home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 20

Флафи объявила мне бойкот. Мы ехали обратно по тихим улицам Уевы, по машине гулял ветер, влетавший в открытые окна, все было так же, как час назад, но у нас обеих настроение было другим. Желтый бантик улетел в окно и превратился в воспоминание, но встреча с Айрис Стоукс была, по-видимому, еще свежа в памяти Флафи. Мы с моей лапочкой думали об одном и том же человеке, и это хорошо, но если для Флафи образ Айрис был связан с ее душевной травмой, то я размышляла о другой, более серьезной беде.

Руби Ли Даймонд жила и умерла у всех на виду, как в аквариуме. Насколько я понимала, Айрис Стоукс глубоко заблуждалась, полагая, что только членам семьи было известно, чью дочь взяла на воспитание Джейн Даймонд. Да и как можно утаить такое в крошечном городишке, где все со всеми знакомы? Возможно, Руби единственная не знала того, что было известно половине города. Но сейчас об этом узнала и я, и появилась еще одна ниточка, которая могла привести к разгадке, — сумасшедший папаша Руби Ли.

Разыскать Уоннамейкера Льюиса не составило проблемы, он и сам хотел быть на виду. Автор нашумевшей картины “Посигналь, если любишь Иисуса” выбрал себе место с проницательностью профессионального торговца — в самом центре города, на перекрестке главных улиц, рядом с единственной в городе бакалейной лавкой, заправочной станцией и магазином рыболовных принадлежностей.

Студия Уоннамейкера представляла собой жалкую лачугу, где когда-то торговали медом, — во всяком случае, об этом по-прежнему извещала вывеска, болтавшаяся на честном слове на ветке дуба. Грязно-коричневое строение под проржавевшей жестяной кровлей вполне могло бы остаться незамеченным, если бы Уоннамейкер не предпринял кое-какие шаги к тому, чтобы этого не случилось.

Вся площадка вокруг домика была забита волчками и вертушками. Чего тут только не было: и вырезанные из дерева фигурки Дядюшки Сэма, выкрашенные во все цвета радуги, и огромные медведи, покрытые текстами из Священного Писания, и фирменный знак Уоннамейкера — плакаты с надписью “Посигналь, если любишь Иисуса”. Одна вертушка выделялась из общей массы и даже выступала на дорогу: это был Иисус с вращающимися руками — когда дул ветер, руки крутились. По крайней мере мне показалось, что так было задумано. Контуры ветряка действительно напоминали традиционные изображения Спасителя, но на этом сходство кончалось. У этого Иисуса был горящий взгляд, он был одет в широкую мантию, а на груди у него красовался американский флаг. Над головой Иисуса был нимб, над ним парили два ангела, один из которых держал мигающую неоновую вывеску: “Открыто. Посигналь, если любишь Иисуса”.

Я подумала, что у сестры Мэри Кэтрин много чего нашлось бы сказать по этому поводу. Перекрестившись на всякий случай, я свернула на площадку для парковки Флафи, вероятно, почуяв еще одну не слишком приятную встречу, спрыгнула с переднего сиденья и забилась в самый дальний угол.

— Каждому свое, девочка, — сказала я. — Если ты не хочешь лишний раз подстраховаться, если тебя не пугает перспектива вечно гореть в геенне огненной, можешь оставаться в машине.

Ответом мне было рычание. Я поняла, что Флафи — язычница и гордится этим.

“Остерегайтесь! — призывал большой лозунг. — Сатана повсюду! ”

— Чертовски верно подмечено, — пробормотала я. “Иоанн 3:16” — гласил другой плакат.

— Лаватини 24:7, — ответила я.

Я поднялась на террасу студии Уоннамейкера и огляделась в поисках признаков иной жизни, кроме вечной. Ветерок, влетавший в окна, лишенные стекол, медленно вращал лопасти подвешенного под потолком вентилятора.

— Есть кто-нибудь дома? — крикнула я, осторожно ступая по дощатому полу. — Мистер Льюис, йо-хо!

Я немного подождала, убедилась, что мне никто не отвечает, и поняла, что пора вернуться к машине.

— Тем хуже для вас! — обиженно проорала я. — Я люблю Иисуса.

Тишина. Все это” казалось нелепым. Если творчество Льюиса оценивается так дорого, с какой стати его шедевры торчат без присмотра перед домом? Где же охранники, которых полным-полно в модных галереях — я сама видела по телевизору?

Я дошла до машины и взялась за ручку дверцы, когда Флафи издала звук, который можно считать собачьим эквивалентом вопля ужаса.

— Его здесь нет… — Низкий глубокий голос напугал меня так, что я подпрыгнула на добрых пару футов.

