home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23

Уже под самый вечер избитая до последнего клочка машина Лады приземлилась на пустом дворе алюминиевого завода, выложенном плитами из литого ширского камня. Пожар на крейсере Кима к тому моменту загасили, и люди разошлись, почти в изнеможении, кто куда.

Но едва Лада приземлилась, оба экипажа принялись обсуждать, какую машину легче и быстрее можно «вылечить». Сошлись на том, что если снять блин с машины Лады, переставить его на крейсер Кима, а потом еще соорудить какие-то тяги, укрепив их проволокой, которой на заводе почему-то осталось много, то можно будет довести до Боловска оба крейсера, причем Ким будет опекать Ладу, защищать ее, а в случае, если она не сумеет дотащиться до Города, то и подхватит ее экипаж.

Рост на этих переговорах командиров крейсеров присутствовал, но они ему не понравились. Он сказал на всякий случай:

– Обе машины не уведете, ремонтируйте ту, которая быстрее взлетит, Кимов крейсер, например.

– Чего ты так? – хмуро спросила Лада.

Она была усталой, тени залегли под ее обычно красивыми и выразительными глазами, губы стали сизыми, словно были намазаны воском.

– И не успеть, и не суметь. – Для убедительности Ростик даже хмыкнул. – Тоже мне, на проволоке лететь собрались.

– Ты знаешь, чего мне стоило получить этот крейсер? – возопила Лада. – Ты что думаешь, у нас их – пруд пруди?

– Людей нужно вытаскивать, – сказала вдруг Людочка Просинечка. – Машины пауки все равно не тронут. Их можно будет подобрать, когда мы вернемся.

Почти все подумали – «если вернемся», и это положило конец всем спорам разом. Даже Лада примирилась, что крейсер она потеряет, пусть и на время. Но оставалась надежда, что удастся вернуться… Или так – только на возвращение и стоило надеяться. На возвращение людей сюда, на завод, на возврат крейсера, на восстановление мира… и всего остального.

Ночью пауки не атаковали. Стражу из почти десятка волосатиков выставили по всем высоким надстройкам завода, на всех стенах, и даже заставили их перекрикиваться. Кто так распорядился, Ростик не знал, но он не стал в это вмешиваться.

Для него гораздо интереснее было думать о том, что творилось в Перевальской крепости, как погиб Яха Якобсон, почему его так легко сбили над Лагерем пауки… Это Лада, прилетев, доложила, что она-то осталась целой, а вот экипаж Яхи весь целиком… Рост еще спросил, недоумевая:

– Он же вроде бы на летателях был?

– Его Ева зачем-то перевела, – суховато высказалась всезнающая Людочка. И как у нее было заведено, не могла не добавить: – Оказалось, что зря.

– Зря? А если бы кто другой погиб, было бы легче? – азартно возразила Лада.

Людочка только пожала плечами, конечно, было бы не легче, но по ее логике механика-инженера было так – если кто-то погиб, то есть не справился, следовало поставить другого офицера, как бы заменить одну деталь на другую, и тогда, может быть…

Да, быть может, подумал Ростик. Но скорее всего… Впрочем, кто знает?

Еще он не мог не думать об оставшихся на заводе аймихо, их было немного, не больше полудюжины, если Рост правильно посчитал. Они бродили по заводу, занимаясь своими, непонятными сейчас для него делами, что-то пытались обчувствовать, постоянно следили по экрану в подземелье за всем происходящим и, как казалось, рассчитывали, что завод пауки не сумеют взять штурмом. Хотя Ростик-то был уверен в обратном. Потому что одной из целей пауков всегда, при любых обстоятельствах оставалась – забирать металл и атаковать металлолабиринт. А именно тут, на алюминиевом, был выход Зевса к людям, поэтому его следовало разрушить, с точки зрения пауков, конечно.

Когда ремонт во дворе затянулся окончательно, Ростик спустился в комнатку с экраном, и ему сразу предоставили шлем. Что следовало выяснить, он толком и сам не знал, а когда натянул на себя пахнущий чужим потом шлем, то все довольно точные и красочные картинки атаки пауков на остатки дваров, на Перевальскую крепость и даже на Пентагон в торфяных полях Водного мира погасли. Перед глазами Роста, как и в его сознании, вдруг установилась туманная мгла, словно прием сразу прекратился. Он сидел, размышлял обо всем разом и ни о чем конкретном, пытался прогнать эту муть на экране, но получалось у него не очень. Он даже стал досадовать на себя, за то что потерял техническую способность включаться в возможности Зевса. Но, как ни странно, Саткли-хо к его попыткам отнесся серьезно.

