home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



6

Булла Римского Папы, направляющая меченосцев на помощь христианским миссионерам в Финляндию, осталась без ответа. Не дождавшись от Ордена никакой помощи в Финляндии, Папа отправляет новую буллу, в которой посылает меченосцев в противоположном от Финляндии направлении – на язычников – литовцев. На этот раз Орден охотно отозвался на призыв Рима. Исполнить волю Папы Орден вынуждали его собственные интересы. В начале 1236 года Григорий IX объявил «Крестовый поход» в Литву. А уже в начале осени того же года объединенное войско Ордена, его союзников и прибывших из Европы крестоносцев двинулось в поход на Литву. Чем объясняется такая спешка и желание услужить Риму со стороны Ордена Меченосцев? Может быть, потому, что литовцы, в отличие от финнов, неоднократно совершали набеги на земли Ливонии и владения Меченосцев в частности? Но от набегов литовцев страдали больше местное население и ливонская церковь. А братья-рыцари при появлении литовцев укрывались за стенами своих замков, где в полной безопасности пережидали опасность. Зачем же покидать надежные укрытия и лезть в самое логово врага? Значит, причина, заставившая Орден ретиво откликнуться на призыв из Ватикана, не в этом. А в чем?

Дело в том, что меченосцам необходимо было срочно выслужиться перед Римом для того, чтобы Папа посодействовал им в вопросе объединения с Тевтонским Орденом.

Новая попытка меченосцев присоединиться к тевтонцам, предпринятая в 1235 году, закончилась полным провалом. И в этот раз это был не просто срыв очередного раунда переговоров, а окончательный и бесповоротный вердикт тевтонцев – Ордену Меченосцев отказать.

А произошло вот что. Два командора Тевтонского Ордена, лично изучив положение дел в Ливонии, возвратились в Пруссию, прихватив с собой трех депутатов от Ордена Меченосцев. На совете в Марбурге эти депутаты были обстоятельно допрошены «об их правилах, образе жизни, владениях и притязаниях». Затем о своих впечатлениях рассказали тевтонские командоры, вернувшиеся из Ливонии. Они представили поведение меченосцев в самом непривлекательном свете, «охарактеризовав их как людей упрямых, крамольных, не любящих подчиняться правилам своего Ордена, ищущих личной корысти, а не общего блага. «А эти, – прибавил выступающий командор фон Неуенбург, указывая пальцем на присутствующих меченосцев, – да еще четверо мне известных, хуже всех там». Второй командор подтвердил слова своего товарища. Когда вопрос о приеме меченосцев был поставлен на голосование, «воцарилось глубокое молчание» (Соловьев, СС, т. 2, с. 124). После этого на планах меченосцев по объединению с Тевтонским Орденом можно было поставить крест.

Но меченосцы не теряли надежды. Теперь, после позорного провала на «вступительном экзамене», заставить Тевтонский Орден объединится с меченосцами мог только Римский Папа. Но для того чтобы Рим поддержал Орден Меченосцев, братьямрыцарям надо было заслужить расположение понтифика. Именно поэтому они так поспешно и с таким рвением откликнулись на буллу из Ватикана об организации похода в Литву.

Поход в Литву с самого начала был обречен на неудачу в силу того, что с военной точки зрения в нем не было ни малейшего смысла. Литовцы, по свидетельству современников, воевали так: «трубя в длинные свои роги, они садились на борзых лесных коней и как лютые звери стремились на добычу: жгли селения, пленяли жителей, и настигаемые отрядами воинскими, не хотели биться стеною: рассыпались во все стороны, пускали стрелы издали, метали дротики, исчезали и снова являлись» (Карамзин, СС, т. 2—3, с. 389).

Как собиралось воевать «крестоносное» войско с противником, избегающим открытого столкновения, непонятно. В самом лучшем случае, инициатива Рима была обречена на то, чтобы повторить судьбу легендарного похода Дария против скифов. Но если Дарий безуспешно пытался сразиться с ускользающим противником, преследуя его в бескрайних степях, то меченосцам предстояло гоняться за литовцами по непроходимым лесам и болотам. Что, согласитесь, совсем не одно и то же.

На организацию «крестового похода» ушло минимальное время – меньше полугода. Эта спешка привела к тому, что и без того бесперспективный поход в Литву организовали так, что он был заведомо обречен на провал.

Самая главная ошибка руководителей христианского войска в том, что они не учли особенностей будущего театра военных действий: для похода было выбрано самое неподходящее время – осень. Меченосцам надо было бы дождаться зимы. Русские, имеющие большой опыт войн с литовцами, еще в 1190 году убедились в том, что «в этой болотистой стране только и можно было воевать в сильные холода» (Соловьев, СС, т. 1, с. 627).

