home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Деятельность Александра пришлась на период оформления власти Орды над Владимиро-Суздальской Русью. Чтобы скрыть его негативную роль в этом процессе, князю приписывают миссию спасителя «русской земли». Но авторы этой патриотической сказки упускают из вида, что в период феодальной раздробленности, конец которому положило воссоединение русских земель под властью Орды, никакой «русской земли», как единого целого, не существовало. Новгородская земля, которую, собственно, и «спасал» Александр, была самостоятельным государством и Русью себя не считала. В XII – первой половине XIII века Русью называли либо все древнерусское государство, либо Среднее Приднепровье. В XIII веке новгородские летописи называли Русью другие русские княжества, противопоставляя их Новгородской земле. Почему далекие предки современных новгородцев не отождествляли себя с Русью? В Восточной Европе живет много славянских народов. Но русскими их никто не называет. Еще пять столетий назад то же самое можно было сказать и про новгородцев. Тем более, что в составе его населения славяне были в меньшинстве: еще в XIII веке финно-угорский язык был самым распространенным в Новгородской земле. Даже новгородское вече разговаривало не по-русски, а на чудском языке. Исторически Новгород представлял собой группу трех расположенных поблизости родовых общин: двух славянских (кривичей и словен) и финно-угорской мери. Именно эти селения и стали основой трех первоначальный городских концов (районов): Словенского, Людина и Неревского. Кроме того, здесь жили большие общины других народов, о чем говорят названия улиц: Чудинцевой, Прусской, Варяжской.

Москва во времена Александра Ярославича была заурядным городком на окраине Владимиро-Суздальской Руси, и ничто не предвещало, что столетия спустя она подчинит старые центры русской государственности и, оправдывая легитимность своей власти, объявит себя при Иване III не только правопреемником Киева и Владимира, но и третьим Римом. И это притом, что Киев – «мать городов русских» и большая часть бывшей Киевской Руси еще пару столетий находились в составе Польско-Литовского государства, а насильственно присоединенный к Москве Новгород рвался обрести свободу.

После того, как от Киева он отошел к Литве, именно Новгород де-факто стал столицей Руси. Без подчинения Новгорода Москва, даже покрыв на удивление всему миру крыши своих храмов золотом, не могла претендовать на старшинство в русской земле. И тем более нелепо было бы заявлять о Москве как о третьем и последнем Риме.

Новгород должен был быть не только подчинен, но и уничтожен как свидетельство «старины». Пока жила эта новгородская старина, нельзя было вытравить из сознания народа то, что Москва, претендующая на роль центра Руси и православия, достигла своего могущества благодаря союзу с поработителями русских земель. Именно Москва, вопреки исторической правде, должна была предстать в образе победителя Орды и удельного сепаратизма, а Новгород стать предателем общерусских интересов и православной веры, смутьяном, бунтовщиком и заговорщиком. Для того чтобы уничтожить новгородскую «старину», Москва вырубила под корень новгородскую знать, уничтожила новгородскую торговлю с Западом, прибрала к своим рукам обширные новгородские колонии, переселила тысячи новгородцев в другие города. Жители «низовой земли», в свою очередь, тоже не относили Новгород к Руси. Еще спустя двести лет после смерти Александра Ярославича, для жителей Московской Руси новгородцы не были «своими». Не случайно поход Ивана III на Новгород в 1471 году московский летописец сравнил с походом князя Дмитрия на «безбожного Мамая» (Соловьев, СС, т. 3, с. 17).