Он даже ощутимо попробовал помочь ему своей энергией, а потом, когда остальные аймихо, отзываясь на его ментальный зов, пришли в подвальчик с экраном, и их заставил помогать Ростику. Это было настолько сильным впечатлением, что он, несмотря на хроническую усталость, даже не почувствовал, какие энергии вдруг стал задействовать, какую волну очень мощного внимания обратил… неизвестно куда. Пока сам не испугался – еще не хватало сейчас, как уже бывало, вывалиться из реальности и стать ненамного более разумным, чем кукла в натуральную величину. Поэтому он прервал сеанс и выбрался из комнатки, впав в немилосердное недовольство собой.

Из этого состояния его вывел… Барон, который вдруг появился перед ним с совершенно жуткой, подчеркнутой выдриными усами усмешкой на морде. На четком, с каким-то даже чеканным выговором едином он доложил:

– Командир, прибыл для защиты и обороны.

– Крепость ты, к сожалению, один не сумеешь… – начал было Ростик и лишь тогда понял, что этого странного парня совершенно не понял. – Ты что, опять за мной увязался?

– Странно вы, люди, говорите. Конечно, я обязан защищать тебя, тут скоро будет жарко.

– А ты чего тут-то? – Рост стал подозревать, что Барон недоговаривает.

– Я был в крепости на Перевале, как вы ее зовете. Там мы сопротивлялись долго, но неуспешно. Я забрал раненых бакумуров, нашел их дикое племя, которое оказалось поблизости, и передал им для выхаживания. Поэтому, – Барон почти ощутимо вздохнул, – не смог быть раньше, занят был. Но я почувствовал, что ты тут еще с вечера.

– Молодец, – сквозь зубы процедил Ростик. – Как крепость?

– Никак, завтра к ночи она падет, а может быть, к середине дня. Тогда комши придут сюда.

– Они могут прийти сюда и от Лагеря пурпурных.

– Я бы на их месте, – отозвался Барон, ощутимо расслабляясь, потому что теперь у него и в самом деле было несколько часов передышки, – атаковал ваш город, Б'ло-ск.

Скорее всего потому, что Ростик все-таки измотался, когда так неаккуратно и неосторожно, а главное – бессмысленно попробовал поработать со шлемом, а может быть, посмотрев на Барона, на его усталость, Гринев и сам почувствовал, что должен отдохнуть. Он заснул, прислушиваясь к шуму ремонтируемых крейсеров во дворе и к перекличкам часовых на стенах завода. Вырчох прикорнул на соседней кровати казармы. Тогда-то посильнее вездесущего здесь, на алюминиевом, запаха синтетической пыли от литого камня и вполне человеческой смазки из нефти на Роста стал давить запах вырчоха. И ведь не вызывало сомнения, что, возвращаясь после встречи с дикими волосатиками, он купался почти во всех встречных ручьях и речушках, но его запах все равно плыл в воздухе, как неизбежное свидетельство его присутствия. А может, думал Ростик сквозь свой неглубокий сон, именно то, что он искупался, и сделало Барона таким… ароматным. Но он решил на это не обращать внимания, как он помнил еще со времен обучения у Нуаколы, для вырчохов человеческий запах тоже был не подарок.

Под утро он разоспался так основательно, что Барон разбудил его с трудом.

– Что случилось?

– Сейчас что-то произойдет, командир. Тебе лучше подняться на стену, – очень тихо проговорил Барон, пробуя своим шипящим голосом не разбудить похрапывающих в другом углу казармы волосатиков. Это было бесполезно, в свете единственного на все помещение факела Ростик увидел, что все они подняли из шерсти на голове уши, чтобы понять – можно ли спать дальше, или опасность настолько велика, что необходимо проснуться.

Рост встал, умылся, оделся, обулся и поднялся на стену. Сейчас его больше всего раздражало то, что он был небрит. Отвык от волос за последнее время, вот и не мог вынести щетину на подбородке.

Ремонт крейсеров в заводском дворе стал как-то потише, там уже не колотили молотом, там уже суховато, но и звонко позвякивали какие-то более тонкие инструменты. Людей около одного из крейсеров, кажется, Кимова, стало больше, а около машины Лады уже никого не было, лишь тускло горел костерок. Еще одна машина, причем грузовик, вполне целый на взгляд Роста, стоял у ворот, но около него даже костер не горел.