Резко развернувшись, я обнаружила перед собой одного из самых огромных, высоченных темнокожих мужчин, какие мне только попадались. Великан был одет в драный комбинезон.

— Святые угодники! Матерь Божья! Вы нарочно пытались меня напугать, или у вас это само получилось?

Гигант несколько мгновений таращился на меня, словно в его большой голове мыслям требовалось время, чтобы цепь замкнулась и образовался ответ.

— Сейчас время дневного сна, — наставительно сообщил он. — Не бери ничего, и не попадешь в ад. — Он стоял неподвижно и так близко ко мне, что я чувствовала себя крайне неуверенно и неуютно. В этом странном человеке что-то было не так. А потом он вдруг улыбнулся, и прекрасная белозубая улыбка совершенно преобразила его лицо. — Иисус любит маленьких детей, — сказал он. — Возвращайся после дневного сна.

— Обязательно, — пообещала я, открывая дверь и садясь за руль.

Флафи все еще визжала во всю мощь своих маленьких легких.

— Пока!

Я завела мотор и выехала на улицу. Флафи, ободренная отъездом, запрыгнула на заднее сиденье, поставила передние лапки на край открытого окна и грозно залаяла, ее лай сулил всяческие несчастья обидчикам.

— Давай, Флафи, — крикнула я, — продолжай в том же духе, и в следующий раз я возьму тебя с собой.

На заднем сиденье внезапно стало тихо.

Я заехала на автостоянку перед магазином рыболовных принадлежностей, поставила машину в той части, что находилась подальше от студии безумного художника, и зашла в телефонную будку, чтобы разыскать адрес Роя Делла. Если Рейдин и мамуля всерьез вознамерились взять в осаду его дом, то мне самое время поехать и проверить, как там дела. Зная Рейдин, я бы не удивилась, если она уже в доме, пьет чай. Зная маму, я могла предположить, что она готовит Лулу “нормальную еду” и читает ей лекцию о супружеской верности и наказании за смертный грех.

Как же я была далека от истины!

Рой Делл жил в стороне от Двадцатого шоссе, вдали от гоночного трека, в одном из нескольких кирпичных домиков, обшитых снаружи досками, — это убожество, по-видимому, явилось результатом чьей-то попытки в конце шестидесятых годов создать отдельный микрорайон. Найти дом Роя Делла оказалось несложно, он находился в конце тупика и был выкрашен в такой же ядовито-желтый цвет, как его гоночный автомобиль. Вокруг дома росли чахлые сосенки, кое-где зеленели островки травы.

Желтая “вега”, будь она неладна, стояла на почетном месте в переднем дворе, под задние колеса были подложены куски шлака. Здесь же валялись куски обшивки и отдельные части автомобилей, в старых автомобильных покрышках, выкрашенных все в тот же ядовито-желтый цвет, как в вазонах для цветов, рос портулак. Одним словом, дом четы Паркс представлял собой образчик дурного вкуса и памятник неряшливому стилю жизни.

Дорога к микрорайону “Счастливые деньки” шла под уклон, и с его верхней точки была видна вся улица. Это обстоятельство меня несколько встревожило, мама и Рейдин не могли отыскать такого наблюдательного пункта, где они бы сами не оказались в поле зрения объектов наблюдения. Передо мной, чуть в стороне от въезда в микрорайон, стоял древний “плимут” Рейдин. Машина была пуста.

— Флафи, что-то здесь не так, — сказала я. — Я просто кожей чувствую, что дело нечисто. Мама и Рейдин не могли просто так бросить автомобиль и пойти пешком до дома Роя Делла. Нет, если бы все было в порядке, они подъехали бы к самому его дому, особенно мама с ее мозолями.

Флафи, все еще сомневаясь во мне, встала на заднее сиденье и принюхалась. По выражению ее мордочки и по тому, как она оскалила зубы, я заключила, что моя подружка оценила ситуацию так же, как я.

— Пришло время провести небольшую разведку, — заключила я, дала задний ход, отъехала от бывшей полицейской машины Рейдин и поставила “камаро” в тени небольшой сосновой рощицы. Наклонившись, я достала из-под переднего пассажирского сиденья пару тапочек для аэробики, сняла свои туфли на каблуках и переобулась. Затем сунула руку под водительское сиденье и стала шарить в поисках оружия — просто так, на всякий случай.

Думаю, если бы существовала такая болезнь, как страх ношения оружия, мне следовало бы поставить такой диагноз. Танцовщицы — подходящий объект для стрельбы по мишеням, поэтому большинство из нас носят оружие, но не я. По моему разумению, пистолет только поможет нападающему, из него же он меня и убьет. А если совсем честно, я опасаюсь огнестрельного оружия, но ножей почему-то не боюсь.

