home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

ОЗЕРО ЗИМЫ

Миновала неделя. Аматус стоял на берегу Озера Зимы, а рядом с ним — Психея, сэр Джон Слитгиз-зард и Каллиопа. Дьякон Дик Громила показывал им окрестности.

— Вон там, где с Белой Горы ледник спускается чуть не до самого края воды, — видите? — берег маленько смахивает на Колокольное Побережье на Железном озере. Но только тут похолоднее будет, и река с ледника стекает только летом, зато уж и буйствует она в это время — я вам доложу. На восточном берегу — отличные гавани, и земля там отменная. Можно было бы там садов насадить вишневых и яблоневых, но вы же знаете, королевские власти сюда не шибко наведывались, а мне пока не под силу за такое взяться. На другом берегу живут лесорубы, охотники на газебо да несколько крестьян — картошку сажают. Ну а на этом берегу — пара-тройка маленьких рыбацких деревушек. Они, кстати сказать, вам, ваше высочество, податей уже давненько не платили, да и мы с них денег за охрану не брали — рука не поднимается. Есть тут еще несколько ферм, а еще ваш, если можно так выразиться, замок. Ну а гарнизон тамошний… ладно, молчу, сами увидите.

Они вместе обогнули высокий скалистый мыс, и перед ними открылся вид на пологий полуостров. На самом его конце возвышался небольшой, грубо сработанный замок — проще говоря, каменный бастион, огражденный деревянным частоколом, а посередине — башня.

— Что ж, удержать такое укрепление можно, но только не тогда, когда на него повалит целое войско, — глубокомысленно изрек сэр Джон.

— Однако не исключено, что это последняя крепость, оставшаяся в руках тех, кто верен королю, — добавил Аматус.

— Это как посмотреть, — буркнул Дик Громила, и все они поскакали вниз по извилистой тропке, а затем обогнули небольшой залив и направились к крепости. На полпути к цели ее загородили холмы, и когда крепость снова стала видна, путники находились намного ниже нее. Хотя крепость по-прежнему казалась скромной, впечатление она все же производила довольно устрашающее.

— Палестрио! Эй! Командор Палестрио! — выкрикнул Громила. — А ну-ка, выходи, да порадуй нас!

В крепости послышался шум и возня, и наконец над крепостной стеной появилась голова в шлеме.

— Ступай своей дорогой, Дик Громила. До уплаты следующей подати еще целых десять дней осталось.

— Это ты верно говоришь, только я к тебе сегодня не за этим явился, — объявил Громила, и лицо его озарилось широченной ухмылкой. — Это тебе ровным счетом ничегошеньки не будет стоить…

— Ничего я тебе не дам. Я — слуга короля, его представитель в здешних краях…

— Откажешься — не ходить тебе по ягоды в лес и не видать летних пикников, как своих ушей, — строго и решительно ответил Дик Громила, и притом громко, чтобы командор слышал все, слово в слово. — Ну давай, будь паинькой, спускайся, да потолкуем по душам!

— Мы с тобой так не договаривались!

— А тут кое-что изменилось. Ладно, кончай волынку тянуть да канючить. Спускайся, говорят тебе, покалякаем. Ты не бойся, ничего такого страшного. Слово даю.

— Ну, ладно, уговорил, — вздохнул командор. — Я мигом.

Даже оттуда, где стояли путники, было видно, что командор действительно спешит на зов атамана разбойников.

— Но как же это… — вырвалось у Аматуса, который, похоже, был не шутку возмущен.

— Ну, понимаете, ваше высочество, тут такое дело… — усмехнулся Дик Громила. — Ваш батюшка и министры его издавна сюда на службу отправляли такой народец, в котором, скажем так, сильно сомневались. А что до командора Палестрио, так он малый очень даже неплохой, просто ему ничего другого не оставалось, как нам дань платить. Если бы еще ему одному решать, так он, может, и взбунтовался бы, да только у него под началом ребята, которые, считай, в этих краях лет по двадцать прожили, да и в рекруты их набирали по тутошней округе, так что они нас, можно сказать, побаиваются. Ну а командор малый мягкосердечный, и ему жалко ребят — зачем зря на рожон-то лезть, правильно?