Часовые на стенах перекликались не слишком громко, должно быть, устали за ночь. Парапет стены, неровный, шершавый и не слишком высокий, лишь по пояс любому бакумуру, был в некоторых местах наращен мешками с песком. В тех местах, где ширина прохода вдоль стены это позволяла, мешки также защищали и с боков, образуя что-то вроде будочки для наблюдателя. В таких были установлены довольно тяжелые орудия, калибра десятого или даже пятнадцатого. Где Людочка такие сумела раздобыть, было непонятно.

В стороне Лагеря пурпурных еще бушевало зарево, его даже не скрывал дым, который растекся над землей в холодном октябрьском воздухе. Ростик смотрел в ту сторону и отчетливо понимал, что Барон прав, на это стоило посмотреть, потому что… Потому что это все было не просто так. Что-то с той стороны тянулось к заводу, что-то на самом деле должно было произойти.

Для верности Ростик сходил на стену, обращенную к перевалу через Олимпийскую гряду. Там, как всегда, выли гиеномедведи, но в целом все оставалось спокойно. Он даже попробовал понять, а не зря ли Перевальская крепость подверглась такому лютому штурму, вполне могло оказаться, что пауки не сумеют пройти перевалом, им могло уже не хватить упорства. Ведь когда-то они должны были выдохнуться?

Впрочем, эта надежда была зряшной. Не такие уж дураки были комши, если атаковали крепость, значит, перевал был им нужен. Иначе они не стали бы там сражаться. Возможно, именно на высоту перевала рассчитывал Смага, когда принял там командование, подумал Ростик и тут же обругал себя за эти мысли. Если Барон прав, Смага со своими ребятами должен был сейчас сражаться, пока он посапывал на удобной койке завода. Рост не имел права так думать о них.

Хотя это уже роли не играло. Ведь оставалось всего-то пять-шесть часов, когда он и сам вынужден будет драться, и тогда все грехи и заслуги между ним и его друзьями или недругами уравняются. Нужно было только подождать.

По непонятной склонности думать ни о чем, как это у него повелось на заводе, Ростик вдруг стал размышлять, что Квадратный, земля ему пухом, наверное, не там воевал. Если бы он перебрался в Гулливере сюда, на эту часть континента, и скорешился с местными, знакомыми дварами, возможно, он не погиб бы… А впрочем, нет, он все сделал правильно, очень разумно, даже мудро, как все делал в своей жизни.

За ту древесину комши дорого заплатили, и, следовательно, Квадратный погиб не зря. Лишь тогда Ростик вспомнил, что обдумывал все это уже не раз и, может быть, не один десяток раз.

Вдруг Барон напрягся. Рост и сам понял, что он что-то слышит. Он перехватил ружьецо, которое взял с собой из казармы, и… В темноте впереди, за краем стены ничего видно не было. Но там что-то происходило, он снова прислушался. Эх, жалко, у него не было сейчас темнового зрения гигантов, тем более что гиганты видели в разных спектрах и на разном расстоянии.

Вдруг над стеной что-то появилось. Это происходило в темноте, но это было так отчетливо, что Ростик сразу понял – это уже здесь. Потом… Кто-то перемахнул через невысокий парапет, и стало что-то видеться. Кажется, это были какие-то пятна, подпалины, повисшие в воздухе, словно беззвездное небо над головой могло отбрасывать ночные тени вниз. Затем эти тени куда-то уплыли или размазались на фоне темной стены и снова появились, но их стало больше. Тогда Ростик понял.

– Ха, Рост-люд, ты здесь. – Ихи-вара откинула капюшон. И помогла стащить такой же капюшон нузы с головы Зули. – Ты как? – спросила Ихи-вара ее на странном, лишь отдаленно напоминающем единый языке аглоров.

– Прости, вождь, я, кажется, была не самой сильной в этом бою, – отозвалась Зули.

Она была ранена, на ее нузе подпалин попаданий от ружей пауков было больше, но она держалась. Хотя и вынуждена была принять помощь от Ихи-вары, чтобы взобраться по стене завода.

– У вас что же, нузы даже попадания из ружей выдерживают? – спросил Барон, разглядывая аглоров и, может быть, сумев разобрать их положения куда точнее, чем Ростик.

