home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

ИСПЫТАНИЯ И ОБМАННЫЕ МАНЕВРЫ

О тех трудностях, которые выпали на долю сэра Джона Слитгиз-зарда во время его испытания, нам, пожалуй, упоминать не стоит, поскольку он терпеть не мог жаловаться. Вероятно, именно из уважения к нему никто не отважился записать рассказ о его приключениях. Однако из того же уважения к сэру Джону мы должны отдать ему должное и сказать, что мужество и терпение он проявил незаурядные.

Нам известно, однако, что быстрый путь он предпочел легкому. Долгий обходной путь мог просто-напросто прискучить сэру Джону. Выбери он его, ему бы пришлось спускаться к Длинной реке, искать мост, потом спускаться в предгорья, потом топать до развилки, а на развилке свернуть к Великим Северным Лесам. Затем бы ему предстояло идти по темной, безлюдной, заколдованной лесной дороге три-четыре дня, и только тогда бы он добрался до Железного озера, а там ему нужно было бы искать лодку, но скорее всего он бы ее не нашел и тогда вынужден был бы идти по берегу озера в обход. На это ушло бы еще несколько дней. А потом нужно было искать дорогу, ведущую на север от Железного ущелья, а потом — идти по ней в горы вдоль Железной реки, в результате чего сэр Джон в конце концов оказался бы во владениях Железняков. Люди они были странные, необщительные, пусть и не всегда опасные, но и не совсем дружелюбные.

Отправься сэр Джон в путь по Железянии, он бы в конце концов забрел слишком высоко в горы — к самым пикам, где вообще не обитало никакой живности, кроме разнообразных чудовищ, гоблинов и газебо. Правда, теперь там поселилось и Чудище Загадочник.

Но этот путь был легким, и не этим путем пошел сэр Джон. Он знал, что существует один проход высоко в горах — так высоко, что тамошний перевал в любой другой стране могли бы запросто счесть вершиной. А перевал этот находился между Северными горами, вздымавшимися над Озером Зимы, и безымянными горами к северу от Железного озера, куда и направилось Чудище Загадочник. Еще через месяц на этом перевале мог бы, наверное, растаять снег, но месяца у Слитгиз-зарда в запасе не было, поэтому он тронулся в путь без промедления.

— И не волнуйтесь, ваше величество, — сказал он Аматусу перед тем, как Скеледрус перевез его на лодке через озеро и еще немного вверх по течению горной речки. — Одно дело, когда вы отправляете на испытание какого-нибудь желторотого мокрохвостого юнца, который еще ни разу пороха не нюхал, а когда испытание предстоит человеку, умудренному опытом, это же совсем другое дело, верно? Такому человеку испытание просто стыдно не выдержать.

Скеледрус сообщил, что сэр Джон очень обрадовался, когда увидел двух вьючных мулов, которых Скеледрус выпросил для него у самого богатого картофелевода в округе. Мулов сэру Джону дали как бы взаймы, но он решил купить их.

— Не думаю, что они выдержат всю дорогу, — сказал Слитгиз-зард. — Ну а если каким-то чудом один из них все же останется жив, я хотя бы его с почестями провожу на заслуженный отдых.

Последнее, что видел Скеледрус, — это то, как сэр Джон уходил в горы, насвистывая «Дочь мошенника». Врал он безбожно, но свистел громко, чтобы фальшь была не так заметна.

Каллиопа отправилась в путь через день после того, как Скеледрус проводил сэра Джона. Она собиралась спуститься к Длинной реке, потом намеревалась следовать по дороге через Великие Северные Леса до Железного озера, чтобы в конце концов проникнуть в Загорье через Железное ущелье.

Аматус сам удивлялся, почему так тревожится за нее. Спору нет, путь ей предстоял опасный, но не более опасный, чем ее былые приключения. И дело Каллиопе выпало важное, но не менее важное, чем сэру Джону и самому Аматусу. И все же никогда прежде Аматусу не было так тоскливо при расставании со своей подругой.

Он понимал, что испытываемые им чувства целиком и полностью соответствуют счастливому окончанию сказки, и потому взволнованно поискал взглядом Психею, чтобы убедиться, что она по-прежнему здесь.

