home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

Согласно НПЛ, ливонцы достигли своей цели – рассекли на две части русские полки. И если это произошло, то окружить их Александр Невский никак не мог – путь вперед для ливонцев был свободен. А поскольку они стали отступать к своему берегу, то и путь назад русские им преградить не смогли. Вот такое вот странное получается окружение. Ливонцы двигаются туда, куда захотят. Решили идти вперед и прорвать центр русской позиции – прорывают. Захотели уйти назад и отступать на свою территорию – отступают. Если бы им надо было пойти налево или направо, они это, видимо, сделали с таким же успехом. Неудивительно, что летописец не говорит о том, что русским удалось окружить ливонское войско. Никто из русских историков в дореволюционное время тоже ничего не писал об окружении ливонского войска. Даже откровенно тенденциозная книга М. Хитрова «Александр Невский», в которой цитирование первоисточников обильно разбавлено художественными зарисовками, не пытается приписать Александру Ярославичу славу победителя в битве при Каннах. Вот как Хитров описывает ход «Ледового побоища» после прорыва ливонцами центра русского войска: «Немцы озираются кругом и вместо ожидаемого расстройства и рассеяния врагов с ужасом видят, как ряды русских плотно смыкаются живою стеной. Грозные взоры русских, их сверкающее оружие, дымящееся неприятельской кровью, их готовность броситься на врагов смутили немцев. Александр Ярославич только и ждал этого психологического момента боя. Подобно вихрю, налетел он на оторопелых врагов, совершив искусное обходное движение, и ударил на них с отборными полками с той стороны, откуда Они вовсе не ожидали нападения. Военная хитрость Александра вполне удалась. Весь боевой план немцев расстроился. Тогда началась ужасная сеча. Поднялся невообразимый шум от частых ударов мечей по щитам и шлемам, от треска ломавшихся копий, от разрывов льда, от воплей сраженных и утопавших. Казалось, все озеро всколыхнулось и тяжко застонало… Лед побагровел от крови… Правильного боя уже не было: началось избиение врагов, упорно боровшихся до позднего вечера».

Из этого описания следует, что Александр Ярославич не великий полководец, а талантливый психолог, правильно оценивший эмоциональное состояние противника. И ни одного слова об окружении. «Обходное движение», удар с неожиданной стороны – вот о чем пишет Хитров. Главная слабость версии об окружении ливонского войска в том, что она противоречит тому, что русские преследуют отступающего врага. О том, что «немцы» отступали, отмечают и НПЛ, и ЛРХ, так что этот факт можно считать бесспорным. Ни один из авторов, утверждающих, что Александр окружил вражеское войско, не отрицает того, что сражение завершилось преследованием отступающего противника. К примеру, тот же Соколов пишет: «Противник был окружен и разгромлен. Русские гнали остатки немецкого войска вплоть до противоположного берега на расстоянии 7 км». Если быть точным, то 7 верст. Именно такое расстояние называет НПЛ. В километрах тогда расстояние еще не измеряли. Историк Соколов этого, очевидно, не знает.

Впрочем, не в этом дело. Военный историк должен понимать, что когда противник окружен, как, например, немцы в битве под Сталинградом, то его никуда не надо «гнать». Надо принять его капитуляцию или, если он не сдается, то, как завещал Максим Горький, – уничтожить. Другое дело, если окружить ливонцев не удалось, или они прорвали окружение, или в окружение попала только часть их войска. Почему же современные отечественные историки так упорно настаивают на надуманной версии об окружении? Мотив может быть один: об окружении говорит ЛРХ. Но автор Хроники говорит о том, что в окружение попали только братья-рыцари. Основная масса ливонского войска покинула поле боя.

Может быть, свидетельством славной победы русского оружия и критерием тяжести нанесенного ливонцам поражения является то, что русские гнали врага семь верст, о чем с гордостью пишут историки?

Интересно, что ровно столько же – семь верст преследовали русские отступающего противника в Раковорской битве, которая состоялась четверть века спустя после «Ледового побоища». Случайное совпадение? Вряд ли. Похоже, автор рассказа о «Ледовом побоище» позаимствовал эту цифру именно из описания Раковорской битвы.

