home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11. Л. Ратаев. Международный парламентский союз[520]

Масоны в своих речах и писаниях не могут обойтись без утомительного и назойливого повторения разных возвышенных слов, в числе коих не последнее место занимает всемирное братство народов. В действительности же не только братства народов, но даже вселенского братства масонов между собой не существует. Вся история масонства, с момента официального заявления о его существовании, т.е. с 1717 г., и по сегодняшний день, представляет собой преимущественно пересказ братской грызни различных обрядов и систем. Главной причиной такого разлада служит весьма сложный и спорный вопрос о так называемой правильности той или иной масонской организации или, как принято выражаться, о масонском правоверии. Конечно этот термин кажется странным в применении к сообществу, которое принципиально отрицает всякие догматы и допускает безграничную свободу в истолковании своих символов и эмблем, тем не менее это правоверие существует и его строгой хранительницей и неумолимой блюстительницей является Великая Соединенная Английская Ложа.

Масоны давно уже сознавали невыгоды положения, которое препятствует взаимному единению, необходимому для установления однородной программы по проведению в жизнь масонских идей, и уже неоднократно делали попытки к сближению между собой масонов разных стран и различных обрядов, но попытки эти пока не достигали успеха. Одной из новейших попыток в этом роде было учреждение в швейцарском городе Нешателе «Международного Бюро Масонских сношений».

Означенное бюро было основано в 1889 г. по инициативе бывшего кальвинистского пастора, Великого Мастера Великой Швейцарской Ложи «Альпина», некоего Эдуарда Картьэ ля Танта. Цель этого учреждения состоит в сближении всех масонских систем для дружного натиска против общего врага, т.е. христианской церкви. Вот что по этому поводу было сказано в циркулярном послании, разосланном всем Великим Востокам и Великим Ложам: «Масонство на своем пути повстречало самого опасного врага человечества в лице христианской церкви. Этот враг долгое время держал в плену человеческую совесть и всячески препятствовал просветлению разума и свободе мышления, а в настоящее время он не столько вредит масонству, сколько тому божеству, которому будто бы служит».

Мне кажется, сказанного вполне достаточно для характеристики этого учреждения, ибо из такого понятия о церкви проистекает понятие о государстве, о государственности, народном образовании, воспитании юношества и т.п.

Затея эта, однако, не имела того успеха, на который могла рассчитывать, и главным камнем преткновения явилось несогласие масонов разных стран между собой по вопросу о масонском правоверии. Сколь это ни скучно, но я вынужден сказать несколько слов для пояснения, в чем суть этого правоверия, тем более что это касается и современного русского масонства, занесенного к нам из Франции в 1908 г.

Дабы почитаться правильной, всякая самостоятельная ложа должна иметь возможность доказать свою преемственную связь с Великой Английской Ложей, основанной в 1717 г., которая по справедливости считается родоначальницей и праматерью всех лож, существующих в мире. Это требование бесспорное, и против него никто не возражает.

Вторым мерилом правильности служит соблюдение так называемых «Старинных Уставов» (Landmarks). Всех таких «ландмарок» насчитывается до 25. Из них наиболее существенными почитаются: 1) ландмарка №20, гласящая, что основой масонства служит вера в Бога и бессмертие души, и 2) ландмарка №21, требующая, чтобы в ложе на жертвеннике (треножнике) была возложены Библия, раскрытая в большинстве случаев на первой главе Евангелия от Иоанна.

Вот эти-то ландмарки и являются предметом споров, пререканий и отлучений. Так, например, очередной конвент Великого Востока Франции в 1877 г. вычеркнул из своего устава ландмарку №20 и слова о Боге и бессмертии души заменил декларацией о безграничной свободе совести, мотивируя свое решение тем, что в первой редакции основных уставов, изданных в Лондоне Великой Английской Ложей в 1723 г., ни слова не говорится ни о Боге, ни о душе и что это позднейшая вставка, внесенная названной ложей в 1813 г., в момент примирения с так называемыми «старинными» масонами, в угоду последним. В ответ на такое новшество Великая Английская Ложа в Феврале 1878 г. наложила отлучение на Великий Восток Франции и прервала с ним всякие сношения. Ее примеру Последовали все ложи в странах с англосанксонским населением, как-то: Северная Америка и Австралия.

Я не знаю, достаточно ли понятно я выражаюсь, а потому считаю нелишним пояснить мои слова примером: русское масонство XVIII века хотя и отличалось обилием различных систем и обрядов, но тем не менее почиталось правильным, ибо каждая из тогдашних практикуемых в России систем, как-то: Елагинская, Рейхелевская, Меллесино и др. — могла доказать свою преемственность от Великой Английской Ложи и соблюдала все ландмарки. Современное же масонство, занесенное в Россию в 1908 г., с точки зрения Английской Ложи, не считается правильным, так как «свет» свой заимствовало от Великого Востока Франции, на который наложено отлучение.

Вот в силу этих-то обстоятельств затея «Международного Бюро Масонских Сношений» и не имела успеха. Великая Швейцарская Ложа «Альпина», хотя вполне правильная и правоверная, но ввиду ее близости с Великим Востоком Франции английские, шотландские, ирландские, а также североамериканские и австралийские ложи не находят возможным поддерживать с ней сношения под страхом отлучения, ибо масонский «херим» распространяется не только на осужденную систему, но и на те, которые, невзирая на отлучение, не порвали с ней сношений.

Так как, по последнему подсчету того же бюро, в 1908 г. во всей Европе насчитывалось всего 355 479 масонов, а в Америке и Австралии 1 185 241, то понятно, что отрицательное отношение к бюро английских, американских и австралийских лож весьма ощутительно отразилось на его деятельности. Финансовые обстоятельства его весьма неважны, и оно скорее чахнет, чем живет. Деятельность его выражается главным образом в издании двухмесячного бюллетеня, в котором помещаются отчеты о событиях текущей масонской жизни, могущих представлять интерес для немногочисленных абонентов. Политическое влияние Бюро сводится к нулю.

Из вышеприведенных данных о строгих требованиях Великой Английской Ложи, стоящей на страже масонского правоверия, было бы ошибочно заключить, что английское масонство лучше и нравственнее и безвреднее. Просто-напросто лицемерие и консерватизм в соблюдении и хранении внешних старинных форм суть национальные черты английского народа, а, по существу, оно преследует те же самые общемасонские цели. Только в силу местных условий ему приходится быть осторожнее, а, кроме того, с 1813 г. его держат в ежовых рукавицах. При этом не следует забывать, что масонский бог не более как Строитель Вселенной, т.е. символ неведомой причины всех видимых и известных последствий. Он не есть что-либо действительно существующее, познаваемое — это просто отвлеченное понятие, равнодушное к добру и злу, безразличное к людским страданиям и радостям и недоступное молитвам. Бессмертие души тоже понятие иносказательное и не влечет обязательства веры в загробную жизнь и воскресение мертвых. Сказанного достаточно для разумения, и я не буду углубляться в этот вопрос, дабы не придавать этой заметке размеров, не соответствующих ее назначению.