Странствие Каллиопы по Великим Северным Лесам в компании с Седриком и Эврипидом прошло без особых приключений — путешествие как путешествие. Великие Северные Леса на протяжении многих веков служили королевским заповедником. Не стучал здесь топор дровосека, не ступала нога воина. Обитали тут создания, встреча с которыми сулила испытания, а также твари, которых следовало бы в ходе испытаний истребить. На редкой поляне не попадалось могилы рыцаря, под редким пригорком не пряталось логово людоеда или не лежал черный прах какого-нибудь субъекта с темным прошлым. Поговаривали, будто бы дорога, ведущая через Великие Северные Леса, существовала чуть ли не раньше самого Королевства, но ничего не было известно о том, как она была проложена и почему не зарастала. Ходили и ездили по ней крайне редко, но тем не менее она всегда пребывала в сносном состоянии. Как бы то ни было, охотников ходить по этой дороге было мало.

На сей раз, сколько бы опасностей ни таила лесная дорога для других странников, за четыре дня пути ровным счетом ничего страшного не произошло. Эврипид то и дело бубнил себе под нос:

— Слишком тихо.

Но стоило ему произнести эти слова, как в чаше начинали шебуршать звери, словно пытались успокоить старого разведчика, доказать ему, что все тут, в лесу, в полном порядке.

Когда путники не молчали, они спорили о том, почему, интересно, в Великих Северных Лесах никогда не водились гоблины. Эврипид считал: потому, что ни один гоблин никогда не сунется туда, где до него не побывал хотя бы еще один гоблин. Каллиопа сочла такой вывод слишком уж примитивным. По ее гипотезе выходило примерно следующее: что бы собой ни представляли Великие Северные Леса, они наверняка были древнее и могущественнее гоблинов, однако и сама Каллиопа признала, что предположение у нее слабенькое. Во всяком случае, вопрос этот предоставлял троим спутникам возможность вести пространные беседы, когда у них возникало такое желание, но возникало оно не слишком часто.

Время от времени деревья расступались, и в просветах между ними становились видны какие-то развалины или горы, древние, полуразрушившиеся от старости, но чаще путники видели только сомкнувшиеся аркой над их головами ветви деревьев.

Ближе к ночи, стоило только им подумать о привале, они выезжали на поляну, вполне подходящую для ночлега. На полянах всегда хватало хвороста для костра. Друзья распаковывали дорожные мешки и перекусывали лепешками, сушеным мясом газебо и прочими нехитрыми припасами.

Наконец, незадолго до полудня четвертого дня пути по лесам, путники добрались до Плоского Камня — громадной каменной плиты, на которой могла бы плечом к плечу встать тысяча человек. Этот камень один краем упирался в Железное озеро в том месте, где на северо-западе обрывались Великие Северные леса. Почему он лежал именно в этом месте — судить трудно, но надо же ему было где-то лежать? Взойдя на Плоский Камень, друзья торопливо позавтракали.

А потом Каллиопа, сама не понимая, зачем бы ей это понадобилось, решила прогуляться по Плоскому Камню и дошла до самой воды. И как только она дотуда дошла, горизонт озарился вспышкой.

Как потом описывал это видение Седрик, вспышка напоминала нечто, что увидишь краешком глаза, когда резко повернешь голову. Но потом сияние начало разрастаться, а Каллиопа стояла выпрямившись, подняв голову и не шевелясь, словно за ней наблюдали миллионы людей.

Над линией горизонта поднялся корабль под коричневым парусом с темно-синими полосами. На мачте реял флаг, но какой державе он принадлежал, было непонятно. Корабль помчался к Плоскому Камню с необычайной скоростью. Седрик и Эврипид побежали к Каллиопе, поскольку Седрик сначала решил, что Вальдо построил флот, а Эврипид подумал, что это пираты.

Молниеносно, в одно мгновение ока корабль оказался возле Плоского Камня, и при ярком солнце стало видно, что он самый что ни на есть настоящий, прочный, как и Камень, и все-таки он был как-то странно врезан в воздух, окружавший его. Ощущение создавалось такое, будто корабль еще более реален, чем все, что находится рядом с ним. Корабль мягко покачивался на волнах рядом с Камнем, на расстоянии вытянутой руки. Видимо, он смог подойти так близко к берегу из-за того, что возле Плоского Камня было достаточно глубоко. Неведомо откуда появился деревянный трап и с громким стуком упал на край Плоского Камня.

