home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

По сообщению НПЛ, когда новгородцы прислали к Ярославу просить князя (1240 г.), он дал им Андрея. Новгородцы отправили новое посольство, прося Ярослава дать им Александра. Обычно это представляют как свидетельство того, что Александра в Новгороде считали выдающимся полководцем. Мол, только он, и больше никто, мог остановить врага. «Новгородцы рассудили, что один Александр может их выручить, и отправили к нему владыку Спиридона. Дело касалось не одного Новгорода, а всей Руси, – Александр не противился» (Костомаров, указ. соч., с. 81).

А чем же новгородцев не устраивал Андрей? Как военачальнику Ярослав Всеволодович своему сыну Андрею вполне доверял, иначе он не доверил бы ему суздальскую дружину, которую, спустя два года, послал в Новгород на помощь Александру. Так что предположение о том, что новгородцы выгнали Андрея потому, что как полководец он был хуже, чем Александр, лишены оснований. Да и относились к Андрею новгородцы намного лучше, чем к Александру. Если бы это было не так, то Андрей не пытался бы в 1252 году, после того как его разгромил Александр с татарскими войсками, найти убежище в Новгороде.

Вообще, если следовать версии, изложенной летописцем, то поступки сторон лишены всякой логики. Почему вместо того чтобы сразу послать в Новгород Александра, Ярослав Всеволодович отправляет туда Андрея? Новгородцы ведь просят не Андрея, а Александра. К чему такая неуступчивость? В сложившейся ситуации бескомпромиссность Ярослава Всеволодовича могла привести к тому, что Новгород последует примеру Пскова и откроет ворота ливонцам. Почему, в свою очередь, новгородцы, рискуя вызвать гнев Великого князя, выступают против его воли и решительно настаивают на кандидатуре Александра?

Напрашивается вывод, что история с изгнанием и возвращением Александра была придумана гораздо позже, и не только для того, чтобы снять с него ответственность за падение Изборска и Пскова. С одной стороны, она позволяет очернить новгородцев, с другой, придать Александру образ мученика, необходимый каждому христианскому святому. Кроме того, это бросает тень и на Андрея, который на фоне своего героического брата выглядит человеком, не способным защитить Отечество в момент смертельной опасности. А опорочить Андрея необходимо, так как отношения между сыновьями Ярослава не вписываются в легенду о защитнике земли русской святом князе Александре Невском.

По отрывочным данным в тщательно подправленных переписчиками первоисточниках можно сделать вывод, что Ярослав Всеволодович из своих сыновей выделял не прославленного потомками Александра, а преданного ими забвению Андрея. Косвенно об этом свидетельствует то, что после смерти Ярослава (1246 г.) Великим князем владимирским стал, видимо, по воле отца, именно Андрей. Как это произошло, сказать сложно. Описание событий, происходивших в течение трех лет после смерти Ярослава Всеволодовича, в летописях отрывочно и противоречиво. Став Великим князем, Андрей нарушил порядок горизонтального наследования, по которому великокняжеский престол переходил к старшему брату. Он изгнал из Владимира занявшего трон «по старине» своего дядю Святослава Всеволодовича (брата Ярослава). Это было первое за сорок лет нарушение порядка престолонаследия в Северо-восточной Руси. Чтобы решиться на такой серьезный поступок, Андрей должен был опираться на какие-то влиятельные силы. Иначе он ни дня бы не просидел на Великокняжеском троне: ни Святослав, ни старший брат Александр не отдали бы его без борьбы. Однако занять трон мало, его еще надо удержать. А последнее слово за тем, кому быть Великим князем владимирским, было за Ордой. Как отмечает Феннел: «Ни Александр, ни Святослав не имели достаточно сил, чтобы справиться с Андреем без поддержки татар, но и Андрей не мог удержать престол, не подтвердив своего права на него» (указ. соч., с. 146). В результате все трое, независимо друг от друга, поехали в Орду. В итоге Андрей получил право на Владимирский престол, а Александр – «Киев и всю Русскую землю». Святославу, который вместе с Юрием сражался с татарами в битве на реке Сить, поездка в Орду не помогла. О нем известно только то, что он умер в 1252 или 1253 году.