Новгородцы в войне с московским войском Ивана III рассчитывали на помощь западных соседей: Литвы и Ливонии. Литовцы на помощь не пришли. Тогда новгородцы послали попросить помощи против московской рати у Ордена. Ливонский «магистр» писал Великому магистру в Пруссию, «что Орден должен помочь Новгороду, ибо если московский князь овладеет последним, то немцам будет грозить большая опасность» (Соловьев, СС, т. 3, с. 18). Прогноз ливонского ландмейстера сбылся всего через тридцать лет. В 1501 году Ливония потеряла сорок тысяч жителей убитыми или уведенными в плен русскими. Великий магистр Прусский написал Папе, что «русские хотят покорить всю Ливонию, или если не смогут сделать этого из-за крепостей, то окончательно опустошат ее, перебив и пленив всех сельских жителей, что они уже проникли до половины страны…» (Соловьев, СС, т. 3, с. 123). И это было только началом гибели Ливонской конфедерации. Возможно, Орден и пришел бы на помощь Новгороду. Но только никто уже не мог помочь новгородцам: их сорокатысячное воинство было разбито четырехтысячным полком московского князя на реке Шелонь (1471 г.). Новгородская феодальная республика прекратила существование и была присоединена к Московской Руси. Куда подевалась былинная храбрость лихих новгородских богатырей? Почему праправнуки героев Раковорской битвы были легко разбиты противником, которого они по численности превосходили в десять раз? За полное моральное разложение новгородского войска несет ответственность православная церковь. Наиболее боеспособная сила новгородцев конная дружина владыки не пришла на помощь пешей рати. Причину, по которой полк владыки предал своих, его воины объяснили так: «Владыка нам не велел на великого князя рук поднимать, он послал нас только на псковичей» (Соловьев, СС, т. 3, с. 18). Почему новгородский владыка занял промосковскую позицию? Да потому, что единственной возможностью сохранить независимость для Новгорода был союз с Западом (прежде всего, с Литвой). Православная церковь выступила категорически против союза с «латинянами». Ее экономические и политические интересы, ее возможности по влиянию на умы и настроение народа оказались сильнее стремления новгородского боярства к независимости от Московской Руси.

За решение подчиниться Москве, принятое под давлением церковных иерархов, новгородцы жестоко поплатились.

Но и после присоединения к Москве Новгород не стал русской землей в современном понимании. Для окончательного уничтожения новгородской вольности Москве понадобилось еще целое столетие. Путем многолетних кровавых репрессий и уничтожения новгородской экономики самый богатый и большой город средневековой Руси превратился в заштатный провинциальный городок, в котором о былой славе молчаливо напоминают лишь стены детинца и купола Софийского собора. И еще эпитет «Великий», иногда прибавляемый к его имени. Да и тот обычно употребляют не в прямом смысле, а чтобы не путать с другим Новгородом – Нижним.

Господин Великий Новгород уничтожили не иноземные завоеватели. Новгород никто не завоевывал. Он сам добровольно отдал себя в руки палачей, которые методично и безжалостно истребили Новгородскую землю.

В 1471 году, по словам летописца, Новгородская земля «пожжена и попленена до самого моря».

В 1477 году сто человек самых влиятельных людей города были казнены. Еще сто семей бояр и купцов разосланы по другим городам.

В 1487 году переведены во Владимир пятьдесят семей лучших новгородских купцов.

В 1488 году в Москву пригнали семь тысяч новгородцев. Часть казнили, других отправили на житье в другие города. На их место были посланы из Москвы и других городов бояре и купцы.

Но казней и ссылок было недостаточно для того, чтобы сломить Новгород. Для этого нужно было подорвать его экономическую мощь. Поскольку она зависела от торговли с Ганзой, Москва в 1495 году заключила соглашение с королем датским, который вел войну с ганзейскими городами. Дания обещала помочь царю в войне против Швеции и уступить Москве часть Финляндии за то, что Москва уничтожит главную контору Ганзы – новгородскую. В Новгороде арестовывают всех немецких купцов (40 человек из 13 городов) и отбирают гостиный двор, «божницу» и товары. Купцов спустя какое-то время освободили, но товаров так и не вернули. По поводу этой войны Соловьев с сарказмом написал: «Война кончилась, когда король датский достиг своей цели, сделался королем шведским; что выиграл от этого союзник его, неизвестно» (СС, т. 3, с. 131).