На палубе не было ни души — никто не стоял у руля, никто не управлял парусом, никто не бегал туда и сюда, не отдавал приказаний — все происходило как бы само по себе. Корабль стоял и, похоже, ждал, когда люди взойдут на него.

— Как вы думаете… — взволнованным шепотом начала Каллиопа.

— Я думаю… Ничего не думаю, — негромко отозвался Седрик. — Но только… это нечто такое, чего в сказках упускать никак нельзя. Такой корабль способен отнести нас туда, куда мы желаем попасть, можно в этом даже не сомневаться. Этот трап… на вид он прочный, надежный. Как думаете, может быть, попробовать провести по нему лошадей и мулов?

— Но нам понадобится еда для них — сено, овес, — возразил Эврипид.

— Навряд ли, — покачал головой Седрик. — Это настолько быстрый корабль, что он, без сомнения, доставит нас до любого берега Железного озера за несколько часов.

— Но как знать, за нами ли он приплыл? — недоверчиво спросила Каллиопа и нерешительно шагнула на трап.

— За вами, сударыня, — решительно заявил Эврипид.

— Откуда ты знаешь?

— А оттуда, что, как только вы ступили на трап, флаг на мачте, который до сих пор был непонятно чей, сразу же превратился в полотнище с изображением Ворона и Петуха — ваше фамильное знамя, — пояснил Эврипид и указал на верхушку мачты. Каллиопа и Седрик посмотрели и убедились, что это так и есть.

Немного погодя они завели по трапу на борт последнего мула и собрали с Плоского Камня остатки поклажи. Каллиопа спросила:

— Ну а теперь, если мы уберем трап?..

В это же мгновение трап поднялся сам по себе, а на канатах завязались узлы, из-за чего трап быстро втянулся на палубу. Корабль едва заметно качнулся и боком отвалил от Плоского Камня, а потом его парус поймал попутный ветер, и что интересно — за миг до этого стоял полный штиль. Судно понеслось по волнам быстрее скачущей во весь опор лошади, и притом совершенно бесшумно.

Каллиопа все еще пыталась понять, откуда взялся корабль и зачем он появился.

— Вы утверждаете, что он явился мне на помощь, так как на его мачте возник флаг с Вороном и Петухом, но ведь я прежде бывала на Железном озере десятки раз, а такого корабля ни разу не видела.

Седрик усмехнулся; Переубедить его теперь вряд ли кто смог бы. Он окончательно уверился в том, что появление старинного неизвестного волшебного корабля означало выступление добрых сил на борьбу со злыми, а уж это значило, что Вальдо окончательно зарвался, зашел слишком далеко и теперь, в самом скором времени, его ждала расплата за злодеяния.

— Не видели вы его потому, что раньше его просто-напросто не было. События ускорили свой ход. А это добрый знак, очень добрый.

Корабль причалил к Плоскому Камню как раз тогда, когда путешественники закончили завтракать. Примерно через час после отплытия, еще до того, как друзья успели проголодаться и подумать о том, что неплохо бы немного вздремнуть, впереди возник западный берег Железного озера. Из густого колючего кустарника выступал камень — ни дать ни взять уменьшенная копия Плоского Камня на противоположном берегу. За камнем виднелась полуразрушенная стена, а за ней начиналась дорога. Извиваясь, она уходила вперед и исчезала под сенью деревьев.

— Где же это мы? — изумленно спросил Седрик.

— Местечко знакомое, — отозвался Эврипид. — Бывал я тут, как почти везде. Здешние рыбаки зовут его Старым Причалом, так что я всегда думал, что так оно и есть. Ну а эта дорога — кстати говоря, она никогда слишком не зарастает травой, совсем как та, что ведет через Великие Северные Леса, — вьется-вьется, а потом встречается с Королевской дорогой. До этого места отсюда пара десятков миль. Там, в холмах. Королевская дорога поворачивает и ведет к Железному ущелью. Так что кораблик этот нам путь сократил на несколько дней, да и от опасностей избавил.