У Соловьева другая версия передачи Великокняжеского престола Андрею. Он пишет о том, что «Александр с Андреем имели в Орде большой спор, кому быть во Владимире, кому в Киеве, и хан отдал Киев Александру, а Владимир Андрею, основываясь на завещании покойного великого князя Ярослава. Что же могло заставить Ярослава завещать старшему Александру Киев, а младшему Андрею – Владимир? Быть может, особенная любовь к Андрею, который оставался всегда при нем…» (Соловьев, СС, т. 3, с. 152).

Костомаров считал, что Александр получил Киев не по завещанию отца, а в результате интриг монгольского хана. С одной стороны, это решение было свидетельством того, что Орда отдает свое «предпочтение Александру, так как Киев был старше Владимира». Но, с другой стороны, Орда приняла такое решение потому, что «Киевская земля была в те времена до такой степени опустошена и малолюдна, что Александр мог быть только по имени великим князем. Вероятно, монголы сообразили, что Александр, будучи умнее других, мог быть для них опасен, и потому не решились, не испытавши его верности, дать ему тогда Владимир, с которым соединялось действительное старейшинство над покоренными русскими землями» (указ. соч., с. 84).

Потом, надо полагать, монголы «испытали его верность» и остались довольны, раз уж они помогли Александру отобрать у Андрея Великое княжение. И Александр Ярославич честно отработал полученный пост, помогая утвердить ордынское иго на землях Владимиро-Суздальской Руси. До конца своей жизни он безжалостно подавлял любые попытки сопротивления татаро-монголам в своих владениях.

Итак, после вмешательства новгородского владыки Александр Ярославич возвращается в Новгород. Первое, что он там делает, – уничтожает своих противников. «Когда в 1241 году Александр к радости анти-немецкой группировки прибыл в Новгород, он предпринял крутые меры: повесил «многие крамольники» в Новгороде…» (Феннел, указ. соч., с. 144). Напомню, что в захваченном «немцами» Пскове никого не вешали, и все диссиденты, недовольные новой властью, его беспрепятственно покинули.

НПЛ описывает возвращение Александра стандартной формулировкой, которой новгородский летописец сообщает о прибытии в город очередного князя: «пришел князь Александр в Новгород и были рады новгородцы». О расправах над новгородцами летописец молчит. Почему? Да хотя бы потому, что Новгородская летопись создавалась при дворе новгородского архиепископа.

О том, что происходило в Новгороде после того, как туда вернулся Александр, можно судить по косвенным данным. О том, что его возвращение ознаменовалось жестокой расправой над противниками суздальской партии, свидетельствуют жалобы новгородцев на его «самовластие», прозвучавшие в договоре, заключенном Новгородом с князем Ярославом, наследовавшим Великое княжение после смерти Александра в 1264 году: «А что, княже, брат твой Александр делал насилие в Новгороде, от того, княже, отступи».

Карательные мероприятия Александра вынудили сторонников мира с ливонцами уйти в глубокое подполье. Развешав на суках своих противников в Новгороде, Александр собрал городское ополчение и двинулся на «переветников» чухонцев.

Кто именно построил «город Копорье», разрушенный Александром, «Житие» не уточняет, – некие «пришельцы» с «Западной стороны». НПЛ указывает на «немцев». Кто это был? Шведы, датчане, ливонские рыцари, люди Дерптского епископства или крещеные немцами эстонцы, пришедшие на помощь своим соплеменникам-вожанам? Неизвестно. В отечественной исторической науке утвердилась версия о том, что «город» Копорье построили ливонские рыцари. Вот только зачем Ордену понадобилось тратиться на его строительство? По сравнению с Псковом или Изборском стратегическое значение Копорья равно нулю. Ливонии, выступившей на стороне Ярослава Владимировича, грозила очередная война с Новгородом и «низовой землей», следовательно, им нужно было укреплять рубежи на путях из Новгорода и Владимиро-Суздальского княжества. А Копорье находится в противоположном направлении, откуда вторжение в Ливонию не ожидалось.