Аматус не совсем понимал, как ему себя вести в сложившейся ситуации.

Принц видел, что Слитгиз-зард с трудом удерживается от улыбки, Каллиопа, не стесняясь, улыбается, да и Психея едва заметно усмехается. И тоже сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Хорошо-хорошо, — сказал Аматус. — Я его не стану наказывать, да и ругать особо не собираюсь. Но все равно я желаю знать, что тут происходит.

Деревянные ворота крепости распахнулись, и оттуда вышли двое военных. На командоре Палестрио красовалось некое подобие королевской военной формы, вот только мундир был латан-перелатан, а вот его подчиненный выглядел похожим на разбойников из шайки Дика Громилы, правда, еще более оборванным.

Оба представителя гарнизона крепости молча приблизились к Громиле и встали перед ним. Но тут, не говоря ни слова, Аматус откинул плащ, дабы его подданным стало ясно, кто перед ними. Двое вояк выпучили глаза и раззявили рты, а потом командор Палестрио бухнулся на колени.

— Ваше высочество, — выдохнул он. Его подчиненный, соображавший несколько помедленнее начальника, с заметным опозданием последовал его примеру.

— Встань, командор. Полагаю, мне следует поинтересоваться, с какой стати из королевской казны платится дань атаману разбойников…

— Нет-нет, ваше высочество, из казны ни единого флавина мы им не платим! У нас тут прибыль кое-какая имеется — за переправу на лодках, от ресторанчика, от лавки, все в таком духе…

Бровь Аматуса взметнулась вверх. Трудно сказать, что он испытывал — изумление или любопытство, — по одной брови разве скажешь? Но поскольку затем он заморгал обоими глазами, скорее всего им все-таки овладело любопытство.

— Переправа? Это еще что такое?

Дик Громила пояснил:

— Мы с командором Палестрио, ваше высочество, а точнее говоря, мы со Скеледрусом — вот этим малым — наладили лодочную переправу через озеро. Надо же как-то охотникам на газебо, лесорубам да картофелеводам на другой берег перебираться. Ну а что до ресторанчика, так тут дело такое… словом, долгое время командор Палестрио подати со здешнего народа получал рыбой, дичью да овощами. И вот вы мне скажите, ваше высочество, вы бы хотели, чтобы в королевскую казну вместо флавинов вам рыбу да дичь присылали, а? Короче говоря, четыре дня в неделю тут работает очень славный маленький ресторанчик с видом за озеро. И по-моему, нынче он должен быть открыт.

— Открыт-открыт! — радостно подхватил командор Палестрио. Похоже, он немного оправился от потрясения. Едва заметно улыбнувшись, он добавил:

— Да и будь сегодня нерабочий день, тут у нас такое строгое правило имеется: ежели наезжает к нам кто-то из важным персон, не говоря уж о королевских особах, мы ресторанчик наш мигом открываем.

— Вот не знал, что у нас такое правило, — захлопал глазами Скеледрус.

— Поэтому я пишу правила, а ты занимаешься переправой, — ловко выкрутился Палестрио. — А уж что я сам написал, того никогда не забуду.

Скеледруса, похоже, ответ начальника убедил, и он понимающе кивнул.

Аматус начал улавливать логику в происходящем.

— Насколько я понимаю, лавку вы открыли из-за того, что…

— Ну, тут дело в том, что торговые караваны больше нигде не желают останавливаться, кроме как у нас. Крепость стоит в самом конце дороги, и мало кто сюда доберется к приходу каравана, ну а караванщики долго гостить не любят, — пустился в объяснения Палестрио. — Да и денежки нужно все время в оборот пускать. Не будь мы так предприимчивы, все свободные флавины в этих краях оседали бы у нас в казне, да так и лежали бы, если бы мы их не пускали на разные приобретения. К тому же всякий раз, как новый караван приходит, цены подскакивают, ну и…

Аматус переводил взгляд с дьякона Дика Громилы на командора Палестрио, и у него мелькнула мысль: вот этих двоих людей с огромной радостью взял бы на службу Седрик и поручил бы им любые посты, вплоть до самых высоких. Вспомнив о Седрике, принц вспомнил о погибшей столице и о том, что вскоре и в эти края могло нагрянуть войско Вальдо, и сказал:

— Мне бы хотелось, если, конечно, это возможно, собрать здесь как можно больше людей со всей округи — с побережья и из лесов… ну скажем, через неделю. Если бы вы изыскали возможность открыть кредит для вашего нанимателя, командор, мне бы также хотелось устроить для всех, кто соберется, хорошее угощение.