Пока Эврипид говорил, корабль с аккуратностью кошки, укладывающейся на мягкую подушку, причалил к прибрежному камню. Опустился трап, и путешественники свели по нему лошадей и мулов и отнесли на берег поклажу.

Теперь они ждали от корабля чего угодно — на их взгляд, он мог бы взять и затонуть, или превратиться во что-то другое, или уплыть за горизонт, но пока они смотрели на корабль и гадали, как же он себя поведет, его просто-напросто не стало. Корабль исчез, а вода разошлась и со вздохом сомкнулась на том месте, где он только что покачивался.

Дорога увела путешественников в горы. Ехать по ней было легко и приятно. Ближе к вечеру они остановились на привал неподалеку от форта, охранявшего вход в ущелье. Костра разводить не стали и устроились подальше от дороги, стараясь производить как можно меньше шума — ведь форт почти наверняка был захвачен солдатами Вальдо. Друзья намеревались утром встать до зари и поискать путь в обход крепости.

Задолго до рассвета, когда Каллиопа и Седрик проснулись и, позевывая, попили холодной воды из походных фляжек, старик Эврипид, подобно безмолвной тени на фоне темного мха, крадучись, пошел вперед, чтобы разведать, как и что. Когда он ушел, Каллиопа с Седриком прибрали вещи, обвязали копыта лошадей и мулов тряпьем, шепотом успокаивая животных, чтобы те не вздумали шуметь. Чутье подсказывало им, что они не должны оставлять на стоянке никаких следов своего пребывания. Покончив со сборами, старик и девушка уселись на поваленное дерево и перекусили лепешками и сушеным мясом газебо.

Эврипиду, по идее, уже следовало бы вернуться, но он не появлялся. Наверняка обнаружил какое-то препятствие, а значит, можно было ждать его в любой миг.

Каллиопа шепотом предложила Седрику лечь поспать, а сама вызвалась постоять в дозоре до возвращения Эврипида. Седрик согласился, расстелил на траве плащ и улегся. Было еще темно, Каллиопа с трудом видела спящего Седрика. Она осталась наедине со своими мыслями. Она думала об Аматусе, от том, как пал в бою король Бонифаций, как погиб герцог Вассант, о том, как ушли из жизни трое Спутников. Странно… Психея поначалу казалась просто милой, доброй девушкой, а потом стала верной подругой, но теперь, когда Каллиопа стала лучше понимать, что собой представляют Спутники, она начала догадываться, что ее подруга — стихия природы, подобная ветру, истине, притяжению Земли, полету.

Звезды мало-помалу меркли, и вот на небе осталась только Утренняя звезда, яркая и торжественная. Она озаряла опушку, проглядывая сквозь пушистые ветви сосен. Эврипид ушел на разведку на полчаса, а задержался на несколько часов. Если он не вернется сейчас же, придется ждать следующей ночи.

Миновали предрассветные сумерки, унесли с собой Утреннюю звезду, но по-прежнему стояла тишина. Эврипид не возвращался. Красное солнце встало над горизонтом, предвещая ветреный день, набежали серые тучи, затянули голубое небо, стало почти так же темно и мрачно, как до рассвета, а разведчик все не появлялся. Каллиопа было подумала, не разбудить ли Седрика, но потом решила, что делать этого не стоит. Если Эврипида схватили приспешники Вальдо, оставалось надеяться, что он выдержит пытки и не проронит ни слова о своих спутниках. Не имело смысла покидать стоянку до следующей ночи.

Седрик проснулся от топота копыт, послышавшегося со стороны дороги. И он, и Каллиопа вскочили, когда услышали, как их окликнул Эврипид. Они быстро переглянулись. Седрик, яростно отряхивавший листья и грязь, прилипшие к плащу, прошептал:

— Это может быть…

Но не успел он произнести слова «ловушка», как из-за кустов вышел Эврипид, а следом за ним — трое мужчин, и все опустились на колени перед Седриком. Старый главнокомандующий и по совместительству — премьер-министр, не успевший до конца очистить плащ и бороду от листьев и грязи, обладал даром опытного вельможи и умел мгновенно обретать величественный и гордый вид. Он его обрел и царственным жестом велел всем троим подняться с колен. Когда перед ним встал последний из троих, Седрик изумленно воскликнул:

— Командор Псевдолюс! О боги! О боги всевышние! А я-то думал, что крепость пала и все вы погибли!