Ливонцам, учитывая их крайнюю стесненность в средствах, следовало не распылять свои ресурсы, а попытаться удержать в своих руках то, что они уже получили. Например, Александр Ярославич, укрепляя новгородские рубежи со стороны Пскова, строит крепости по берегам реки Шелонь. Почему именно здесь? Шелонь впадает в озеро Ильмень. Из этого озера вытекает река Волхов, на берегах которой стоит Новгород. Один из притоков Шелони берет начало недалеко от Пскова. Таким образом, этот водный путь – главная связующая нить между Новгородом и Псковом. Именно на берегах этой реки и должен был строить укрепления Орден. Прямо напротив крепостей новгородцев, так же, как в 1492 году, Иван III приказал построить крепость Ивангород напротив замка ливонских рыцарей – Нарвы.

Но у ливонцев нет средств на укрепление подступов к Пскову со стороны Новгорода. У них нет возможности даже расположить в Пскове боеспособный гарнизон. Ливонцы помогли Ярославу Владимировичу вернуть его княжество. Удержать его в своих руках он должен был уже сам. Война с Русью из-за Пскова никому в Ливонии была не нужна. Ливонцы хотели решить только одну проблему: обезопасить свои границы от ежегодных вторжений русских.

Так что если Орден или Дерпт попытались закрепиться в Копорье, то это было ошибкой. Ливонцы не могли обеспечить здесь серьезного военного присутствия. Разумеется, наши историки утверждают, что Копорье было «сильнейшей крепостью». Правда, следов этого грандиозного фортификационного сооружения публике предъявить не могут. Где же эта мощная вражеская крепость? Куда делись ее толстые стены и высокие башни, которые не смогли противостоять неудержимому натиску чудо-богатырей прославленного полководца Александра Невского? Давайте покажем их восторженным потомкам. Мы будем смотреть на них и гордиться доблестью наших предков. На вопрос, а где же, собственно, этот самый немецкий замок Копорье – символ русской воинской славы – историки, не моргнув глазом, отвечают: – «Крепость была взята на шит и срыта до основания» (Бегунов, указ. соч., с. 77). И вновь лукавит многоуважаемый академик.

Триста лет спустя приглашенный в Москву итальянский архитектор Аристотель Фиоравенти приказал разбить стенобитной машиной стены недостроенного псковскими мастерами Успенского собора Московского Кремля (1479 г.). Работа заняла несколько дней. Скорость, с которой заграничный мастер ее проделал, вызвала настоящий фурор. «Три года церковь строили, а он меньше чем за неделю развалил!» – восхищались иностранным мастером москвичи (Соловьев, СС, т. 5, с. 174).

Спрашивается, сколько времени понадобилось бы Александру для того, чтобы развалить не церковь, а «сильнейшую крепость»? Если ее легко удалось «срыть до основания», не применяя технологии, которой до Фиоравенти на Руси не было, то это значит одно – крепость была деревянной. Следовательно, утверждения о том, что это было мощное оборонительное сооружение – очередная ложь. Скорее всего, это был скромный деревянный острожек. Ведь даже если бы ливонцы вознамерились построить в Копорье каменный замок, они бы этого просто не успели сделать. На строительство небольшого каменного замка, по своим размерам и внешнему виду напоминающего загородную виллу новых русских, уходило не меньше года.

Другой вопрос, а зачем надо было разрушать построенную «немцами» крепость? Ведь в ней можно было разместить новгородский гарнизон и использовать построенные врагами стены для контроля над вожанами и защиты этих земель от новых нападений врагов. Ведь они нападали на водскую землю именно потому, что ее не защищали крепости. Тем более, нет смысла одну крепость ломать, а потом на ее месте строить другую: не прошло и сорока лет (в 1279 г.), как сын Александра Ярославича Дмитрий возводит в Копорье крепость, поначалу деревянную. На следующий год он стал строить ее в камне. Может быть, «немецкие» мастера строили настолько плохо, что проще было снести их постройку и возвести на ее месте новую? Если бы это было так, не пришлось бы через триста лет звать в Москву итальянца, чтобы он переделал некачественную работу псковских строителей.