— Будет сделано, — отчеканил командор.

— Дорогонько обойдется, — заметил Скеледрус.

— Рот закрой, — посоветовал ему Палестрио. В крепости оказалось приятно и уютно, хотя как укрепление она, бесспорно, оставляла желать лучшего.

— Мы, если бы захотели, могли бы ее в любое время захватить, — сказал Громила. — Но вот вопрос: куда бы мы тогда отправились, чтобы прикупить одежонки да переплавить мечи и кинжалы, когда они затупятся? Ну и потом, сюда можно без опаски отпускать моих ребят-холостяков, чтобы они тут пар спускали да встречались бы с порядочными деревенскими девушками. — Карие, с поволокой глаза Дика Громилы весело сверкнули. — Было времечко, когда дела тут шли туговато, так мы в долг давали командору Палестрио — из тех самых денежек, что он нам отстегивал.

Сэр Джон поскреб макушку:

— Королевский форпост брал взаймы у разбойников?

— Ну, мы же по-людски договаривались, и отдавал он долги всегда вовремя.

Той ночью друзья спали в комнатах для гостей, и хотя простыни им постелили грубые, домотканые, а полы здесь не были устланы коврами, зато все было чисто и аккуратно, и все проснулись отдохнувшими и посвежевшими.

Дик Громила, как и предсказывал Седрик, был готов оказать друзьям поддержку и старался изо всех сил. Ведь разбойник, приходящий на помощь законному монарху, как ни крути, всегда найдет достойное отображение в тысячах старых песен. А хорошим атаманом разбойничьей шайки вряд ли может стать человек, не отличающийся глубокой прозорливостью в делах такого сорта. По предложению Громилы компания на ближайшие несколько дней разделилась, дабы постранствовать по окрестностям и пробудить у местных жителей интерес к предстоящей встрече с принцем.

Поскольку сэра Джона Слитгиз-зарда здесь еще хорошо помнили под прозвищем Джек-Твоя-Голова-с-Плеч, ему разумнее всего было проехаться по разбойничьим лагерям. То, что Каллиопа была принцессой, похоже, вызывало к ней неподдельный интерес в разбойничьей среде, и потому она решила присоединиться к сэру Джону.

— Тут дело понятное, — высказался по этому поводу Дик Громила. — Сроду тут никого королевских кровей не видали, вот и интересуются. — Ну а поскольку вдобавок вы, сударыня, единственная наследница престола, а всю вашу родню перебили, то, считайте, сердца моих людей вы покорили сразу. То есть я чего сказать хочу… такая, как вы, может рассчитывать на помощь от разбойников.

В результате на долю Аматуса выпало плавание по озеру на лодке в сопровождении Скеледруса, но дело это отчасти осложнялось тем, что Скеледрус Аматуса побаивался, можно даже сказать — трепетал перед ним.

И дело тут было вовсе не в том, что Аматус был принцем, и не в том, что у него не хватало нескольких частей тела. Просто-напросто Скеледрус был на редкость исполнительным солдатом и все распоряжения командора Палестрио воспринимал буквально. Сказано ему было: «трепещи перед принцем» — вот он и трепетал и даже не задумывался, а зачем бы ему трепетать.

Психея отправилась вместе с Аматусом, и с этим никто не стал спорить. Гораздо больше все подивились тому, что Сильвия выразила желание составить компанию Дику Громиле, который собирался объехать несколько небольших деревушек к югу от озера, высоко в горах.

— Мне всего-то и надо — рассказать крестьянам о том, что случилось с городом, — уверяла друзей Сильвия. — Я сумею их уговорить, вот увидите. Ведь все эти люди добывали все, что у них есть, тяжким трудом, и когда они узнают, что вот-вот кто-то может явиться и отнять у них все нажитое, да еще, глядишь, земли перепортят… словом, они столько лет мирно соседствовали с разбойниками, потому что у разбойников строго заведено: они никогда не отберут лишнего. А это не одно и то же. Они все придут, вы уж мне поверьте. А еще… — Тут Сильвия склонилась к Каллиопе и широко улыбнулась. — А еще мне просто очень хочется несколько дней побыть наедине с Ричардом.