Мои пальцы нащупали нож “спайдерко”, который лежал под сиденьем, и сомкнулись, погладив стальную спину лезвия. Если твое детство прошло в Филадельфии, поневоле научишься защищать себя собственными силами. Нож — это всего лишь продолжение моих ногтей. Мой брат Фрэнсис подарил мне “спайдерко”. Он не очень распространялся по этому поводу, но я знала, что нож обошелся ему в немалую сумму, и понимала — таким образом брат давал мне понять, что, хотя и смирился с моим решением стать танцовщицей, все равно будет волноваться за младшую сестру.

Теперь пришла моя очередь беспокоиться за маму и Рейдин.

— Оставайся здесь, Флафи, — сказала я.

Конечно, она сделает так, как сама сочтет нужным, но эти слова внушали мне чувство, что главная здесь я.

Я вышла из машины и пошла по улице, стараясь держаться поближе к обочине и не бросаться в глаза. Я дошла всего лишь до “плимута” Рейдин, когда стало ясно, что основания для тревоги есть. Сиденья — и передние, и задние — были усыпаны обломками сосновых веток. На переднем сиденье рядом с пустой упаковкой от черного крема для обуви валялся пустой пакет из бакалейной лавки “Пиггли Виггли”. Мамина сумка лежала раскрытая, ее содержимое перемешалось с сосновыми иголками. Но самое главное, дробовик Рейдин лежал на заднем сиденье, никак не замаскированный. Не может быть, чтобы мама и Рейдин ушли, бросив все на виду. Где же мамочка?

Словно в ответ на мой вопрос воздух прорезал душераздирающий визг. Этот визг я не спутаю ни с каким другим звуком, вслед за ним раздался другой звук, который тоже ни с чем не спутаешь: выстрел.

Я бросилась бежать со всех ног, держа путь к ярко-желтому дому, туда, откуда раздавались эти звуки. Вбегая во двор, я вдруг увидела пару солдат и какого-то голого мужчину. Да-да, мерзкого голого мужика.

Я отскочила в сторону, зашла за “вегу” Роя Делла и стала смотреть поверх капота. Голый промчался мимо меня, пробежал мимо фасада дома и свернул за угол, за ним по пятам неслись солдаты. Этими “солдатами” оказались мама и Рейдин, одетые в камуфляж — судя по форме усыпанных сосновыми иголками касок — времен Второй мировой войны. На лицах, вымазанных черной ваксой, неистово сверкали глаза. Дамы проскочили мимо, в своей целеустремленности даже не заметив меня. Мамуля держала в левой руке что-то черное, квадратное. Я вдруг с ужасом осознала, что знаю голого: это был Фрэнк. Мама и Рейдин преследовали Фрэнка, по-видимому, снова застигнутого на месте преступления! Я бы рассмеялась, если бы в следующее мгновение ситуация внезапно не осложнилась.

Парадная дверь распахнулась так резко, что стукнулась о стену, и появился новый персонаж — Лулу. В руках она держала дробовик и, судя по выражению лица, была настроена весьма воинственно.

Бабах! Выстрел — и половина цветов из одной автопокрышки разлетелась во все стороны. Бабах! Ба-бабах! Лулу выстрелила еще пару раз, а потом, определив местоположение мамули и Рейдин, подняла дробовик, прищурила один глаз и стала тщательно целиться. Разъяренная баба совсем не походила на любителя, мне стало ясно, что она вполне может кого-нибудь убить.

В такие моменты, как этот, время как будто течет медленнее. Лулу заняла позицию позади мамы, но я уже начала действовать. У меня было преимущество: сосредоточив все внимание на моих мамочке и соседке, Лулу не видела, как появилась я, и не слышала, как я взобралась на крышу “веги”.

Я оттолкнулась, подпрыгнула и полетела в прыжке в сторону веранды и дробовика в руках миссис Паркс. “Слишком поздно”, — мелькнула у меня мысль. Бабах! Она снова выстрелила. На миг я оглохла от грохота. Лулу, теперь лежавшая на земле, озадаченно посмотрела на меня, и в ее взгляде появилась решимость. Она развернулась, явно намереваясь вышибить из меня дух, что при ее силе и габаритах не составило бы для нее особого труда.

Я услышала какой-то глухой рев и рассудила, что, кажется, скоро умру — Лулу, насевшая сверху, попросту меня раздавит. Однако звук стал громче, и моя противница на секунду отвлеклась. Я столкнула ее с себя и откатилась в сторону, как раз чтобы успеть сунуть руку в карман и сжать в пальцах нож.

