home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

Взлетели так плавно, что Ростик, сидя в стеклянной башенке стрелка, даже не очень-то и понял, что они уже в воздухе. Только по свисту ветра вдруг и осознал, что они набрали куда как приличную скорость. Все дело было, конечно, в том, что он осматривал пушки, приводил их в порядок, а потому и не заметил, как факелы отступили вниз. Зато когда оглянулся, огоньки Одессы мирно светили уже в такой дали, что не вызывали ничего, кроме воспоминаний о спокойных детских сказках.

А вот море внизу казалось темной, сгущенной, мрачной массой. Видно, конечно, не было ни зги, но каким-то образом оно все равно ощущалось, и даже, при желании, Ростик мог бы угадывать высоту, на которой они шли. Впрочем, он подумал, что стал уже достаточно опытным если не летуном, то по крайней мере пассажиром и умеет определять высоту по силе покачиваний, или по свисту ветра, или вообще по усилиям, которые приходилось прилагать для дыхания, поэтому ничего очень необычного тут не было – одна наука и опыт.

Минут через десять Ким обернулся, его голос стал слышен лучше:

– На восемь часов, чуть сзади, километрах в десяти…

Ростик обернулся. На темной массе моря отчетливо проступали слабые, но все-таки видимые эллипсы, или круги, словно кто-то светил очень далеким фонарем с морского дна.

– Ким, что это?

– Не знаю, я пару раз такое уже видел. Прошел даже как-то над ними на бреющем… И ничего не заметил. Нужно бы поохотиться за этим явлением тутошней природы, да горючего мало.

– Может, это светящиеся рыбы? – спросил Рост. – Ну, я имею в виду – косяк.

– Может.

Рост сосредоточился, но ничего не понял. Ясновидение на этот раз забастовало. Вероятно, у него вообще не было исходных данных, и он в принципе не мог выудить из своей интуиции ни одного подходящего образа. Либо это явление вообще не укладывалось в человеческое сознание, и лучше было оставить его в покое. Спустя еще пяток минут Ким проворковал:

– На месте. Откуда начнем поиск?

– Давай сначала пальнем ракету. Если они не ослепли, то сообразят, что их ищут.

Рост поднял верхнюю форточку над стволами, которая открывалась, когда пушки приходилось очень уж задирать вверх, вытащил заготовленную ракету и пальнул ее вбок, почти параллельно морю. Оставляя дымный след, ракета пролетела метров двести, потом замедлилась и стала неторопливо падать.

Ростик сначала, конечно, совершенно ослеп, но потом все-таки увидел переливающееся, словно темное зеркало, море внизу. Но зоркость у него, разумеется, была уже не та, что нужно.

– Ну, чего там?

– А я думал, что море ты осматриваешь, – отозвался Ким.

Значит, он ничего не заметил. Рост тем не менее больше стрелять не стал, а просто попытался смотреть в разные стороны. То же самое проделал и Ким, который, почти зависнув в воздухе, стал крутиться.

– Так, ладно. Они сказали, что лодка могла зайти за острова, ты представляешь, где они? – Не дождавшись ответа, видимо, Ким по своей дурацкой привычке просто кивнул, Рост предложил: – Вот и давай пройдем над островками.

Они прошли, не найдя даже крохотной искорки внизу. Потом отошли подальше в море. Тут еще раз пальнули ракету, потом просто стали ходить зигзагами и истратили десяток выстрелов из пушки – в темноте эти лучи тоже смотрелись довольно ярко… Все оказалось безрезультатно. К полуночи Ким сказал:

– Думаю, нужно возвращаться. Все равно бессмысленно.

И тут у Ростика появилась отличная мысль, он даже удивился, почему она сразу не пришла ему в голову.

– Зачем же возвращаться? Лучше садись на остров побольше, и желательно с плавнем. Попробуем костер запалить.

Ким подумал, потом согласился:

– Неплохо. И сигнал будет для ребят, и топливо сбережем.

Остров Ким в самом деле нашел маленький, как носовой платок первоклассницы, но плавня на нем было столько, что пришлось расчищать место для костра, чтобы одной искрой не сжечь все разом. В основном это был речной тростник, вынесенный в залив речками, но попадались и водоросли. Разумеется, кроме крабов, на островке они не обнаружили никакой живности.

Костер запалили такой, что его должны были увидеть даже двары. Впрочем, Ростик не сомневался, что те, осознав присутствие людей, выставили наблюдателей и даже посты. А может, посты у них были еще до того, как сюда пришли люди.