Изгнание ганзейских купцов из Новгорода положило конец балтийской торговле Руси с Западом. Окно в Европу было заколочено. Оставалась маленькая «форточка» – Псков. Ее спустя несколько лет тоже прикроют. В 1510 году из Пскова были высланы триста семей «лучших людей». Псковский летописец прокомментировал это событие так: «отнялась слава псковская». На место высланных псковичей прибыли переселенцы из десяти городов, которым отдали лучшие городские дворы, а псковичей, проживавших в центре города, выгнали из их домов и выселили в посады. В Пскове разместили сильный гарнизон – тысячу детей боярских и пятьсот новгородских стрельцов. Из-за притеснений, чинимых московскими наместниками, иностранцы поспешили покинуть город. В отличие от них псковичам бежать было некуда: «одни псковичи остались, потому что земля не расступится, а вверх не взлететь» (Соловьев, СС, т. 3, с. 231). Внешняя торговля Руси переключилась с Ганзы на Англию. Английским купцам царским указом были дарованы исключительные привилегии, включая право на беспошлинную торговлю (1555 г.). Для торговли с Западом строится порт на Северном море – Архангельск (1584 г.). Усилия, направленные на уничтожение торговли с Германией, принесли свои плоды. В начале XVII века среди судов, прибывавших в Архангельск, уже не было ни одного немецкого.

Завершился разгром Новгородской земли при Иване Грозном, по приказу которого опричники в течение одиннадцати недель бесчинствовали в городе и его волостях в радиусе 200—250 км. Началось избиение новгородцев с «суда», который лично вершил сам царь: «к нему приводили новгородцев, содержавшихся под стражею, и пытали, жгли какой-то «составною мудростию огненною», которую летописец называет поджаром; обвиненных привязывали к саням, волокли к Волховскому мосту и оттуда бросали в реку; жен и детей их бросали туда же с высокого места, связавши им руки и ноги; младенцев, привязав к матерям, чтоб никто не мог спастись; дети боярские и стрельцы ездили на маленьких лодках по Волхову с рогатинами, копьями, баграми, топорами и, кто всплывал наверх, того прихватывали баграми, кололи рогатинами и копьями и погружали в глубину; так делалось каждый день на протяжении пяти недель» (Соловьев, СС, т. 3, с. 541—542). Потом пришел черед новгородской волости. «По окончанию суда и расправы Иоанн начал ездить около Новгорода по монастырям и там приказывал грабить кельи, жечь хлеб, бить скот; приехавши из монастырей, велел по всему Новгороду товары грабить, амбары, лавки рассыпать до основания, потом велел грабить все дома без исключения, дворы и хоромы ломать, окна и ворота высекать. Наконец государь велел выбрать из каждой улицы по лучшему человеку и поставить перед собою. Они стали перед ним с трепетом, изможденные, унылые, как мертвецы…» (Соловьев, там же). Иван Грозный обратился к новгородцам, оставшимся в живых после полуторамесячных погромов со словами: «Жители Великого Новгорода, оставшиеся в живых! Молите Господа Бога…» Это было утро 13 февраля 1570 года. Новгороду никогда больше не суждено будет возродиться и вернуть былое величие. Через сорок три года, после этого погрома в Новгород вступят шведы. И что же? Захватчики, от которых новгородцев якобы в свое время спас Александр Невский, по сравнению с опричниками Ивана Грозного вели себя, как «голубые каски» ООН. В результате присоединения к Московскому княжеству один из богатейших городов мира, второй по величине (после Киева) город Киевской Руси, важнейший торговый партнер Ганзы, был уничтожен. По сути, то, что произошло с Новгородом при Иване Грозном, можно сравнить с тем, что стало с Кенигсбергом после Второй мировой войны. Единственная разница – в Новгороде не было таких разрушений – авиации тогда, по счастью, не было. Но в уцелевших городских стенах не осталось «новгородского духа».

Уничтожение Новгородской старины происходило и в идеологической сфере. Почитание местных новгородских и псковских святых было заменено на канонизированных в Москве. Среди прочих святых, которым теперь обязаны были молиться в храмах по всей Руси, был и «святой благоверный» князь Александр Ярославич. Но новгородцы и псковичи не торопились выносить из домов иконы святых, которым поклонялись их деды и прадеды. Да и не только они. Введение новых святых вызывает недовольство по всей Руси. Как заставить новгородцев, еще не забывших зверств Александра Ярославича и его потомков, почитать его в качестве святого? Внушить, что он их защитник от врагов. А от кого же защитил новгородцев князь Александр? Монголы Новгород ни разу за всю историю ига не разоряли. Остаются западные соседи, столь нелюбимые православной церковью католики.


предыдущая глава | Александр Невский. Кто победил в Ледовом побоище | cледующая глава