Гораздо более имела и имеет успех другая масонская попытка к сближению разрозненных масонских сил, а именно организация, носящая название «Межпарламентского Союза», насчитывающего уже двадцать один год существования. Этот союз имеет целью устраивать периодические встречи членов законодательных учреждений разных стран, преимущественно радикалов, демократов и прогрессистов для обсуждения современных социальных, политических, моральных и культурных задач, а также для установления по возможности общих начал радикальной политики и однородной тактики представителей радикальных и прогрессивных партий. Центральное Бюро Союза помещается в Брюсселе, а периодические ежегодные въезды приурочиваются обыкновенно к Международным конгрессам мира, коим Межпарламентская конференция всегда предшествует.

Причина возрастающего успеха Союза заключается именно в отсутствии масонской этикетки, вследствие чего вопросы о масонской правильности и правоверии отпадают, ибо каждый масон участвует в Союзе индивидуально, за свой личный счет, в качестве профана, а не в качестве члена той или иной ложи. Поэтому в союзе находят возможным принимать участие английские и американские масоны-парламентарии.

Я не голословно называю Межпарламентский Союз масонским учреждением. Он является одной из многочисленных подмасонских организаций, которые, не нося масонской этикетки, имеют не замкнутый, а как бы общедоступный характер, но в которых преобладающее число членов — масоны, и им же принадлежит руководство организацией и направление ее деятельности.

Лучшим доказательством сказанному может служить протокол заседаний Международной масонской конференции, состоявшейся в Брюсселе в сентябре 1910 г., на которой были прочитаны два доклада. Первый доклад был сделан бельгийским сенатором Генрихом Ля Фонтаном, Мастером Стула ложи «Друзья-Человеколюбцы Востока» города Брюсселя, на тему: «Какими средствами масонство может достигнуть миролюбивой организации во всем мире».

Второй доклад был прочитан Бр. А. Слюисом Наместным Великим Мастером Великого Востока Бельгии, на тему: «Так как основным началом вселенского масонства служит свобода совести, то следует озаботиться изысканием мер, дабы: 1) братские отношения были возобновлены между всеми правильными масонскими организациями, б) обеспечить существление свободы совести во всех странах».

Вот краткое резюме обоих докладов.

Человечество, несомненно, находится на пути к международной вселенской организации. Побудительными к тому причинами служат: 1) развитие и облегчение путей сообщения, 2) постоянное расширение международного рынка, 3) постепенное исчезновение этнографических особенностей быта, нравов и т.п., благодаря чему все изобретения в области техники и все научные открытия легко усваиваются и быстро становятся общим достоянием, 4) проникновение сознательности в народные массы, следствием коего является образование как бы вселенской, общечеловеческой совести.

Все вышеуказанные причины способствуют постепенному возникновению международных организаций, заключающих в себе зародыши будущих международных правительственных органов. Так, например, органами Международной Администрации являются Интернациональные Бюро: Почт, телеграфов и железных дорог (в Берне), Труда (в Базеле), Земледелия (в Риме), Гигиены (в Париже), Таможенное (в Брюсселе), Морских исследований (в Копенгагене) и т.д.

Другие аналогичные учреждения представляют собой кадры органов будущего Международного Правосудия, как-то: Международные Третейские суды, Морские призовые суды и т.п.

О тесной связи между академиями и иными научными и художественными учреждениями нечего и говорить — она давно уже существует и прочно поставлена. Такая связь является зачатком будущего Международного Ведомства Наук и Искусств.

Следуя по указанному пути, человечество, несомненно, в весьма неотдаленном будущем придет к заключению о необходимости создать органы Международного Законодательства. Кадрами для таких органов послужат Международный Парламентский Союз, которому суждено играть роль международной Нижней Палаты, и Международные Конгрессы Мира, призванные к роли Верхней Палаты (Сената).

Пацифизм есть приложение на практике одного из основных принципов всемирного масонства о взаимной братской любви и солидарности между всеми народами. Этот принцип, по выражению старинных уставов, суть «основа и краеугольный камень, цемент и слава старинного братства каменщиков».

Поэтому масонство обязано завладеть окончательно движением в пользу всеобщего мира, всячески его поддерживать, пропагандировать и всеми мерами насаждать во всех сферах, где ему приходится вступать в соприкосновение с профанским обществом. В силу этого ближайшие задачи масонства сводятся к следующему:

1. Стараться, чтобы оно сделалось действительно вселенским не только на словах, в теории, но и на практике.

2. При всяком удобном случае заявлять и подтверждать о братстве всех народов без всякого различия племен и вероисповеданий.

3. Через избранных лучших людей, т.е. народных представителей принадлежащих к масонству, воздействовать на правительства в смысле необходимости безусловного сохранения мира.

4. В день всемирного Праздника Мира, 18 мая, было бы полезно подвергать масонов — народных представителей проверочному испытанию, что ими именно сделано в вышеуказанном направлении за истекший период.

5. Каждый из братьев в сфере своей деятельности обязан склонять своих товарищей и сотрудников вступать в международные организации.

Другим основным началом масонства служит свобода совести, которая есть родоначальница всех остальных свобод. Это основное начало также записано в старинных масонских уставах. Оно обязывает следовать только той религии, в которой согласны все люди, т.е. быть добрыми и искренними, истинными и добросовестными, предоставляя затем каждому, во всем остальном иметь свои собственные убеждения.

В широком смысле эта свобода выражается в предоставлении каждому гражданину права, обеспеченного законодательным порядком, придерживаться тех религиозных, философских, политических и социальных учений, которые он считает наилучшими и наиболее соответствующими благу общественному, открыто и беспрепятственно о них заявлять и отстаивать их устно, письменно и печатно, а также теми же способами обсуждать, критиковать и порицать те учения и теории, с коими он не согласен.

Практическим применением свободы совести служат:

а) свободное исследование всех научных, философских, религиозных и социальных вопросов:

б) свобода вероисповеданий, т.е. обеспеченное законом право исповедывать ту или иную религию или ровно никакой; ни одно из вероисповеданий не должно считаться господствующим или пользоваться какими-либо преимуществами; отличительная черта современного государства есть безусловное устранение всякого церковного влияния из области государственной, гражданской и политической;

в) свобода преподавания, которая является логическим следствием свободы совести; так как доступ к высшему, среднему и низшему образованию должен быть открыт для всех, то преподавание в школе должно быть обязательно нейтральным; государство, не признавая и не покровительствуя никакому вероисповеданию, должно преподавать только бесспорные научные истины, а не спорные убеждения, к коим относятся все религиозные и политические вопросы.