Первым отправился спать Ким с Винторуком. Рост посидел у огня, потом раскочегарил его еще больше и отошел к воде. Он стал смотреть во тьму, надеясь, что глаза успокоятся и он сумеет хоть что-то рассмотреть там, где должны были находиться ребята. Но у него ничего не получалось.

Для пробы он сходил к другому берегу и легко нашел огоньки Одессы. Она находилась почти в двадцати километрах от острова, а была видна как на ладони. При желании можно было пересчитать освещенные комнаты в гостинице, в которых еще не улеглись спать. Подумывая об Одессе, улыбаясь про себя, Ростик дотопал до костра, подбросил очередную охапку сухого, белесого от соли тростника, как вдруг…

По спине прошла волна холода, потом мышцы отозвались непроизвольной дрожью. Усилием воли Ростик заставил себя выпрямиться и осмотреться. Автомат был рядом, но он еще не взял его в руки. Более всего это было похоже на ту волну внимания, которую они ощутили, когда кочевали по болотам бегимлеси. Только на этот раз неприятные ощущения были куда сильнее, отчетливее, острее.

Ростика словно пытались перепилить злым, ненавидящим взглядом, пытались раздавить чуждостью и неприятием его человеческой сути. Если это продлится долго, то останется только один способ спасти рассудок – взять в руки автомат и стрелять… Но куда, зачем, в кого?

Внезапно Ростик вспомнил Антона. Он попал в такую же ловушку, вот только Ростик мог, в крайнем случае, поднять ребят и взлететь на гравилете, а у бедного Антона не было такой возможности. А может, как раз их нужно будить? Может, во сне эта штука с ними что-то делает?..

Ростик кинулся к Киму, сдернул край солдатского одеяла, которым тот прикрыл лицо. Пилот посапывал так мирно и спокойно, словно его не касалось ничто на свете. Ростик осторожно прикрыл друга и дошел до бакумура. Волосатик спал в десятке шагов от костра, свернувшись клубочком на ложе из тростника. Конечно, по этим спутанным космам ничего прочитать было невозможно, но, судя по всему, очень плохо Винторуку не было.

Вздохнув, Ростик вернулся к костру и тут понял, что пресс чужого внимания стал слабее. Тот, кто на них смотрел из темноты, стал уходить. Ростик попытался за ним подглядывать своим странным, внутренним всевиденьем, но… Опять ничего. Только вот у него сложилось стойкое мнение, что взгляд этот был не связан с водой. И вообще не находился где-то поблизости. Словно бы на него посмотрели через какую-то фантастическую ночную подзорную трубу, которая на самом деле находилась очень далеко и, кажется, даже где-то над ним, в высоте, за краем воздуха. Неожиданно проснулся Ким. Он улыбался, когда подсаживался к огню.

– Ты нормально спал? – спросил его Ростик.

– Отлично, словно в колыбели. А почему ты?..

– Будешь стоять на часах, сам узнаешь. Впрочем, я тебе этого не желаю.

– В чем дело-то?

Уже укладываясь, Ростик быстро рассказал, не забыв помянуть и свои ощущения в Водном мире. Ким только головой покрутил по своему обыкновению, но ничего не ответил.

Поутру он довольно лихо высказался в том смысле, что, конечно, кто-то его тоже изучал, присматривался, но ничего похожего на помутнение рассудка он за собой пока не обнаруживает. Ростик согласился с другом. Тем более что, против ожидания, Ростик отменно выспался. В самом деле, так спокойно и глубоко он не спал уже много недель, может быть, несколько месяцев.

Скормив все, что было можно, волосатику, они поднялись в воздух. На этот раз Ким даже не раздумывал ни секунды, он обернулся и почти начальственно прикрикнул:

– Рост, включай свой внутренний радар, где они находятся?

– Ты что, считаешь, я могу этим управлять?

– Чтобы ты да не попробовал управлять этим чудом – никогда не поверю.

Ростик вынужден был признать, что друг прав.

– «Пробовать» – одно, а «получаться» – совсем другое… Впрочем, давай испытаем.

Он расслабился, очистил сознание, мышление стало замедленней, дыхание ровнее. И тогда он понял, что над всем островом ночью прошла какая-то буря… Нет, не так, не буря, конечно, но что-то настолько мощное, что теперь всякая живность в округе будет избегать его, пока этот след не исчезнет окончательно, хотя случится это не скоро.