– Не всегда, – буркнула Иха, – чаще держат, но вот у Зули дважды… Теперь придется сожженные куски заменять, а это возня, перебирать всю нузу придется, иначе не получится.

Она тоже устала, иначе не была бы такой многословной.

– А Бастен? – спросил Рост. – А остальные?

– Вождь на перевале, – пояснила Зули, присев у парапета, переводя дух, – Сурданитка атакует пауков, направляющихся к Городу, Каса в Храме, ее обязанность – стеречь детей.

– Тут такое дело, Рост-люд, – по-деловому стала говорить Ихи-вара, – Зули тебе придется взять с собой в Город, когда вы туда отправитесь по воздуху на машине. Сам видишь, если она пойдет без меня, для нее это будет пустой тратой сил и задержит выздоровление. А я передохну немного, если у вас найдется еда, я бы перекусила и пойду помогать Бастену. Вдвоем мы выберемся даже из Перевальской крепости, когда она падет. А в одиночку… Он гордый, может раздумать отступать, если дело коснется его чести.

– Он выберется, – твердо сказала Зули. – Он должен стать отцом последующих детей. И знает это.

Рост немного растерялся даже, отвык, чтобы ему так вот приказывали. Он с сомнением посмотрел на Барона, тот медленно, как будто смотрел сквозь воду, мигнул обоими глазами и куда-то ушел, бережно придерживая Зули, которая, должно быть, от запаха, тут же накрылась капюшоном. Впрочем, помочь ей в этом даже нуза не могла.

Ихи-вара проводила глазами странную парочку и тут же, не поворачивая головы, спросила:

– Ты выискал в экране то, что хотел?

– А что я искал? – спросил он осторожно.

– Ты – Познавший, тебе виднее.

– Я почти ничего и не искал, если…

– Если, – подтвердила Ихи-вара, словно цитировала знаменитое послание, которое, кажется, коринфяне отправили на восковой дощечке в осажденную крепость как ультиматум, где было много слов – «Если вы не сдадитесь, мы убьем ваших воинов, изнасилуем женщин, детей продадим в рабство…» Там было еще много обещаний, но ту же табличку вернули очень быстро, причем кто-то из лакоников-защитников стер все слова, кроме первого. И ответ получился – «Если».

Необязательные мысли, воспоминания из обрывков земной истории, решил Ростик, но все-таки что я ищу? И конечно, неужели мои мысли ни для кого не секрет?

– Если и нашел, то вспомню об этом позже, – отозвался он, едва понимая собственные слова.

– У тебя бывает, – подтвердила Иха и подождала, пока из темноты, совершенно внезапно для Ростика, появились две женщины с едой.

Ростик посмотрел, как они расставили глиняные тарелки на парапете и как Ихи-вара чуть брезгливо их рассматривает. Старинная вражда аглоров и аймихо еще не умерла в ней и не могла умереть.

– Вы обязались быть в одной армии, – сказал Ростик.

– Это трудно, – вздохнула Ихи-вара, но принялась есть.

А ведь она не уйдет, почему-то решил Ростик, и Ихи-вара вдруг стала что-то мычать в том смысле, что, если бы не Бастен, она бы, наверное, да, не ушла, враг скоро сам тут появится. Видимо, она устала больше, чем хотела показать. И только сбросив напряжение, сообразила, что оказывать помощь Бастену – для нее сейчас слишком… самонадеянно.

Рост на всякий случай сходил к ремонтной бригаде. Ребята умаялись так, что даже пошатывались. Причем скорее всего вымотало всех именно требование Лады спасти второй крейсер, поэтому ремонтироваться приходилось в два потока. Если бы они восстанавливали только крейсер Кима, скорее всего все было бы уже закончено.

– Что смотришь? – спросил его Ким, слабо улыбаясь, когда Рост подошел поближе. – Держаться вам, ребята, придется до полудня, не больше. Но и не меньше.

– Будем держаться, сколько сумеем, – заверил его Ростик.

– На третьем грузовике пойдешь ты и Людочка, – сказала подошедшая в этот момент Лада. – Она неплохо пилотирует, а ты на второго пилота тоже сгодишься.

Лицо у нее обострилось, потемнело и покрылось незаметными прежде морщинками. И все время Лада вытирала засаленные руки ветошью.