— Так, стало быть, война все-таки была, — выдохнул Псевдолюс. — Знаете, к нам сюда, в Железное ущелье, вести с опозданием приходят. Тут на днях явился какой-то чудаковатый парень. Говорит, теперь королевством какой-то Вальдо правит, и передал нам какие-то диковинные приказы. Наверняка вранье. Самозванец какой-нибудь, наслышался про того Вальдо, что в Загорье сидит, вот и все. В общем, он нам, кроме этого вранья, ничего такого плохого не сказал, ну вот мы его и отколотили для острастки хорошенько — так что он потом еле на ногах держался, и пустили по дороге в ночной сорочке, а на грудь табличку повесили с надписью «дурак». Наверное, надо будет извиниться перед ним, если еще приведет с ним свидеться.

— Не советую так уж сильно извиняться, — усмехнулся Седрик. — Пожалуй, начнем с того, что осмотрим форт, — тут он подмигнул Каллиопе, — а затем продолжим наш путь.

Более проницательный человек, чем командор Псевдолюс, наверное, обратил бы внимание на то, что кухню Седрик осматривал чересчур придирчиво. Но с другой стороны, более проницательный человек, пожалуй, уже давным-давно сдал бы крепость захватчикам.

На следующее утро Седрик установил, что в крепости под командованием Псевдолюса имеется сотня бомбардиров и мечников, все в добром здравии и вымуштрованы на славу.

— Ну что же, — заявил Седрик, с лучистой улыбкой потирая руки, — вот вам и первый отряд вашего войска, ваше высочество.

Псевдолюс был просто-таки ошарашен, но Седрик без колебаний отмел какие бы то ни было возражения:

— Ваша стойкость в деле сохранения королевского гарнизона в нашей стране навсегда станет примером верности и преданности монаршему престолу. Если вы женаты, командор Псевдолюс, можете смело сказать вашей супруге о том, что и вы, и ваши потомки будут носить дворянские титулы, поверьте мне на слово.

У бедняги командора, всю жизнь считавшего, что на службу в Железное ущелье его определили не иначе как потому, что хорошего офицера в такую дыру не пошлют, голова закружилась, и он заплетающимся языком произнес слова благодарности.

— Не за что меня благодарить, не за что, вы это честно заслужили, — замахал руками Седрик.

— Ну а если власти Королевства все же проявят вопиющую неблагодарность и не даруют вам дворянского титула, — вмешалась Каллиопа, — я даю вам слово принцессы и будущей королевы Загорья, что там вас будут ждать и титул, и власть, и богатство. Правда, богатство под сомнением, учитывая, во что Вальдо превратил страну. Есть ли у вашего семейства какой-нибудь девиз?

— Ну… мой старик всегда говорил, что верности королю у меня больше, чем мозгов, сударыня. А его папаша про него говорил то же самое. — Псевдолюс растерялся, немного помедлил и выпалил:

— Вот не знал, что вы королева! Надеюсь, я ничего такого не сделал неправильного…

Каллиопа лучисто улыбнулась командору:

— Вы все сделали великолепно. А королевой я решила стать только что. А ваш фамильный девиз мы напишем по-латыни, и он произведет неизгладимое впечатление на ваших потомков. «Quam stultus sed quam fidelior». Но теперь я хочу спросить у вас, Седрик, обращаясь к вам как к премьер-министру Королевства и верховному главнокомандующему: не могли бы вы оказать посильную военную помощь соседнему королевству? Мне бы хотелось попросить вас о…

— Что ж, думаю, нам стоит назвать здешний гарнизон Войском Запада. Да, безусловно. Королевство пошлет это войско на помощь соседям. Командор, готовьте ваших солдат к немедленному выступлению. Мы с Королевой отправляемся в Загорье. Ну а поскольку мое звание, как минимум, маршал, вы у нас будете… вы у нас будете генералом — думаю, на время хватит с вас такого звания. Насчет повышения жалованья решим попозже. Как скоро вы будете готовы выступить?

— Нынче к вечеру, если пожелаете, сэр. Молодцы у меня тут быстрые — вмиг соберутся.