— Детка! — завопил мужской голос.

Мы обе оглянулись. Прямо перед нами материализовался Фрэнк в своем черном “файерберде” — по-видимому, машина стояла за домом, ее не было видно с дороги.

— Детка, брось какие-нибудь штаны, мне надо отсюда убираться!

Лулу повернула голову, не зная, что делать: помогать Фрэнку или убивать меня. В конце концов она приняла решение: дала мне в челюсть и попыталась встать.

— Не двигайся, — сказала она. — Сейчас вернусь и убью тебя.

Ну да, так я и буду лежать тут как дура, дожидаясь, пока она меня прибьет. От боли мне все виделось как сквозь туман, но тут я услышала мамин голос:

— Кьяра, задержи его, я не могу как следует прицелиться! “Господи Иисусе, неужели мама тоже вооружена? ”

Я вскочила как раз вовремя, чтобы увидеть, как мама подносит к левому глазу окуляр портативной видеокамеры и пытается поймать в фокус Фрэнка.

— Ма, что ты делаешь? Это тебе не свадьба в светском клубе.

Рейдин, не отстававшая от мамули ни на шаг, усмехнулась:

— Кьяра, мы застали его, когда он заводил флагманский корабль в гавань.

Фрэнк вдруг сообразил, что армия снова его преследует. Он завел мотор и рванул с места напрямик через двор. Между ним и свободой оставалось только одно препятствие: прямо посреди подъездной дорожки стоял полицейский седан без опознавательных знаков, за открытой дверью переднего сиденья притаился детектив Уилинг с пистолетом на изготовку, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Лулу снова выбежала на веранду, через ее мясистое плечо были перекинуты джинсы, она вскинула дробовик и прицелилась в то место, где пару секунд назад находилась я. Лулу даже не удосужилась посмотреть, там ли я по-прежнему.

— Тебе конец! — крикнула она и выстрелила.

Пол веранды в том месте, где я только что лежала, превратился в щепки. Я очень вовремя откатилась на другую сторону веранды, спрыгнула на землю и присела на корточки. Мама и Рейдин притаились за машиной Фрэнка — все-таки они были не настолько глупы, как могло показаться.

— Всем оставаться на своих местах! — рявкнул детектив Уилинг.

Фрэнк попытался урезонить свою подругу:

— Детка, не делай этого, брось ружье, он тебя пристрелит!

Лулу посмотрела в сторону подъездной дороги, увидела нацеленное на нее дуло девятимиллиметрового “глока”, задумалась не больше чем на секунду и бросила дробовик. На ее лице убийственное выражение быстро сменилось заискивающей улыбкой.

— Ой, офицер, в чем дело?

Но Уилинг не собирался поддаваться на ее уловки. По-прежнему присев так, чтобы его голова не возвышалась над крышей автомобиля, он что-то рявкнул в полицейскую рацию, которую держал в другой руке, и бросил передатчик на сиденье. Буквально секунду спустя в отдалении взвыла сирена: единственная полицейская машина, имеющаяся в Уевахитчке, мчалась на подмогу.

— Руки вверх, быстро! — Лулу послушно подняла руки, как примерная школьница. — Эй ты! — рявкнул Уилинг, обращаясь к Фрэнку. — Заглуши мотор и выйди из машины!

Герой-любовник немедленно выполнил первую часть приказа, но покидать автомобиль не торопился.

— Выйти, я сказал! — взревел Уилинг, покраснев от напряжения.

— О черт! — Фрэнк вздохнул. — А это обязательно?

— Выйди из этой чертовой машины сию же секунду! Лежа на земле возле веранды, я видела, как дверь “файерберда” медленно открылась и на землю опустилась сначала одна босая мужская ступня, потом другая. Секунд на тридцать воцарилась полная тишина, а потом я услышала хохот Уилинга.

— Это еще что, — подала голос соседка, — вы бы видели, что мы засняли на пленку!

Уилинг покачал головой и чуть приподнялся из-за своей машины.

— Где Рой Делл? — крикнул он Лулу.

— Его здесь нет, — ответила та.

Хихиканье Рейдин напоминало кудахтанье курицы.

— Это точно, парень еще не знает, что потерял!

— Ничего, скоро узнает, — пообещала моя мамочка, поглаживая видеокамеру.

На всякий случай я перекрестилась. Я знала, что мама сейчас вспоминает случай с официанткой из клуба “Сыновья Италии”. Бедный папа, он небось больше никогда в жизни не осмелится заговорить с другой женщиной, а уж улыбнуться ей — тем более.