Осенние дожди делали болотистые литовские леса непроходимыми и сводили на нет преимущества главной ударной силы «крестоносцев» – тяжелой рыцарской конницы. В лесу, а тем более в болоте она была не только бесполезна, но из грозной силы превращалась в легкую добычу скрывавшихся за деревьями конных лучников в звериных шкурах. Именно поэтому надо было дождаться зимы, когда болота промерзнут, а леса, потерявшие листву, перестанут служить противнику надежным убежищем.

Кроме того, у Ордена практически не было опыта войны с литовцами. Большинство предыдущих столкновений с ними сводилось к тому, что во время литовских набегов в Ливонию Меченосцы отсиживались за стенами замков, которые литовцы, не имеющие осадных орудий, и не пытались штурмовать.

Меченосцам следовало бы перенять тактику Тевтонского Ордена в Пруссии – начать строительство замков на литовской земле и, прикрываясь их стенами, шаг за шагом углубляться на вражескую территорию.

Но сколько на это потребуется времени и сил? У меченосцев не было ни того, ни другого. Их главная цель – произвести благоприятное впечатление на Рим и командоров Тевтонского Ордена. А искателям приключений, съехавшимся в Ливонию по призыву Папы со всей Европы, чтобы принять участие в предстоящем «крестовом походе» против язычников-литовцев, была нужна слава и добыча, и чем скорее, тем лучше.

Как и следовало ожидать, этот «крестовый поход» в Литву закончился для его участников катастрофой. «Крестоносцы» были разбиты в битве при Сауле, в которой Орден Меченосцев понес невосполнимые потери и прекратил свое существование.

Произошло это историческое событие в 1236 году предположительно где-то в окрестностях современного литовского города Шяуляя.

В этом городе мне довелось проходить службу в рядах советской армии. Тогда здесь был один из крупнейших военных аэродромов в СССР (сейчас на нем базируются самолеты НАТО). Истребители-бомбардировщики с изменяемой геометрией крыла Миг-23 и 27 ежедневно с утра до вечера шли на взлет и заходили на посадку прямо над расположением нашей воинской части. Время от времени над нашими головами проходили самолеты дальнего обнаружения с огромным грибовидным локатором на спине, или стратегические бомбардировщики с крылатой ракетой размером с истребитель под брюхом.

Но больше всего меня, юношу с московской рабочей окраины, поражала не мощь военно-воздушных сил советской империи, а частные трехэтажные особняки с фонтанами, в которых проживали «бедные» литовцы. Это сейчас такой роскошью никого не удивишь, а тогда, в начале 80-х годов прошлого века… Особенно если сравнивать эти особняки с дачным домиком, построенным моим дедом, бывшим стахановцем, из дощечек от овощных ящиков, которые он, за неимением личного автомобиля, возил на себе на наши шесть соток в подмосковном садоводческом товариществе «Шарикоподшипниковец».

А еще в Шяуляе дивной красоты католический костел в романском стиле, шпиль которого возвышается над городом. В ясную погоду его былые стены, окруженные кустами сирени, и покрытая красной черепицей кровля, словно плывут на фоне голубого неба.

На окраине Шяуляя вторая градостроительная доминанта этого литовского города – грандиозный мемориал, посвященный Великой Отечественной войне. В центре его многометровый монумент в виде скульптурной группы, изображающей трех советских воинов, размеры которой явно не соответствуют реальным масштабам сражений в этих местах и их месту в истории войны.

А вот о том, что в этом месте был в 1236 году разгромлен Орден Меченосцев, я тогда не имел ни малейшего представления. Никаких монументов, напоминавших об этом событии, в округе не наблюдалось. Замполиты, которые получали приличные по тем временам деньги за патриотическое воспитание советских воинов, о том, что мы служим в местах, где наши доблестные предки остановили «крестовый поход», ничего не рассказывали.

О том, что в окрестностях Шяуляя было разбито войско «крестоносцев», я узнал совершенно случайно, вычитав об этом в купленном на память о службе фотоальбоме «Шяуляй». Но и в нем этому важному событию в истории Литвы была отведена всего одна строка под фотографией установленного в память об этом событии памятника – ничем не приметного деревянного креста. Таких в этих местах много.

