки достал серьезно?

Нет, еще что-то легло на воздушный баллон, пытаясь сдернуть и оставить его здесь, под водой, может быть, навсегда… Вдруг откуда-то долетел удар, это граната, догадался Ростик. Она взорвалась слишком далеко, до Ростика и тех, кто пытался его захватить, долетела лишь слабая волна…

Но тут он оказался под куполом серого Полдневного неба. Вода несильными потоками сходила с боков субмарины, а Квадратный, хитрый малый, уже стоял на ее палубе, осматриваясь по сторонам, будто был одной из надстроек… Ростик попытался крикнуть, чтобы старшина помог ему, но не сумел, и дыхательный шланг мешал, и вода вокруг еще бурлила. Что же, неужели он не видит, удивился Ростик, что меня сейчас утащат?..

И вдруг оглушительный, такой, что сознание практически померкло, удар обрушился на весь мир разом. Ростик понял, что его глаза еще открыты, хотя он ничего не видит, лишь край серого неба, по которому бежит странная туча, нет… Это не туча, это вода попала ему на лицо, вернее, у него почему-то сломалась маска, и теперь в ней нет стекла…

Он очнулся, когда субмарина тащилась вперед, рассекая воду, как хороший кит. Над ним виднелись какие-то лица, и приятный, теплый ветерок обдувал тело. Оказалось, он лежал на горячей стальной обшивке субмарины, и Квадратный что-то говорил ему, но Ростик не слышал слов. Он собрался с духом и прошептал:

– Говори громче, я не слышу.

– Вот и хорошо, – как сквозь неимоверно толстый слой ваты, донеслись до него слова старшины. – А то я уже было подумал…

– Что произошло? – Ростик попробовал подняться, но ему удалось лишь сесть, и тогда Пестель подтащил его к рубке, прислонил спиной к наклонной поверхности.

А Квадратный говорил:

– Пока Пестель подлодку зачаливал, я пытался тебя вытащить, но они очень сильные… Тогда я сорвал гранату, бросил, но… Видать, слишком близко попал, понимаешь, хотел глушануть их как следует. И тебя тоже, видимо, задел. Зато они сразу отцепились, и я тебя вытянул.

– Он даже с лодки сиганул, когда понял, что ты ничего не соображаешь и тонешь… – высказался из-за плеча старшины Пестель. Одно стекло его очков было почему-то разбито.

Ростик вдруг улыбнулся, от этого заболела голова, но он не удержался и рассмеялся еще сильнее. А потом вдруг принялся хохотать как заведенный, хотя в его смехе было что-то истерическое. Ему вдруг стал вторить Пестель, а потом и обычно неулыбчивый старшина. Прыская, как девчонка, он спросил:

– Ты чего?

– Глушанул, – ослабев от смеха, Ростик едва мог говорить. – Глушанул со мной вместе…

– Я же не хотел!

Они уже не смеялись, они ржали, чуть не катаясь по обшивке подлодки, держась за животы, вытирая слезы, хлопая друг друга по плечам, по головам. Они остались живы, и все получилось, как было задумано. Им было от чего веселиться, хотя мозги в голове Ростика подрагивали при каждом движении.

Отсмеялись, посерьезнели. Все было ясно, они возвращались, враги остались сзади, они все почти уцелели, если не считать эту неприятную, неожиданную глухоту Ростика. Но это должно было пройти, Рост, как сын своей матери, знал, что это пройдет. Главное – он все-таки слышит, а значит, барабанные перепонки не порваны.

Куда как интересно должно было получиться с этими русалами. Вот только непонятно, хорошо, что они встретились, или нет?.. М-да, трудновато думать об этом сразу после контузии. Но он непременно решит эту проблему, вот поспит немного и решит. Ростик и не заметил, как провалился в глубокий, похожий на беспамятство, но целебный сон. Все-таки это было не беспамятство, а значит, он уже выздоравливал.


Глава 26 | Торговцы жизнью | Глава 28