— Торопиться не будем. Готовьте своих ребят к завтрашнему утру. А теперь можете идти и рассказать вашей супруге о повышении в должности и прочих успехах.

Уходя, командор Палестрио бормотал себе под нос:

— Вот-вот, старик мне всегда твердил: делай, что тебе говорят, да не раздумывай много. Прав был, ох как прав.

На следующее утро отряд покинул крепость, миновал перевал и начал спуск в ущелье. Вид у воинов был такой бравый, что сердце Каллиопы забилось веселее. Теперь, возвращаясь на родину, она уже свыклась с мыслью о том, что она — королева. Каллиопа видела, что Седрик произносит ее титул без запинки, да и Эврипиду, похоже, больше нравилось обращаться к ней «ваше величество». Помимо всего прочего, в горах было необычайно красиво. К дороге подступали величавые сосновые леса, сменявшиеся весело зеленевшими лугами. Начиналось лето, и снега растаяли почти повсеместно. В небе кружили орлы, в кустах прыгали газебо и шуршали маленькие юркие цвибеки, в полноводных ручьях плескала крупная рыба. Словом, первые несколько часов пути напоминали приятную королевскую прогулку.

Но к тому времени, когда отряд остановился на привал ближе к полудню, дорога приобрела такой запущенный вид, что казалось, тут даже разбойники много лет не появлялись. Это еще можно было бы пережить, если бы леса и горы оставались столь же живописными, как в Королевстве, но чем ниже спускалось по дороге небольшое войско, тем более удручающее впечатление производила картина окрестностей. Деревья стояли почти голые, лишь кое-где топорщилась хвоя и дрожали на ветвях листья. Трава вдоль дороги здесь росла не густая и изумрудная, как в Королевстве. Она напоминала спутанные волосы утопленницы. Зелень уродовали черные и коричневые пятна, трава высохла и стала похожей на кожу мумии. По холмам не скакали газебо, а два замеченных по пути цвибека оказались тощими и понурыми. С гор стекали грязные илистые ручьи, издававшие ужасную вонь.

Чем дальше продвигался отряд, тем более гнетущее впечатление производила местность. Деревья, прежде казавшиеся обрызганными какой-то отравой, теперь стояли просто мертвые, затем деревья исчезли, потянулись гнилые пустоши, а потом поля, усыпанные пеплом. Рядом вниз стекала слизистая, непрозрачная, медленная, зловонная река. Если воздух не был сухим и горьковатым, он становился затхлым и сырым. Если тут и водилась какая-то живность, то она затаилась и тайком подглядывала за отрядом из щелей и нор.

— Какой правитель — такая и страна, — вздохнул Седрик. — Вот когда Вальдо не станет…

— Между прочим, сейчас тут еще получше, чем было в прошлом году, — заметил Эврипид.

Незадолго до заката отряд подъехал к развалинам небольшой деревушки. Дома были почти полностью разрушены, редко где можно было увидеть прямо стоящую стену или дверь, плотно прилегавшую к притолоке. На усыпанной пылью площади не было ни души. Но как только отряд поехал по главной улице, со всех сторон послышались шуршание и скрипы. Деревенские жители выбирались из своих жалких лачуг.

Это были большей частью дети и подростки с лицами маленьких старичков. Наверное, они выжили потому, что их родители голодали, чтобы спасти их, а может быть, потому, что еще не успели поддаться отчаянию и пока не собирались умирать. Деревенские жители, одетые в лохмотья, не сводили глаз с процессии.

Каллиопа спешилась и подошла к самому старшему из крестьян — мужчине лет сорока, и проговорила твердо и решительно:

— Я — Каллиопа, королева Загорья. Я пришла для того, чтобы вернуть себе престол и уничтожить узурпатора и его приспешников.

В этот миг у нее за спиной зашелестел и затрепетал на ветру флаг с изображением Ворона и Петуха, который вышил в подарок Каллиопе один из гвардейцев Псевдолюса.

Каллиопа ожидала какого угодно ответа на свои слова — бурной радости, горькой насмешки, но она никак не думала, что крестьянин разрыдается и упадет перед ней на колени.

Каллиопа склонилась к нему, помогла подняться.