Рост опомнился, вытер пот, выступивший на лбу. И вполне резонно отрапортовал:

– Знаешь, сам ищи. Что-то я тут ничего не чувствую…

И словно филин, сзади вдруг заухал бакумур. Волосатик даже бросил крутить экватор котла, а принялся несильно подпрыгивать, словно горилла в зоопарке, которой не дали облюбованный ею ананас.

– Винт, прекрати! – прикрикнул Ким. – Вижу, что ты видишь. Сейчас вместе посмотрим.

Он повернул лодку на восток, строго на восток, к тем островам, около которых люди еще толком и не появлялись, и прибавил ходу. И тогда Ростик тоже увидел – маленькая точка на темном изумруде ровной, гладкой воды. Уже минут через двадцать полета они проскочили на всем ходу мимо «Калоши». Пришлось тормозить, разворачиваться, на меньшей скорости подходить к лодке. Когда Киму это удалось, Рост перебрался во второе пилотское кресло. Отсюда было лучше видно, чем из башенки, тем более что Ким здорово опустил нос гравилета, чтобы он не мешал обзору.

«Калоша» была пуста, это стало видно сразу, к тому же ее покачивало. Ростик задумался, откуда тут могут быть волны, и лишь потом догадался, что антигравитационные блины их гравилета создают эти складки – уж очень низко они опустились.

Достав бинокль и преодолевая неудачное освещение, Ростик все-таки поймал лодку в круг видимости. Одно весло валялось на банках, брошенное за ненадобностью. Два других мерно покачивались в воде у борта. Четвертое было сломано. На банках были видны потеки какого-то темного цвета. Два продуктовых рундучка были распахнуты, кто-то в них, очевидно, весьма голодный, основательно рылся.

– Что будем делать? – спросил Ким.

Рост стал раздеваться.

– Тросик у тебя есть? Зачалим лодку, приведешь ее домой на буксире.

– Как так? Кто-то должен ее зачалить, иначе… И там же акулы!

Ростик перестал раздеваться, приник к окну, чуть не продавил его своим лбом. Ничего видно не было. А просить Кима, чтобы он отлетел на достаточное расстояние, и рассмотреть, есть тут акулы или это просто глупая перестраховка, не хотелось.

– Не вижу я никаких акул.

– Рост, я тебя не пущу. Что я Любане скажу, если тебя какая-нибудь тварь сожрет?

– Хватит пороть истерику, – ответил Ростик. – Ребята каждый день за металлом ныряют, а тут дел-то на пять минут!

– Ты в антигравитационный след попадешь, – уже тише, даже как-то похныкивая, прошипел Ким. – Тебя так глушанет, что и не выплывешь.

– Посмотрим. А если моя будущность тебя беспокоит, ты лучше зависни над водой не очень высоко, скажем, метрах в пяти-семи. А когда почувствуешь толчок, откатись, может, тогда и не утопишь меня своими вихрями.

И все-таки, как ни удачно он огрызнулся, идея Кима была правильной, с антигравитационными волнами следовало считаться.

Поэтому Ростик не стал выпрыгивать из люка, как предполагал сначала, а, оставшись в одних кальсонах и тельняшке, поднялся в башенку, поднял ее край и выскользнул на обшивку гравилета. Гладкое, чуть прогибающееся под босыми пятками дерево грело ступни, как песок на пляже. Странно, решил Рост, тут обшивка горячая, а мы внутри ничего не ощущаем.

Потом, то и дело поглядывая на Кима, чтобы удостовериться, как пилот следит за его акробатикой, Ростик прополз на пятой точке до передней левой ноги лодки, поставил босые ноги на ферму и стал пробираться к самому блину. Лодка качнулась, потом ощутимо накренилась, Ким в кабине что-то крикнул, но Ростик даже не стал прислушиваться.

Вода внизу показалась чрезмерно далекой, но Рост догадался, что Ким ниже уже не опустится. Может, в Ростике страх высоты вдруг слишком развился и его следовало просто переломить?.. Он так и сделал. Выпрямился на блине, ощущая странное покалывание в пятках, которое перерастало в онемение кожи. Набрал воздуха в легкие, потом сложился на мгновение и с силой отпихнулся от лодки.