Тогда я не задумался над тем, почему ни до революции, ни в советское время победа над «западным агрессорам» в битве при Сауле не была увековечена с подобающим размахом. А ведь это очень странно. И при царях, и в годы советской власти важные исторические события принято было запечатлять в памяти народной строительством грандиозных памятников и целых архитектурных ансамблей. На предполагаемом месте «Невской битвы» – не просто собор, а целая Лавра. На окраине Пскова – огромный, как Кинг-Конг, памятник Александру Невскому.

Да что там победы! В эстонском Тарту (бывшем Юрьеве – Дерпте) установлен монумент в память русско-эстонской обороны 1224 года, закончившейся захватом города ливонцами. А тут такая славная победа отмечена невзрачным деревянным крестом, который больше подходит в качестве надгробия на скромной могиле, чем как памятник на месте важного исторического события. Может быть, битва при Сауле большего и недостойна? Если попробовать оценить ее историческое значение, то придется признать, что это единственное сражение на территории бывшего СССР, в котором был уничтожен рыцарский Орден, то есть это событие, по значению сравнимое с Грюнвальдской битвой. Казалось бы, какая благодарная почва для патриотического воспитания и на тебе – такой скромный крестик, который язык не повернется назвать памятником. Почему такая несправедливость? Объясняется же она весьма прозаично…

В «крестовый поход» на литовцев во главе с магистром отправился практически весь Орден Меченосцев – 55 рыцарей. Кроме братьев-рыцарей Ордена в походе участвовало ополчение немецких колонистов из Ливонии (около 600 человек), 500 пилигримов, прибывших из Европы, и почти полторы тысячи местных жителей (эстов, ливов, лэттов). Кроме того, в этом «крестовом походе», осуществленном по указанию Римского Папы, участвовала псковская дружина в количестве 200 воинов. Несложно подсчитать, что русских воинов среди «крестоносцев» было в четыре раза больше, чем ненавистных отечественным историкам рыцарей Ордена Меченосцев.

Теперь читателю понятно, почему битва при Сауле не удостоилась памятника? Не ставить же его на месте сражения, в котором литовские витязи наголову разгромили войско русских «крестоносцев»!

Всего завоевывать Литву отправилось «огромное» войско численностью около трех тысяч человек. Очевидно, такими силами покорить литовцев было невозможно. Зато отчитаться перед Папой – можно, заодно поставив Рим перед фактом: сил одних меченосцев для обращения Литвы в католичество явно недостаточно, поэтому их надо объединить с Тевтонским Орденом.

21 сентября 1236 года возле местечка Сауле союзникам преградил дорогу отряд литовцев. Тяжеловооруженные рыцари не приняли бой, не решившись сражаться в этом болотистом месте. Пока союзное воинство выжидало, подошли основные силы литовцев и напали на врага. Магистр Ордена, по словам Соловьева, «погиб вместе со своим войском». Орден Меченосцев дефакто перестал существовать. О потерях «крестоносцев» в этом сражении свидетельствует псковская летопись, согласно которой из псковичей, участвовавших в этом походе, домой вернулся «каждый десятый». Так в русских летописях говорили о крупных поражениях наших войск, например в битве на Калке. Итак, для завоевания Литвы Орден Меченосцев, которым отечественные историки пугают наивных обывателей, выставил все свои силы – пятьдесят пять рыцарей и полторы тысячи туземного войска. Разве с такими силами меченосцы могли представлять угрозу для Руси? Им бы думать не о нападении, а о том, как защитить свои собственные владения от многократно превосходящих сил Руси: новгородцы для походов в Ливонию собирали двадцатитысячное войско!

Почему ливонцы не стали удерживать уже захваченный с их помощью Изборск – прекрасный плацдарм для дальнейшей агрессии на Русь? Почему не продолжили наступление на русские земли, а наоборот, повернули свое оружие в другую сторону – против язычников-литовцев?

Потому что никаких планов по отношении к русским землям у Ордена не было. Большинство войн Орден Меченосцев вел либо против местных балтийских племен, либо против Литвы. По сути, меченосцам не было дела до междоусобиц русских. Им было важнее иметь с этой стороны союзников в борьбе с Литвой, которая неоднократно совершала против Ливонии опустошительные набеги. За полвека (с 1210 по 1268 г.) литовцы совершили 29 крупных нападений на Ливонию.

Почему псковская дружина, спустя всего три года, после того как ливонцы помогли Ярославу Владимировичу захватить Изборск, присоединилась к своим вчерашним врагам – меченосцам для совместного «крестового похода» в Литву с католическим войском? Да потому, что литовцы, в отличие от Ордена Меченосцев, действительно представляли для Пскова реальную угрозу.