На самом деле, то что русские преследовали отступающих «немцев» семь верст, совсем не повод для гордости. В действительности это означает только то, что, двигаясь быстрым шагом (учитывая среднюю скорость движения – пять км в час), русская пехота продолжала преследование отступающего противника полтора часа. А если преследование вела конница, как это обычно и бывало, то и того меньше – около получаса. Что же случилось через полчаса? Почему бойцы Александра Ярославича, дойдя до противоположного берега, прекратили «гнать остатки немецкого войска»? Может быть, потому, что преследователь и преследуемые поменялись местами? Для сравнения: ливонцы накануне «Ледового побоища» преследовали разбитых ими русских всю ночь, то есть несколько часов. А после победы в Грюнвальдской битве победители преследовали бегущих с поля боя тевтонцев 25—30 км. Потом вернулись на поле битвы, где три дня праздновали победу и собирали трофеи. Затем вновь продолжили преследование до самой столицы Тевтонского Ордена Мариенбурга. Почему русские не преследуют разбитого врага до самого Дерпта или еще дальше, до самой Риги? Почему и в этот раз, как и после «Невской битвы». Александр не воспользовался плодами своей победы? Что помешало русским закрепить свой успех, добить Ливонию и навсегда покончить с этим плацдармом «католической агрессии»? Если «Ледовое побоище» действительно закончилась именно так, как его описывают учебники истории, то есть сокрушительным разгромом ливонцев, то сделать это было несложно: оборонять их города было некому. Все защитники полегли на льду озера.

Да и сам ход кампании требовал переноса военных действий на территорию противника. Ведь она и началась с нападения русских войск на Ливонские земли. Теперь, после того как Александр Ярославич успешно выманил из-за стен замков и разгромил основные силы врага, сам Бог велел продолжить начатое. Но вместо этого он развернул свои полки и ушел домой. Так не поступал ни один победитель. Никто из историков не пытался объяснить это странное поведение полководца. Почему? Потому что рационального объяснения ему нет. Представим себе, что Наполеон после Бородинской битвы вместо того, чтобы взять Москву, развернулся на сто восемьдесят градусов и возвратился в Париж. Но Наполеон взял Москву, хотя и не выиграл, по мнению российских историков, Бородинскую битву. А Александр Ярославич, согласно общепринятой в отечественной литературе версии, не просто одержал победу в «Ледовом побоище», а нанес противнику такое поражение, какого рыцарское войско никогда до этого не несло. Но вместо того, чтобы захватить территории, получить контрибуцию, обложить побежденных данью, он даже не завершил разгром отступающего противника. Победители себя так не ведут.

Конечно, наши историки нашли объяснение и этому парадоксу. Мол, потери русских в «Ледовом побоище» были слишком велики. Поэтому они и не могли воспользоваться своей победой. Учитывая, что новгородский летописец вообще не упоминает о потерях русского войска, можно сделать вывод о том, что они были минимальными. Так что эта причина неубедительна.

Другая версия объясняет такое, мягко говоря, странное поведение победителей «благородством» Александра Ярославича. Например, «действительный член нескольких академий» Бегунов пишет о том, что после «Ледового побоища» Рига ожидала появления русских под стенами города. «Потрясенный разгромом всего рыцарского войска, магистр Дитрих фон Грюнинген с трепетом ожидал рать Александра Невского под стенами Риги. Поэтому он отправил посольство в Данию, к королю Эрику Святому, с просьбой спасти Рижскую Богоматерь от жестокости русских» (Бегунов, указ. соч., с. 81). Хитров, у которого Бегунов позаимствовал этот сюжет, добавляет: «Судя по себе, наши враги не могли предполагать, что их благородный победитель считает своим нравственным долгом жить, «не преступая в чужая части». Для него довольно было и того, что он навел страх на врагов, от которого они долгое время не могли прийти в себя, и заставил их уважать русское имя».

Несколько парадоксальное объяснение, учитывая, что «Ледовому побоищу» предшествовало то, что «не преступая в чужая части», дружины Александра вторглись в Ливонию. Что же касается трогательной сцены дрожащего от страха магистра ливонских рыцарей под стенами Риги и его заботы о судьбе ливонской церкви, то за подобное суждение его автору надо ставить двойку по специальности. С чего это вдруг магистр, вместо того чтобы защищать владения Ордена и готовить свою резиденцию в Вендене (Цесисе) к предстоящей осаде, бросил ее на произвол судьбы и пришел помогать своему врагу – Риге?


предыдущая глава | Александр Невский. Кто победил в Ледовом побоище | cледующая глава