Нормально он пролетел только метра три, потом что-то ударило его по ушам, по голове, лишив разом зрения и слуха. А может, и вообще сознания… К счастью, лишь на мгновение. Не успел он долететь до воды, как снова увидел все, что происходило вокруг, в частности, свою стремительно приближающуюся тень.

Как показалось Ростику, беспомощно кувыркаясь, он грохнулся об воду с такой силой, что брызги взлетели до небес. А сам он чуть не пробил основу Полдневья, чуть не вылетел в ледяной космос… Он открыл глаза. Вокруг стояла мутная, наполненная пузырьками воздуха прохладная тьма. Она клубилась вокруг, вышвыривая его куда-то вбок и в глубину, в спокойный слой.

Едва не заорав от досады на то, что антигравитация все-таки вогнала его куда глубже, чем нужно, и даже продолжает топить дальше, Ростик рванулся вверх. Самым скверным было то, что он не знал, выходит он из-под леталки или рвется под ее невидимые, губительные струи, которые не позволят ему всплыть до тех пор, пока он не задохнется. А до этого оставалось не так уж долго, легкие уже наполнились тяжелой, влажной болью…

И вдруг все кончилось. Он вырвался из воды на солнце, к воздуху!.. Вдохнул всей грудью, снова погрузился, на этот раз уже спокойнее, всплыл, восстановил дыхание, привел в порядок мускулы.

Поднял голову, огляделся. «Калоша» была метрах в ста, не больше. Уверенно, отдыхая за мерными, спокойными движениями, Ростик заскользил к лодке. Все-таки что там ни говори, а Ким оказался молодцом. Он не только отвел свой гравилет в сторону, но и вовремя отвел, решил Ростик. Потом…

Он увидел, что в паре метров под ним скользнула огромная, обтекаемая, зализанная, как подводная лодка, тень. И почти такая же большая. Он поднял голову. Вокруг, на расстоянии пятнадцати метров, воду разрезало еще три треугольных плавника. Ростик даже глазам своим не поверил. А когда понял, что это не виденье, прибавил так, как не плавал, наверное, ни один спринтер даже на Земле.

Он и в лодку не поднялся, а вылетел, как дельфин, словно у него сзади был хвост, способный выталкивать его из воды на несколько метров в воздух. И лишь поджав ноги, как в детстве бывало, спасаясь от темноты под кроватью, осознав, что цел, что ему ничего не откусили, повалился вниз, на днище.

На этот раз он собирался отдыхать долго, слишком уж запыхался после своего рывка… И вдруг увидел перед собой руку. Это была обычная, полусжатая человеческая рука, только она отливала такой белизной, словно была вылеплена из гипса. Ростик поднялся на колени.

Под носовой банкой, на решеточках лодки лежал человеческий труп… Вернее, полтрупа, потому что нижняя часть тела, отрезанная словно гигантским серпом, исчезла из лодки, как исчезли все остальные люди и снасти. Также пропали металлические градины – почему-то Ростик отметил это особо.

Встряхнувшись, переборов мгновенную, как молния, тошноту, Ростик поднял голову. Лодка Кима висела над ним метрах в сорока, мерно взбалтывая море довольно хлипким на вид шнуром. Ростик присмотрелся. Умный Ким привязал к концу своего буксира пустую пятилитровую канистру, в которой всегда запасал перед полетом воду, и она держалась на воде, как плавучий якорь. Ростик все понял.

Он сел на весла, использовав два целых на самой узкой банке, подгреб к канистре, не попав под давление гравитационных блинов, потому что благоразумный Ким отошел метров на пятьдесят назад. Потом подхватил тросик, отвязал канистру, набросил свободный конец на кольцо, вделанное в ахтерштевень, вытащил весла из уключин и пошел на руль.

И лишь усевшись на кормовую банку, взяв в руки румпель, вдруг понял, что Ким бросил буксир с носа и сейчас висел, разглядывая лодку через лобовое стекло.

– Хитер! – воскликнул Рост.

Взмахнул рукой. И Ким, старый дружище, потащился задом наперед, со скоростью в половину меньшей, чем они могли бы развить, зато не спуская глаз с буксируемой по морю, неуклюжей, тихоходной и валкой посудины.

Они возвращались. Довольно скоро Ростик уже и не думал о мелькающих там и сям акульих плавниках. По привычке, от которой он так и не сумел избавиться после всех боев и смертей, он думал о разрубленном поперек трупе, который лежал под носовой банкой. Это были невеселые мысли.


Глава 20 | Торговцы жизнью | Глава 22