— Неужели ты все еще…

— Ну конечно! Он был мне замечательным возлюбленным, и муж из него получится чудесный. Ну, не вышло из него героя, и он до сих пор страшно из-за этого переживает. Но если на то пошло, мы поженимся, а в семейной жизни так уж ли важно подвиги совершать? Просто нужно время, чтобы он свыкся с этой мыслью, вот и все.

Расстались они рано утром. Скеледрус и его команда наотрез отказались от помощи Аматуса и Психеи, так что они сели в лодку, забрались на небольшую надстройку на палубе и помахали на прощанье руками Каллиопе и Слитгиз-зарду, которые затем ускакали на запад, а также Сильвии и Дику Громиле, направившимся на юг.

В первый день принц и его нянька направились к небольшому лагерю лесорубов, расположенному на юго-восточном берегу озера. По пути Аматус репетировал свою речь. Лодка скользила по волнам, на которых весело играли солнечные блики, но принц почему-то очень разволновался.

Но когда они сошли на берег, добрались до поселка и Аматус встал спиной к походной кухоньке лесорубов и окинул взглядом окрестности, то здесь, где величавые голубые сосны вздымались над зеленым мшистым подлеском, он вдруг почувствовал себя как дома. Принц бросил быстрый взгляд на Психею, она улыбнулась ему, и Аматус, воспрянув духом, обратился к лесорубам.

Начал он с того, что попытался внушить лесорубам, что те живут в Королевстве только потому, что у них есть король, но эта прелюдия ему самому тут же показалась дурацкой. Правда, Аматус отметил, что для Скеледруса первая фраза его речи прозвучала истинным откровением. Затем принц поведал собравшимся о землях, которых они никогда не видели, но могли никогда и не увидеть: о Загорье, о столице, о землях к югу от Железного озера, о Колокольном Побережье, о бескрайних пустынях на востоке и о Великих Северных Лесах, протянувшихся от Длинной Речной дороги до Железного озера. Принц постарался в красках описать, какими были эти края до нашествия Вальдо, а потом сообщил, что Вальдо захватил страну и разрушил столицу и что многим землям также грозит разорение.

Затем принц сказал о том, что скорее всего Вальдо почти наверняка двинет войска в эту сторону, потому что не такой он человек, этот Вальдо, чтобы забыть о землях, которые еще ему неподвластны. Принц ничего не обещал своим подданным, кроме крови, железа и огня, и ничего не предлагал, кроме жестокого выбора: пойти и найти все это или ждать, пока все это само их отыщет.

Когда Аматус закончил свою речь, все лесорубы, высоченного роста, с каменными мышцами, один за другим вышли вперед и дали принцу слово непременно прибыть на встречу И заверили Аматуса в том, что готовы ко всему, о чем он их попросит.

Принц разделил с лесорубами их скромную вечернюю трапезу, а они при этом ужасно стеснялись, но все же Аматусу удалось перекинулся парой слов с каждым.

К следующей стоянке пришлось добираться ночью, дабы воспользоваться попутным ветром. Ночь выдалась спокойная, и большая часть команды спала. Аматус и Психея долго не ложились, сидели на крыше кабинки, любовались звездами, луной и темной тенью лодки, скользившей по отражению небес.

Они долго молчали, а потом Аматус негромко проговорил:

— Только ты одна и осталась у меня.

— Верно.

— Знаешь, я бы с радостью остался получеловеком, лишь бы сберечь всех вас, и даже Мортис, хоть я ее и боялся, и даже Кособокого, который порой заставлял меня содрогаться от отвращения.

— Увы, выбирать тебе не приходится, принц Аматус. Никто из нас, знай он тому цену, не предпочел бы стать целым, но у нас нет иного выбора. Ты понимаешь, что станешь целым, когда уйду я…

— Физически целым — да. Но по Голиасу я тоскую даже теперь. И эта тоска — как незаживающая рана. Да и всех остальных мне недостает.