Пауки ударили, едва включилось солнце, видимо, шли к заводу всю ночь, используя зарево горящего Лагеря вместо факелов. Сначала Рост увидел со стены какое-то шевеление в высокой траве. Потом шевеление превратилось в отдельных пауков, но те еще не очень вылезали вперед. И приглядевшись, Рост понял, почему – над ними парило с десяток летателей, которые таких вот смельчаков безжалостно вырывали вверх, чтобы сбросить на камни Олимпа. По ним палили, разумеется, но без толку. Оказывается, на ходу пауки стреляли совсем не метко, кажется, у них возникали проблемы с прицеливанием.

Ихи-вара попыталась стрелять из его ружья, которое он, оказывается, забыл на стене, когда решил спуститься к летчикам. Она что-то пробурчала, что воин не должен забывать свое оружие, но послушно отдала его, едва Ростик подошел.

Он полуприсел, чтобы парапет находился на уровне глаз и чтобы меньше мешала отдача. Привык, понимаешь, со станка стрелять, вот и приходилось теперь это компенсировать. Его стрельба Ихи-вара понравилась, она уже не мычала раздраженно, но все равно высказалась:

– Мечи – вернее.

– Кому как, – не удержался Ростик.

Атака пауков получилась уверенной, несмотря на летателей, и многочисленной, но когда огонь со стен завода стал плотным, они дрогнули и стали уходить на фланги, охватывая завод со всех сторон. Часа за три до полудня Рост понял, что у него кончаются патроны. Он затребовал себе в помощь какую-то мелкую девушку-бакумуршу, но та скоро куда-то исчезла, и патроны второй раз ему принесла ошеломительно красивая аймихо.

Она же принялась, сидя за парапетом стены, перезаряжать второе ружье, что было необходимо, потому что, стреляя из одного ствола, Рост очень скоро стал обжигать о него руки.

Насколько он мог удостовериться, чуть приподнимая голову не для прицеливания, а чтобы осмотреться, в его секторе лучи били в вал пауков реже, но точнее. С других стен стреляли чаще, но хуже, и там пауки уже подползли к заводу метров на сто, а может, и на семьдесят. Людей пока выручало то, что пауки совершенно не умели прижиматься к земле, да и смешно было бы, если бы эти громадины по полтонны весом пытались укрыться за мелкими бугорками и травой. Вот они и ломились вперед, у них просто не было другой тактики, к тому же они должны были высоко подниматься на лапах, чтобы стрелять из-под живота, где держали свои ружья. Это выручало… Но только если умело этим пользоваться.

И все-таки они приближались. Рост даже представил себе, как они, оказавшись у самых стен, почти в мертвом пространстве, тут же начнут громоздиться друг на друга, чтобы составить живую лестницу. Затем какой-нибудь верзила с бессмысленными челюстями и могучими, хитиновыми лапами, украшенными внутренними резаками, переберется в крепость-завод и пойдет кромсать, словно богомол, людей и немногих пурпурных, которые окажутся у него на пути… А тем, чтобы сбить эти живые лестницы, придется стрелять отвесно вниз. Это значит – высунуться до пояса и оказаться под огнем тех, кто прикрывал своих, из числа все время подходящих пауков, выныривающих, словно из небытия, из степи, которая расстилалась под стенами во все стороны.

Гранат у защитников не было, а значит… Значит, думал Ростик, скоро комши будут здесь. И ничего мы с нашим стрелковым оружием не сделаем. Лучше бы ребята дочинили антигравы, иначе пауки закусят нами и спасибо не скажут.

К условному полудню починиться не успели, хотя было видно, что Лада и сама не рада, что ввязалась в такое ненадежное дело, как идти на своей избитой машине к Боловску. Но теперь-то получилось, как получилось. Они отбивались еще час, еще немного… Краем глаза Ростик заметил, что стрелки со стен постепенно куда-то испаряются.

И вдруг около него появилась Ихи-вара и пробурчала:

– Все готовы, с двух сторон пауки скоро влезут, мне придется их сбивать.

– А как же ты?

– Дурак, – только и отозвалась Иха и для верности помахала блестящими на солнце клинками. И когда она только успела их очистить от ошметков комши, «заработанных» в прежних схватках, подумал Ростик, ведь полировать такие мечи – не один час нужен…

Рост поорал на «свою» заряжающую аймихо, отдавая приказ отходить перед ним и за него прятаться, выбрал почти остывшее из ружей, засунул с десяток обойм за пояс и бросился к ближайшим ступеням со стены. Девчонка-аймихоша, имя которой он даже не успел узнать, вдруг схватила слишком тяжелое для нее второе ружье и побежала за ним, а не впереди. Она отставала. Рост оглянулся.