Поэтому все парламентарии, принадлежащие к Международному Парламентскому Союзу, обязаны каждый в своем законодательном учреждении при всяком удобном случае напоминать и настаивать на необходимости обеспечения законным порядком безграничной свободы совести.

Такова суть этого важнейшего масонского документа, важнейшего по своему содержанию и по той столь несвойственной вообще масонам беспощадной ясности и откровенности, с коими в нем высказаны масонские идеалы и заветные ближайшие и конечные цели. Едва ли после этого может оставаться хоть тень сомнения в том, что, во-первых, Международный Парламентский Союз и Международные Конгрессы Мира преследуют чисто масонские цели и, во-вторых, что обе эти организации по замыслу масонов должны послужить основанием для будущих законодательных палат будущих Соединенных Штатов Старого и Нового Света.

Следовательно, масоны и в XX веке стремятся к достижению тех же идеалов, над коими трудились и в XVIII столетии. Как тогда, так и теперь конечная цель вольных каменщиков состоит в восстановлении человека в его первобытных природных нравах на равенство и свободу, нарушенных гражданскими и церковными законами. Каменщики обязаны стремиться последовательно, но неторопливо, нечувствительно, но настойчиво, по возможности без толчков, без потрясений к отмене этих законов, и тогда исчезнут отдельные нации и наступит золотой век господства естественных прав и безграничного братства всех людей между собой. Символом такого идеального общественного и государственного устройства служит «Священная Империя»[521] (Всемирная Республика), в которой императором будет Разум, а правительством — собрание мудрецов. В этом-то и заключается так называемая «масонская тайна», но пресловутое «важное таинство, от самых древнейших веков и даже от первого человека до нас дошедшее, от коего, может быть, судьба целого человеческого рода зависит», которое масоны обязуются клятвенно «сохранять и передавать потомству, доколе Бог благоволит ко благу человечества открыть оное всему миру».

Установив, таким образом, характер Межпарламентского Союза и Международных Конгрессов Мира, не мешает ознакомиться с деятельностью этих учреждений на наглядном примере.

В сентябре 1912 г. в Женеве состоялась очередная, XVII конференция Межпарламентского Союза. В мою задачу не входит подробное положение дебатов и рассмотрение вопросов, которые там обсуждались. Обо всем этом имеются обстоятельные сообщения в некоторых русских газетах, почти во всех иностранных, а в особенности в «Tribune de Geneve», где помещены почти стенографические отчеты. Я остановлюсь лишь на нескольких эпизодах, имеющих касательство до России, а главное, подчеркну масонский характер этого собрания.

Вот, например, список членов конференции, принадлежность коих к масонству не подлежит сомнению и удостоверена документально.

Англия — лорд Уердаль: Бельгия — граф Гоблэ д'Альвиелла, вице-президент бельгийского сената, бывший Командор Верховного Совета Шотландского Обряда в Бельгии, известный масонский писатель; Генрих Ля Фонтен, сенатор, Президент Международного Бюро Мира, Мастер Стула ложи «Друзья-Человеколюбцы Востока» Брюсселя; Жорж Лорнанд, бельгийский депутат; Луи Франк, бельгийский депутат. Португалия Себастьяно Магалаес Лима, сенатор, один из организаторов революции в Португалии, Великий Мастер Объединенного Великого Востока Лузитании; граф Пенха Гарсиа; Франция — Луи Бокье, депутат; Люсьен Ле Фойе, депутат: Швейцария — Генрих Фази, президент Швейцарского Федерального Государственного Совета, и доктор Альберт Гоба, член Международной Лиги Мира и Свободы.

Это только те, которых я знаю, а сколько же таких, которые мне еще неизвестны.

От Финляндии делегатом был Лео Михелин, сенатор, член Международной Лиги Мира и Свободы,[522] а от России Максим Ковалевский, член Государственного Совета, член Международной Лиги Мира и Свободы, председатель петербургского отделения Общества Мира; Иван Ефремов, член Государственной Думы, и Павел Милюков, член Государственной Думы.

Заседания конференции продолжались с 18 по 20 сентября включительно и ничем особенно интересным не отличались. Отмечу только курьезное выступление г. Милюкова и барона д'Стурнель де'Констана, которые как раз кстати и вполне своевременно внесли предложение, дабы вопрос об ограничении вооружения был внесен на предстоящую в 1913 г. Мирную конференцию в Гааге. Самый интересный эпизод произошел не во время, а по окончании конференции.

Члены ее, принадлежащие к прогрессивной, демократической и радикальной партиям, 20 сентября собрались отдельно для обсуждения вопроса о более тесном сближении народных представителей разных стран, принадлежащих к названным партиям. Периодические, хотя бы и ежегодные, съезды, по их мнению, представляются недостаточными, ввиду чего было признано желательным, чтобы центральные организации партий озаботились изысканием мер для придания этим сношениям более интимного и постоянного характера. С этой целью тогда же была избрана временная комиссия для обсуждения соответствующих мероприятий. Председателем комиссии избран доктор Альберт Гоба, секретарем — Иван Берендсен (Копенгаген), членами — профессор Лицт (Германия),

Жорж Лорнанд (Бельгия), профессор Бюиссон (Франция) и барон Бонде (Швеция).

В этом совещании принимали также участие гг. Михелин, Ефремов, Ковалевский и Милюков.

Таким образом, когда предложенная реформа осуществится, радикалы и масоны при обсуждении в палатах особо интересующих их вопросов будут иметь возможность сговориться и получать однородные указания. К таким вопросам относятся в особенности школьный, вероисповедный и о государственной обороне.

По окончании Межпарламентской конференции начались заседания XIX Конгресса Мира. Я не буду перечислять всех иностранных членов-масонов, ибо это заняло бы целые страницы. Их было преобладающее число, были представлены даже отдельные ложи. Я остановлюсь только на русских делегатах с подразделением их на польских, финских и русских, так как на подобных конгрессах Польша и Финляндия имеют отдельных от России представителей. Польша — д-р Поллак, председатель Польского Общества Мира; Финляндия — Георг Фразер, председатель Финляндского Общества Мира; Лаврентий Кильман, председатель Финляндского Общества Друзей Мира; Лео Михелин, председатель Гельсингфорского Общества Друзей Мира. Россия — Максим Ковалевский, председатель с.-петербургского отделения Общества Мира, Евгений Семенов, Московского Общества Мира: Иван Лорис-Меликов, С.-Петербургского Общества Мира; граф Михаил Тышкевич, председатель Киевского Общества Друзей Мира.

Все это сплошь масоны, за исключением графа Тышкевича, о принадлежности коего к всемирному братству мне неизвестно.