Литовские набеги, от которых жестоко страдали все приграничные народы, советские историки объявляли не представляющими особой опасности, потому что литовские отряды были малочисленны и слабо организованны. Неискушенный читатель принимает эти домыслы на веру. Действительно, что там литовцы по сравнению с грозными рыцарями, несущимися в атаку стальным тараном, как это показано в фильме Эйзенштейна. Вот это действительно производит впечатление грозной силы, многочисленной и хорошо организованной. Особенно когда визуальный ряд сопровождается звуками гениальной музыки Шостаковича. Только как объяснить, что малочисленные и плохо организованные литовцы наголову разбивают многочисленное и хорошо организованное рыцарское войско сначала под Шяуляем, а потом в битве при Дурбе (1260 г.)? Но несмотря на растущую экспансию со стороны языческой Литвы, поход 1236 года – единственный пример совместных действий Ливонии и русских против общего врага. Прежде всего, потому, что к середине XIII века для Владимиро-Суздальской Руси и Новгородской земли Литва еще не представляла серьезной угрозы. От литовских набегов их надежно защищали Смоленское княжество, Псков и… Ливония. На случай, если отдельные отряды литовцев прорвутся через псковские земли, Новгород построил систему укреплений по реке Шелонь. А основным направлением военной активности Владимиро-Суздальской Руси до монгольского нашествия была Волжская Булгария. В 1218 году булгары захватили владения ростовского князя Василька – город Устюг на реке Сухона (сейчас Великий Устюг). До этого булгары совершали походы на Рязань и Муром (1209 г.). В 1220 году Великий князь Владимирский Юрий, собрав большую дружину, совершает поход против булгар. В 1221 году, для того чтобы закрепить свой успех и обезопасить восточные границы от нападений, Юрий основал Нижний Новгород.

После разгрома «крестоносцев» в 1236 году каждая из сторон противостояла литовской экспансии в одиночку. В результате Тевтонский Орден был разбит в Грюнвальдской битве, а русские уступили Литве большую часть бывшей Киевской Руси.

Таким образом, настоящую угрозу для русских земель представляли в XIII веке не католические соседи, а язычники-литовцы. О чем свидетельствует тот факт, что через век не «латинская Европа», а Литовское государство расширилось за счет земель бывшей Киевской Руси от Балтийского до Черного моря. И если бы не возвышение Москвы, присоединившей сначала Псков и Новгород, затем земли Орды и, наконец, Ливонию и большую часть Польско-Литовского государства, неизвестно, как бы выглядела политическая карта современной Европы. Какое государство простиралось бы на территории бывшей Российской империи и Советского Союза, если бы центром объединения русских земель стало не Московское княжество, а Литва? Скорее всего, его столица была бы не в Москве, а в Варшаве, Каунасе или Вильнюсе.

В отечественной литературе преобладает негативная оценка Тевтонского Ордена, рыцарей которого, ссылаясь на Карла Маркса, называют псами-рыцарями (вообще-то основоположник научного коммунизма называл их монахами-рыцарями, а не псами). Пылая праведным гневом, обличители обвиняют Орден в безжалостном уничтожении несчастных пруссов. При этом они почему-то упускают из вида, что немецких рыцарей призвали на помощь братья-славяне. Ведь именно на них – поляков и чехов, а не на немцев, нападали воинственные пруссы. Без помощи Ордена вряд ли им удалось их остановить. Даже столицу будущей Восточной Пруссии – Кенигсберг (королевский город) назвали в честь славянина – чешского короля Пржемысла II, который отличился в походе против пруссов (1253—1254).

Обличители тевтонцев помалкивают и о том, что Москва смогла собрать вокруг себя русские земли во многом благодаря тому, что Орден на протяжении полутора веков (с середины XIII до начала XV века) сдерживал агрессию Литовского государства, отвлекая на себя его основные силы.

С 1269 по 1306 годы Литвой было совершено шестнадцать походов на Ливонию, девять походов в Пруссию и только пять на Русь. После покорения Пруссии все силы Тевтонского Ордена были брошены против Литвы. Только в конце XIII века Орден организовал десять походов на Литву. В XIV веке Тевтонский Орден совершил около ста девяти походов и рейдов против Литвы. Только на владения Ордена в Пруссии литовцы нападали пятьдесят раз. Если учесть, что для завоевания большей части бывшей Киевской Руси литовцам хватило тридцати восьми походов, то что бы осталось от нее, если бы удары, нанесенные по Пруссии, были направлены на Русь?