Над парапетом показалась одна из ног вскарабкивающегося паука. Рост от живота выстрелил два раза, в ногу не попал, но она все равно убралась. Девчонка добежала, стала спускаться… И вдруг покатилась до самого низа. Рост не понял, сбежал следом, подхватил ее. Ее голова бессильно болталась, она была прострелена, обуглена, от прекрасного девичьего лица осталась запекшаяся маска сожженной плоти и спекшихся волос.

Он, удерживая ее легкое, почти невесомое тельце, таща другой рукой ружье, побежал к антигравам. Те вдруг ударили из башенных пушек куда-то вбок, и только тогда Рост понял, что в него стреляли с другой, противоположной стены завода. Там пауки уже сидели на парапете, вырисовывались на фоне Олимпа, как вырезанные из бумаги. Он стал стрелять, разумеется, но не попадал. На бегу, да еще одной рукой, он тоже бил не слишком метко.

Ким из пилотского кресла одного из крейсеров махал ему руками, грузовик уже взлетел, кто-то из его незакрытых дверей стрелял вниз, как во Вьетнаме американцы «причесывали» джунгли со своих вертолетов, крейсер Лады дергался бессильно перед главным корпусом завода, не в силах набрать высоту, но Росту показалось, она все-таки сумеет подняться… А он волок по совершенно открытому пространству, под огнем пауков, которым, правда, неудобно было стрелять, тельце девочки-аймихо. И надеялся, что успеет.

И знал, если он упадет, Ким не взлетит, попробует его вытащить.

Перед крейсером ему вдруг помогла Мириам, которая, прячась от выстрелов под крейсером, ждала его у низового люка. Рост передал ей тело девочки, развернулся и принялся бешено нажимать на курок, но выстрелов не было. Он даже выволок из-за пояса еще одну обойму, чтобы вставить ее, но ему не дали.

Кто-то весьма решительно втащил его в крейсер. Ростик тут же присел у люка, чтобы, когда машина поднимется, накрыть еще несколько пауков выстрелами сверху, но кто-то нежно вытащил у него ружье из рук, и люк закрыли. Ростик обернулся, это была Зули.

– Мы летим домой, люд, – сказала она. И улыбнулась, капюшон ее плаща был откинут, она действительно улыбалась, без обмана.

– А девочка?..

– Все правильно, своих не оставляешь, – отозвалась Зули.

– Нет, я перепутал… Я хотел спросить, а Ихи-вара?

– Смотри сам.

Зули рывком, совсем не стесняясь, подхватила его под мышки с пола крейсера, поставила так, чтобы он мог в редкую стрелковую щель, направленную под углом вниз, рассмотреть, что творится на заводе.

А творилось там что-то странное. Пауков было много, они безоговорочно занимали двор, но вдруг… Он увидел картину, которая потом не раз ему снилась.

Среди почти сплошной, как трава, массы пауков быстро, как по волшебству, возникла широкая и чрезвычайно грязная просека, словно пьяный комбайнер попытался провести свою машину поперек самых густых зарослей корявой кукурузы. И это движение было неукротимым и неостановимым, как лавина, и жутким, словно смерч. Некоторые пауки пытались стрелять по невидимой цели, но попадали в своих же, стоящих с другой стороны… этой просеки.

А потом все ушло куда-то вбок, и Рост понял, что по корпусу крейсера молотят выстрелы пауков. Но они были слабыми, черная броня треугольника их выдерживала, поэтому это было почти не опасно… Рост неуклюже, пробуя остаться на ногах при всех виражах крейсера, подошел к телу девочки, которая лежала на краю закрытого теперь люка.

– Всех взяли? – спросил он и лишь тогда понял, что говорит по-русски.

– А ты ка-ак д'ма-ш? – по-русски отозвалась Зули.

И тогда Ростик почему-то уткнулся в свои коленки. Зули наклонилась над ним и снова проговорила на чужом, малопонятном, не совсем удающемся ей русском:

– Л-ьюд, лы-тм до-о-ом, пон'л?

Чего же тут не понять, хотел сказать Рост, и поднялся на ноги. И зачем-то натянул на лицо Зули капюшон нузы. Своей-то у него не было.


предыдущая глава | Обретение мира | cледующая глава