Интересна дальнейшая судьба крепости Дмитрия. Князь заявил, что эта фортификация послужит целям борьбы с Орденом, но новгородцы потребовали ее уничтожить. Они опасались не Ордена (от вторжений со стороны Ливонии по водской земле Новгород так и не был прикрыт), а того, что им, случись что, придется выковыривать из Копорья самого князя Дмитрия.

До взятия Копорья русским не удалось овладеть ни одним даже самым плохеньким ливонским замком. Более того, следующие триста лет им это тоже не удавалось. Так что победа Александра была исключением из правила. Но не стоит курить фимиам по этому поводу: ни о полководческих талантах Александра Ярославича, ни о воинской доблести наших предков в данном случае речи не идет. Никакой осады и штурма «сильной крепости» не было. «Житие» о взятии Копорья сообщает в двух словах: «пошел и разрушил их город». Вот так просто пришел и поломал все куличики, которые местные ребята построили в своей песочнице. А они, наверное, увидев приближающегося амбала-соседа, с ревом разбежались по домам. Мамам под подол. Запись летописца об этом событии не менее лаконична: «Пошел князь Александр на немцев на город Копорье с новгородцами, ладожанами, с корелой и с ижорой и взял город» (НПЛ, 1241 г.).

Также ничего неизвестно о численности гарнизона, оборонявшего Копорье. Но можно предположить, что если в таком крупном городе и стратегически важной крепости как Псков ливонцы оставили всего двух рыцарей, то в Копорье и того меньше. А куда же меньше? Только если никого. Судя по тому, как легко Александр овладел «сильной крепостью», сопротивления ему не оказали. Видимо, по этой причине. Тогда каких же «немцев» взял Александр в плен при захвате Копорья, если их там не было?

Что же на самом деле произошло в земле вожан? Скорее всего, события развивались так: ливонцы пришли на помощь местному населению, решившему перейти под их юрисдикцию. Со времен крещения ливов в качестве подарка язычникам, принявшим крещение (или заявившим о намерении это сделать), миссионеры строили «замок». Построив вожанам укрепление, ли-вонцы посчитали, что свой христианский долг перед ними полностью исполнили: теперь сами защищайтесь от своих врагов. Не получив больше никакой поддержки из Ливонии, вожане почли за благо не оказывать новгородцам сопротивления.

По доброй семейной традиции дома Ярославичей, Александр жестоко расправился с «переветниками» вожанами. Те, кто грабил новгородские окрестности, давно ушли вместе с награбленным туда, откуда пришли. Остались аборигены, которым некуда было бежать из своих домов, да немецкие купцы, оказавшиеся в этих пограничных землях по своим делам. Скорее всего, именно их Александр и схватил.

Кто такие вожане, которые так натерпелись от Ярослава Всеволодовича и его сына и как сложилась дальнейшая судьба этого многострадального народа? Сегодня большинству россиян имя народа водь ни о чем не говорит. А ведь до прихода славян этот финно-угорский народ заселял огромное пространство на северо-западе Восточно-европейской равнины. Территория, на которой проживали вожане, простиралась от Северо-восточной Эстонии до Ладожского озера (современная Псковская, Новгородская и Ленинградская области). Южная граница расселения этого «чухонского» племени проходила в окрестностях Новгорода. Водский язык относится к южной ветви прибалтийско-финской группы финно-угорских языков. Ближайший родственный ему язык – эстонский. Таким образом, вожане – одно из эстонских (или финских) племен, которых русские собирательно называли чухонцами. Но, в отличие от других чухонцев, которым удалось отстоять независимость от Киевской Руси, вожане попали под власть Новгорода. Подчинение Новгороду, а затем и Московской Руси, сыграло в судьбе этого народа роковую роль. Другие эстонские и финские племена тоже потеряли свою независимость. Но их подчинили не православные русские, а католики – немцы, датчане и шведы. Кому же больше не повезло?