В 1368 году Ольгерд, собрав большие военные силы, организовал поход на Москву. Вместе с ним двинулись также тверской князь Михаил и смоленский князь Святослав со своими полками. Великий князь Дмитрий (будущий Донской) разослал по всем городам грамоты для сбора войск, но большинство ратников не успело собраться. Выступившие навстречу литовцам полки московские, коломенские и дмитровские были уничтожены в бою 21 ноября на реке Тросне, после чего литовцы осадили Москву, в которой заперся Дмитрий со своими боярами. Но осада продолжалась всего три дня. Ольгерд неожиданно снялся и ушел в Литву. Причиной поспешного отступления стало нападение Ордена на Литву. Через сто пятьдесят лет после того как Александр Ярославич «отразил» западную агрессию, вновь сложилась благоприятная ситуация для нападения «немцев» на Русь. Москва из последних сил бьется с татарами, которых поддерживает Литва. Тахтамыш в 1381 году сжигает Москву. Русь еще не оправилось от потерь на Куликовом поле. Новгород горит желанием избавиться от московской опеки. Рязанский князь готов поддерживать татар. Ну, чем не время начать новый «крестовый поход» на «схизматиков»? А немцы вместо этого с непонятным упорством бьются со своими братьями-католиками. Не правда ли, странное поведение «исконных врагов» Руси?

Гримаса истории состоит в том, что одержать победу над Орденом литовцы смогли только за счет сил покоренных ими русских городов. Наглядная иллюстрация этого – судьба Смоленска. В 1404 году Витовт в очередной раз осаждает этот город. Три месяца длилась осада и обстрел из пушек, но взять город Витовт не смог. В это время Орден вторгся в Литву. Сняв осаду, Витовт вынужден был уйти отражать нападение тевтонцев. Не рискуя дать открытого боя, он нападал на немцев из засад, поджидая, когда на помощь подойдут польские войска. Это был последний крупный поход Тевтонского Ордена в Литву.

Смоленский князь Юрий, понимая, что в одиночку не сможет противостоять литовцам, едет в Москву просить сына Дмитрия Донского Василия о помощи. Его отсутствием воспользовались смоленские бояре – сторонники Витовта. Они сдали город литовцам. Через шесть лет Витовт вывел смоленские полки сражаться против тевтонцев в Грюнвальдской битве. Своих недавних врагов-смолян Витовт использует в этом сражении в качестве пушечного мяса. Благодаря мужеству смолян, которые в отличие от своих хозяев с поля боя не бежали, Тевтонский Орден потерпел поражение в Грюнвальдской битве. Теперь уже никто не «мешал дальнейшей экспансии Литвы русских земель. Через двести лет польско-литовские интервенты заняли Москву. В 1491 году посол австрийского императора Максимильяна даже просит Иоанна принять под свое покровительство Тевтонский и Ливонский Орден. А в 1517 году заключен договор между Тевтонским Орденом и Москвой, по которому рыцарям была обещана помощь против Польско-Литовского государства. Интересен текст договорной грамоты, в которой буквально говорилось следующее: «магистр бил челом о том, чтобы мы его жаловали и берегли, и мы его пожаловали и за него и за его земли хотим стоять и оберегать его от своего недруга короля польского».

Орден просил ежемесячно 60 тысяч золотых на содержание 10 тысяч пехоты и 2000 конников, а также средства на артиллерию. Великий князь Василий обещал отправить эти деньги в Пруссию, когда Орден вернет все занятые поляками прусские города и двинется на Краков. Обещания своего Василий так и не сдержал. Ордену прислали деньги только на 1000 пехоты (т. е. только 4 000 золотых, в пятнадцать раз меньше, чем просил магистр), с распоряжением передать их магистру тогда, когда Орден начнет войну против Сигизмунда. Орден начал войну, но с такой помощью от Москвы был обречен на поражение. В результате Орден вынужден был заключить мир и стал вассалом Польско-Литовского государства. Получается, что если бы Москва не на словах, а на деле поддержала Тевтонский Орден, не было бы трагедии Смутного времени.

Зато воспользовавшись тем, что Литва воюет с Орденом, Москва совершила несколько походов на Полоцк, Витебск, Вильно, Младечено, Минск, Могилев, Оршу, «страшно опустошив неприятельские волости». Напомню читателю, что опустошенные «неприятельские волости» – это земли, населенные православными русскими и белорусами. Монгольского нашествия эти земли не испытали, а вот разрушения, причиненные им московским войском, можно сравнить с нашествием Батыя на Русь.

Но для нас в данном случае главное другое: в XV веке Москва считает, что крестоносцы Тевтонского Ордена – ее союзники, а в XX историки будут уверять в том, что он – главный враг.


предыдущая глава | Александр Невский. Кто победил в Ледовом побоище | cледующая глава