Следует оговориться, что между конгрессистами встречаются, конечно хотя и в незначительном числе, профаны, но это по большей части или мечтатели-идеологи вроде покойного Фредерика Пасси, или шуты гороховые в жанре пресловутого французского сенатора барона д'Эстурнель де Констана (которого здешние шутники называют Ритурнель де Кафе-Шантан), автора известного смешного и непристойного открытого письма к королю Николаю Черногорскому по поводу объявления им войны Турции. Во всяком случае, вольно или невольно, сознательно или бессознательно эти профаны способствуют своей деятельностью достижению масонских конечных целей.

Если заседаниям конференции, в коих участвовали сенаторы и депутаты, стремились придать более или менее серьезный характер, то заседания конгресса, где участвовали простые смертные, нередко с бору по сосенке, носили сумбурный и шутовской оттенок. Сумбурный — по способу вести прения: все желали говорить, никто не хотел слушать, говорили с места, перебивали друг друга, так что стенографы выбились из сил и председатель никак не мог водворить порядок. Шутовской же — по тем странным и неудобоисполнимым предложениям, которые были внесены на рассмотрение конгресса.

Знаменателен прежде всего выбор председателя, коим единогласно был избран Эд. Картьэля-Тант, Директор Международного Бюро Масонских Сношений, бывший Великий Мастер Великой Швейцарской Ложи «Альпина», о котором уже было говорено выше.

Началось с того, что доктор А. Гоба, коснувшись вопроса об употреблении итальянцами во время Триполитанской войны аэропланов, назвал военных воздухоплавателей «воздушными разбойниками», чем и вызвал энергичный протест со стороны итальянских депутатов. Затем был прочитан доклад о деятельности немцев в Эльзасе, причем Германия была названа «нарушительницей мира». Это также вызвало протест со стороны Германских делегатов. После того египетский делегат, председатель Младоегипетского Комитета масон Магомет-Фахми предложил на обсуждение собрания резолюцию, требующую от Англии добровольного очищения Египта.

Тогда английский делегат Фредерик Мадиссон категорически заявил, что «конгресс не компетентен в подобных вопросах и что это дело касается исключительно Англии» — Словом, Конгресс Мира был совсем немирный.

Мир был восстановлен благодаря сговорчивости русских делегатов, и, конечно, в ущерб чести и достоинству их родины.

Дело было так. На заседании 24 сентября все тот же бестактный и далеко не миролюбивый, а весьма воинственный доктор Гоба выразил сожаление, что русское правительство не обратило надлежащего внимания на пожелание Стокгольмского Международного Конгресса Мира и продолжает урезывать этнические права Финляндии.

28 сентября после пространной речи Лео Михелина собрание приняло следующую резолюцию: «Конгресс обращается к либеральной части русского общества и к русским народным представителям с просьбой охранять права и вольности финляндского народа, который всегда давал только доказательства верности и преданности России».

Казалось бы, русской делегации трудно было найти более удобный случай, чтобы, подобно своим коллегам, в особенности английскому, протестовать против вмешательства Конгресса во внутренние дела России и заявить о его некомпетентности в подобных вопросах. Ничуть не бывало! Русская делегация промолчала, но ее уполномоченный, некий г. Семенов, прочитал следующее заявление: «Русская делегация воздерживается от голосования предложенной резолюции по тем же мотивам, которые были заявлены князем Павлом Долгоруковым на Международном Конгрессе Мира в Стокгольме 1910 г.».

При этом г. Семенов счел своей обязанностью расшаркаться перед Л. Михелиным и приветствовать в его лице выдающегося пацифиста.

Но кто же этот таинственный и никому не известный Евгений Семенов? Да это же нисколько не таинственный, а давно разъясненный и всем известный Евно Коган-Семеновский, иудей, масон, горе-литератор, выливавший некогда ушаты грязи на Россию под псевдонимом «Не свой» на страницах фино-иудейского издания « «, он же табачный торговец и аферист на все руки, пользовавшийся самой незавидной и подозрительной репутацией даже в невзыскательной парижской эмигрантской среде.

Вероятно, в благодарность за свое выступление г. Коган-Семеновский был вскоре возвеличен. На одном из заседаний конгресса состоялись выборы двух членов комиссии Международного Бюро Мира на место умерших Фредерика Пасси и Якова Новикова, причем на одну из вакансий был избран Коган-Семеновский. Мало того (хотя это уже и не относится к Конгрессу мира), недавно на страницах «Нового Времени» один француз жаловался, что общество французских писателей ввиду заключенной между Россией и Францией литературной конвенции устроило в С.-Петербурге агентство, во главе коего поставлены два иудея, из коих один все тот же пресловутый Коган-Семеновский, так что русским писателям волей или неволей придется иметь сношения с этим подозрительным господином.

Какие подпольные силы двигают вперед эту темную личность и стремятся создать из него в некотором роде особу? Как он попал в Россию? По какому праву живет в столицах? Воистину темна вода в облацех небесных.

Конгресс, как ему и подобало, закончился форменной буффонадой. Между прочим, он постановил выразить благодарность Болгарии, Сербии и Черногории за «миролюбивое поведение» во время турецко-итальянской войны, и, словно в насмешку, за день до окончания конгресса телеграф принес в Женеву известие о предъявлении этими державами ультиматума Турции.

Но всех вконец развеселил французский иудей, масон и небезызвестный водевилист Альбин Валабрэг, автор нескольких довольно скабрезных фарсов. Он предложил в виде образца для подражания другим нациям такой проект резолюции: «Французский народ приглашает французское правительство предложить палатам снарядить и отправить в самом непродолжительном времени чрезвычайное посольство ко всем державам с предложением тотчас же подписать и объявить окончательный и вечный мир и немедленно же приступить к разоружению с обязательством впредь все недоразумения и столкновения, без всякого исключения и без всяких оговорок, передавать на рассмотрение Гаагского Международного Трибунала. Такое обязательство не подразумевает собой сохранение территориального status quo, дабы все покоренные народности имели возможность привлечь своих завоевателей и утеснителей не только к платоническому суду истории, но и к международному третейскому суду, который присвоенной ему властью может возвратить каждому по праву то, что было у него захвачено силой».

Впрочем, трудно думать, что сам докладчик относился серьезно к своему предложению. Судя по некоторым его пьесам, г. Валабрэг — человек, не лишенный остроумия. По всем вероятиям, подметив несколько шутовской характер конгресса, он пожелал, как говорится «под занавес», пустить самый что ни на есть забористый «крендель», что, как опытный водевилист, и исполнил с блестящим успехом.

Следующее представление назначено в Гааге в 1913 г.


Итак, из всего предыдущего усматривается, что главная задача Конгрессов Мира и Международного Парламентского Союза сводится к насаждению повсеместно пацифизма и безграничной свободы совести, причем оба эти понятия подлежат истолкованию в самом широком смысле.