В вышедшем в советское время «научно-популярном географо-этнографическом издании в 20 томах» под названием «Страны и народы» с гордостью пишут о том, что «закрепощенный эстонский крестьянин в многовековой борьбе с иноземными феодалами сумел сохранить свой язык, культуру и особенности быта» (т. Советский Союз, с. 42).

Вожанам, оказавшимся под властью новгородских феодалов, в отличие от их соплеменников на территории Эстонии и Финляндии, не удалось сохранить ни своего языка, ни культуры, ни быта. Уже в начале прошлого века потомков коренного населения Северо-Востока России можно было обнаружить только в нескольких деревнях под Нарвой. Осенью 1990 года финские ученые получили от официальных советских властей информацию, что в СССР проживают шестьдесят семь человек водской национальности. Причем, родным языком из них владели лишь несколько стариков. Но и они говорили не на чистом водском языке, а на диалекте ижорского языка.

Что привело к исчезновению этого когда-то многочисленного народа? Первый удар ему нанес организованный Ярославом Всеволодовичем голод 1214 года, когда часть води вымерла, а часть бежала к соплеменникам эстам. Это был первый массовый исход вожан со своей земли. Следующий этап геноцида води – карательная экспедиция новгородцев под руководством Александра Ярославича.

Затем на многие годы территория, населенная водью, становится ареной пограничных столкновений Новгорода с Ливонией и Швецией. В 1444 году ливонцы увели часть вожан с собой и расселили в своих владениях (на территории современной Латвии). После присоединения Новгорода к Московскому княжеству была проведена еще одна депортация вожан. В 1484 и 1488 годы большое количество води было вывезено в среднерусские земли, а на их место переселили русских.

Несмотря на это, водьский народ продолжал бороться за выживание, пытаясь сохранить свой язык и культуру: в середине XVI века новгородский епископ жалуется, что водь по-прежнему держится своих языческих верований. Русская Православная Церковь насильственным распространением христианства среди вожан способствовала ускорению процесса их ассимиляции. На это указывает тот факт, что среди вожан получили широкое распространение русские имена, дававшиеся при крещении.

Окончательный приговор вожанам подписал Петр I, заложив на их землях новую столицу Российской Империи. После основания Санкт-Петербурга большое количество вожан, которым «посчастливилось» проживать в окрестностях столицы, выслали в Казань. Территория племенного обитания води оказалась в самом центре политической, экономической и культурной жизни империи. Земли вожан роздали царским вельможам. Еще большую угрозу представлял хлынувший в новую столицу и ее окрестности поток мигрантов. Для води это была настоящая национальная катастрофа, потому что этот народ не мог противостоять ассимиляции: у него не было ни своей самостоятельной административной территории, ни письменности, ни обучения на родном языке. Последним бастионом национального самосознание вожан оставался разговорный язык. Но и он не смог устоять. Уже к середине XIX века половина води на родном языке не говорила. В повседневной жизни все больше распространялись русский быт, обряды и традиции. К этому времени численность вожан составляла 5148 человек. Через полвека, в 1917 году, численность вожан сократилось в пять раз (!). Их осталось около тысячи человек.

Советская власть довершила процесс ассимиляции. Часть водьских крестьян была депортирована во время коллективизации. Тех, кто избежал раскулачивания, лишили возможности заниматься традиционными ремеслами и сломали привычный уклад жизни. Во время Великой Отечественной войны часть вожан, оказавшихся на оккупированной территории, была вывезена в Финляндию. Возвратившихся после войны в СССР расселяли по всей стране, и лишь после 1956 года они смогли вновь вернуться на родину. Но к тому времени в их домах жили другие люди.

Сегодня можно признать, что история народа водь закончилась. Такого народа на планете Земля больше не существует. Последние из вожан исчезают у нас на глазах.


предыдущая глава | Александр Невский. Кто победил в Ледовом побоище | cледующая глава