— И по мне ты тоже будешь тосковать. Это неизбежно, но так должно быть.

Дул ветер — не сильный, но ровный, и лодка рассекала сверкающие волны Озера Зимы почти бесшумно, только изредка еле слышно у борта плескала вода. Мимо проплывали величавые горные вершины, а дальше к северу возвышались заснеженные остроконечные пики, замыкавшие мир. Ясные звезды казались близкими. Аматус долго-долго, ни о чем не думая, наслаждался их светом и следил за тем, как опускается луна за западные горы.

Наконец он спросил у Психеи:

— Скажи, а кто-нибудь из вас знает о том, как вы уходите?

— Эту тайну каждый из нас уносит с собой, ваше высочество. Голиас умер при свете, побывав во мраке. Мортис умерла как тайна, которых была полна.

— А Кособокий?

— С отвращением и ненавистью, — холодно и равнодушно произнесла Психея.

Аматус снова долго сидел, слушал тихие всплески волн и шелест ветра, вдыхал влажный воздух, колыхавшийся над горным озером, спускавшийся с ледников и струившийся затем в долину Длинной реки. Было холодно, и лицо принца пощипывало.

— Люди Дика Громилы говорят, что его нашли с гирляндой из одуванчиков, которую ты сплела для него. Мне кажется, он любил тебя, или что-то вроде этого.

— Что-то вроде этого, — ворчливо отозвалась Психея. — Не все мы — твои друзья, принц. Ты уже знаешь: Мортис тебе другом не была. Голиас и я — пожалуй, да. А Кособокий… он был тебе не другом и не врагом. Он был тем, кем должен был быть.

Аматус вздохнул, но осмелился задать еще один вопрос:

— А ты можешь сказать мне, как уйдешь ты?

— Я была с вами много лет, ваше высочество. Когда меня не станет, вы станете целым.

С этими словами Психея встала и спустилась с кабинки вниз. Чуть погодя спустился и принц, лег, но еще долго не мог заснуть. Завтра ему предстояло говорить с лесорубами еще в трех лагерях, а на следующей день — в четырех, и только потом они должны были вернуться в крепость, к Палестрио.

В каждом поселке принца встречали одинаково. Люди готовы были подарить ему свою любовь и преданность. Не помни Аматус так ярко пылающий в огне пожарищ город и уничтоженное врагами за один-единственный день войско, на создание которого Седрик потратил столько лет, наверное, его сердце забилось бы радостнее и к нему вернулась бы надежда.

Скоро — а наверное, даже слишком скоро — Скеледрус и его команда уже вели небольшое суденышко обратно к прибрежной крепости, а когда лодка подплыла поближе, то все увидели, что над бастионом гордо реет знамя с изображением Руки и Книги.

— Странно, — нахмурился Аматус. — Этот флаг должен подниматься там, где находится нынешняя резиденция короля. Наверное, это означает, что мой отец погиб и что теперь я король, и именно поэтому над крепостью подняли флаг. Но все-таки им не следовало так поступать, пока об этом не станет известно наверняка.

— Ждите и смотрите, ваше высочество, — сказала Психея негромко.

Долго ждать принцу не пришлось. Лодка подплывала все ближе и ближе к берегу, и вскоре Аматус увидел, что его встречают вернувшиеся из своих странствий сэр Джон Слитгиз-зард и Каллиопа, а рядом с ними — Дик Громила и Сильвия, а еще командор Палестрио, а еще… кто-то еще…

Только ступив на берег, Аматус понял, что перед ним, весь в пороховых ожогах, с растрепанной бородой, стоит не кто иной, как Седрик. А когда Седрик обратился к нему «ваше величество», принц все понял. В сказках потом так и написали, потому что так оно и было: в тот миг, когда Аматус узнал, что стал королем, он заплакал.


Глава 1 СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ И НЕОЖИДАННЫЕ ВСТРЕЧИ | Вино богов | Глава 3 ИСТОРИИ РАССКАЗАНЫ, СВЕДЕНИЯ ПОЛУЧЕНЫ, ПЛАНЫ СОСТАВЛЕНЫ