Но вот в этом-то толковании и скрывается опасность. Какое возвышенное понятие свобода совести, если под этим понятием подразумевается веротерпимость. Оно особенно должно быть нам близко к сердцу, ибо едва ли на свете существует более веротерпимая нация, чем русский народ. Веротерпимость если не в теории, то на практике существовала в России тогда, когда еще на Западе пылали костры инквизиции. Наше понятие о веротерпимости означает, что никому не следует мешать молиться, как хочет, или вовсе не молиться, никого силком в свою церковь не тащить и не пытаться никого загонять в рай дубиной. Другое дело — свобода совести в том смысле, как ее понимают масоны. Такая свобода подразумевает право публичного заявления сектантской веры, право критики основных христианских догматов, право порицания церковной иерархии, право глумления над церковными таинствами и обрядами, наконец, право соблюдения странных обрядов и житейских правил, идущих вразрез с укладом и течением общественной и государственной жизни. Такой свободы, пока во главе России стоит Царь православный, а у кормила — русское правительство, даровано быть не может. Русская историческая государственность сложилась и до сих пор держалась на устоях религиозно-этических, и предоставление свободы совести в масонском понимании, т.е. совершенного безразличия государства к вероисповеданию его подданных и безусловного уравнения в правах всех культов, было бы равносильно обновлению фундамента под старинным монументальным зданием. На такие опыты едва ли кто решится в угоду дюжине радикалов и масонов. Вспомните обсуждение вероисповедного вопроса в Государственном Совете в конце 1911г. Вспомните все эти лицемерные речи оппозиции, вспомните, какую трогательную заботливость проявили все эти ковалевские, олсуфьевы, стаховичи и прочие кони, чтобы православная церковь при отсутствии «свободной конкуренции» не погрузилась в сонливость и бездействие, ибо, как выразился один оратор, «практика борьбы — это и есть свобода веры».

Мне кажется, в этой «практике» недостатка у нас нет. Отовсюду доходят жалобы на расстройство нашего народного быта, сползающего с его исторических устоев, и не столько на усиление, сколько на обнагление сектантства.

В этом отношении особенно тягостное впечатление производит сообщение преосвященного Анатолия, епископа Одесского и Херсонского, о чрезвычайном распространении на юге сектантства с противогосударственными тенденциями антимилитаризма, непризнания присяги и т.п. Таковы секты штундистов, штундобаптистов, а в особенности «адвентистов седьмого дня», руководимых в большинстве случаев иностранцами.

На собраниях этих сектантов, по словам преосвященного Анатолия, особенно в южных портовых городах, присутствует «масса солдат и матросов», и когда сектанты замечают их присутствие, то обыкновенно речи наставников всегда направляются на обсуждение тем о присяге, о клятве, о войне, и решают эти вопросы как раз в смысле противоположном государственной точке зрения. Влиянию этого противогосударственного сектантства епископ приписывает известные печальные явления в нашем Черноморском флоте.

Что касается пацифизма, то я ничего не могу добавить к тому, что уже высказал в ряде статей, помещенных в «Новом Времени» в конце 1911 г. и начале 1912 г., под общим заглавием «Что такое пацифизм и Общество Мира». Я позволю только напомнить изречение Петра Великого: «От презрения к войне общая погибель следовать будет».

Миролюбие, несомненно, благородное чувство, все сильные миролюбивы, и чем сильнее, тем терпеливее и миролюбивее. Все дело в том, что понимать под этим термином, ибо у масонов всем возвышенным пожеланиям и великодушным «гуманитарным» иде— ям обыкновенно придается особый, условный, весьма широкий смысл, совершенно отличный от общепринятого их значения. Ну, кому, например, непосвященному придет в голову, что свобода совести между прочим подразумевает собой «человеческое» право женщины на принятие «профилактических мер против непроизвольного зарождения», а в случае неосторожности — на «устранение плода»?!

Так и тут. На поверхностный взгляд пацифизм есть хотя не очень умное, но невинное занятие, претекст для междупарламентской болтовни и для получения премии Нобеля, а также нечто вроде карьеры для политиканствующих пустозвонов, но не надо ни минуты забывать, что так называемый «интегральный» пацифизм, относящийся отрицательно к какой бы то ни было войне, даже за самое правое дело и ради восстановления самих законных прав, является родным отцом антимилитаризма и содержит в себе семена разложения, ведущего народы к распадению и рабству. Не только вечный, но даже слишком продолжительный мир был бы несчастием для человечества. Он породил бы крайнюю изнеженность и чрезмерную приверженность к земным благам и тем подавил бы способность к высшим, самым благородным проявлениям человеческого духа и произвел внутреннее разложение — более разрушительное, чем самая кровопролитная война.

Природа вложила в человека три сильнейших инстинкта: питание, похоть и самосохранение. Поэтому все усилия цивилизации и церкви клонились до сих пор к обузданию этих инстинктов, чтобы питание не превратилось в обжорство, похоть — в разнузданность, а самосохранение — в чрезмерное себялюбие и трусливую слабость. Масонство вербует своих адептов главным образом среди истасканной интеллигенции и в революционно настроенных слоях населения потому и имеет успех, что потворствует страстям и слабостям человеческим, и не подлежит сомнению, что проповедь «интегрального» миролюбия, подлаживающаяся под инстинкт самосохранения, встретит более сочувствия, чем неудобное учение о самопожертвовании.

Масонство для России — явление не новое. Пришло оно к нам в первой половине XVIII века и затем периодически то появлялось, то исчезало, или, вернее сказать, притаивалось, но неизменно и всегда, кроме горя и напасти, ничего с собой не приносило. Русское масонство XVIII века было по существу своему преимущественно мистическое. Научное образование, вообще уровень умственного развития тогдашнего русского общества и его кругозор были так невысоки, что, кроме мистицизма, ни в какой другой форме не могла проникнуть в общество никакая идея.

Но ведь мистицизм мистицизму рознь. Есть мистицизм св. Терезы, блаженного Августина, Макария Египетского, Исаака Сирина и афонских подвижников — это здоровый мистицизм ортодоксальный. Но есть другой мистицизм, который стремится к общению с миром небесным и внутреннему соединению человека с Богом путем внутреннего «возрождения» через экзальтацию чувства (экстаз) или еще иными, более странными и таинственными путями, близко граничащими с магией и теургией. Цель такого общения — постигнуть абсолютную истину и получить определенные ответы на заклятые вопросы: кто мы, откуда мы пришли и куда мы идем. Это мистицизм болезненный, ядовитый, еретический. Таков мистицизм Якова Беме, Сведенборга, Мартинеца, Пасквалиса, Клода де Сен-Мартена и их российских последователей — масонов А. Лабзина, И. Лопухина, кн. А.Н. Голицына и др.