— Не нужно, не нужно, прошу тебя. Встань… Крестьянин наконец встал, низко поклонился и пробормотал:

— Я один из немногих в этой стране, кто еще помнит этот флаг, ваше величество, и кто еще знает, что такое «королева». Но остальные это выучат и крепко-накрепко запомнят.

Вечером снова питались сухими пайками, к которым добавилось жареное мясо газебо, подстреленных днем. Солдатам подобная трапеза — так, обычный перекус на марше, но для изголодавшихся крестьян то был настоящий пир. Каллиопа переходила от одного жителя деревни к другому, у одних о чем-то спрашивала, другие сами ей о чем-то рассказывали, и постепенно перед ее взором начала разворачиваться картина всего, что произошло в Загорье за эти годы. Большинство жителей этой деревни время от времени отправлялись в странствия, чтобы продать камни, которые еще можно было добыть в здешних копях. Добывали тут в основном просцениум да еще кое-какие полудрагоценные камни — самниты и смитерины. Некоторым довелось гнуть спину в подневольных трудовых батальонах Вальдо. По всему Загорью дела обстояли примерно так же.

— Высосал у нас всю кровушку, чтоб войско собрать и пойти войной на Королевство, — горько вздохнула одна женщина, — а теперь выкинул, как мусор. Неужто мало ему того, что он все Загорье по миру пустил, так он еще, видать, хочет, чтобы сюда во веки веков никто больше носа не совал.

Поутру выяснилось, что среди крестьян есть добровольцы, желающие присоединиться к войску королевы. Вид волонтеры имели такой, что было ясно: они и мили не протянут. Поэтому из них отобрали самых крепких. Вооружиться они смогли только посохами да дубинками, но, похоже, это крестьян нисколько не смущало. Когда отряд снова выступил в поход, Седрик отметил, что новобранцы попадают в ногу, на марше не болтают, а через некоторое время он добавил к своим наблюдениям еще одно: на лицах крестьян застыла гримаса ненависти. Однако шаг за шагом, по мере продвижения войска по дороге, крестьяне начали изредка улыбаться, а когда ближе к ночи войско остановилось на ночлег, Седрик отметил, что все новобранцы, как один, за время пути окрепли и даже немного подросли.

За первый день марша по Загорью Войско Запада миновало еще одиннадцать деревень и небольших городков по дороге на Оппидум Оптимум. Седрик вел дневник, начала делать записи и Каллиопа. Судя по тому, что они записывали в те дни, можно заключить, что уже тогда они задумывались над тем, как привести Загорье в порядок. В каждом поселении они находили новых новобранцев, и к концу дня число людей в войске значительно умножилось.

По подсчетам Седрика, кроме восьмидесяти солдат под предводительством Псевдолюса, в войске теперь насчитывалось шестьсот пятьдесят человек. А по подсчетам Каллиопы — восемьсот двадцать пять.

Поздно вечером по пути попался арсенал, набитый кучей никудышного ржавого железа. Воины взяли оттуда лишь несколько более или менее крепких клинков. Затем была без боя захвачена полевая житница, которую охранял один-единственный полу дохлого вида сержант и семеро одноликих бойцов. Одноликих без шума обезглавили, и сержант сразу пошел на поправку, но той же ночью помер в страшных муках, и глаза его перед кончиной дико выпучились от ужаса.

В житнице, наполненной до краев пшеницей, ячменем и овсом, почти все запасы, созданные непосильным трудом загорян, сгнили, но все же сохранилось достаточно зерна, чтобы пополнить запасы провианта. Поздно ночью Каллиопа и Седрик покончили с записями и улеглись спать, полные замыслов, выводов и вопросов. Оба понимали, что обманный маневр зашел уже слишком далеко и должен бы уже привлечь внимание Вальдо. Думать пока о чем-либо другом и тешить себя надеждами на лучшее было бы дерзко и самонадеянно.

Но на следующее утро выяснилось, что пока они почивали, к Войску Запада присоединилось еще четыре тысячи новобранцев-добровольцев.


Глава 3 ИСТОРИИ РАССКАЗАНЫ, СВЕДЕНИЯ ПОЛУЧЕНЫ, ПЛАНЫ СОСТАВЛЕНЫ | Вино богов | Глава 5 ДЕЛА ИДУТ НА ЛАД