В это время подоспела полиция Уевахитчки. Молоденький помощник шерифа выскочил из машины, выставив пистолет. В его глазах застыло выражение откровенного ужаса. Должно быть, парень впервые участвовал в вооруженной схватке с нарушителями закона. Он посмотрел на Уилинга, потом перевел взгляд на голого Фрэнка и выругался:

— Проклятие, это еще что за чертовщина?

Уилинг покровительственно посмотрел на молодого коллегу.

— Что, парень, никогда не видел голого мужика? Будь так добр, поднимись на веранду, подбери дробовик.

Молодой человек прошел мимо Уилинга, с опаской приблизился к Лулу, поднялся на крыльцо и осторожно поднял оружие.

Уилинг вышел из своего укрытия и сделал несколько шагов по подъездной дороге.

— А теперь, — сказал он, — пусть кто-нибудь мне объяснит, что происходит.

Рейдин выступила вперед с таким видом, будто собралась рассказать все, но вдруг резко остановилась.

— Эй, вы ведь тот самый парень, который подвозил нас до лавки?

— Он самый, — подтвердила я, выходя из-за угла дома.

— Так-так, — сказала Рейдин. — Можно было догадаться. Пришелец!

Я улыбнулась Уилингу и примирительно проговорила:

— На самом деле тут ничего особенного не произошло.

— Ну нет, она врет! — возразила было Лулу, но осеклась, вспомнив, что ее застукали на месте преступления.

— Кто-нибудь из присутствующих хочет выдвинуть обвинение против другого из присутствующих? — поинтересовался Уилинг, по очереди переводя взгляд на каждого из нас.

Никто не отозвался. Я поколебалась, но решила, что расскажу о Лулу и Фрэнке позже, когда рядом не будет мамы, чтобы она не могла влезть в это дело еще глубже.

— Что ж, тогда все в порядке, — заключил Уилинг. — Миссис Паркс, я только хотел встретиться с вашим мужем. Где его можно найти?

— Зачем он вам понадобился?

Детектив ответил не сразу. Посмотрев на Лулу, он заявил:

— У меня есть ордер на его арест. Она подошла к краю веранды.

— В чем его обвиняют?

— В убийстве Руби Даймонд, — ответил Уилинг, пристально глядя ей в глаза.

Мне показалось, что Лулу пошатнулась, но она тут же схватилась за перила веранды и подалась вперед.

— В жизни не слышала ничего более нелепого! Рой Делл эту потаскушку и пальцем не тронул!

— У меня есть доказательства того, что это не так, мэм. Поэтому я буду признателен, если он даст о себе знать и вы сообщите об этом мне. Вы ведь не захотите, чтобы вас считали соучастницей?

Лулу открыла рот, собираясь возразить, но, промолчав, снова закрыла.

— А теперь, — Уилинг повернулся к остальным, — предлагаю всем разойтись.

“Солдаты” направились к “плимуту”, явно торопясь поскорее оказаться подальше от Фрэнка.

— Эй, погодите! — крикнул тот. — Отдайте мне эту пленку!

Лулу бросила любовнику джинсы, тот стал лихорадочно их натягивать, а мама и Рейдин ускорили шаг, а потом и вовсе перешли на бег.

Уилинг повернулся к Фрэнку:

— Этим вопросом вам придется заняться потом, а сейчас у меня есть к вам небольшое дело.

Фрэнк посмотрел поверх плеча Уилинга на то, как его доброе имя уплывает от него, навсегда опороченное записью на кассете в маминой видеокамере, и с тоской спросил:

— А нельзя ли попозже?

— Боюсь, что нет, — спокойно отозвался Уилинг. — Вы должны подписать показания, которые давали вчера.

Я пошла следом за мамой и Рейдин, но не особенно спешила: хотелось послушать, о чем детектив будет говорить с Фрэнком.

— Мисс Лаватини, — окликнул меня Уилинг, — с вами мне тоже нужно побеседовать.

Я развернулась и посмотрела на Уилинга. Тот, даже обращаясь ко мне, на сводил глаз с Фрэнка.

— Детектив, по-моему, у вас сейчас и без меня забот хватает. Давайте встретимся позднее.

Я рассудила так, что Уилинг не может меня задержать — разве что арестовать.

К детективу вернулись командирские интонации.

— Оставайтесь в своем трейлере, — распорядился он.

— Договоримся так: я останусь в стране.

Было ясно, что Уилинг в ярости, лица я его не видела, но шея побагровела. Мне, конечно, придется дорого за это заплатить, но сейчас я должна была посмотреть видеозапись.


Глава 19 | Стриптиз на гонках | Глава 21