Когда таким мистикам покажется, что старания их увенчались успехом, что им удалось достигнуть внутреннего общения и соединения с божеством и через то получить откровение вечной абсолютной истины во всей ее полноте, ими овладевает ощущение неизъяснимого не только духовного, но часто даже физического блаженства и появляется непреодолимое желание осчастливить этим откровением, хотя бы даже насильно, весь род человеческий. Такое состояние духа порождает крайний пиетизм, признающий единственное таинство «возрождения», т.е. слияния человека с Богом, и совершенно отрицающий благодать всех церковных таинств, имеющих лишь внешнее, обрядовое значение.

Вся религия и нравственность, а также «истинное спасение» достигается только «внутренней» церковью, свободной от всякой иерархии, обрядов и таинств, а «внешняя церковь», по выражению одного из таких мистиков — А. Лабзина, есть не что иное, как «толпа оглашенных, низших христиан, имеющая вид греха, подобно Иову на гноище».

Столь же отрицательно было отношение мистиков и к науке. Считая себя единственными обладателями и хранителями истины и потому отличаясь крайней нетерпимостью, они презирали «лжеименный разум» и питали крайнюю ненависть и враждебность к светскому знанию и к просвещению вообще, которое представлялось им «обдуманной системой неверия и правил зловредных и разрушительных в отношении к нравственности и образу мыслей учащихся».

Таким образом, мистическая зараза, занесенная с масонством в молодое, неустановившееся русское общество, не замедлила выразиться в начале XIX века разными уродливыми явлениями в форме мракобесия, как, например, разгром С.-Петербургского университета попечителем учебного округа Руничем или же изуверства в виде сектантского «корабля» Екатерины Филипповны Татариновой, где на радениях, «носясь как бы в некоем духовном вальсе», отличался в хлыстовских плясках сам князь Александр Голицын, Министр Духовных Дел и Народного Просвещения.

Но бывает и обратное явление. Когда все усилия к внутреннему слиянию с Божеством оказываются тщетными, тогда человек со свойственным ему самообольщением приходит не к тому заключению, что избранные им «пути достижения» были противоестественны, суетны и ложны, а к тому, что если из всех стараний ничего не выходит, то, значит, ничего и нет. Тогда прежние кумиры повергаются во прах и на их месте воздвигаются новые. Суть дела не меняется — меняется лишь метод. На первом плане ставится Разум человеческий и Наука. Наука, дающая знание, порождающая бесконечный Прогресс, который является создателем Счастья рода человеческого.

Такой ложный взгляд на разум, науку и прогресс ведет к неминуемому банкротству, ибо является стремлением постигнуть абсолютное именно в той области, где все относительно. Не только разум, но даже наши познавательные способности чрезвычайно ограниченны, а наука — она есть сама по себе цель, а отнюдь не средство, и до человеческого счастья ей решительно никакого дела нет. Она изучает отдельные феномены, и лишь только появляется поползновение к обобщениям, выводам и заключениям, так тут уже кончается наука и начинается человеческая глупость.

Одной из разновидностей такого мистического рационализма является радикализм, или, как его в старину называли, якобинство. Это не только политическая партия — это целое миросозерцание, скорее всего религия, где на месте божества поставлено «человечество», а догматами служит высокопарная и вздорная болтовня, известная под названием «бессмертных принципов 1789 года».

Вот такое-то якобинское масонство было к нам занесено при Императоре Александре I офицерами оккупационного корпуса. Оно не только породило заговор декабристов, самый сумасбродный и беспочвенный бунт, который когда-либо существовал, но и наложило неизгладимую печать на процесс мышления нашей дряблой, подражательной русской интеллигенции вплоть до наших дней.

После Высочайшего повеления 1 августа 1822 г. о воспрещении в России всяких тайных обществ, в том числе масонских лож, масонство притаилось на весьма продолжительное время и к царствованию Императора Александра II почти совсем исчезло. Оживление вновь проявилось лишь в девяностых годах истекшего столетия в кружке, группировавшемся в Москве около профессора Сергея Муромцева, впоследствии председателя 1 Государственной Думы. Но масонства собственно еще не существовало, то были лишь отдельные масоны, получившие посвящение в заграничных, преимущественно парижских, ложах. Организованное масонство проникло к нам из Франции в 1908 г. Это тоже якобинское масонство, но только самого современного, усовершенствованного, новейшего парижского образца. Это уже не кровожадные идеологи 1789-го, — это просто политические авантюристы, торгующие всем, на что имеется спрос, жадные до власти и сопряженных с ней материальных благ, заранее готовые ради их достижения на всякие «сдвиги и передвиги» и способные по мере надобности на всякие роли от Робеспьера до Торквемады включительно.

Вот между таким масонством и революцией существует тесная духовная связь. Ложи — это только как бы лаборатории, в коих вырабатываются разные так называемые «гуманитарные» идеи. Когда такая идея достаточно выношена и созрела, ее с величайшими предосторожностями, с разными оговорами и недоговорками. обмолвками и недомолвками пускают в общество, а затем начинают с большим упорством и настойчивостью поддерживать и распространять эту идею путем печати, собеседований, публичных лекций, даже театральных пьес и т.п. В смысле пропаганды ложи как бы отступают на задний план, ибо, как организации до известной степени тайные, а во всяком случае замкнутые, они не могут иметь непосредственного соприкосновения с внешним миром. Эту обязанность принимают на себя различные общества, группы, союзы и кружки, которые масоны создают или в которые втираются. Такие общества, не носящие масонской этикетки, бывают весьма разнообразны, но по большей части имеют просветительный или филантропический характер, как, например, лиги образования, народные университеты, воскресные школы, общества грамотности, взаимопомощи, общества мира и т.п. Но за их отсутствием для масонских целей может быть пригодно всякое общество, даже, например, теософские кружки или лиги эсперантистов. С целью воспитания юношества с ранних лет в масонских идеях существуют бойскауты, т.е. разведчики. Это нечто вроде потешных с той разницей, что вместо обещания верности и преданности Государю и отечеству от них при вступлении требуется клятва в соблюдении каких-то тайн, которые могут им быть доверены.

Личное влияние имеет также огромное значение. Вглядитесь внимательно, как между нашими масонами распределены роли и сферы влияния: среди членов Государственного Совета и в литературной среде действует М.М. Ковалевский; среди членов Государственной Думы — И.Н. Ефремов, П.Н. Милюков и В.А. Маклаков. Влияние последнего распространяется и на адвокатскую среду, где он пользуется популярностью. Деятельность Е.П. Коган-Семеновского обнимает собой жидовские круги и мелкую прессу. Наконец, А.Н. Брянчанинов, убежденный и деятельный масон, стремится воздействовать на высшее общество. Уже на его собраниях начинают все чаще и чаще появляться лица титулованные или носящие громкие дворянские фамилии, как, например, Кугушевы, Толстые и т.п. Будет весьма печально, если благодаря этим стараниям масонство внедрится в высшие слои русского общества. Тогда оно может сделаться предметом моды и снобизма и борьба с ним будет весьма затруднительна.

Кроме личного влияния, масоны, несмотря на свою немногочисленность, успели уже обзавестись собственными органами печати. Таковы журнал «Вестник Европы» и новая газета «Русская молва», редакция которой сплошь почти состоит из масонов. В политике приютом масонов служит кадетская партия, а преимущественно недавно основанная по инициативе М. Ковалевского партия беспартийных прогрессистов.

Когда благодаря таким усиленным стараниям идея достаточно глубоко проникнет в общество и пустит крепкие корни, она малопомалу становится достоянием его крайних элементов («левые ослы»), которые и доводят идею до ее логических последствий. Таким образом пацифизм превращается в антимилитаризм, братство народов и космополитизм — в антипатриотизм («у пролетариев нет отечества»), а свобода совести через религиозный индифферентизм переходит в абсолютное безверие, последствием коего является полнейшая нравственная распущенность от самого грубого, вульгарного хулиганства, вплоть до утонченной разнузданности вроде писаний гг. арцибашевых, соллогубов, городецких, кузьминых и прочих садистов, имя коим, к сожалению, теперь легион. Во Франции наблюдается еще более опасное явление: здесь уже почти всякое общеуголовное преступление совершается не иначе, как на политической подкладке, т.е. в виде протеста против «социальной несправедливости». Всякие попытки обуздать подобное хулиганство какими-либо чрезвычайными мерами встречают энергичный отпор в печати и в парламенте. Масоны, как один человек, протестуют против всякой попытки ограничить «права человека и гражданина».

Про антимилитаризм уже и говорить нечего. Всем, конечно, известно уже постановление чрезвычайного Базельского Социалистического конгресса, выразившего протест против войны, с предписанием социалистам на приказ о мобилизации отвечать народным восстанием. Само собой разумеется, что это только фанфаронада; за самыми редкими исключениями все эти крикуны преспокойно возьмут ружье, наденут ранец и пойдут куда им прикажут. Но если бы даже действительно была сделана попытка к восстанию, то, без малейшего сомнения, всех этих негодяев расстреляют в самый же первый день мобилизации, и это будет для государственного организма очень гигиеничным кровопусканием. А в то время, пока на улице будут расстреливать этих бунтовщиков, масоны будут преспокойно сидеть в своих комфортабельных помещениях и изобретать новые козни и каверзы. А вот это досадно.

Но, помимо духовной связи, между масонством и революцией можно проследить связь фактическую, реальную. За короткие годы XX века все революции в Персии, Португалии, Турции и даже Китае сделаны при помощи масонов, на что имеются неоспоримые документальные доказательства, но это уже заходит за пределы настоящего исследования. Исторический очерк турецкой революции составлен мною и помещен в газете «Новое Время».[523]

Ввиду такой разносторонней деятельности масонства одной полицейской борьбы с ним недостаточно. Полицейские меры сводятся к недозволению масонских лож и к охранению от их влияния церкви, школы и армии. Но необходимо, чтобы оно встретило противодействие в самом обществе, на которое оно стремится влиять в смысле создания общественного мнения, дабы в этом же созданном мнении находить себе поддержку и на него опираться.

Всюду, где ощущается масонское влияние, борьба против него ведется общественными силами.

Это вовсе не так трудно и сложно, как кажется с первого взгляда. Прежде всего надо знать главарей, а они, к счастью, все известны, а так как они всегда держатся шайкой, то по ним незатруднительно выяснить и остальных. Разоблаченный масон уже теряет половину своей силы, ибо всякий знает, с кем имеет дело. Зная их тактику, надо всеми мерами противодействовать успеху деятельности созидаемых ими обществ, разъяснить в печати их истинный характер, дабы туда не удалось вовлечь вполне благонамеренных лиц по неведению. А главное, надо бить масонов исходящими от них же документами, дабы показать их обществу такими, каковы они есть, а не такими, какими они желают казаться.

Разумеется, главная и первенствующая роль в этой борьбе по праву принадлежит духовенству. Но есть основание опасаться, что оно не совсем подготовлено к этой роли. Мне кажется, что не только рядовое духовенство, но даже высшие церковные иерархи имеют о масонстве, в особенности о новейшем, самое смутное представление. Едва ли им известны не только папские энциклики, начиная от Климента XII (1738) вплоть до Льва XIII (1894), но даже окружное послание недавно усопшего Вселенского Патриарха Иоакима III, направленное против масонства, в коем он его называл «злейшей и опаснейшей из всех ересей».

Было бы очень печально, если бы в случае надобности правительство встретило в администрации и духовенстве такую же поддержку, какую нашла Императрица Екатерина II. Уж на что, кажется, она была мастерица выбирать себе способных помощников и исполнителей, но, видно, масонство уж такой специальный предмет, что на сей раз ее выбор оказался не из удачных.

Когда Императрица наконец поняла, какая опасность кроется для церкви и государства в масонстве, которое она долго считала пустой, но невинной забавой, она нашла нужным принять решительные меры воздействия. Так как главным центром масонской деятельности тогда была Москва, город по своему настроению оппозиционный, она на должность московского главнокомандующего вместо больного и дряхлого Еропкина, назначила генерал-аншефа князя Александра Прозоровского. Это был старый и весьма ограниченный фронтовой генерал, полагавший, что все на свете может и должно подчиняться военной дисциплине. Потемкин, узнавши об этом назначении, превосходно набросал портрет князя Прозоровского в письме своем к Екатерине: «Ваше Величество выдвинули из Вашего арсенала самую старую пушку, которая будет непременно стрелять в Вашу цель, потому что своей собственной не имеет. Только берегитесь, чтобы она не запятнала кровью в потомстве имя Вашего Величества».

К счастью, Потемкин ошибся, кровопролития не было, зато и толку вышло мало. «Старая пушка» стреляла усердно и громко, но ведь стрелять в цель еще не значит попадать в цель. С масонством Прозоровский совершенно не был знаком, поэтому он никак не мог уяснить себе сущности дела, тем более что взятые у Николая Новикова и его единомышленников бумаги относились к разным эпохам. Герцоги Брауншвейгский и Зюдерманландский, Франкфуртский конвент, Берлинская ложа-матерь, орден Злато-розового Креста, различные обряды, символы, эмблемы, приорат, капитулы и т.п. — все это казалось кошмаром для человека, не посвященного в тайны истории масонов в России.

А Новиков, как на зло, на допросах держался крайне уклончиво и дипломатично. Он, собственно, не лгал, но давал только ответы на прямые, определенные вопросы, а обо всем, чего не спрашивали, тщательно умалчивал. Поэтому расследование, произведенное князем Прозоровским вышло куцым и односторонним.

Императрица всей тяжестью своего гнева обрушилась на Новикова, который был еще лучше других, а остальные притаились, а когда при внуке Екатерины наступил благоприятный момент, они вылезли из своих нор и послужили кадрами возродившегося масонства.

Не более посчастливилось Екатерине и в смысле поддержки со стороны высшей духовной иерархии. Еще ранее назначения кн. Прозоровского она предписала тогдашнему московскому главнокомандующему графу Якову Брюсу составить роспись печатавшимся в типографии Новикова «многим странным книгам» и отправить их к преосвященному Платону, тогда еще не митрополиту, а архиепископу Московскому, имеющему рассмотреть эти книги, и о последующем донести Государыне и Синоду. Платон по рассмотрении разделил их на три следующие категории: 1) книги собственно литературные, 2) книги мистические, которых он, архиепископ «не понимает», а потому не берется судить о них, и 3) книги зловредные, развращающие нравы и подрывающие религиозные чувства, «гнусные и юродивые порождения энциклопедистов», которые «следует исторгать, как пагубные плевелы».

И странное дело, никому не пришло тогда в голову поинтересоваться, или просто даже изумиться, каким образом первенствующий иерарх, светило тогдашней русское церкви не понимает мистицизма. А новоплатоники, а гностики, а дуалистические секты средних веков, братья и сестры Свободного Духа, да, наконец, наши секты хлыстов, скопцов и т.п. — разве это не мистицизм?! Разве в Греко-Латинской академии, где высокопреосвященный Платон с таким блестящим успехом окончил курс, не преподавали этих предметов?

Но дело-то было в том, что почтенный архипастырь был прежде всего царедворцем, о чем свидетельствуют его записки, к сожалению, до сих пор еще полностью не изданные. Владея недурно французским языком — настолько, что мог читать в подлиннике энциклопедистов, — он, вероятно, памятовал старинную французскую поговорку, что не мешает всегда хранить грушу на случай жажды. А грушей в данном случае был Наследник Престола, про которого ходили разные слухи. Поговаривали, будто он благосклонно относится к свободолюбивым стремлениям, сочувствует масонству, или, как тогда выражались, «мартинистам» и т.п.

Прозорливый владыка, однако, на сей раз ошибался. Ни благожелательства, ни сочувствия не было — была одна политика. А политика великого князя Павла Петровича, пока он был Наследником Престола, была несложная, даже до крайности простая: он ненавидел все то, что нравилось его матери, и симпатизировал всему, чему она не сочувствовала.

И вот какой получился неожиданный результат. «Плевелы» третьей категории вовсе не подверглись опале, а подверглись гонению шесть переводных сочинений, относящихся именно к мистицизму и масонству, а именно: 1) «Апология, или Защита Вольных Каменщиков», 2) «Братские увещания некоторым братьям Свободным Каменщикам», 3) «Карманная книжка для Вольных Каменщиков», 4) «О заблуждениях и истине», 5) «Химический Псалтырь, или Философские правила о камне мудрых» и 6) «Хризомандер, аллегорическая и сатирическая повесть различного весьма важного содержания».

Кто был «понявший» то, чего не понял или не хотел понимать Платон, — неизвестно.

Ну что же, Бог не без милости, авось и теперь найдутся такие, которые «поймут».


Леонид Ратаев

9/27-1/XII-13/12


При сем прилагается список известных мне русских масонов. Хотя эти сведения получены из источника, заслуживающего полного доверия, тем не менее ради осторожности из лиц, принадлежность коих к масонству может быть удостоверена документальным путем, отмечены масонским троеточием.


Долгоруков, кн[язь],

Петр Ефремов И.Н., член Г[осударственной] Думы .-.

Ждан-Пушкин Андрей .-.

Жижиленко А.

Жилкин Иван

Иванов Вячеслав

Иванов С.В., сенатор .-.

Кедрин Евг. Ив. .-.

Святловский В.В.

Семевский В.

Сергеев-Ценский

Славинский М.

Соллогуб Ф.

Сперанский В.

Стахович Александр (сын)

Стахович Михаил

Стебницкий Б.

Струве П.Б. .-.

Тамамшев Мих. .-.

Тесленко Н.

Толстой, гр[аф],

Алексей Толстой, гр[аф],

Ив. Ив. Поллак,

доктор Потресов А. .-.

Роберти де Е.В. .-.

Родичев Ф.И.

Ростовцев М., проф[ессор]

Рутцен фон Салазкин, проф[ессор]

Саркисов Г.С.

Фальборк Генрих

Фадеев Н.И.

Федоров А.

Федоров М.П.

Философов В.В.

Философов Д.

Чарнолусский Влад.

Чубинский М.П., проф[ессор]

Шнитников Н.Н. Щепкин

Шубин-Поздеев Ник. Дм.

Яковенко В.

Ясинский И.И. .-.

Амфитеатров А.В. .-.

Андреев Леонид .-.

Аничков Евгений. .-.

Арабажин Конст. .-.

Аркадакский-Добренович. .-.

Арсеньев К.К.

Арцибашев М.

Астров Н.И.

Батюшков О.

Бенуа Александр

Блок Александр

Богушевский В.

Бодуен де Куртене И.А.

Брянчанинов А.Н.

Васильев А., член Госуд[арственного] Сов[ета] .-.

Гамбаров Юрий, проф[ессор]. .-.

Горький Максим

Градовский Григорий

Гревс Иван

Гримм Давид

Добровольский Б.И. .-.

Долгоруков, кн[язь], Павел. .-.

Кишкин, врач .-.

Ковалевский Макс. Макс. .-. .-.

Коган-Семеновский Евг. .-.

Кузьмин-Караваев В.Д.

Кутлер Н. .-.

Лебединский, зубной врач. .-. .-.

Лорис-Меликов Ив. .-.

Львов, кн[язь], Г.Е. .-.

Маклаков В.А. .-.

Милюков П.Н.

Мокиевский Н.В.

Муйжель В.

Набоков В.Д.

Некрасов Н.В.

Овсянико-Куликовский, акад[емик]

Олигер Николай

Петражицкий Л.

Петрищев А.

Петров (Скиталец)

Плансон В.А.

Пржевальский, адвокат

Покровский И.А., проф[ессор]


Финляндия


Биоде Генрих

Кильман Лаврентий

Михелин Лео

Неовиус Арвид

Свинхуфвод Фразер

Георг Циллиакус

Кони Эстландер

(ГАРФ. ф.102. 1905. д.12. ч.2. прод.5, л.6-32.)


Тайная история масонства


10. О деятельности масона П. Казначеева | Тайная история масонства | 12. Справка о масонско-оккультных кружках